Текст книги "Сквозь стекло ясное (Сборник рассказов) (ЛП)"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Самое время давать подобные обещания, – усмехнулся Стюарт. – А как насчет вас, полковник? Разве вы не хотите бок о бок со мной шагнуть в пасть смерти, покрыв себя славой?

– Стюарт, вы ведете себя цинично и некрасиво. Совершенно очевидно, что, если наши товарищи не согласны с вашим планом, у вас ничего не выйдет.

– Если только я один не управлюсь, не так ли?

– Вы этого не сделаете, слышите? – мгновенно вставил Портер.

– Конечно, не сделаю, – согласился с ним Стюарт. – Я не утверждал, что являюсь героем. Я всего лишь самый обычный патриот и готов отправиться на любую планету, где меня примут, и где я смогу пересидеть войну.

– По правде говоря, существует способ удивить клоро, – задумчиво проговорил Мален.

На его слова никто не обратил бы внимания, если бы не Полиоркет. Он грубо рассмеялся и, указав коротким указательным пальцем с грязными ногтями на Малена, фыркнул:

– Мистер бухгалтер!.. Ну давайте, выкладывайте, мистер бухгалтер. И вам захотелось произнести речь? Вам тоже вздумалось побренчать пустыми, бессмысленными словами? – Он повернулся к Стюарту и зло проговорил: – Пустая брехня! А ты, трепло безрукое, вообще ни на что не способен, кроме болтовни.

Мален подождал, пока Полиоркет замолчит, и только тогда заговорил снова, обращаясь к Стюарту:

– Возможно, нам удастся подобраться к клоро снаружи. В этой каюте наверняка есть С-шлюз.

– А что это такое? – спросил Лебланк.

– Ну… – начал Мален, а потом замолчал, не зная, что сказать.

– Это такое сокращение, приятель, – насмешливо проговорил Стюарт. – Полностью он называется «санитарный шлюз». О С-шлюзах не принято говорить, но они есть на всех кораблях, во всех больших каютах. Это всего лишь воздушные шлюзы, через которые наружу выбрасываются трупы. Похороны в космосе. Благородная печаль, опущенные головы, капитан произносит речь, которая берет всех за душу, – на Полиоркета она не произвела бы никакого впечатления, только ужасно разозлила бы.

– Воспользоваться этим, чтобы покинуть корабль? – Лебланк поморщился.

– А почему бы и нет? Вы что, суеверны? Я вас слушаю, Мален.

Маленький человечек терпеливо ждал своей очереди.

– Оказавшись снаружи, – продолжил он, – можно войти в корабль по одной из паровых труб – если, конечно, повезет. И тогда в рубку управления явится нежданный гость.

– Как это вы придумали такую штуку? – удивленно посмотрел на него Стюарт. – Что вы можете знать о паровых трубах?

Мален кашлянул:

– Вы имеете в виду мою бумажную профессию? Ну… – Он слегка покраснел, помолчал немного, а потом заговорил бесцветным, лишенным каких бы то ни было эмоций голосом: – Наша компания, которая выпускает нарядные коробочки для подарков и всякие безделушки, несколько лет назад стала производить коробочки для конфет в виде космических кораблей. Она была устроена таким образом, что стоило потянуть за веревочку, как в небольших резервуарах с воздухом возникали отверстия, из которых вырывался сжатый воздух – и космический корабль, разбрасывая конфеты, начинал летать по комнате. Специалисты по торговле утверждали, что дети с удовольствием будут, с одной стороны, играть с кораблем, а с другой – собирать конфеты.

На самом деле этот проект потерпел полнейший крах. Корабли били посуду, а пару раз даже нанесли детям травмы. Кроме того, дети не то чтобы с удовольствием собирали конфеты – они устраивали из-за сладостей настоящие баталии. В общем, идея оказалась, мягко говоря, неудачной. Мы потеряли кучу денег.

Однако, пока эти космические корабли разрабатывались, всем было страшно интересно. Эта новая игрушка отвратительно сказывалась на качестве работы и моральном духе нашей конторы. На некоторое время мы все превратились в специалистов по паровым трубам. Я прочитал множество книг о строительстве космических кораблей. В свободное от работы время, естественно.

– Знаете, идея-то киношная, прямо как в боевиках, – проговорил Стюарт. Он был явно заинтересован. – Но, может быть, из нее что-нибудь и получится, если у нас, конечно, найдется лишний герой. Есть такой?

– А как насчет вас? – спросил Портер, в голосе которого звучало высокомерие. – Вы тут насмехаетесь над нами, отпускаете дешевые шуточки. Что-то я не заметил, чтобы вы рвались в бой.

– А я не герой, Портер, и не скрываю этого. Моя главная цель – остаться в живых. Но вы все – благородные патриоты. Полковник ведь так сказал, кажется? Как насчет вас, полковник? Вы же тут у нас заводила.

– Если бы я был моложе, – сказал Уиндем, – и если бы у вас, черт побери, были здоровые руки, я бы с удовольствием набил вам морду, сэр.

– Вот уж в этом я ни секунды не сомневаюсь. Только вы не ответили на мой вопрос.

– Вам прекрасно известно, что в мои годы и с такой ногой… – он хлопнул рукой по коленке, – я не в состоянии проделывать подобные вещи, как бы сильно мне этого ни хотелось.

– Ну да, – сказал Стюарт, – а я безрукий, как охарактеризовал меня Полиоркет. Значит, мы с вами не считаемся. А остальные? Что помешает им совершить этот героический акт?

– Послушайте, – воскликнул Портер, – я хочу, чтобы вы объяснили мне, что вы тут обсуждаете! Как может человек пройти по паровой трубе? А что, если клоро воспользуются трубой в тот момент, когда кто-нибудь из нас будет находиться внутри?

– Ну, Портер, в этом как раз и заключается прелесть риска. Самое интересное.

– Он же заживо сварится, как рак!

– Очень симпатичное сравнение, но, к сожалению, совершенно неверное. Пар будет идти по трубе совсем недолго, может быть, несколько секунд, скафандр выдержит. Однако пар вырывается со скоростью в несколько сотен миль в минуту, так что вас выбросит наружу еще прежде, чем вы успеете вспотеть. Если быть до конца честным, вы окажетесь в открытом космосе достаточно далеко от корабля, так что сможете больше не опасаться клоро. Надеюсь, вы понимаете, что в такой ситуации вернуться на корабль вам вряд ли удастся.

Портер весь взмок.

– И не надейтесь напугать меня, Стюарт.

– Я вас не напугал? Значит, вы готовы отправиться на задание? А вы хорошо себе представляете, что значит оказаться в открытом космосе? Там не будет никого, совсем никого. Сначала вас станет на довольно большой скорости бросать из стороны в сторону, но вы этого не заметите. Вам покажется, что вы замерли на месте. Только звезды мечутся вокруг, превращаясь в светящиеся пятна и полосы. Они не остановятся. Они даже не замедлят движения. А потом откажет обогревательная система скафандра, затем кончится кислород – вы будете умирать очень, очень медленно. У вас будет масса времени на раздумья. Ну а если захочется покончить со всем этим поскорее, можно расстегнуть скафандр. Только удовольствия вы все равно не получите. Я видел лица тех, у кого скафандры порвались в результате несчастного случая, – ужасающее зрелище. С другой стороны, разумеется, быстро. А потом…

Портер отвернулся и нетвердыми шагами отошел от Стюарта. Тот спокойно, почти весело продолжал:

– Еще одна неудача. Ну, кто готов заплатить самую высокую цену за то, чтобы стать героем?

– Давай, давай, болтай, мистер Трепло, – сказал Полиоркет, и его резкий голос сделал слова еще злее. – Давай, пустозвон, чего замолк? Очень скоро я выбью тебе все зубы, подожди чуть-чуть. Я думаю, кое-кто с удовольствием ко мне присоединится, а, мистер Портер?

Портер посмотрел на Стюарта, словно соглашаясь с Полиоркетом, но промолчал.

– А ты, Полиоркет? Ты же у нас парень что надо, крутой мужик. Помочь тебе надеть скафандр?

– Я скажу, когда мне понадобится твоя помощь.

– Лебланк?

Молодой человек отшатнулся от него.

– Вы же хотите вернуться к Маргарет.

Лебланк только покачал головой.

– А как насчет вас, Мален?

– Ну, я попробую.

– Что?

– Я сказал «да», я попробую. Ведь это же я все придумал.

– Вы что, серьезно? – Стюарт был потрясен. – Почему?

Мален поджал губы:

– Потому что никто другой не хочет.

– Но это же не уважительная причина. Особенно для вас.

Мален пожал плечами.

За спиной Стюарта застучала по полу алюминиевая палка Уиндема.

– Вы действительно намерены туда отправиться?

– Да, полковник.

– В таком случае, проклятье, я хочу пожать вашу руку. Вы… вы настоящий представитель Земли, клянусь небесами. Сделайте это, одержите победу или умрите, я буду свидетелем вашего подвига.

Мален смущенно вытащил руку из трепещущей от энтузиазма ладони полковника Уиндема.

А Стюарт просто стоял и смотрел. Он попал в весьма затруднительную ситуацию. По правде говоря, он оказался в самом необычном из всех положений на свете. Такого с ним еще никогда не случалось. – Он не знал, что сказать.

Атмосфера, в которой пребывали пленники, изменилась. Вместо отчаяния и мрачной тоски всех охватило взволнованное единение заговорщиков. Даже Полиоркет принялся рассматривать скафандры и высказался – коротко, хриплым голосом, – какой считает самым подходящим.

У Малена возникли проблемы – скафандр висел на нем мешком, даже несмотря на то что все застежки были затянуты на максимум.

Стюарт неловко держал тяжелый шлем, искусственные руки были не в состоянии надежно за него ухватиться.

– Если у вас чешется нос, лучше почесать его сейчас, – посоветовал он. – Боюсь, следующая возможность представится не скоро. – Он не сказал: «Возможно, никогда».

– Думаю, следует взять запасной баллон с кислородом, – бесцветным голосом проговорил Мален.

Стюарт кивнул:

– Да, да, понятно. Хорошая идея. Если вас отбросит от корабля, вы попробуете воспользоваться запасным баллоном в качестве реактивного двигателя, при помощи которого можно будет попытаться вернуться к кораблю.

Они надели шлем Малену на голову и прикрепили ему на пояс запасной баллон. Полиоркет и Лебланк подняли бухгалтера над отверстием С-шлюза. Внутри царил пугающий мрак, поскольку металлическая обшивка была выкрашена в черный похоронный цвет. Стюарту показалось, что он уловил какой-то специфический запах – всего лишь шутки чересчур разгулявшегося воображения.

Когда Мален уже почти был в трубе, Стюарт неожиданно постучал рукой по шлему:

– Вы меня слышите?

Мален кивнул.

– Воздух поступает нормально? Никаких проблем?

Мален жестом успокоил его.

– В таком случае не забудьте: вы не должны пользоваться радиоприемником, вмонтированным в скафандр. Клоро могут уловить сигнал.

Стюарт неохотно отошел в сторону.

Сильные руки Полиоркета опустили Малена, и наконец они услышали, как металлические подошвы коснулись внешней стенки шлюза. Внутренняя крышка захлопнулась, силоксановая прокладка с тихим шуршанием встала на место, надежно запечатав С-шлюз.

Стюарт стоял возле рубильника, контролирующего выход из шлюза. Потянул рубильник на себя, и стрелка прибора, определяющего давление внутри трубы, метнулась к нулю. Крошечная красная точка показывала, что шлюз открыт. Он ждал. Через некоторое время точка погасла, а стрелка медленно вновь добралась до отметки пятнадцать фунтов[9]9
  Одна атмосфера –  это примерно 15 фунтов на квадратный дюйм.


[Закрыть].

Они открыли крышку, труба была пуста.

Первым заговорил Полиоркет.

– Вот так коротышка! – Фермер с изумлением огляделся по сторонам. – Такой невзрачный, а с характером!

– Послушайте, давайте-ка подготовимся, – перебил его Стюарт. – Существует вероятность, что клоро заметили, как мы открывали и закрывали шлюз. Если это так, они обязательно захотят проверить, что тут происходит, нужно будет прикрыть Малена.

– Каким образом? – спросил Уиндем.

– Они заметят, что Малена нигде нет. Мы скажем, что он вышел ненадолго. Клоро знают, что земляне обладают весьма странным качеством – обожают в полнейшем одиночестве проводить время в туалете. Так что не станут проверять. Если нам удастся их в этом убедить…

– А если они захотят подождать, пока Мален вернется, или пересчитают скафандры? – спросил Портер.

– Будем надеяться, что они не станут этого делать, – пожав плечами, ответил Стюарт. – И вот еще что, Полиоркет, постарайся вести себя тихо, когда они появятся.

– Когда этот парень там? – фыркнул Полиоркет. – Ты думаешь, я кто? – Он без всякой злобы посмотрел на Стюарта и почесал затылок. – Знаешь, я ведь потешался над ним. Считал, что он… ну, вроде старой бабы. Стыдно как-то.

Стюарт откашлялся и сказал:

– Знаете, я тут говорил всякое разное, теперь мне кажется, что забавного в моих речах было маловато. Я хочу извиниться.

Он отвернулся и с мрачным видом отошел к своей койке. Услышал, что за ним кто-то идет; его дернули за рукав. Оказалось, что это Лебланк.

– Я постоянно думаю о том, что мистер Мален пожилой человек, – сказал Лебланк.

– Ну уж это точно. Кажется, ему лет сорок пять или все пятьдесят.

– Как вы полагаете, мистер Стюарт, может быть, мне следовало пойти вместо него? – спросил Лебланк. – Я ведь здесь самый молодой. Мне совсем не нравится мысль о том, что я позволил пожилому человеку… отправиться туда и не пошел сам. Я чувствую себя ужасно.

– Понимаю. Если он погибнет, это будет настоящей трагедией.

– Но ведь он сам вызвался. Мы же его не заставляли, правда?

– Не пытайтесь снять с себя ответственность, Лебланк. Вам от этого легче не станет. Потому что у него-то как раз было меньше всего причин, чтобы рисковать жизнью, меньше, чем у всех остальных.

Стюарт сидел и молча думал.

Ноги Малена потеряли опору, и он начал соскальзывать вниз, все быстрее и быстрее. Он знал, что воздух выталкивает его наружу, тащит за собой, поэтому изо всех сил уперся руками и ногами в стену, чтобы немного замедлить движение. Предполагается, что трупы выбрасывают в открытый космос, подальше от корабля, но он-то не был трупом – пока еще. Откинутая крышка шлюза проплывала мимо его рук чуть в стороне. Страшно изогнувшись, ему удалось за нее ухватиться. Ноги его свободно болтались, он старался ими достать корпус корабля. Наконец это ему удалось. Раздался стук – ботинок с магнитом на подошве прилепился к корпусу корабля. Мален на мгновение застыл на краю открытого шлюза. Неожиданно произошла смена ориентации, теперь он почему-то смотрел на корабль сверху вниз. Зафиксировав вторую ногу на корпусе, Мален отпустил крышку шлюза и она совершенно самостоятельно вернулась на свое место. – Это сработали датчики, пославшие сигнал «шлюз пуст».

Малена охватило ощущение нереальности всего происходящего. Неужели это он стоит на внешней обшивке корабля? Нет, конечно же, не Рэндольф Ф. Мален. Совсем немногие могут похвастаться этим, даже те, кто почти всю свою жизнь провел на космических кораблях.

Вдруг он понял, что испытывает боль. Стараясь дотянуться до крышки шлюза, Мален совершил явно чудеса акробатики. Он попытался пошевелиться, очень осторожно. – Вроде бы ничего себе не сломал, хотя все мышцы с левой стороны отчаянно болели.

Тут Мален окончательно пришел в себя и заметил, что небольшие фонарики, встроенные в комбинезон возле запястий, зажжены. Именно благодаря их свету удалось разглядеть внутренности С-шлюза, и самое главное крышку, за которую просто жизненно необходимо было ухватиться. Он с опаской подумал, что клоро на борту корабля могут заметить два крошечных световых пятна, двигающихся вдоль корпуса. И нажал на кнопку у себя на поясе.

Мален и представить себе не мог, что, стоя на корпусе корабля, не сможет его разглядеть. Но вокруг царил полнейший мрак. Были, конечно, звезды – яркие крошечные точки, лишенные измерения. И больше ничего. Нигде. Внизу же не было даже звезд – не удавалось разглядеть собственные ноги.

Мален засмотрелся на звезды, и у него тут же закружилась голова. Звезды медленно плыли. Точнее, звезды стояли на месте, а двигался и вращался корабль, но Мален никак не мог заставить себя в это поверить. Они плыли. Он проследил глазами – звезды со всех сторон. О существовании корабля можно было догадываться лишь по темному пятну, где царила абсолютная тьма, не было никаких звезд.

Хотя… Да вот же одна звезда, почти у него под ногами! Он, наверное, мог бы до нее дотянуться; и тут Мален понял, что это отражение особо яркой звезды от металлической поверхности.

Они неслись вперед со скоростью многие тысячи миль в час – звезды, корабль, он сам. Впрочем, разве это имеет какое-нибудь значение? Для него существовали только тишина, мрак и медленное вращение ярких точек. Он не мог отвести от них взгляда…

Неожиданно Мален с тихим колокольным звоном ударился головой, упрятанной в шлем, о корпус корабля.

Его охватила паника, и он принялся водить вокруг себя онемевшими руками в грубых силиконовых перчатках. Снабженные мощными магнитами ботинки по-прежнему надежно удерживали его на корпусе, зато все остальное тело откинулось назад, согнувшись в коленях. Вне корабля не существовало никакой силы тяжести. Если отклониться назад, никакая сила не станет тянуть верхнюю часть тела вниз и не подскажет суставам, что они принимают неестественное положение.

Он оттолкнулся от корпуса, и его туловище метнулось вверх, но не прекратило своего движения, пройдя вертикальное положение, – и Мален упал вперед.

Он очень медленно стал отталкиваться руками, прижав их к корпусу, но не вверх, а вперед, от себя, и вскоре сумел сесть на корточки. Осторожно начал выпрямляться. Медленно. Еще чуть-чуть. И еще. Балансируем руками. И вот он уже стоит, его немного подташнивает, и кружится голова.

Мален огляделся по сторонам. О Господи, а где же паровые трубы? Не видно. Черное на черном, пустота на пустоте. На одно короткое мгновение пришлось включить фонарики на запястьях. В космосе не возникло никаких лучей, только эллиптические, резко очерченные пятна голубой стали отраженного света. Световые пятна были четкими, ясными и не рассеивались.

Мален пошевелил руками; его тело тут же чуть качнулось в противоположную сторону – действие и противодействие. И тут он увидел паровую трубу, ее гладкие, цилиндрические бока.

Он было двинулся к ней, но магниты прочно держали ноги. Тогда он напряг правую, потянул, с трудом оторвал, приподнял, не забывая ни на минуту, что должен контролировать еще и положение тела. Нога висела всего в трех дюймах над корпусом, – действие магнитов почти прекратилось; шесть дюймов – и Малену показалось, что нога, вдруг став самостоятельной, вот-вот улетит в непроглядный мрак.

Он снова начал медленно ее опускать, почувствовал действие магнита. Когда подошва находилась в двух дюймах от поверхности, он потерял над ней контроль, и нога снова намертво приклеилась к корпусу – раздался резкий гудящий звук. Его скафандр еще больше усиливал вибрацию, отчего в ушах Малена зазвенело.

Он остановился, охваченный ужасом. Дегидраторы, которые контролировали влажность атмосферы внутри скафандра, не справились со своей задачей – лоб и подмышки Малена покрылись по́том.

Он подождал несколько секунд, а потом снова поднял ногу – всего на один дюйм, усилием воли постарался удержать ее в этом положении, затем передвинул горизонтально вперед. Это оказалось совсем легко – движение шло перпендикулярно линиям распространения магнитного поля, – только приходилось постоянно следить за тем, чтобы нога не падала на обшивку корабля резко: требовалось делать все очень медленно, осторожно.

Мален тяжело дышал, каждый шаг давался с трудом, причинял отчаянные страдания. Коленные сухожилия скрипели, бок пронзала нестерпимая боль.

Мален остановился, подождал, чтобы высох пот. Если изнутри запотеет лицевой щиток скафандра, он окажется совершенно беспомощным. Затем снова включил фонарики и увидел впереди паровую трубу.

На корабле их было четыре, располагались они в поперечном сечении, проходящем через центр тяжести корабля, с интервалом девяносто градусов, и служили для «точной регулировки» курса корабля. Грубая регулировка производилась мощными двигателями, находящимися спереди и сзади, которые позволяли набирать необходимую скорость и обеспечивали торможение, а для совершения гиперпространственных скачков имелись гиператомные устройства. Однако время от времени возникала необходимость уточнения направления полета, и тогда за дело принимались паровые трубы. Они могли изменить движение корабля – отправить его вверх, вниз, направо или налево. Используя их попарно, при определенном соотношении мощности каждого двигателя можно было направить корабль в любую сторону.

Это приспособление не удавалось улучшить вот уже несколько веков, поскольку оно было невероятно простым. Атомный котел нагревал воду, содержащуюся в закрытом резервуаре, она превращалась в пар, менее чем за секунду пар достигал таких температур, что разлагался на кислород и водород, а затем на электроны и ионы. Устройство функционировало превосходно, поэтому никого не интересовало, какие именно процессы там идут.

В определенный момент срабатывал клапан, пар начинал вырываться наружу, возникал короткий, невероятно сильный импульс. А корабль, словно по волшебству, поворачивался в противоположном направлении относительно собственного центра тяжести. Как только корабль занимал нужное положение, его фиксировал другой, такой же мощный, импульс, направленный в противоположную сторону, который компенсировал вращательный момент. Корабль продолжал движение на той же скорости, только в противоположном направлении.

Мален подобрался к краю паровой трубы. И неожиданно посмотрел на себя со стороны – крошечная пылинка, балансирующая на яйце, несущемся сквозь космос со скоростью десять тысяч миль в час.

Впрочем, потоков воздуха, которые могли бы сорвать и унести его с поверхности этого яйца, не было, а магнитные подошвы держали даже слишком надежно.

Снова включив фонарик, Мален наклонился, чтобы заглянуть в трубу, и корабль резко ушел вниз – человек снова потерял ориентацию. Он всплеснул руками, машинально пытаясь удержаться, и тут понял, что вовсе не падает. В космосе вообще нет ни верха, ни низа, а есть только то, что растерявшийся разум определяет как верх и низ.

Труба была достаточных размеров, чтобы туда мог забраться человек, ведь иногда возникает необходимость проведения ремонтных работ. В свете своих фонариков Мален заметил внутри, совсем рядом с тем местом, где он находился скобы трапа. Он с облегчением вздохнул, хотя теперь и само дыхание давалось ему с трудом. На некоторых кораблях трапов не делали.

Мален подобрался поближе, чувствуя, как корабль раскачивается, пытаясь выскользнуть из-под него. Снова иллюзия. Затем он нащупал скобу рукой, оторвал ноги от обшивки и забрался внутрь трубы. Скоба… следующая… еще одна. Сколько их здесь? Рука соскользнула, и Мален с изумлением посмотрел на сверкающую в свете фонарика перчатку.

Лед?

А почему бы ему не быть? Перегретый пар, хотя и обладает невероятно высокой температурой, входит в соприкосновение с металлом при практически абсолютном нуле. Импульс занимает всего долю секунды, за это время металл не успевает нагреться выше температуры замерзания воды. Образуется слой льда, который постепенно испаряется в вакуум. Только скорость, с которой происходит процесс, предотвращает плавление труб и резервуара с водой.

Отвратительный комок в желудке, появившийся там с самого начала, теперь причинял невыносимые мучения. Если сейчас клоро вздумают изменить направление движения корабля, если пар начнет вырываться наружу…

Он этого все равно не услышит и ничего не узнает. Вот он держится рукой за скобу, пытаясь осторожно, ощупью отыскать следующую… а через мгновение окажется в открытом космосе, один, не сводя глаз с черной точки, пустоты среди звезд, которая только что была кораблем. Возможно, его окружит рой пляшущих ледяных кристаллов, переливающихся радужным сиянием в свете его наручных фонариков; они медленно приблизятся к нему и исполнят свой изысканный танец, привлеченные массой тела, словно крошечные планеты к такому же крошечному Солнцу.

Мален почувствовал, как весь снова покрылся испариной, а еще он понял, что ужасно хочет пить. Заставил себя не думать об этом. Придется подождать до того момента, когда можно будет снять скафандр – если до этого вообще когда-нибудь дойдет дело.

Наконец рука Малена коснулась последней скобы. Он снова включил фонарики. И с нарастающим ужасом посмотрел на форсунку диаметром всего в полдюйма, из которой вырывается пар. Сейчас она казалась совершенно безобидной, мертвой. Впрочем, достаточно микросекунды, чтобы все изменилось…

Форсунка располагалась по центру диска диаметром чуть большим, чем диаметр трубы, в которой сейчас находился Мален. Мален стал вновь покручивать в своей памяти все, что он когда-то читал о том как здесь все устроено.

Снизу диск слегка поджимали пружины, равномерно распределенные по окружности с краю диска. Каждая пружина своим нижним концом входила в неглубокое гнездо корпуса корабля. Таким образом между диском и корпсом создавался довольно приличный зазор, в который Мален при свете своих фонариков мог хорошо видеть эти пружины. Камеру, находящуюся выше диска, можно было считать уже помещением корабля, поскольку воздух (или хлор?), там сейчас присутствующий, своим давлением прижимает эластичную прокладку (закрепленную к верхней поверхности диска) к нижней поверхности камеры.

При работе, когда туда поступал пар, под его могучим натиском пружины сжимались, и зазор, о котором шла речь, уменьшался или исчезал совсем. И лишь затем поступал сигнал на открытие форсунки. Такой порядок существенно уменьшал опасность того, что будет нарушена герметичность внешнего контура корпуса.

Диск при своем движении вверх-вниз скользил своей боковой поверхностью в специальной проточке корпуса. Верхний участок боковой поверхности диска был выполнен чуть большего диаметра и там была нарезана резьба, то есть он являлся по сути винтом. Гайкой этого винта был короткий участок резьбы на корпусе.

Так, значит нужно покрутить этот диск против часовой стрелки вот за эти ручки. Винт вкрутится в гайку, выйдет из нее, лишь небольшой участок его боковой поверхности будет еще находиться в направляющей. Диск можно будет поднять вверх (слава Богу, что здесь невесомость) и оказаться в верхней камере. Стой-стой, что-то еще. Ах , да. В верх каждой пружины из диска входит стержень, диаметр которого чуть меньше ее внутреннего диаметра. И просто так вращать не получится. Этот стержень электромагнитная катушка, находящаяся в теле диска, может перемещать вверх-вниз. Где здесь управление катушками? Вот оно. Как здорово, что он запомнил все инструкции из книг!

Наконец Мален оказался в верхней камере, довольно просторной – для удобства проведения ремонтных работ. Камера имела в плане прямоугольное сечение, такое что можно было прислонить диск к одной стенке, самому притиснуться к другой и поставить диск на штатное место. Вон и ручки для этого на верхней поверхности диска.  Но он не стал это делать, план был другой. И он принялся его осуществлять, мимоходом подумав, что если сейчас клоро включат подачу пара, то  теперь его не выбросит в открытый космос. – Ниже свободно плавал диск, почти полностью перекрывая отверстие трубы, и Малена просто раздавит, превратит в бесформенную массу. Он умрет быстро и, по крайней мере, совсем ничего не почувствует.

Мален, прислонившись спиной к потолку, упершись головой в переборку, а ногами в какой-то выступ, занял позицию над дверью за которой находилась рубка управления. Дверь открывалась сюда в камеру, и когда ее заполнял пар, то давление пара лишь сильнее сжимало уплотнение двери. Открыть дверь в данный момент можно было только из рубки управления.

Отцепив запасной баллон с кислородом и держа его одной рукой, Мален принялся металлическим концом шланга стучать по двери. Это должно привлечь внимание клоро. Им захочется выяснить, что здесь происходит.

У Малена была одна-единственная надежда, что для клоро эта дверь,– просто дверь в какое-то другое помещение корабля, ведь корабль чужой. И они не догадаются глянуть на манометр, стрелка которого сейчас стоит практически на нуле.

– Он ушел полтора часа назад, – сказал Портер.

– Знаю, – отозвался Стюарт.

Они нервничали, не находили себе места, но напряженность в отношениях исчезла. Словно все чувства сейчас были сосредоточены на том, что происходило снаружи, на корпусе корабля.

Портеру было ужасно не по себе. Его жизненная философия не отличалась особой сложностью: позаботься о себе сам, поскольку никто другой за тебя этого не сделает. Теперь он уже не был так уверен в справедливости своего постулата, и это его раздражало.

– Думаете, они его поймали? – спросил он.

– Ну, если бы это произошло, мы бы узнали, – ответил Стюарт.

Портер понял, что остальные не рвутся вступать с ним в беседу, и ему стало жаль себя. Он прекрасно понимал товарищей, потому что ничем не заслужил их уважения. В течение нескольких секунд Портер приводил самому себе доводы, оправдывавшие его поведение. Ведь и остальные тоже были напуганы. Человек имеет право бояться. Никто не хочет умереть. По крайней мере, он не сломался, как Аристид Полиоркет. И не плакал, как Лебланк. Он…

Но ведь Мален находится сейчас там, снаружи, в паровой трубе.

– Послушайте, почему он это сделал? – Остальные пленники повернулись к нему, не понимая, но Портеру было все равно. Его настолько беспокоил этот вопрос, что он больше не мог сдерживаться. – Я хочу знать, почему Мален рискует жизнью?

– Этот человек, – ответил ему Уиндем, – настоящий патриот.

– Нет, ничего подобного! – Портер был близок к истерике. – У коротышки нет никаких чувств. Им двигают только уважительные причины, и я хочу знать какие, потому что…

Он не закончил предложения. Мог ли он сказать вслух, что, если эти причины достаточно серьезны для бухгалтера средних лет, они могут оказаться серьезными и для него?

– Он просто невероятно храбрый человек, хоть и ростом не вышел, – сказал Полиоркет.

Портер вскочил на ноги.

– Подождите, – быстро проговорил он. – Мален может там застрять. Что бы он ни делал, возможно, ему не справиться одному. Я… я готов пойти за ним.

Его трясло, он со страхом ждал реакции острого на язык, язвительного Стюарта. Стюарт не сводил с него глаз – вероятно, был удивлен.

– Давайте дадим ему еще полчаса, – тихо ответил Стюарт.

Портер с изумлением огляделся по сторонам. На лице Стюарта не было ничего похожего на насмешку. Оно даже показалось Портеру дружелюбным. Вообще все смотрели на него дружелюбно.

– А потом…

– А потом желающие пойти вслед за Маленом будут бросать жребий. Есть еще добровольцы, кроме Портера?

Все подняли руки. И Стюарт тоже.

Но Портер был счастлив. Он вызвался первым. И с нетерпением ждал, когда пройдут эти полчаса.

Клоро застал Малена врасплох. Дверь распахнулась, и в нем появилась длинная, тощая, змеиная, практически безголовая шея клоро, который застрял в проеме сражаясь с потоком вырывающегося наружу воздуха.

Кислородный баллон Малена едва не вырвался у него из руки. Прошло всего одно короткое мгновение паники, а потом он подтянул баллон к себе, преодолевая сопротивление воздушного потока, подождал немного, чтобы скорость потока ослабла, и с силой обрушил баллон на врага.