![](/files/books/160/oblozhka-knigi-smert-tolko-nachalo-380521.jpg)
Текст книги "Смерть – только начало"
Автор книги: Айрин Серпента
Жанр:
Прочие приключения
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
– Зачем ты предлагаешь мне так много, зная, что я все равно уеду? – этот вопрос мучил его.
Керстен легко улыбнулась, скрывая за этой улыбкой кольнувшую ее в самое сердце боль.
– Жизнь – сама по себе риск, любимый. Страх быть отвергнутой или что-то потерять – еще не повод, чтобы никому не отдавать свое сердце. Глупо бояться того, чего ты не испытал.
– Ты – настоящее собрание афоризмов, ангел мой, – Скай откинулся на спинку дивана, прижал к себе Керстен и судорожно зевнул. Потом еще раз. – Боже, прости меня, дорогая. Я сегодня порядочно потрудился, а встать пришлось очень рано, еще до рассвета. Я ездил в Инвернесс.
– Я тоже туда собираюсь через пару дней. Мне следует показаться врачу и отвезти новую партию резьбы на продажу. В последнее время меня почему-то привлекает птичья тема, особенно голуби. И голубки. А как продвигаются твои поиски той женщины, Игрейн? – осторожно проговорила ничего не забывшая Керстен.
Она напряженно ждала ответа, но тело Ская было расслаблено и сверху доносилось тихое мерное сопенье. Он спал. Керри еще немного полежала на его плече, перебирая разбегающиеся мысли, а потом тихо, стараясь не разбудить любимого, выскользнула из-под оберегающей ее руки. Она отыскала сложенный на кровати в доме плед, укрыла им спящего Ская и, разгладив поцелуями морщинки между его бровями, отправилась домой по берегу залива, глядя, как заговорщически подмигивает ей желтая луна.
Первые подозрительные звуки Керри услышала утром, когда еще не рассвело. Она сама не понимала, что разбудило ее. Перед тем, как открыть глаза, она видела во сне что-то ужасное, от чего она пыталась убежать, но ноги вязли в липком тумане, который тянулся к ней своими грязно-серыми отростками, напоминающими гротескные щупальца, вызывая на коже холодный озноб. Туман залеплял рот Керри, мешая кричать, призывать на помощь, и не было сил разорвать плотный кокон, обматывающийся вокруг нее.
– Игрейн, Игрейн! – шелестели над головой девушки листья мрачных вековых дубов. Их хищным ветвям ее маленькая фигурка тоже казалась желанной добычей…
Вскрикнув, Керстен вырвалась из объятий кошмара и села в постели, тяжело дыша. Ночная рубашка душила ее, дом насквозь продувал ледяной ветер – наверное, она забыла закрыть в мастерской окно.
– Игрейн…
Девушка застыла, сраженная ужасом. Сердце сначала сжалось, а потом перешло в неритмичный галоп. Керстен громко застонала от боли и ужаса.
– Игрейн…
Нет, шепот ей не почудился. Таинственным образом он пробрался из кошмара в реальность и теперь – низкий, с хрипотцой – разносился по всему дому.
– Игрейн, Паломе тоскливо без ее сердца. Она грустит…
«Голос с того света» был почти материален, он стлался, словно туман из ее сна, по полу спальни, хрипел над самой головой девушки, вызывая нестерпимое желание зажать уши и кричать, кричать…
– Игрейн… – звал ее за собой неведомый голос, – это не твое сердце… не твое сердце… сердце…
Чуткое ухо Керстен сразу почувствовало неладное: эхо было явно фальшивым. То ли привидение, посетившее ее дом, было молодым и неопытным, то ли… оно не было привидением. И в свете последних событий Керри склонялась к последнему. Замогильные подвывания неожиданно перестали вызывать у нее страх и повергли в дикую ярость.
– Ну же, скотина, покажись! Где ты прячешься, негодяй? – бормотала Керри, расшвыривая подушки в разные стороны. Забыв о способности здраво мыслить, она действительно собиралась искать злоумышленника под своей кроватью.
Но враг скрывался, его не было ни там, ни в кладовке под лестницей, ни в пустующей после смерти матери спальне. А навязчивый голос снова принялся за ее фамилию, простуженно сипя:
– Игрейн, Палома хочет вернуть назад свое сердце…
Керстен была удивлена так сильно, что даже на минуту приостановила поиски. Девушка из ее сна совсем не показалась ей особой, часто использующей свое сердце в житейских делах. Сердце красавицы Паломы должно было быть тверже камня. Но было ясно, что человек, терроризирующий ее, Керстен, видел ту девушку совсем в другом свете. В розовом. В свете любви.
Реплики «привидения» не отличались разнообразием, но Керри все же чувствовала, что кончики пальцев онемели от ужаса, а губы дрожат. Где же он прячется, ее мучитель? Самым обидным было понимание того факта, что она ничего, совсем ничего не могла ему сделать, когда найдет его, разве только пырнуть кухонным ножом. Но потом ей придется доказывать, что она не превысила пределов самообороны…
Споткнувшись о край загнутого ковра, Керри упала, сильно ударившись лбом о пол. Когда туман перед глазами рассеялся, она сразу не встала, продолжая тупо смотреть на лежащую между ножками дивана коробку, из которой торчали какие-то провода. Насколько Керри помнила, во время последней уборки дома этой вещи здесь не было. И хрипяще-завывающий звук был слышен здесь сильнее всего, царапая нервы. Керри не была настолько провинциалкой, чтобы не знать, что такое портативный магнитофон.
– Так, – Керстен ощутила удовлетворение воина, обнаружившего врага в засаде раньше, чем тот успел выпрыгнуть на него оттуда. Она осторожно потянула за проводок, тот выскочил из крепления, и зловещий голос в ее спальне смолк на полуслове.
Керстен поднялась на ноги.
– Убью, – решительно проговорила она.
Возможно, этот портативный магнитофон был чудом электротехники, и внешнее оформление панели вызывало эстетическое восхищение у всех, кто смотрел на него. Может быть, он был произведен на Тайване или даже в самой Японии. Возможно, при создании его корпуса и сложных механизмов были использованы передовые технологии и редкие металлы. Но когда Керстен Игрейн, мстя за испытанные ею страхи, закончила ударять по нему кухонным молотком для отбивки мяса, магнитофон больше не был дорогим и высококачественным. Он даже больше не был магнитофоном. Просто вызывающая жалость кучка железного лома, из которой местами торчали оторванные хвостики коричневой пленки.
Керстен сгребла пластиково-металлические останки на деревянную доску, служившую ей опорой при резьбе, и выбросила то, что раньше было магнитофоном, прямо на дорогу, ведущую мимо ее дома. Если этот ублюдок, пытающийся довести до смерти больного человека, появится, чтобы посмотреть, как работает его «аттракцион», пусть видит, что она думает о нем и его фокусах.
Вернувшись в дом, Керстен расплакалась. Напряжение вокруг нее нагнеталось, как электричество в воздухе перед грозой. А что, если негодяй не отступит? Неужели, разуверившись в психологическом воздействии, он, этот мужчина, сможет просто придти и убить ее? Ведь ее гибель будет означать, что Кристен умерла напрасно… Интересно, если бы это сердце, сердечный клапан достался бы ее матери, истязал бы негодяй подобным образом и Кристен Игрейн? В таком случае, Керри могла только порадоваться, что Кристен уже не способна испытывать никакие муки. Без сомнения, маме сейчас хорошо в раю. Возможно, она даже стала ангелом и теперь оберегает другие заблудшие души.
Мысли о матери успокоили Керстен. Она справится. Справится и с кровожадным маньяком, помешанным на целостности тела неизвестной Паломы, и с жизненными проблемами, возникающими на пути. А если Бог будет настолько милостив, что отдаст в ее руки этого негодяя… Хотя бы на час. Керри подумала и поправилась – лучше на два часа.
Глава 4
Левая рука водителя лежала на руле автомобиля, двигавшегося по все еще проселочной, но совсем не плохой утрамбованной дороге. Ближе к Инвернессу она вольется в автомагистраль, водитель уже знал это, и езда превратится в сплошное удовольствие. Хорошо, что причуды Судьбы занесли его не в Глазго, где движение, как во всех крупных городах, должно быть, отнимает массу времени и сил. Он достаточно повидал уже на своем веку столиц и мегаполисов. Если бы можно было остаться навсегда в покое и тишине Хелмсдейла, сидеть в солнечный день на берегу залива и любоваться на Мори-Ферт и игру золотых зайчиков в волосах Керри, сидящей рядом! Денег у него уже столько, что хватит на пять жизней в умеренности, к какой привыкла она.
Но нет, невозможно… Его не оставят в покое ни союзники, ни конкуренты – все те, от кого зависит он и чье благополучие зависит от него. Рынок ценных бумаг, колебания курсов валют, презентации, брокеры, контрагенты, подрядчики – всё будет раз за разом вторгаться в их жизнь, пока Керри однажды не почувствует себя уставшей настолько, что соберет в чемодан свои вещи и уйдет, даже не предупредив его. Так поступили те две женщины, с которыми он пытался наладить прочные отношения еще до знакомства с Луэллой Нит. Как раз с Луэллой у него проблем быть не должно. Она не испытывает к жениху великой страсти, и ей все равно, чем будет заниматься ее муж, до тех пор, пока он исправно пополняет ее кредитную карточку. А что от этой сделки получит он? Детей? Возможно, одного – наследника. Любовь и понимание? Не стоит даже надеяться. Зато ему не надо будет бояться неосторожным словом оттолкнуть от себя эту женщину. Луэлла Нит останется с ним, пока у него будут водиться деньги.
Ская невольно передернуло от такой перспективы. Итак, он вернулся к самому началу: с одной стороны Луэлла, знакомая ему, как хорошо разношенные домашние тапочки, с другой – Керри, о которой он знает только одно – что он ее любит. Но ему придется найти в себе силы и отпустить ее, оставить в Шотландии и никогда не искать с нею встреч. Пусть Керри получит шанс найти свое счастье.
От Керри его мысли перешли на дело, удерживающее его в Хелмсдейле. Таинственная Кристен Игрейн, реципиент Паломы… Дом на Аллисон-роад казался необитаемым, но по некоторым мелким изменениям – приоткрытой калитке, мешкам для мусора возле нее – Скай делал вывод, что в доме есть, по крайней мере, один жилец. Сам он ни разу не сумел увидеть этой женщины; впрочем, Скай опасался часто приходить на Аллисон-роад, чтобы местные жители не запомнили его.
Зазвонил сотовый телефон, Скай правой рукой достал его из гнезда аккумулятора, поднес к уху. Брокер требовал его инструкций относительно акций южноамериканских рудников. Разговаривая с ним, Скай въехал в Инвернесс. Местом его назначения был деловой центр, оснащенный всей необходимой ему техникой и телекоммуникационными устройствами.
Офисное здание находилось на той же улице, что и Шотландский центр трансплантологии, обнесенный по периметру высоким забором. Для входа-выхода редких посетителей и пациентов использовалась кованая калитка в этой неприступной стене; сквозь стеклянные стены бизнес-центра Скай прекрасно видел ее. И больше ничего, кроме тянущейся в обе стороны пустынной дороги.
Ожидая звонка парижского партнера, Скай Уидден от нечего делать смотрел на эту калитку. Словно чтобы развлечь его, на стоянке перед воротами остановился старый синий автомобиль. Водитель его, молодая женщина, выбралась со своего сидения, тряхнула копной распущенных золотистых волос, нагнулась в салон за чем-то забытым, выпрямилась, держа в руках брезентовую сумку, заперла дверь и направилась к калитке. Было ясно, что она не в первый раз проделывает этот путь.
Скай нахмурился, вспомнив давнее упоминание Керри об операции, которую ей делали в госпитале в Инвернессе. Он надеялся, что это было нечто вроде удаления аппендикса; но вряд ли центр трансплантологии стал бы связываться с аппендицитом.
Он должен знать. Даже разговаривая с партнером, Скайлер Уидден не отрывал взгляда от окна. И был вознагражден минут через сорок, когда Керри вышла через ту же калитку, села в свою машину пенсионного возраста и уехала. Скай решительно направился к воротам.
Добывая информацию о Кристен Игрейн, он уже бывал в центре трансплантологии, и охранник узнал его. Мужчина лет шестидесяти в форме хаки и с кобурой – непонятно, было ли там оружие, скучал в кресле в десяти метрах от регистратуры.
– О, добрый день, мистер Эванс! Опять к нам?
Скай остановился рядом.
– Да, все никак не можем принять решение насчет операции отца, – родители Уиддена давно погибли, поэтому он не опасался привлечь к ним беду.
– У нас работают первоклассные врачи, – охотно поддержал разговор охранник.
– Мужчины? Отец уже в возрасте, и ему хочется видеть вокруг себя хорошеньких женщин.
– И мужчины, и женщины, – охранник подмигнул ему. – И есть настоящие красотки.
– Это точно, – Скай добродушно улыбнулся в ответ. – Я только что у ворот встретился с молодой женщиной с такими роскошными волосами… У нее синий автомобиль, она как раз уезжала. Это хирург?
– А кто сейчас выходил? – охранник нахмурился, припоминая, потом лицо его просветлело. – А, вы имеете в виду Керри Игрейн! Она и вправду прелестная девушка, но мисс Игрейн не врач, она – пациентка доктора Джина Уорнесса…
Может быть, он говорил и еще что-то, но слух на какое-то время отказал Скаю. Фамилия Керри – Игрейн? Может быть, даже Кристен Игрейн? Ведь он так и не узнал ее полного имени, опрометчиво рассудив, что для любви анкетные данные не обязательны.
Напряженно прищурившись, Скай смотрел, как охранник открывает рот, шлепает губами, но не слышал ни единого звука, производимого ими. Бог наказал его глухотой за его преступление. Но, скорее всего, это было следствием пережитого шока.
А, может, произошла ошибка, и все еще наладится? Игрейн – типично шотландская фамилия, не одна Керри носит ее. Наверное, есть другая Кристен Игрейн… Но она не живет в Хелмсдейле, не оперировалась в центре трансплантологии, и Палома не была ее донором. Сердце Паломы, нежное, любящее, досталось Керри. Не случайно он полюбил ее с первого взгляда…
– …там произошла такая история, что по ней впору сериалы снимать, – говорил охранник, довольный, что заполучил благодарного слушателя. – У мисс Керри была мать, которая тоже болела по сердечной части. А операцию могли сделать только одной, но миссис Кристен ничего не сказала дочке, что умрет без операции, и привезла ее сюда.
– Она умерла? – услышал Скай словно со стороны чужой, изломанный голос.
– Через пару месяцев, – вздохнул охранник.
– И мать, и дочь звали одинаково – Кристен Игрейн?
– Не совсем так, – мужчина не удивился его вопросу. Всегда хочется знать как можно больше об объекте своего интереса.
– Кристен – это мать, а у мисс Керри полное имя – Керстен. Имена звучат вроде похоже, но Керстен – это другое имя.
– Значит, операцию на сердце сделали Керстен, а мать умерла?
– Точно так. Миссис Кристен пожертвовала собой, так сказать. А это значит, – охранник неожиданно с чувством хмыкнул, – что у вас не будет тещи, мистер Эванс, если вы вдруг доведете мисс Керри до алтаря.
– Я попытаюсь, – все еще испытывая заложенность в ушах, как от резкого подъема на высоту, Скай улыбнулся.
Они обменялись еще парой фраз, и Скай "вспомнил" о назначенной встрече с врачом, которая и привела его сегодня в госпиталь. Он просидел минут пятнадцать в комнате для посещений, пытаясь правильно уложить все пазлы в мозаику. Но мысли упрямо возвращались к тому террору, что он устроил Керри, принимая ее за Кристен Игрейн. Которая тоже не была ни в чем виновата.
Скайлер Уидден чувствовал себя так, словно проснулся после тяжелой, мучительной болезни, но это пробуждение не принесло никакого облегчения, так он был слаб, растерян и… напуган. Напуган тем, что едва не погубил любимую им девушку, единственную драгоценность, которая у него была. Ее любовь напоминала цветок на рассвете, лучи восходящего солнца, вырывающиеся из-под толщи вод и окрашивающие океанские волны в самые невероятные цвета. Она была таким же чудом, как слезы младенца, жемчужинами скатывающиеся в подставленные ладошки. Он потеряет ее, это всего лишь вопрос времени.
Скаю хватило сорока минут, чтобы встретиться и тщательно всё обсудить с доктором Джином Уорнессом. Хирург немного поудивлялся по поводу того, что ничего не слышал от Керстен Игрейн о наличии у нее жениха, но в конце концов одобрил все планы мистера Ровера в отношении мисс Игрейн, снабдил Ская кучей предписаний и взял клятву раз в три месяца привозить Керри в Инвернесс для осмотра.
Вооруженный благословением доктора, Скай отправился в обратный путь. Как он ни спешил, но въехал в Хелмсдейл после наступления темноты и, не заезжая к себе, свернул к знакомому дому на Аллисон-роад. Изъеденное тревогой воображение подсовывало ему все более и более живые картинки: напуганная темнотой и маньяком, притаившимся в саду, Керри прячется в доме и ярко зажигает во всех комнатах свет… забивает досками изнутри окна и двери… или плачет, свернувшись комочком под одеялом… Ее больное сердце может этого не выдержать, и виноват будет только он, Скай.
Промчавшись через темный сад по скользкой дорожке, Уидден с такой силой заколотил во входную дверь, что, если Керри не умерла от ужаса при виде его "сюрприза", оставленного в доме, она имела все шансы сделать это сейчас. Скай постучал еще энергичнее и закричал одновременно:
– Керри, не бойся, это я, Скай! Керри!
Спустя пять или шесть минут, показавшимися ему бесконечными, за дверью послышались осторожные шаги. В щель вырвался острый луч электрического света и показались темные перепуганные глаза.
– Скай? – прошептала чуть слышно девушка. Сил открыть дверь до конца у нее не оставалось.
Скай толчком сделал это за нее, ворвался в прихожую и подхватил Керри Игрейн прежде, чем она сползла на ослабевших ногах на пол. Весила она меньше, чем птичка, кости выступали даже в тех местах, где они не должны быть видны у женщины. "Как же она измучилась!" – с тревогой подумал Скай, глядя на зеленовато-бледное лицо, обескровленные губы, круги под глазами. Он мог убить ее, но, слава Создателю, всё обошлось. Теперь Скайлер Уидден будет исправлять содеянное им.
– Давай, пойдем в комнату, моя дорогая, – легко подняв Керри на руки, Скай перенес ее в гостиную и уложил на диван, обтянутый вытершейся и даже порванной в некоторых местах материей. Керри держалась за его шею обеими руками и отказывалась отпустить, даже оказавшись в безопасности комнаты.
– Я ненавижу грозу, – Керри заплакала, дрожа всем телом. – Она скоро начнется – чувствуешь, как потрескивает воздух?
– Не волнуйся, я буду рядом, – Скаю так же не хотелось отпускать ее рук, как и ей – расставаться с ним.
– Хорошо, – мисс Игрейн бледно улыбнулась. – Мне с тобой спокойно. Я люблю тебя, – она произнесла эти слова невинно, как ребенок, которого отец целует в лоб на ночь.
Скай сжал зубы, закрыл глаза… и решился. Медлить было нельзя.
– Керри, у меня есть к тебе серьезный разговор. Это даже не предложение. Я хочу, чтобы ты уехала со мной.
Ресницы Керри затрепетали, как крылья бабочки, и это совсем не выглядело театральным жестом.
– Зачем мне переезжать в твой дом, Скай? Гроза скоро начнется и так же скоро закончится. Это всего лишь одна ночь.
– Ты не поняла меня, – сжав пальцами ее руку, Скай проникновенно глянул в глаза девушки. – Я хочу увезти тебя насовсем. В мой дом. Ты поедешь?
– Навсегда увезти из Шотландии? – непонимающе повторила Керри. – Зачем?
Скай постарался вложить в улыбку все свое обаяние.
– Разве ты не догадываешься? Я полюбил тебя. Так сильно, что меня пугает мысль не видеть мою любимую хотя бы день. Мне не под силу оказалось справиться с этим чувством.
– Ты предлагаешь мне стать твоей женой?
– Д-да, – после томительной паузы подтвердил Скай. – Для начала мы обручимся, ты поживешь в моем доме и примешь решение, уже зная, что значит жить со мной. У меня тяжелый характер, любимая.
– Я не могу уехать, – лицо Керри омрачилось.
Скай не терял надежды. По правде говоря, он был готов, если она откажется, упаковать ее в заплечный мешок и вывезти на остров контрабандой.
– Если тебя беспокоит разрешение врачей, то я уже получил его.
Глаза Керри широко раскрылись.
– Ты – что сделал?
– Сегодня днем я разговаривал с доктором Уорнессом, и он разрешил тебе уехать. Тебе понравится мой дом. Ты любишь Гавайи?
– Я никогда там не была, – губы девушки дрогнули, словно она собиралась рассмеяться.
Скай все еще с напряжением улыбнулся.
– Я живу на прекрасном острове в Полинезии. Местные жители – добрейшие люди, цивилизация не успела испортить их. На всем острове только один город – Палома-Сити.
Керри вздрогнула всем телом и замерла.
– Что такое, любовь моя?
– Почему этот город так называется?
– Палома-Сити? Это значит "город голубки" на итальянско-английском языке.
– А кто голубка?
– Я не знаю, – Скай смущенно улыбнулся ей. – Я никогда не интересовался. Город уже стоял там, когда мои родители приехали на остров.
Его сестру назвали Паломой, потому что матери безумно нравилось название города; но в такие подробности Скай посвящать Керри не собирался. Никогда. Она не должна догадаться, даже живя на острове, что Палома Уидден когда-то существовала. Ему надо позвонить Дюку Орнунгу и попросить подготовить для гостьи летний дом на побережье. Коттедж стоял почти на песке, в пятидесяти шагах от набегающих волн – и в пяти километрах от поместья. Что совсем не плохо, другого человеческого жилья там нет. Никакие соседи не нужны ему и Керри.
– Я согласна, – улыбнулась девушка, в ее улыбке смешались любовь и нетерпеливое ожидание перемен. – Неужели тебя совсем не пугает моя болезнь?
– Для меня ты лучше всех в мире, любимая, и совершенно не важно, перенесла ты какие-то операции или нет. Я собираюсь любить и беречь тебя всю мою жизнь, Керри Игрейн.
Глава 5
Керстен жила словно во сне уже третью неделю, состояние изумленного восхищения не покидало ее. Через день после ночного разговора они со Скаем прилетели в Лиму в Бразилии и на небольшой яхте продолжили свой путь до острова Эсмеральда. Керри впервые плыла на корабле и опасалась столь разрекламированной морской болезни; но желудок ее остался равнодушным к качке. Морское путешествие заняло еще два дня.
Полинезийский рай встретил их ярким солнечным светом, белым песком, зелеными пальмами и нежным шуршанием океанских волн, набегающих на берег, чтобы через полминуты покинуть его. К такой красоте Керри не была готова даже после рекламных проспектов, которые она просматривала в самолете.
Небеса здесь сияли так ярко, что после серого шотландского неба, то и дело разражающегося дождем, Керстен чувствовала себя почти ослепшей. В этом тропическом раю сверкало всё – небо, океан, белый чистый песок, глянцевые листья экзотических растений, блестящие, будто вымытые водой. Но мир для Керри был бы ярким и разноцветным даже в заплесневелом колодце, когда с нею рядом был Скай.
За неполные три недели Керри загорела так, что стала похожей на мулатку, кофе с молоком, причем доля молока уменьшалась с каждым днем. Волосы, отливающие золотом на фоне залива Мори-Ферт, постепенно приобретали цвет, который Керри называла "кофейный лен". Скай восхищался ее волосами, ее глазами, походкой, ее острым умом, но так и не решился предпринять атаку на ее тело. И нельзя сказать, что он потерял интерес к ней как к женщине, узнав про ее болезнь. Скайлер Ровер изо всех сил старался быть заботливым и деликатным. Керри не удалось пропустить ни одной трапезы, ни одного приема лекарств, пока ее бдительный страж был рядом, всё, что могло побеспокоить Керри, заранее убиралось из ее поля зрения.
Когда прибыл багаж Керри, девушка поразилась, насколько Скай все продумал. Он не забыл ее любимой домашней одежды, ее косметики, запаса лекарств на полгода вперед. В ящиках лежали даже ее инструменты для резьбы по дереву, ее альбомы с зарисовками и материал. Но Керри чувствовала себя слишком разнеженной, слишком ленивой, чтобы браться за работу – ту самую, что поддерживала ее в ужасные дни и недели после смерти матери.
Коттедж, в котором она жила, – дом Ская – стоял почти на пляже и выглядел достаточно скромно: белое одноэтажное здание с верандой, тремя комнатами внутри и крохотной кухней. Керри вполне устраивала эта простота, в более богатом жилище она чувствовала бы себя неловко. Хорошо, что у Ская не так уж много денег. Они останутся до заката их жизней в этом домике на пляже, Скай будет заниматься своими юридическими делами – хотя, как Керри подозревала, на таком маленьком острове его практика не велика; а она станет по-прежнему продавать свои резные изделия и вносить этим свою долю в семейный бюджет. У них всё будет хорошо, даже если Скай так и не предложит ей стать миссис Ровер.
Керри всерьез и не рассчитывала на это. Несмотря на все усилия Ская, она по-прежнему ощущала себя туристкой на экзотическом курорте, срок путевки которой истекает со дня на день. Было почти невозможно представить, что она проживет в окружении этого яркого солнца, белого песка и влажной зелени всю свою жизнь.
Время просыпаться пришло два дня назад, когда уехал Скай; Керри была уверена, что именно она каким-то загадочным образом вынудила его сделать это.
То утро началось как обычно: позднее пробуждение под шум набегающих океанских волн, Скай, ожидающий ее на террасе с уже готовым завтраком – йогурт, тосты и целая корзина экзотических фруктов. Скай не разрезал их до тех пор, пока Керри не уставала разглядывать плоды и восхищаться фантазией создавшей их природы. Оказалось, что за всю свою жизнь ничего, кроме бананов и ананасов на картинке, она не видела.
Этим утром Скай устроил Керри экзамен – завязав глаза, он клал ей в рот по одному ломтику фрукты и, нежно поддразнивая, заставлял угадывать их название. В результате Керри так объелась фруктами, что еще часа полтора могла только лежать на покрывале под теплым солнцем и дремать, как сытый тюлень. Проснулась она в одно мгновение, без следа одолевавшей ее в последнее время лени, энергично села на коврике, потом вскочила. Пальцы требовали работы. Керри Игрейн направилась в дом за карандашами и папкой с эскизами. Она сделает роскошный подарок для Ская, хотя до сих пор не знала, когда точно у него день рождения. Она вырежет из куска дерева весь этот остров – с пальмами, волнами и маленьким домиком на берегу океана. А, может быть, даже с миниатюрными фигурками Адама и Евы – Ская и ее. За все три недели на Эсмеральде Керстен не встретила ни единого человека и начала уже сомневаться, что остров обитаем. Когда-то Скай упомянул, что на Эсмеральде есть город, Палома-Сити, но Керри не хотелось просить отвезти ее туда. Она боялась самого этого имени – Палома. Что, если в этом городе ей суждено встретить свою судьбу? Нет уж, благодарим покорно, она потерпит в неизвестности.
Потянувшись, Керри сняла с дальней полки альбом с эскизами. Вслед на пол спорхнул набросок – лицо и фигура приснившейся ей девушки, которую она считала Паломой. Тогда, быстро набросав силуэт, она засунула рисунок между листами альбома и забыла о нем. Керстен в раздумье посмотрела на девушку, опирающуюся правой рукой на дверь красного спортивного автомобиля. Палома отвечала ей спокойным, самоуверенным взглядом, словно говорящим: "Попробуй, уничтожь меня!"
Керри пожала плечами, сунула набросок на прежнее место. Эта история с Паломой закончилась, как кончаются рано или поздно все истории; едва ли тот сумасшедший догадается искать ее на малонаселенном острове в Полинезии. Керстен невольно улыбнулась при мысли, в какую ярость, должно быть, впал тот человек, увидев разбитый вдребезги магнитофон и поняв, что жертва ускользнула от него. Настроение Керри сразу улучшилось, где-то над головой тренькнула золотыми струнами лиры долгожданная муза.
Керстен устроилась рисовать на небольшом мысе, вдающемся в море недалеко от дома; там Скай еще в первые дни поставил для нее среди деревьев парусиновое кресло, чтобы она могла отдыхать в тени. Ее возлюбленный понимал, что после Шотландии ей тяжело будет все время находиться под ярким карибским солнцем.
Девушка расстелила плед на траве и начала рисовать силуэт будущего острова в альбоме тонко отточенным карандашом. Постепенно на белом листе проступал пологий берег, пальмы, начал появляться дом…
– Я не хотел тебя беспокоить, дорогая, но прошло время уже и позднего ланча, а ты не появляешься. Ты не чувствуешь голода? – Скай сел на раскладное кресло, возвышаясь над Керри, поставил на покрывало корзину, принесенную с собой, и посмотрел на золотоволосую шотландку. Она улыбалась ему немного отстраненно, в глазах ее светилось столько любви, что сердце Ская снова наполнил страх потерять ее. После этого ему останется только утопиться.
– Я не хочу показаться старым брюзгой, любимая, но тебе не стоит сидеть на земле. Ты можешь простудиться, а в твоем состоянии…
– Я никогда не чувствовала себя лучше, Скай, – Керри смотрела на него с мечтательным видом. – Я будто попала в сказку, любовь моя.
– Меня делает счастливым твое счастье, – Скай порывисто взял ее за руку. – Я надеюсь, что здесь, на Эсмеральде, ты никогда не узнаешь страха или огорчений. Если это будет в моих силах. Тебе нечего опасаться.
Керстен повнимательнее глянула на него.
– Почему ты заговорил об этом?
– Мне не нравилось, как ты выглядела в Шотландии, – не стал кривить душой Скай. – Такая уставшая, напуганная…
– У меня были причины, – Керстен Игрейн уперлась взглядом в свои пальцы, в которых вертела карандаш.
– Чего ты боялась?
– Разреши мне не обсуждать это с тобой, Скайлер, – с несчастным видом, но твердостью в голосе проговорила девушка. – Честное слово, это совсем-совсем тебя не касается. Кроме того, этой проблемы больше не существует.
– Ну и славно, – вставая, Скай погладил ее по щеке. – Надеюсь, теперь ты всегда будешь только улыбаться.
– Как Щелкунчик, – поддразнила его Керри. – Ты не хочешь посмотреть мои рисунки?
Скай улыбнулся.
– Еще бы, я просто стеснялся попросить.
Положив на левую руку тяжелый альбом, мужчина принялся перелистывать страницы. Он не скупился на выражения восхищения талантом художника.
– Тебе нужно учиться в специальной школе, ты станешь знаменитостью.
– Я не хочу быть знаменитостью, – засмеялась шотландка. – Лучше я буду просто женой, имеющей необычное хобби.
– Договорились, – Скай наклонился, чтобы поцеловать ее, альбом в его руках накренился, и из него посыпались разноформатные бумаги – наброски, эскизы, чертежи.
– Ох, извини!
– Ничего страшного. Во всем виновата моя привычка хранить в альбоме все, что придет в голову.
Скай присел на корточки, помогая Керри собирать с покрывала и с травы рассыпавшиеся бумаги. Внезапно он замер, словно пронзенный молнией, держа в руке карандашный набросок.
– Откуда это у тебя?
– Что именно? – Керри потянулась, чтобы взглянуть на его находку. – А… – губы ее сжались, на лицо легла тень.
– Это часть той истории, о которой я не захотела тебе рассказывать. Однажды ночью мне приснилась эта девушка. Я не знаю, плод это моего воображения или она существует на самом деле… но она так красива, так необычна, что я не смогла побороть искушения нарисовать ее. Правда, в ней есть что-то особенное?