Текст книги "Тень пепельного королевства (СИ)"
Автор книги: Айрис Морвейн
Жанр:
Любовное фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
21.Сердце между мирами
21.Сердце между мирами
Ночь над Эларионом была алой.
Не просто тёмной.
Не грозовой.
Алой.
Такой бывает небо над городом, который ещё стоит, но уже чувствует запах собственной гибели.
Тучи нависали над башнями Академии низко и тяжело, словно огромные чёрные крылья. Между ними раз за разом вспыхивали молнии – не белые, не синие, а багрово-серебряные, будто сама магия мира раскалывалась в небе и кровоточила светом.
Эларион не спал.
Никто не спал.
В домах горели свечи, но их пламя дрожало даже за закрытыми ставнями. На улицах почти не было людей, только стража, маги и редкие фигуры в тёмных плащах, спешащие через мосты под дождём. Колокола больше не звонили – их уже запретили, потому что каждый удар вызывал панику.
Но тишина оказалась хуже.
Город слушал.
Каждый камень.
Каждая башня.
Каждая живая душа.
Все чувствовали: что-то приближается.
Что-то древнее.
Что-то, что когда-то уже уничтожило целое королевство и теперь снова нашло дорогу к миру.
Тьма вокруг Академии становилась плотнее с каждым часом.
Она не просто лежала в провалах между башнями.
Она двигалась.
Собиралась у стен.
Ползла по основанию древних колонн.
Иногда казалось, что сама ночь смотрит на окна северной башни.
Туда, где заперли Алину.
Не как пленницу.
Так сказал Совет.
Не как преступницу.
Так сказала Серайс.
Не из страха.
Так сказал король.
Но правда была проще.
Её заперли как угрозу.
Северная башня стояла отдельно от главного крыла Академии. Узкая, высокая, почти лишённая украшений, она поднималась над городом, как чёрный палец, указующий в расколотое небо. Когда-то здесь держали запрещённые артефакты и магов, чья сила становилась опасной даже для них самих.
Теперь здесь держали её.
Комната Алины была большой, но от этого не становилась свободнее.
Круглые стены из серого камня уходили вверх, к сводчатому потолку, где дрожали тени от единственного светильника. Тяжёлое окно занимало почти всю восточную сторону комнаты. За ним, далеко внизу, тонул в тумане Эларион.
На стекле горели защитные руны.
Серебряные.
Холодные.
Они пересекались тонкими линиями, образуя сложный узор, похожий на паутину.
Если подойти слишком близко, руны начинали тихо звенеть.
Как предупреждение.
На двери тоже были печати.
Три круга.
Один – от тьмы.
Второй – от Врат.
Третий – от неё.
За дверью стояли Стражи.
Алина слышала их шаги.
Редкие.
Сдержанные.
Слишком правильные.
Иногда кто-то из них менялся с другим. Иногда тихо звякали доспехи. Иногда шёпотом произносились защитные слова.
Они боялись даже говорить громко.
Словно звук мог разбудить то, что спало в ней.
Но страшнее всего была не башня.
Не руны.
Не запертая дверь.
Страшнее всего были мысли.
Они не останавливались.
Слова Эшара.
Она никогда не принадлежала свету.
Правда о её смерти.
Взгляд Каэла, когда он наконец сказал то, что скрывал.
Ты погибла, закрывая Врата.
И видение.
Пепел.
Кровь.
Его руки.
Его слёзы.
Алина сидела у окна, обхватив колени руками. На ней было простое тёмное платье, выданное служанками Академии, но оно казалось чужим на её теле – слишком мягким для человека, которого только что признали опасностью. Волосы рассыпались по плечам, спутанные после бессонных часов, а под глазами лежали глубокие тени.
Она не плакала.
Слёзы закончились.
Или, может быть, просто устали.
Она смотрела на город внизу, но видела не Эларион.
Видела Пепельное королевство.
Горящие башни.
Падающий пепел.
Врата, раскрывающиеся перед ней.
И себя.
Ту.
Древнюю.
Сильную.
Сломанную.
Иногда ей казалось, что внутри неё снова звучат два голоса.
Один – её собственный.
Испуганный.
Живой.
Цепляющийся за Каэла, за Мирель, за настоящее.
Другой – глубже.
Старше.
Тише.
Он не приказывал.
Он вспоминал.
И это было хуже приказа.
Потому что с воспоминаниями труднее бороться.
Дверь тихо открылась.
Алина услышала это сразу.
Стражи не возразили.
Значит, это был кто-то, кому позволили войти.
Или кто-то, кого они не смогли остановить.
Она не обернулась.
Не нужно было.
Она узнала его раньше, чем он заговорил.
По тишине.
Каэл всегда приносил с собой особую тишину.
Не пустую.
Напряжённую.
Как натянутый лук.
Он вошёл без звука.
Как всегда.
Но сейчас выглядел иначе.
Не как Страж.
Не как воин.
Как человек, который дошёл до края собственной силы.
Тёмные волосы были влажными после дождя и падали на лоб неровными прядями. Лицо казалось бледнее обычного, скулы заострились от усталости, а тени под глазами стали почти чёрными. На плече всё ещё виднелась повязка под рубашкой, и ткань вокруг неё потемнела – рана снова открылась.
Он не обращал на это внимания.
В его глазах было только одно.
Она.
Алина не повернулась.
Голос прозвучал ровно, почти холодно:
– Ты пришёл рассказать мне очередную тайну?
Тишина.
Долгая.
Слишком долгая.
Потом его голос:
– Я пришёл потому, что не могу без тебя дышать.
Сердце предательски дрогнуло.
Больно.
Почти зло.
Потому что она не хотела реагировать.
Не хотела, чтобы одно его предложение пробивало все защиты, которые она так отчаянно выстраивала последние часы.
Но боль всё ещё была сильнее.
А обида – свежее.
– Ты лгал мне.
– Я пытался тебя защитить.
– Нет.
Она резко поднялась.
Плед соскользнул с её плеч на каменный пол.
Алина повернулась к нему, и в глазах у неё блестели слёзы, которые она считала закончившимися.
– Ты решал за меня.
Каэл молчал.
Не защищался.
Не спорил.
И именно это разозлило сильнее.
Потому что это было правдой.
Он стоял посреди комнаты, у самой двери, будто не имел права подойти ближе. Высокий, тёмный, уставший, со слишком живой болью в глазах.
– Скажи, что это не так, – прошептала она.
Он опустил взгляд.
– Не могу.
Алина коротко усмехнулась.
Без радости.
– Хотя бы честно.
– Поздно.
– Да, Каэл. Поздно.
Эти слова ударили по нему заметно.
Он вздрогнул едва-едва, но она увидела.
Она всегда видела слишком много, когда дело касалось его.
Он подошёл ближе.
Медленно.
Очень осторожно.
Будто она могла исчезнуть прямо сейчас.
И, возможно, он действительно этого боялся.
– Я помню день твоей смерти, Алина.
Голос звучал тихо.
Слишком тихо.
Так говорят не о прошлом.
Так говорят о ране, которая никогда не закрылась.
Алина замерла.
Каэл остановился в нескольких шагах от неё.
За его спиной дверь осталась приоткрытой, и из коридора падала узкая полоска света. Она делила его фигуру надвое: одна половина была освещена, другая – в тени.
Как всё между ними.
– Я помню каждый звук, – продолжил он. – Каждый запах. Камень под коленями. Пепел в воздухе. Твою кровь на моих руках.
Алина закрыла глаза.
Но он говорил дальше.
И теперь остановить его было невозможно.
– Я помню, как ты посмотрела на меня перед тем, как закрыть Врата. Ты уже знала. Уже всё решила. А я… я всё ещё думал, что смогу тебя остановить.
Его голос дрогнул.
– С того момента я жил только одной мыслью: если судьба когда-нибудь вернёт тебя, я всё исправлю.
Алина отвернулась.
Потому что иначе простила бы его слишком быстро.
А она не хотела.
Не сейчас.
– А если это повторится? – спросила она.
Тишина.
Долгая.
Тяжёлая.
Где-то за окном вспыхнула молния, и комната на миг стала багрово-белой.
Каэл ответил спокойно:
– Тогда я пойду за тобой даже в смерть.
Слова прозвучали так просто, что внутри у неё всё болезненно сжалось.
– Не говори так…
– Это правда.
– Это жестоко.
– Я знаю.
– Тогда зачем?
Он подошёл ближе.
Теперь между ними оставалось совсем немного.
– Потому что я слишком долго молчал. И всё, что я скрывал, ранило тебя сильнее правды.
Алина сжала пальцы.
– Ты не имеешь права делать свою любовь моими оковами.
Каэл вздрогнул.
И на этот раз не скрыл боли.
– Я знаю.
Он сказал это так тихо, что она почти не услышала.
– Я знаю, Алина.
Это было хуже оправданий.
Потому что он не искал себе прощения.
Он просто стоял перед ней с открытой раной вместо сердца.
– Я боялся потерять тебя снова, – сказал он. – И в этом страхе стал похож на тех, кого ненавидел. На Совет. На людей, которые решали за тебя, потому что думали, будто знают лучше.
Алина подняла взгляд.
Его лицо было бледным.
Уставшим.
Но честным.
Наконец-то полностью честным.
– Я не хотел удерживать тебя ложью, – произнёс он. – Но удерживал. И если ты возненавидишь меня за это, я приму.
Тишина после этих слов стала другой.
Не легче.
Но честнее.
Алина смотрела на него и чувствовала, как злость внутри всё ещё жива.
Она не исчезла.
Не растворилась от красивых слов.
Но рядом с ней было другое.
Любовь.
Тоска.
И невозможная усталость от того, что весь мир снова требовал от неё быть сильной.
– Я не хочу тебя ненавидеть, – тихо сказала она.
Каэл закрыл глаза.
На мгновение.
Будто эти слова оказались для него почти милостью.
– Но я не знаю, как тебе доверять.
Он кивнул.
Медленно.
– Тогда не доверяй сразу.
Алина посмотрела на него с болью.
– А ты умеешь ждать?
На его губах появилась слабая, почти печальная улыбка.
– Я ждал тысячу лет.
Эта фраза разбила что-то в ней.
Не окончательно.
Не до прощения.
Но до трещины.
Он оказался совсем рядом.
Тёплые пальцы осторожно коснулись её щеки.
Алина должна была отстраниться.
Хотела.
Почти смогла.
Но кожа сама узнала его прикосновение.
И сердце тоже.
Это было нечестно.
Несправедливо.
Но она скучала по нему даже в злости.
По его теплу.
По его голосу.
По тому, как рядом с ним мир становился не безопасным – нет, безопасность давно перестала существовать, – но настоящим.
– Посмотри на меня, – тихо сказал он.
Она медленно подняла взгляд.
И тут же утонула в его глазах.
В этой невозможной любви, которую он больше не пытался скрывать.
Она была там целиком.
Без защиты.
Без гордости.
Без маски Стража.
Каэл коснулся её лба своим.
Глубоко вдохнул.
Будто только рядом с ней снова становился живым.
– Я не боюсь тьмы внутри тебя.
Голос Алины дрогнул:
– А должен.
– Нет.
Его пальцы едва заметно дрогнули на её коже.
– Потому что я видел твоё сердце.
– Ты видел и то, на что я способна.
– Да.
– И всё равно?
Он открыл глаза.
Так близко, что она видела в них отражение алой ночи за окном.
– И всё равно.
Слёзы всё-таки сорвались.
Тихо.
Беззвучно.
Они скользнули по её щекам, и Каэл осторожно вытер их большим пальцем.
Так бережно, словно каждая слеза была чем-то драгоценным и невыносимым.
– Я боюсь себя, – прошептала она.
– Я знаю.
– Боюсь, что Эшар прав.
– В чём?
– Что я не принадлежу свету.
Каэл долго смотрел на неё.
Потом тихо сказал:
– Может быть, и нет.
Алина замерла.
Он продолжил, прежде чем она успела отстраниться:
– Но это не значит, что ты принадлежишь тьме.
Она смотрела на него, не дыша.
– А чему тогда?
Каэл провёл пальцами по её щеке.
– Себе.
Эти слова не были громкими.
Не были обещанием.
Но они вошли глубже всех клятв.
Алина закрыла глаза.
И тогда он поцеловал её.
Медленно.
Нежно.
Совсем не так, как в библиотеке.
В этом поцелуе не было отчаянной страсти прошлой ночи, не было попытки забыться или спрятаться от конца света.
В нём было другое.
Любовь.
Тихая.
Глубокая.
Почти болезненная.
Поцелуй был как просьба.
Как извинение.
Как обещание больше не решать за неё.
Алина сначала стояла неподвижно.
Потому что боль ещё была жива.
Обида ещё жгла.
Но потом её пальцы сами коснулись его груди.
Она почувствовала под ладонью биение сердца.
Быстрое.
Неровное.
Настоящее.
И сдалась.
Не ему.
Не полностью.
А этому моменту.
Себе.
Тому, что любить можно даже через боль.
Она прижалась к нему сама.
Уткнулась лбом в его плечо.
Каэл сразу обнял её, но осторожно, не сжимая слишком сильно, будто боялся, что теперь любое давление может стать не защитой, а клеткой.
И впервые за долгое время Алина позволила себе быть слабой.
Не наследницей.
Не Вратами.
Не угрозой.
Просто человеком.
Девушкой, которой было страшно.
– Я боюсь, что однажды причиню тебе боль, – прошептала она.
Каэл обнял её крепче.
На этот раз не смог иначе.
– Уже причинила.
Она вздрогнула.
Но он тут же тихо добавил:
– И всё равно я выберу тебя снова.
Сердце сдалось окончательно.
Алина подняла голову.
На лице ещё блестели слёзы.
В глазах оставалась боль.
Но рядом с ней появилось что-то другое.
Тепло.
Живое.
Её.
Она поцеловала его первой.
Осторожно.
Почти робко.
Но в этом прикосновении было больше, чем в прежней страсти.
Прощение ещё не наступило.
Не полностью.
Но появился путь к нему.
И Каэл понял.
Она почувствовала это по тому, как он замер на долю секунды, а потом ответил – так бережно, словно держал в руках не её тело, а саму возможность быть прощённым.
За окном вспыхнула молния.
Руны на стекле дрогнули, но не вспыхнули.
Светильник над ними перестал мерцать.
Воздух в комнате, ещё недавно тяжёлый от магии, стал тише.
Мягче.
Алина почувствовала это первой.
Тьма внутри неё…
замолчала.
Не исчезла.
Нет.
Она всё ещё была там.
Глубоко.
Живая.
Древняя.
Но рядом с Каэлом она больше не рвалась наружу.
Будто даже тьма знала: этот момент принадлежит не ей.
Каэл отстранился совсем немного.
– Что?
Алина прислушалась к себе.
К комнате.
К ночи.
– Она молчит.
Он понял сразу.
На его лице мелькнуло не облегчение, а осторожная надежда.
– Тьма?
Алина кивнула.
– Рядом с тобой.
Каэл не улыбнулся.
Но его взгляд стал мягче.
Теплее.
– Тогда я останусь.
Она тихо выдохнула.
– Ты не можешь просто остаться и исправить всё этим.
– Знаю.
– Я всё ещё злюсь.
– Имеешь право.
– Я всё ещё не простила тебя до конца.
– Я буду ждать.
Алина смотрела на него.
На этого невозможного человека.
На Стража, который лгал из страха.
На мужчину, который любил её через смерть.
На того, кто снова и снова выбирал её, даже когда не знал, как правильно любить, не превращая любовь в защиту от её собственной воли.
– Ты правда будешь ждать? – спросила она.
Каэл коснулся её руки.
– Столько, сколько потребуется.
В коридоре за дверью послышались шаги.
Стражи.
Напряжённые.
Кто-то тихо сказал:
– Всё спокойно?
Алина и Каэл замерли.
Потом она впервые за эту ночь слабо улыбнулась.
– Кажется, они боятся, что я разнесла башню.
Каэл посмотрел на треснувшие руны на окне, на алое небо за стеклом, на её всё ещё светящиеся от слёз глаза.
– Справедливый страх.
Она тихо усмехнулась.
И этот звук был таким человеческим, таким живым, что в груди у него что-то дрогнуло.
Но улыбка быстро погасла.
Потому что далеко внизу, под Академией, снова прошёл гул.
Глубокий.
Медленный.
Почти сердечный.
Комната едва заметно дрогнула.
Руны на окнах вспыхнули тревожным серебром.
Алина закрыла глаза.
Она почувствовала это.
Врата продолжали открываться.
Медленно.
Неотвратимо.
Как судьба, которая слишком долго ждала своего часа.
Каэл тоже почувствовал.
Его рука крепче сжала её пальцы.
Но теперь Алина не отступила.
Не испугалась сразу.
Она посмотрела в алую ночь за окном.
На Эларион.
На город, который боялся её.
На мир, который всё ещё был жив.
Потом – на Каэла.
– Завтра они снова попытаются решить за меня.
– Да.
– Совет захочет закрыть меня внизу.
– Вероятно.
– Эшар снова придёт.
– Обязательно.
Она медленно вдохнула.
В груди всё ещё было страшно.
Но страх больше не был единственным.
– Тогда завтра я сама решу, что делать.
Каэл посмотрел на неё долго.
И в его глазах впервые за много дней не было попытки остановить.
Только принятие.
– Я буду рядом.
Алина кивнула.
– Не впереди меня.
Пауза.
Он понял.
И тихо ответил:
– Рядом.
За окном снова вспыхнула молния.
Алый свет залил комнату.
На секунду руны, стены, лица – всё стало красным, словно мир действительно стоял на грани пожара.
Но Алина больше не отвела взгляд.
Она стояла у окна северной башни, рядом с человеком, которого любила, с тьмой внутри себя и светом, который больше не был чужим.
И впервые поняла:
возможно, Эшар был прав.
Она никогда не принадлежала свету.
Но он ошибался в главном.
Она не принадлежала и тьме.
Она принадлежала своему выбору.
А далеко внизу, под Академией,
Врата продолжали открываться.
22. Клятва перед тьмой
22. Клятва перед тьмой
Ночь над Эларионом больше не была ночью.
Она стала предвестием конца.
Небо над городом медленно умирало, затягиваясь густой тьмой, похожей на разлитые по миру чернила. Тучи клубились слишком низко, почти касаясь шпилей Академии, и внутри них бесконечно вспыхивали молнии – алые, серебряные, чёрные. Они разрывали облака неровными трещинами света, и каждый такой всплеск на одно короткое мгновение озарял Эларион так ярко, будто мир вспоминал, как выглядит перед гибелью.
Дождь больше не был обычным дождём.
Капли падали медленно и тяжело, оставляя на камне тёмные пятна, похожие на пепел. Ветер выл между башнями, проносясь по мостам Академии так, словно в его голосе звучали чужие крики.
Город не спал.
Никто уже не спал.
На улицах горели защитные костры. Маги чертили руны прямо на мостовых. Стражи патрулировали площади, но даже их доспехи, украшенные серебряными символами света, больше не внушали людям спокойствия.
Потому что страх был сильнее.
Он чувствовался повсюду.
В дрожащих руках матерей, закрывающих ставни.
В детском плаче за стенами домов.
В том, как торговцы бросали лавки ещё до заката.
В том, как жители Элариона избегали смотреть на Академию.
Потому что все знали:
именно там начнётся конец.
А где-то глубоко под землёй Врата продолжали открываться.
Медленно.
Неотвратимо.
Как сердце древнего чудовища, которое слишком долго спало и теперь наконец просыпалось.
Алина проснулась от боли.
Не от звука.
Не от кошмара.
От боли.
Резкой.
Обжигающей.
Такой, будто кто-то раскалённым металлом медленно провёл по её венам изнутри.
Она резко села на постели, хватая ртом воздух.
В комнате было темно, только руны на окнах северной башни мерцали бледным серебром. Их свет скользил по каменным стенам, по смятому одеялу, по её дрожащим рукам.
И именно тогда Алина увидела это.
Под кожей вспыхивали линии.
Серебристо-чёрные.
Они тянулись по запястьям, поднимались выше к локтям, пульсировали медленно, как живые руны.
Нет.
Как вены, наполненные не кровью, а магией.
Алина сжала руки, но линии не исчезли.
Наоборот.
Они вспыхнули ярче.
Боль ударила снова.
Она зажмурилась, пытаясь сдержать крик.
Тьма внутри неё шевельнулась.
По-настоящему.
Словно что-то древнее под её кожей наконец открыло глаза.
– Нет… – выдохнула она хрипло.
И в этот момент дверь распахнулась.
Каэл.
Он появился так быстро, будто уже был рядом с башней.
Или не уходил вовсе.
На нём был чёрный плащ Стража, мокрый от дождя. Капли воды блестели на тёмной ткани и стекали на каменный пол. Волосы были растрёпаны, дыхание – сбившимся, словно он бежал сюда через всю Академию.
Но, увидев Алину, он резко замер.
Потому что увидел знаки.
Его лицо мгновенно изменилось.
В глазах мелькнуло то, что он не успел скрыть.
Страх.
Настоящий.
Глубокий.
– Алина…
Она медленно подняла взгляд.
– Что со мной происходит?
Голос дрогнул.
Не от боли.
От ужаса.
Каэл подошёл ближе.
Очень медленно.
Будто боялся ответа ещё сильнее, чем она.
Он опустился перед ней на колени у кровати, осторожно взял её руку – и замер, когда серебристо-чёрные линии вспыхнули под его прикосновением.
Как будто узнали его.
Или отреагировали на его свет.
Каэл тяжело вдохнул.
– Связь усиливается.
Холод прошёл по позвоночнику.
– Какая связь?
Тишина.
Всего несколько секунд.
Но именно за эти секунды Алина успела понять:ответ ей не понравится.
Когда Каэл заговорил, его голос звучал слишком тихо.
– Ты связана с Вратами сильнее, чем мы думали.
Мир будто накренился.
Алина резко выдернула руку.
– Нет.
– Алина…
– Нет, Каэл.
Она поднялась с постели так резко, что воздух в комнате дрогнул.
Магия ответила мгновенно.
Свечи вспыхнули.
Стекло на окнах покрылось тонкими трещинами.
Руны зазвенели тревожно и резко.
Серебро и тьма смешались вокруг неё невидимым вихрем, заставляя тени по углам комнаты двигаться неправильно.
– Я не хочу снова становиться оружием!
Голос сорвался.
Почти крик.
Боль внутри становилась сильнее.
Тьма под кожей шевелилась, как живое существо.
Она чувствовала её.
Каждый импульс.
Каждую вспышку.
Будто внутри неё пробуждалось что-то, что больше не хотело оставаться запертым.
Каэл сразу оказался рядом.
Слишком быстро.
Он схватил её за плечи крепко, удерживая перед собой.
– Посмотри на меня.
Алина тяжело дышала.
В глазах всё плыло.
Но она всё-таки подняла взгляд.
И увидела в его глазах не страх.
Не отвращение.
Не ужас перед тем, чем она становилась.
Только отчаянное желание удержать её.
Удержать здесь.
С собой.
– Ты не оружие, – сказал он твёрдо.
– Тогда почему всё это происходит именно со мной?!
Тишина ударила между ними почти физически.
Каэл молчал слишком долго.
И этого хватило.
Потому что они оба знали ответ.
Судьба.
Прошлая жизнь.
Врата.
Пепельное королевство.
Она была частью всего этого с самого начала.
Ещё до рождения.
Ещё до этой жизни.
Алина закрыла глаза.
И на одно короткое мгновение снова увидела себя другой.
В длинных тёмных одеждах.
С серебряной короной.
Стоящей перед Вратами среди огня.
И Эшара рядом.
Живого.
Любимого.
Она резко вдохнула и вернулась в реальность.
– Я не хочу снова умирать, – прошептала она.
Каэл вздрогнул так, словно его ударили.
– Не говори так.
– Но это правда.
Она смотрела на него дрожащими глазами.
– Всё снова идёт к этому, да?
Он не ответил.
Потому что не мог солгать.
И не мог подтвердить.
Внизу раздался новый удар.
Башня содрогнулась.
С потолка посыпалась пыль.
За окнами вспыхнуло алое свечение.
Каэл резко обернулся.
В его лице мгновенно вернулся Страж.
– Они прорвали внешние печати.
– Кто?..
Но ответ пришёл раньше слов.
Снизу раздались крики.
Много.
Слишком много.
Потом – звук рога.
Тревожного.
Отчаянного.
А потом над Эларионом пронёсся вой.
Нечеловеческий.
Чудовищный.
От этого звука кровь застыла в жилах.
Алина почувствовала, как тьма внутри неё откликается.
Будто узнала своих.
Когда они выбежали на балкон северной башни, город уже горел.
Эларион под ними выглядел как умирающее море света и пепла.
По улицам двигались тёмные фигуры.
Сначала Алина подумала, что это тени от дыма.
Но потом одна из них подняла голову.
И она увидела глаза.
Полностью чёрные.
Пустые.
Порождённые Вратами.
Они двигались по мостовым волнами – слишком быстрые, слишком гибкие, будто человеческие тела были для них лишь неправильной оболочкой.
Некоторые были высокими и тонкими, с длинными руками, касающимися камня.
Другие – искривлёнными, почти звериными.
Их кожа казалась серой, растрескавшейся, словно высохший пепел. Из трещин сочился тусклый чёрный свет.
Стражи сражались у ворот Академии.
Серебряные руны на их мечах вспыхивали среди тьмы короткими молниями.
Маги стояли на стенах, удерживая защитный купол над городом.
Но купол уже трещал.
По нему расходились тёмные разломы.
Как трещины на стекле.
Тьма всё прибывала.
– Они идут из разломов, – резко сказал Каэл.
Алина смотрела вниз, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Потому что существа реагировали на неё.
Она ощущала это.
Как невидимые нити.
Связь.
Каждое порождение Врат словно слышало её сердце.
И хуже всего было другое.
Часть силы внутри неё хотела откликнуться.
Хотела приказать им.
Подчинить.
Остановить.
Или повести за собой.
– Нет… – прошептала она.
Она прижала ладонь к груди.
Дыхание стало рваным.
В голове снова раздался голос Эшара.
Тихий.
Глубокий.
Опасно близкий.
Ты больше не принадлежишь этому миру.
– Замолчи…
Каэл сразу повернулся к ней.
– Что?
Но Алина уже слышала не его.
Только Эшара.
Только тьму.
Прими силу. И всё закончится.
– Нет!
Магия взорвалась вокруг неё.
Серебро и тьма смешались в воздухе огромным вихрем. Балкон содрогнулся. Руны на стенах вспыхнули так ярко, что Стражи внизу подняли головы.
Ветер ударил с такой силой, что плащ Каэла рвануло назад.
Тьма вырывалась из Алины вместе с дыханием.
Она больше не могла удерживать её полностью.
И тогда Каэл схватил её.
Прижал к себе так крепко, будто пытался удержать не только её тело —её саму.
– Дыши, Алина.
Его голос звучал прямо у её уха.
Тёплый.
Настоящий.
Живой.
– Слышишь меня? Только меня.
Она дрожала в его руках.
Магия рвалась наружу.
Голоса в голове становились громче.
Тьма хотела открыть её.
Разломать.
Но голос Каэла пробивался сквозь всё.
Как свет через бурю.
– Посмотри на меня.
Она с трудом подняла взгляд.
Его лицо было совсем близко.
Мокрые волосы.
Напряжённая челюсть.
Серебряный свет рун в глазах.
И страх.
Не перед ней.
За неё.
– Вернись ко мне, – тихо сказал он.
И именно это вытянуло её обратно.
Не приказ.
Не магия.
Он.
Тьма внутри неё отступила на шаг.
Всего на один.
Но этого хватило.
Алина тяжело вдохнула и уткнулась лбом ему в грудь, пытаясь удержаться за его тепло.
– Я не справлюсь… – прошептала она.
Каэл коснулся её лба своим.
– Справишься.
– А если нет?
Тишина.
Короткая.
Тяжёлая.
Потом он сказал то, от чего сердце болезненно сжалось:
– Тогда я останусь рядом даже в твоей тьме.
Алина закрыла глаза.
Потому что любить его становилось слишком больно.
Слишком сильно.
Потому что рядом с ним ей хотелось жить.
А судьба снова готовила её к смерти.
И именно в этот момент над городом вспыхнул огромный разлом.
Небо буквально раскололось.
Жители Элариона закричали.
Защитный купол Академии дрогнул.
Из разлома полилось чёрное пламя.
А потом из тьмы показалась фигура.
Высокая.
Окутанная тенями.
Эшар.
Он медленно парил над Эларионом, словно сама ночь держала его.
Тёмные волосы развевались в штормовом ветре. Чёрное пламя стекало по его плечам живыми лентами. Бледная кожа светилась на фоне алого неба почти призрачно.
Он смотрел на город спокойно.
Как на нечто, что уже принадлежит ему.
А потом его взгляд нашёл Алину.
Даже с такого расстояния.
И мир будто исчез.
– Время пришло, – прозвучал его голос прямо в её сознании.
Знаки на коже Алины вспыхнули ослепительным светом.
Она вскрикнула.
Каэл выругался сквозь зубы и крепче прижал её к себе.
Внизу Стражи начали отступать.
Одна из башен города рухнула в пламени.
Защитный купол Академии покрылся трещинами.
Алина чувствовала:если Врата откроются полностью —мир уже не спасти.
И именно тогда в её голове появилась мысль.
Страшная.
Знакомая.
Из прошлой жизни.
Закрыть Врата можно только изнутри.
Она резко побледнела.
Потому что поняла.
Всё снова ведёт к тому же финалу.
Каэл сразу увидел это по её лицу.
– Нет.
Одно слово.
Жёсткое.
Почти испуганное.
– Даже не думай об этом.
Но Алина уже смотрела на разлом в небе.
На Эшара.
На город, который умирал.
И понимала:
судьба снова ведёт её к тому же выбору.
Только теперь она знала цену.
И знала,кого ей придётся оставить позади.
