Текст книги "Победители Первого альтернативного международного конкурса «Новое имя в фантастике». МТА I"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Анна Дурынина
МЕРТВОЕ ДЕРЕВО
Это дерево невозможно не заметить. Огромное и сухое, стоит оно на поляне у самого берега южного моря. Ветви его мертвы и сухи. В нем уже давно не теплится жизнь, но те, кто издревле живет на этих берегах, обходят мертвого исполина стороной и неохотно говорят, что место это нехорошее.
Акум проснулся от сотрясавшего землю гула. Звуки наполняли воздух, пронизывали землю, посылая будто в самую глубь ее тяжелые рокочущие волны.
Проклятые жертвенные барабаны! Каждый их выдох отсчитывал удары сердца, которое вскоре перестанет биться во имя богов и блага всей деревни. Акум изо всех сил стиснул зубы, силясь сдержать боль, гнев и слезы. На хижине в такт бою трепетали сухие пальмовые листья. Циновки шуршали. И взгляд юноши все время невольно обращался к противоположной стене. Такое привычное место, та же циновка, как и у него, но сейчас Акум впился в нее взглядом, будто хотел проделать в ней дыру.
Сегодня жертвенные барабаны звучали по его брату. Ему едва исполнилось десять, когда выбор пал на него. Акум не задумывался над тем, что последние три года тяжелый жребий лишь чудом обходил его семью. Каждый год страшные барабаны призывали горе на других жителей деревни. Парень невидяще уставился на деревянные стены жилища.
– Черная дыра, которая поглощает все живое, будто мрак поглощает свет… Будь проклято ее ненасытное брюхо, прожорливое дупло!
Этому огромному черному дереву мудрые жрецы приносили по жертве в год.
«Таков был порядок, – говорили старики, – так было всегда».
И в самом деле, никто уже и не помнит, с чего все началось. Обрывочные воспоминания стариков и вождей с трудом уже связывали историю в целый рассказ…
Никто не знает, когда и почему, но однажды из огромного ствола стали доноситься ужасающие звуки. Будто что-то страшное скреблось внутри, пытаясь выбраться наружу.
Говорят, что мудрые вожди и жрецы подолгу собирались у дерева на совет, пытаясь понять, что за сила поселилась в нем. Зеленая могучая крона дерева постепенно перестала быть глянцевой и яркой, словно черная зараза превращала его листья в серую пыль. Но ствол был непреклонен. Словно мрачная башня, возвышался он над поляной, и скоро даже трава исчезла, оставив землю такой же сухой, как и дерево.
Но постепенно звуки из стонов и плача превратились в звериный рык. Чтобы там ни было внутри, но голос его внушал уже не страх, а всеобъемлющий ужас. Он словно шептал в голове одно слово: СМЕРТЬ! И от этого шепота хотелось бежать без оглядки как можно дальше, но как бросить дома, пашни?
И кто-то мудрый – ох уже эти мудрецы… эти разумники, творящие добро! – завел разговор, что, должно быть, в дереве явился новый бог, пришедший к их народу…
А чего хочет бог, как не поклонения и жертв? Кровавых жертв… Жаль, история не сохранила имени мудреца.
Одни говорят, что это был мудрый вождь племени, другие, что это был великий жрец, которому были открыты все тайны будущего… Но с тех пор кто-то один должен был умереть, чтобы остальные жили. И круговая порука жребия связала всех в деревне. Поколениями шли на смерть любимые и близкие, ради тишины внутри черного ствола…
Акум дернул плечами. Сегодня брат не ночевал под родной крышей. Он в общинном доме, его кормят и поят. И уже совсем скоро его, непохожего на себя от принятых снадобий, поведут под барабаны на проклятую поляну. И будет только взмах острого каменного ножа… Да, что еще жрецы умеют столь же хорошо, как это? Один взмах по подставленному горлу – и черная от света факелов кровь потечет к корням дерева… И кому есть дело до тех, кто не отрываясь будет смотреть, как утекает жизнь из любимого человека? Кому есть дело до того, как последний раз глухо стукнет ставшее бесполезным сердце? Праздник состоялся, деревня будет жить…
Акум не выдержал, и будто безумный, выбежал он из хижины. Ветви хлестали его по щекам, когда боль и отчаяние гнали его прочь от деревни в лес. Сколько он бежал, он помнил плохо. В себя Акум пришел от теплого запаха влажной лесной земли. Он лежал на краю лесной поляны. На другом ее краю неясно серели камни, заросшие зеленью. Парень вспомнил это место: сюда его однажды привел дед, когда он был еще совсем маленьким.
Он отчетливо помнил, как тот подошел к камням, опустился на колени к ним лицом и долго-долго стоял не шевелясь. Только губы едва двигались на темном загорелом лице, будто дед вел с кем-то невидимый разговор.
Акум медленно поднялся и, пошатываясь, пошел к камням… он добрел до них и вдруг ощутил огромное желание прижаться, прислониться лбом. Нерешительно коснулся он шероховатой поверхности, покрытой тонкими побегами лиан. И в ту же минуту ойкнул: под ступней явственно ощущалось что-то острое и гладкое. Юноша присел на корточки и осторожно поднял облепленный черной землей предмет…
Ручей после дождя был полон. Он, обычно казавшийся тоненькой струйкой, теперь весело плескался у самого берега. Ловкие руки осторожно смывали грязь с острой находки. Акум вдруг понял, что он знает этот предмет – острый обломок черного каменного ножа. Точно такой же был у жреца в деревне…
Словно сама судьба глянула юноше в лицо из темноты джунглей… Он успеет, до рассвета есть время.
В верхушке ствола сквозь расщелину было видно звездное небо. Скоро звезды начнут бледнеть. Хорошо, что есть хоть какой-то свет, а первые сто дет его окружала почти полная тьма. Да, уж первые сто лет были сущим кошмаром…
Он чувствовал, как снаружи дует ветер, колышется трава и как дерево роняет листья. В самом основании ствола он нашел маленькую дырочку и теперь мог смотреть, как трудолюбивые муравьи каждый день снуют-туда обратно одной и той же тропой.
Но по большей части ему хотелось совершенно не этого. Ему хотелось со свистом вылететь из темного ствола обратно в мир и исчезнуть из этих джунглей вместе с ветром. Но искать изъян в этой темнице было бессмысленно. Словно невидимая крепкая цепь приковывала его к этому месту. Дерево изнутри походило на запаянный кувшин, абсолютно герметичный.
Он прикрыл глаза: «Терпение, терпение, ты ждал сотни лет, неужели не можешь подождать еще? До рассвета…»
На поляне собралась вся деревня. В такт огромным барабанам, раскачиваясь, полузакрыв глаза, женщины распевали песню. Вернее, уже одну строчку из нее, как заклинание: «Избавь нас от зла, идущего к нам, защити нас и наших детей, прими эту жертву, добровольно идущую к тебе! Добровольно идущую! Добровольно идущую!».
Акум, задыхаясь, добежал от самого края поляны, освещенного огнем, и застыл, будто не решаясь выйти в неровный свет костра.
Жрец в головном уборе из перьев стоял у самого дерева. Он молча ждал, и пламя плясало на черном его ноже. Мальчик должен прийти к нему сам, сам подставить ему свою шею. Это не убийство, это дар богу за благодать…
Акум словно сквозь пелену тумана видел, как медленно идет по темной земле к жертвенному костру его маленький брат. Подросток двигался словно кукла. Вялые шаги, глаза – одна черная зияющая яма. Ни тени эмоций. Он остановился перед жрецом, опустился на колени и запрокинул голову. Все. Сейчас черный гладкий клинок едва заметно чиркнет по горлу. А на верхушках деревьев уже медленно начинал клубиться серый предутренний туман… Ночь была на излете.
Но вдруг что-то сломалось в этой картине, в этой отлаженной сцене. Замолк большой барабан, и словно завороженные, медленно стихли голоса хора. Темноволосый юноша бежал через поляну, расталкивая всех, кто стоял у него на пути.
Его лицо было искажено отчаянием и гневом, и в какой-то момент всем показалось, что он бежит прямо на жреца. Рука последнего, с ножом, дрогнула, и раздался резкий гортанный звук.
– Ха! – крикнул Акум, толкая жреца в грудь. В его руке блеснул гладкий черный нож с отломанным концом. С размаху юноша всадил оружие в ствол по самую рукоять.
Крик ужаса пронесся по поляне. Первыми побежали те, кто был дальше всего от костра. Бежали женщины и мужчины, подальше от страшного духа, только Акум оставался на месте. Обняв стоявшего на коленях брата, он пытался поднять его на ноги…
Сердце в его груди стучало как бешеное. Жрец, которого он оттолкнул, лежал без движения у корней огромного дерева, по-прежнему с ножом в руке. И в этот момент раздался ужасающий звук. Будто лопнула кожаная тетива натянутого лука, или чьи-то зубы медленно и со вкусом разрывали хрупкую ткань чего-то невидимого.
В стволе дерева вокруг воткнутого ножа медленно заскрипела кора. В ней появилось отверстие, которое быстро разрасталось. Наконец, из дерева заструился темный воздух. Со свистом он вырвался и повис над поляной, будто черный туман.
У корней раскрывшегося дерева лежал без сознания жрец, а молодой парень тащил прочь на себе хрупкого подростка.
– Едва ли ты уйдешь отсюда, – прозвучал за спиной юноши медленный низкий голос. Акум остановился с бьющимся сердцем и медленно сглотнул. Он не торопился повернуться, страшась того, что было там, за его спиной.
– Я так долго, слишком долго ждал этого дня! – у фигуры, словно завернутой в черную ткань ветра, не было лица. – Этот мальчик шел добровольно отдать свою кровь, чтобы освободить меня.
– Жрец опоил его, – голос Акума дрожал, но в нем медленно начала пробуждаться прежняя решимость. – Какой десятилетний ребенок добровольно ляжет под нож?
– Сегодня ночь моей последней жертвы, – прозвучал все тот же голос. – Только с ней я буду свободен, я смогу покинуть твою землю навсегда. Разве не этого ты хотел, когда метнул нож в мое дерево? Сегодня мое наказание будет окончено. Я хоть и вернусь во мрак, но больше не стану проливать людскую кровь. Мрачный владыка сделал все, чтобы за все время заточения я не пролил мимо ни капли…
– Но кто ты? Что делал в этом дереве? – то мрачное спокойствие, с которым говорило существо, поневоле разжигало любопытство.
Звук, похожий на глухой смех, разнесся по поляне…
Трепещет огонь в треножниках. Огромная зала выложена черным мрамором, от которого исходит холод, пронзительный холод. Колышется материя занавесей, сзади слышен ропот множества голосов… Они пришли посмотреть на его смерть. На нем кандалы и ошейник, он не смеет поднять головы. Сегодня решится его судьба.
– Ты подвел нас. Многие погибли из-за твоей слабости, а многим еще предстоит погибнуть. Кого ты пожалел? – голос казался всеобъемлющим, проникающим в глубину плоти. – Экзорциста! Который утопит нас в нашей же крови! Ты был так близко и не смог пролить его кровь! Тебе стала противна мысль об этом… Не важно, что его душа не была нашей. Тем более было опасно позволять ему жить. Но теперь все изменится… Теперь у тебя будет крови вдосталь, и ни одна капля не пройдет мимо тебя! Никчемной жалости больше не останется места.
И пол разверзся под ним, огненная пасть поглотила его… Он очнулся снова в кромешной темноте. С трудом были видны темные стены над ним… Только внизу серела тоненькая щелочка. Он не сразу понял, что он находится внутри дерева. Что это? Что задумал Верховный? Для совсем мелкой сошки и пакостника он отделался просто задешево.
Он вытянул вперед руку, пытаясь коснуться ствола. Ладонь словно налетела на невидимую стену. Он, словно слепой, ощупывал ствол изнутри, пытаясь найти хоть какую-то слабину, трещину. Но все было напрасно, он был замурован… Замурован без права выхода. Дух застонал. Снаружи послышались голоса, к дереву шли люди.
«Если они наивны и просты, им можно посулить много золота за свое освобождение…» – мелькнула у него мысль.
Как только он ни пытался заговорить с ними, никто не откликнулся на его мольбы и просьбы, и чем больше он старался, тем хуже был результат… Он видел через щель, как они бежали от него, но почему-то возвращались все снова и снова. И однажды их пришло много, и застучали барабаны… А потом послышался глухой чавкающий звук – так нож входит в беззащитное тело. И по гладким стенам его тюрьмы потекла темная жидкость. Медленно стекая, она начинала струиться по полу. Ему некуда было деться от этого кровавого дождя. Соленые капли капали на лицо, на губы и будто проникали в тело. Оно было похоже на губку. В его ужасной тюрьме вскоре не осталось ни капли, а он чувствовал себя просто опухшим от жидкости, он был переполнен ею… А затем все повторилось снова и снова, он кричал, пытался прекратить это, но ничего не выходило. Когда он в очередной раз колотился внутри своей тюрьмы, то видел лишь священный ужас на темных лицах людей.
В какое-то мгновение его осенила ужасная догадка… Они слышат вовсе не его крики и мольбы о помощи. Они слышат что-то свое, что-то ужасное, что заставляет их приносить ему все новые и новые жертвы.
И тогда он затих. Он покорился своему наказанию, покорился своей участи. Он сидел на полу, низко опустив голову, ощущая падающие капли. Его догадка оказалась правдива. Сначала жертвы перестали приводить к дереву в каждую новую луну, затем каждую смену времен года, и наконец, убивать у дерева стали не чаще одного раза в год.
Сколько он провел в своей темнице? Он потерял счет времени – да и какой оно имело смысл, когда жизнь была хуже смерти? Пока за ним не пришли: этот посланец возник перед ним ниоткуда. Красный язык трепещущего пламени, он обещал, по крайней мере, возвращение обратно в преисподнюю, но нужно сравнять счет… Должна быть последняя жертва. И страшное дерево снова закричало на пустыре, пугая и требуя подношений…
Акум замер в задумчивости.
– Все, что тебе нужно – чья-то последняя жизнь, и ты уйдешь навсегда?
Глубокий вздох был ему ответом.
– Тогда возьми лучше меня, – сказал юноша, поднял голову и посмотрел прямо на воздушного собеседника. Темный столб воздуха заколебался.
– Ты в самом деле так решил? – поинтересовался дух.
– Лучше меня, чем его, – Акум мотнул головой в сторону брата, все еще бессильно висевшего на его плече.
– А ты не боишься, что я лгу, человек? – усмехнулось нечто. – С твоей смертью здесь никто не посмеет сопротивляться.
Акум упрямо мотнул головой: «Я не боюсь! Я готов рискнуть».
Он медленно обошел поляну и положил брата на землю, совсем рядом со жрецом, который все еще не подавал признаков жизни.
Акум выпрямился и застыл, ожидая своей неминуемой смерти. Руки он крепко прижал к бокам. Темный ветер медленно и неуверенно закрутился на месте волчком. Будто сила, сидевшая в нем, и правда сомневалась, стоит ли брать эту такую добровольную, такую покладистую жертву.
Но Акум стоял не шевелясь, глядя широко раскрытыми глазами на своего задумавшегося палача.
Наконец, вихрь сдвинулся с места. Внутри него, видно, тоже было неспокойно. Черная воронка извивалась сначала в одну сторону, затем меняла направление и цвет.
Они замерли друг перед другом на расстоянии вытянутой человеческой руки.
Казалось, на поляне повисла мертвая тишина. Наконец, Акум, словно очнувшись от какого-то тяжелого сна, тряхнул головой и сделал недостающий шаг вперед. Шаг навстречу своей смерти. И когда он уже должен был войти в движущийся столб воздуха, его правая рука резко оторвалась от тела и метнулась вперед. А жреческий нож из черного обсидиана стад продолжением этого неумолимого движения. С яростью он рассек воздух, разрезая черный смерч пополам…
В какое-то мгновение всякое движение на поляне прекратилось. Замер Акум, понимая, что сделал все, что мог. Замер и дух – в момент, когда нож рассек пополам его сущность…
Вдруг вихрь из белых бабочек хлынул к небу, окрашенному первыми лучами солнца… Парень от неожиданности заслонил лицо руками, пока черный атласный смерч в считанные мгновения изнутри рвали миллионы белых, ярких как дневной свет, тонких крыльев.
На поляне снова воцарилась тишина.
«Последняя жертва!», – пронеслось в голове у Акума.
Да, теперь и дух, и деревня были свободны друг от друга. Юноша глубоко вздохнул и только собрался сделать шаг к своему брату, как из земли вынырнули черные гладкие плети. Мгновенно они обвили его ноги, тело, руки. Он упал, как беспомощная кукла, а черные тонкие нити так же внезапно и остро пронзили его плоть.
Акум закричал от обжигающей нетерпимой боли. И в ту же минуту душа его, выброшенная наружу непрошеными гостями, была спелената черным гладким смерчем. Она пронеслась над поляной, и Акум слышал лишь безумный оглушающий хохот со всех сторон. Страшное мертвое дерево внезапно закряхтело, и обсидиановый нож выпал из его ствола. Древесина раздалась, и Акум оказался внутри.
Он вытянул вперед руку, пытаясь коснуться ствола. Аадонь словно налетела на невидимую стену. Он как слепой ощупывал ствол изнутри, пытаясь найти хоть какую-то слабину, трещину, но все было напрасно. Он был замурован… Замурован без права выхода… Он застонал, и снаружи послышались людские голоса.
– Кажется, он все еще там, – Акум разобрал голос своего брата и невольно застонал еще сильнее.
– И кажется, он все еще голоден, – раздались другие голоса.
– Да-да, – раздался в его голове тихий голос, – теперь ты их кровавый бог… Неужели ты думал, что можно обмануть тьму?
Голос зашелестел еще тише, еще елейнее… В ужасе Акум съежился от мерзкого шепота, предлагавшего ему свободу в обмен на жизни людей деревни.
С того удивительного дня страшное дерево затихло. По-прежнему мертвое и черное, стоит оно на поляне. Его обходят стороной и люди и животные, но раз в год, в одну особенную ночь, сотни белых бабочек прилетают и танцуют вокруг него в белом вихре.
И говорят, тогда дерево тихо плачет.
Дарья Жеваженко
М2
Вокруг простиралось море синевы. И это море действовало как целебный бальзам на душу. Кирилл оглянулся, удивленно окидывая взглядом высокие стены темного, полупрозрачного помещения. Струящийся по полу голубоватый свет небольшими облачками взметался вверх. Иллюзорный потолок выглядел как бездонная черная пропасть над головой. Посреди комнаты стоял один-единственный столик. На его стеклянной поверхности располагалась красивая мраморная шахматная доска. Снизу, под столом, горела обычная офисная лампа. Кирилл моргнул.
– Где мы? – Он обернулся к своему дубликату. Кирилл дубль два стоял рядом, отряхивая свою мантию от небольших древесных соринок, прилипших к черной ткани в лесу. Срываясь вниз, они растворялись в синем тумане.
– Это мой дом. – Дубликат задумчиво оглядел своды комнаты. – Я создал это место много лет назад. Эта небольшая каморка – отдельно существующий мир. Тебе только предстоит научиться создавать миры, но, поверь, когда-нибудь у тебя будет точно такое же убежище, в которое ты станешь убегать каждый раз, когда тебе будет необходима тишина.
– Отдельный мир? – Кирилл, поморщившись, встал на ноги. В комнате было холодно. Казалось, что его источником была голубоватая дымка, стелющаяся под ногами.
– Ну, формально – да. – Дубликат сложил руки на груди. – Эта комната создана из нескольких граней гиперкуба. Она не имеет входов и выходов, сюда может попасть только ее создатель. Во-первых, потому что я – пилигрим, во-вторых, потому что только я знаю, как найти эту комнату среди общего множества миров. Прежде чем ты меня спросишь – да, это возможно. Пилигримы вообще много чего умеют. Навык рассеивать и воссоздавать грани мироздания появится у тебя немного позже.
– Так ты из будущего? – Кирилл скептически глянул на своего близнеца.
– Какой ты проницательный. – Дубликат хохотнул. – Да, я из твоего будущего. Конечно, твое будущее – это понятие относительное. Как нам обоим известно, не существует твоего и моего времени. Существуют определенные точки времени, которые привязаны к определенным мирам. Найдя дорогу в свое прошлое – следовательно, в твое настоящее, я лишь проник в параллельную вселенную. Таким образом, мы исключаем петлевую зависимость времени. Все предельно просто.
– Странно. – Кирилл поежился. Холод сковывал тело неприятным морозным дыханием. – Зачем тебе это? Проникнув сюда, в этот мир, в мир моего настоящего, ты не имеешь никакой власти над собственным временем, над собственным миром. Я не вижу смысла в твоих действиях. Если ты исправишь что-то здесь, то в твоей жизни ничего не изменится. Мы из разных параллельных вселенных.
– Рассуждения твои правильны. – Дубликат спокойно кивнул. – Я действительно не смогу исправить ничего, что случилось в моей жизни. Однако, как и в любых других, в правилах физики и математики существуют исключения – эдакие обходные пути, которыми можно воспользоваться, чтобы обмануть систему. Эта комната, например, – ее не должно существовать, но она существует. Следовательно, мы должны признать, что строгость законов, по которым функционирует Вселенная, настолько гибка, насколько мы можем сделать ее гибкой. Все зависит от интеллекта и воображения. Наш с тобой случай не исключение. Проникнув в твою параллельную реальность, я получил возможность изменять твое настоящее и твое будущее. Конечно, в моем мире реальность не изменится. Во всяком случае, она изменится не сразу. К сожалению, ты не помнишь нашей работы над Машенькой. Если бы твоя память вдруг решила открыть тебе все хранимые твоей годовой секреты, то ты бы понял, что когда-то в прошлом мы уже предусмотрели все возможные варианты развития ситуации с Небулой и их миром. Машенька – не просто машина по выкачке энергии и передаче ее миру Бессмертных. Она – жесткий диск, на котором записаны исходные данные всех уничтоженных миров. С ее помощью можно обратить запущенный Небулой процесс вспять. Но для этого нужны определенные обстоятельства, определенные изначально подходящие условия. При этом, если запустить Машеньку в твоей реальности, воссоздадутся не только миры, уничтоженные в твоем потоке времени, но и в потоке времени, принадлежащем мне. Потерянное равновесие будет восстановлено.
– Но для этой работы необходимо тотальное количество энергии. – Кирилл нахмурился. Он не представлял, о чем говорил, слова сами вылетали изо рта. Пускай. Он позволил своему подсознанию взять бразды правления над речью и разумом в свои руки.
– И тут ты снова прав. – Дубликат опять кивнул. – Учитывая, насколько быстро идет процесс разрушения, можно смело начинать вести разговор об энергии, которую формально мы не имеем возможности измерить. Однако такой источник существует, и даже не в одном экземпляре.
– Небула, – догадался Кирилл.
– Да. Этот мир будет служить для Машеньки отличным аккумулятором. Эдакая батарейка. А учитывая, что Вселенная стремится к совершенству, процесс воссоздания изначальных данных будет происходить очень гладко и быстро. Сам универсум будет помогать этой машине в ее нелегкой работе.
Кирилл на несколько минут задумался. Близнец позволил ему погрузиться в размышления. Когда сумбурная каша в голове наконец-то превратилась в удобоваримый поток информации, Кирилл вновь обратился к своему дубликату.
– Итак, ты здесь, в моей реальности. Ты из будущего, значит, все это время ты знал, как и где мы поступим. Это упрощало тебе жизнь.
– На самом деде не совсем упрощало. – Дубликат пожал плечами. – Я вмешался в естественный ток событий еще на Земле. В моей параллельной реальности я не встречал своего двойника, следовательно, со мной на Земле не происходило тех вещей, что происходили с вами. Написав Саше сообщение, я изменил настоящее и потерял путеводную нить будущего. С момента, когда Фокс спрыгнула с балкона, я не имел ни одной подсказки о том, что будет происходить в дальнейшем. Действовать приходилось, ориентируясь на логику и интуицию. Мои шаги были рискованными, я это понимал. Но, с другой стороны, я имел память о собственной жизни. Не вмешайся я в вашу жизнь в Москве, дальнейшие события развивались бы в ужасающем контексте. Вы бы прожили на Земле еще два года, после чего с одним из вас бы произошла авария. В моем случае это была Саша. Ее смерть повлекла за собой некоторые изменения в моей памяти, и вскоре я вспомнил все, что Микаэль любезно стер из моей головы. Я вернулся в Небулу вместе с Максом и Димой, которым я предварительно все рассказал. Попав в родной мир, я понял, что проигрываю схватку с Катрин. Эта женщина вначале убила моего ученика, потом любимую женщину и в конце лишила меня лучшего друга. Я был беспомощен. Слеп. Слаб. Чтобы запустить Машеньку, мне нужна была помощь, оказать которую было уже некому. Катрин выиграла, и в моей параллельной вселенной она продолжает свой геноцид по сей момент. Поняв, что теперь я ничего изменить не смогу, я взял в руки мел и начал считать. В мою голову забрела странная мысль. И эта мысль привела меня к вам. Тогда я понял, что не все потеряно. Возможно, в моей вселенной все сложилось так, как сложилось, только для того, чтобы я смог помочь тебе. Как бы то ни было, я создал это место и отсюда начал координировать вашу жизнь, ориентируясь на собственные знания и опыт.
Давать вам нужные подсказки было легко. Моей главной целью стало возвращение вам памяти без смертельных исходов. Я хочу, чтобы вы вернулись на Землю впятером. Ты, Дима, Фокс, Максим и Рэн. Мои расчеты показали, что при таких условиях дальнейшие события, скорее всего, будут складываться в вашу пользу. Если ты хочешь узнать суть моих рассуждений целиком, я могу показать тебе дерево вероятностей, которым я пользовался. Просто, думаю, в нем не будет смысла. У нас мало времени.
Итак, я дал первую подсказку Фокс еще в Санкт-Петербурге. Я специально позволил охотникам Катрин заметить мое вмешательство в вашу жизнь, потому что мне нужен был для вас весомый мотиватор. Думаю, ничего не мотивирует лучше приставленного к виску пистолета. Как показывает настоящее, я оказался прав. Так или иначе, я привел вас к шлюзу в Паршино. И вы в него прыгнули и так оказались здесь, в Гидии. Мои действия заставили Катрин вылезти из своего убежища. Ей стало любопытно. И она показала мне свое лицо.
Микаэль и Рэн узнали о вашем появлении одними из первых. Неудивительно.
– Это ты им подсказал, – кивнул Кирилл.
– Да. Мне нужно было, чтобы Рэн встретила вас, а Микаэль, соответственно, приказал ей привести вас всех к нему. Он одержим идеей вашей безопасности. Как и многие другие, Кирилл, он уверен, что ты – гарант победы над Небулой. Что бы между вами в прошлом ни происходило, тебе нужно будет учиться глядеть в будущее под определенным перспективным углом. Но мы сейчас говорим не об этом.
Пустить слушок среди Чистокровных и Пилигримов не стоило особого труда. Рэн, как ты уже, наверное, догадался, предана Микаэлю. Все это время она служила ему. Она рассказала о вашем прибытии в Гидию Алине только потому, что ей нужен был официальный приказ Королевы. А Королева, как ни странно, была предана мне. За два года до вашего появления в Гидии я пришел к ней и сказал, что нуждаюсь в ее помощи. Алина была удивлена появлением меня, но удивлена приятно. Я сказал ей, что избавлю Гидию от правления Бессмертных, за что она обещала мне выполнять все мои просьбы. Именно таким образом Рэн получила возможность встретить вас от лица Королевы. Именно с помощью Алины я держал под контролем действия Катрин. Королева заключила с Чистокровными договор, по которому Адина должна была докладывать Катрин всю информацию о вас ее бессмертным соглядатаям. Я пользовался этим договором в своих личных интересах. Катрин получала дозированную информацию. Это позволяло просчитывать ее реакцию и дальнейшие действия.
Но самый интересный момент игры наступил тогда, когда ты и твоя компания покинули Атис. Конечно же, те биографии, что предоставила вам Алина, были даны ей мною. Таким образом, я мог примерно представить, куда вы решите отправиться. К моему счастью, Рэн повела вас к этому рыжему воришке мелкой информации. Убил его, кстати, я. Рэн и Микаэль начали подозревать его в каких-то махинациях с Небулой. К сожалению, контрабандист каким-то образом прознал о моем существовании. Таким образом, надави на него Рэн чуть сильнее, он бы смог выдать меня Пилигримам со всеми потрохами. От несчастного пришлось избавиться. Немного несправедливо, но война требует крови. Влад всегда любил так рассуждать. Война требует крови, говорил он. Ну да ладно…
Зная, что вы отправитесь в Брион, я подкинул Стефану все необходимые бумажки, которые бы смогли натолкнуть вас на подходящие мысли о дальнейшем путешествии. Как я и предполагал, вы решили отправиться в нашу с тобой старую лабораторию. Прежде чем вы туда попали, я подергал за разные ниточки, которые привели в движение Бессмертных и Пилигримов. Отправившись к Владу, я передал тебе через него маленький подарочек. Ты его, кстати, получил?
Кирилл вспомнил о черном блокноте. Сейчас он лежал у него в заднем кармане брюк.
– Да. Что это такое?
– Это великая тетрадка, Кирилл. – Близнец широко улыбнулся. – Аюбая вещь, написанная в нем, сбывается. Но существуют определенные правила заполнения блокнота. Ты можешь писать предложения только в настоящем времени, иначе они не обретут своей силы. Аюбое повеление, которое физически невыполнимо, как ты понимаешь, выполнено не будет. Желаемые вещи имеют силу только по отношению к тебе. То есть если ты напишешь, что Микаэль мертв, ничего не случится. Дневник имеет силу только над своим хозяином. Хозяином этой черной тетрадки считается тот, кто ее касается. Притом передарить дневник другому человеку можно только через посредника. Волеизъявление дара должно быть свободным. Если этого дневника случайно коснется один из твоих спутников, ничего не произойдет. Ты должен попросить кого-то отдать дневник третьему лицу, при этом про себя сказать, что ты отдаешь тетрадь по собственному желанию. Именно поэтому я попросил Влада передать тетрадь тебе. Сам бы я этого сделать не смог.
– Зачем она мне? – Кирилл выгнул одну бровь.
– Я предполагаю, она понадобится тебе в ближайшее время. – Дубликат выдержал короткую паузу. – Я получил ее не так давно и намного позже, чем мне хотелось бы. Поверь, появись она у меня пару лет назад, я бы с тобой сейчас не разговаривал. Поэтому, примерно зная будущее, я со всей ответственностью могу заявить, что тетрадка тебе понадобится.
Кирилл кивнул.
– Вернемся к Владу, – предложил дубликат. – Когда я встретился с ним, наш старый друг понятия не имел о том, что вы находитесь в Гидии. Эту новость ему сообщил я. Зная Влада, я мог заранее предположить, что он сделает, прознав о вашем возвращении. Когда мы были молоды, мы с тобой, Кирилл, попросили его позаботиться о безопасности секретов Машеньки. Мы с тобой дали ему специальную флэшку, которая содержала в себе базы данных липовой информации. Влад, как преданный соратник, отправился в нашу лабораторию и подменил хранящиеся там данные на те, которые мы бы хотели. К слову, Кирилл: мы с тобой никогда не хранили секреты Машеньки на носителях. Так могут думать Катрин и Микаэль. Но на самом деле вся информация тут.
