Текст книги "Солнечная девушка"

Автор книги: Аврил Тремейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 5

Он, не в силах вымолвить ни слова, только моргал.

Прошла минута.

Солнышко ждала, что он скажет.

Он правильно расслышал? Это фигура речи или она действительно сказала, что хочет с ним секса?

И не знает, как он это воспримет?

– Что ты сказала?

– Хочу заняться с тобой сексом. Тебя это шокирует? Пугает? Ужасает? У тебя не слишком заинтересованный вид.

– Гари, Бен, Марко, – перечислил он.

– Что Гари, Бен и Марко?

– Сколько тебе нужно любовников?

– Ладно, расскажу. Я не сплю ни с одним из них. Я сейчас вообще ни с кем не сплю. Я надеялась, что получится что-то с Гари, но нет. Бен? С ним было пару раз. Но это давняя история. Чего стоит его пристрастие к исполнению слащавых любовных песенок в спальне.

– Бен поет слащавые любовные песни? Что творится с людьми?

– Марко? Ну, с ним даже в аду от холода помрешь. Можешь ничего не говорить. Если тебя не интересует, просто забудь. У нас всего семь недель, нет времени тянуть резину.

– Как, черт побери, я могу двигаться дальше?

– Я сказала, что хочу переспать с тобой, а не выйти замуж. И не больше четырех раз. Это мой лимит. А ты, случайно, не дал обет безбрачия?

– Нет, конечно. Я не девственник.

– Не понимаю, почему ты говоришь «конечно» таким тоном. Вокруг нас гораздо больше девственников, чем ты думаешь. Я читала в Интернете.

– А что значит – не больше четырех раз?

– Стоит переспать больше четырех раз, и все усложняется. Понимаешь, эмоционально. Если не хочешь заводить отношений, лучше установить лимит. А я не хочу заводить отношений. Что ты так смотришь?

– Как я смотрю?

– Будто я ненормальная.

– Потому что так и есть. Ты ненормальная.

– Я просто разумная, Лео. Мужчины постоянно это делают. Снимают девушку в каком-нибудь баре, быстренько тащат ее в постель, а потом говорят свое вечное «я тебе позвоню», хотя вовсе не собираются поддерживать отношения. Почему мне нельзя так поступить? Хотя никогда не говорю «я тебе позвоню». Да и зачем звонить, если они интересны тебе только в определенном смысле и ты вовсе не хочешь поддерживать с ними отношения. Я права? А секс – это что-то случайное. Ну, просто секс. – Она замолчала. И слава богу. Потому что у Лео голова шла кругом. – Я что хочу сказать, лучше заранее знать, чего ты хочешь: просто секса, просто дружбы или сначала секса, а потом дружбы. Все возможно! Только не надо высокопарного «я тебя люблю», когда речь идет об обыкновенном оргазме.

– А что, если ты действительно влюбишься?

– Никогда. Я никогда не влюблялась. И никогда не влюблюсь. Я же тебе говорила, что не хочу слишком сильно к кому-нибудь привязываться.

– Значит, по-твоему, Джонатану и Калебу не стоит жениться, а надо ограничиться просто сексом?

– Нет, я рада за них. – Лицо Солнышка смягчилось. – Я понимаю, многие люди любят друг друга. Взять хотя бы моих родителей. Просто это не для меня.

– Откуда тебе знать, если ты никогда не любила?

– Разве мы это не обсудили?

– Не достаточно подробно, Солнышко.

– Хорошо. Дело в том, что у меня все чересчур. Я чувствую все слишком сильно.

– Но не достаточно полно.

Она беспокойно прикусила нижнюю губу.

– Я так и не пришла в себя по-настоящему после смерти сестры. – В ее глазах стояли слезы, и она яростно моргала, пытаясь удержать их. – Я не могу это описать. Это такая мука. Мука.

– Это другая любовь.

– Да, другая. Но ее глубина… Думаю, мне безопасней плескаться у берега, не заплывая глубоко.

– Но у тебя же есть сильные привязанности, Джон, твои родители.

– Да, я люблю Джона и родителей. Но с этим ничего не поделаешь, они здесь. – Она легонько постучала по груди. – Но я хочу ограничить возможную опасность в будущем. А эта история с любовью самая опасная. Потому что я знаю, как буду любить. Убью ради него, умру за него.

– Прямо как я хочу.

– Как ты говоришь, что хочешь. С обрыва в пропасть. Но, оказавшись в пропасти, ты будешь мучиться от страха потерять того, кого любишь, или просто потерять любовь. А я не могу, не хочу этого. Потому что не знаю, как больно бывает потом. Давай не будем. Вернемся к сексу.

– Хорошо. Значит, после смерти сестры ты ограничиваешь всех любовников четырьмя свиданиями? И никто из них не захотел большего?

– Они знают, что это невозможно. И, несмотря на это, мы остаемся добрыми друзьями. Ладно, со всеми, кроме одного.

– А с ним что-то не так?

– Ему просто не понравилось, что женщина диктует свои условия. У нас не получилось даже первоначальной, как бы это сказать… договоренности. Я так понимаю, вы с ним из одного лагеря.

Лео понятия не имел, что думает по этому поводу. Но ему не нравилось, что Солнышко определяет, из какого он лагеря. Спасибо, увольте!

– Нет, я не из того лагеря.

– Так, Лео! Хочешь сказать, что готов подумать? Я имею в виду о сексе.

– Нет, я не хотел этого сказать.

– Тогда, может, проведем маленький эксперимент?

– Что за эксперимент?

– Я тебя поцелую, а ты оценишь, как тебе это. Лео открыл рот, чтобы сказать «нет». Солнышко не дала ему этого сделать. Широко расставив ноги, придвинулась к нему вплотную и сделала волнообразное движение телом, отчего ему показалось, что он сейчас кончит. Проклятие. Потом она оперлась руками о спинку дивана по обе стороны от его головы. Нарциссы. Красный шелк. Жар. Солнышко опустила голову и слегка прикусила его нижнюю губу.

– Нет, это не поцелуй, это уведомление о намерениях. Как обещала. – Она улыбнулась. – Так! Готов?

Все возражения мгновенно вылетели из головы. Лео обхватил ее и притянул к себе, желая, чтобы она почувствовала его стремительно нарастающее возбуждение, и, хотя не был уверен в том, что ее безумие не заразно, приник к губам девушки жадным поцелуем.

Ее губы были восхитительны. Его горячий язык торопливо обследовал ее нёбо, наслаждаясь тонким вкусом лимонного чая. Сердце бешено колотилось в груди. Он почувствовал, как руки девушки вцепились в его рубашку, и она с тихим стоном еще теснее прижалась к нему. Казалось, он сейчас сойдет с ума от желания. А потом ее руки скользнули между ними, расстегнули пуговицу джинсов и, дернув молнию, выпустили его мужское естество на свободу.

Лео затаил дыхание и оторвался от ее губ, чтобы глотнуть воздуха и попытаться воззвать к здравому смыслу. Ничего не вышло. Он знал только одно: ему необходимо снова поцеловать ее. Солнышко повернулась и упала на диван, увлекая его за собой.

Взявшись за красный шелк, он потянул его. Вверх, вверх. Пока пальцы не коснулись ее кожи, нежной, как атлас. Нет, не атлас, теплее, как бархат. Его руки скользили все выше и выше. Лео не хотел и не мог ждать. Он должен был почувствовать ее как можно скорее. Не отрывая губ от ее рта, он погрузил в ее лоно пальцы, лаская, доводя до почти непереносимого, но такого сладкого томления. Солнышко выгнулась ему навстречу.

– Да, Лео, да, – не сказала, а выдохнула она.

И он вошел в нее, утонул, каждым толчком молчаливо призывая, требуя ответить ему. Почувствовал, как ее тело напряглось, губы выкрикнули его имя, и с последним толчком понесся вслед за ней в сметающем все на своем пути освобождении.

А потом они лежали без сил, запутавшись в собственной одежде. Прошло довольно много времени, прежде чем Солнышко неуверенно засмеялась.

– Ничего себе поцелуй.

Лео не хотелось смеяться. Ему хотелось снова нырнуть в нее и, вопреки всему, вытрясти из нее все правила к чертям собачьим. Сломить решимость держать его в тех рамках, которые она придумала. Делать так, как ей хотелось. Он неловко отодвинулся. Солнышко села, поправив нетвердой рукой волосы и одернув тунику. Она показалась ему похожей на сытую кошку. Это бесило.

Лео машинально привел в порядок одежду. С ужасом понял, что даже не видел ее во время этой безумной сексуальной схватки. Неужели он настолько порочен, что просто воспользовался ее телом для собственного удовлетворения? Впрочем, ему и не требовалось ее видеть, он и без того слишком хорошо знал, что она сводит его с ума. Настолько, что он не мог думать ни о чем, кроме того, чтобы быть с ней.

– Ты жалеешь?

– Да. Нет. Не знаю.

– Богатый выбор. Исчерпывающий. – Она чуть слышно рассмеялась.

Лео порывисто встал и, не зная, куда девать руки, сунул их в карманы.

– Лео, не уходи. Нам надо поговорить. – Он покачал головой. Солнышко поднялась и взяла его за руку. – Если ты сейчас уйдешь, так и будешь злиться, потому что все произошло слишком быстро. Мы оба этого не ожидали. Но нам нельзя злиться друг на друга, у нас еще слишком много дел. Ну же, сядь со мной. Давай придем в себя, прежде чем ты уйдешь.

Как он мог прийти в себя после того, что произошло?

Каким образом поцелуй в одно мгновение обернулся потрясающим сексом и полной потерей контроля над собой? Раньше с ним никогда такого не случалось. Без презерватива. Он даже не вспомнил об этом! Лео был потрясен. Неприятно потрясен.

Но, боже мой, она до сих пор держала его за руку, а он, сам того не замечая, поглаживал ее ладонь. Он никогда этого не делал. Лео выпустил ее руку и отступил.

– Ты опасна, Солнышко.

– Да ладно. – Она смотрела на него с удивлением. – Я не черная вдова и не самка богомола.

– Что за?.. Хорошо. Про черную вдову я понимаю. Но чем плоха самка богомола?

– О, это действительно интересно! У богомола секс бывает только один раз, поскольку самка откусывает ему голову. Представляешь! У тебя, по крайней мере, голова на месте.

Лео почувствовал, что его губы изгибаются. Нет, он не станет смеяться. Ситуация совсем не смешная. Она его бесит. Приводит в ярость.

– На этой оптимистичной ноте я и пойду.

– Но мы должны поговорить.

– Не сейчас. Встретимся, не знаю, завтра. В «Отбивной на гриле». В пять. Это недалеко отсюда. Завтра утром я пришлю кого-нибудь за своими кухонными принадлежностями.

– Хорошо. Лео, подумай о том, что случилось. Мне бы хотелось повторить. У нас в запасе еще три возможности, почему бы не воспользоваться. Надо просто распределить их так, чтобы не отвлекаться от дел.

Он снова изумленно уставился на нее:

– Я совершенно не намерен тебя отвлекать.

Так!

Класс!

Нырнув в пенную ванну с любимым ароматом нарциссов, Солнышко задумалась над тем, что произошло. История вырисовывалась явно не в духе слащавых любовных песенок. Скорее, тяжелый рок. Со звоном кимвалов. Она улыбнулась, потянулась и чуть не заурчала от удовольствия. Знала: ей понадобится не меньше часа, чтобы прийти в себя после такого секса. Ее обычный ритуал требовал поминутно вспомнить, как все было, кто что шептал, кто что куда положил.

Однако к четырем утра ей так и не удалось сложить разрозненные обрывки, вспомнить, что они говорили, как целовались, ласкали друг друга. Она просто знала, что это было. И было как-то особенно хорошо, правильно.

Как странно. Фактически не произошло ничего особенного. Они даже не разделись. Лео не дотрагивался до ее груди, что она всегда считала одним из самых приятных моментов. Он даже не смотрел на ее прелести!

Похоже, все это не имело значения, потому что его грубоватое нетерпение оказалось более возбуждающим, чем целый час предварительных ласк. Они оказались не нужны. Как и прочие изыски. Она даже не вспомнила о презервативах. Вообще ничего не соображала. Так горячо и неистово хотела его.

Теперь она невольно подумала о том, как хорош будет следующий раз. А он непременно будет. Она об этом позаботится.

«Кому: Джонатану Джонсу

От кого: Солнышка Смарт

Тема: Новости

Меню великолепно, согласен? Лео просто гений кулинарии.

Осталось решить со свадебным тортом. Я скажу тебе, какие есть варианты, тебе надо выбрать только один, потому что с моей излюбленной пробной дегустацией ничего не выйдет.

Вчера Лео приготовил мне самый восхитительный обед. Он совсем не похож на тех парней, с которыми я обычно встречаюсь, более зрелый, надежный. Немного консервативен, и мне это нравится.

Он отращивает волосы.

Санни».

«Кому: Солнышку Смарт

От кого: Джонатана Джонса

Тема: Не спи с Лео Куотермейном

НЕ ВЗДУМАЙ!!! Это будет совершенно ужасно.

Джон».

«Кому: Джонатану Джонсу От кого: Солнышка Смарт

Тема: «Не спи с Лео Куотермейном»… О-опс! Ты опоздал!

Но как ты узнал? И почему это ужасно?

Санни».

«Кому: Солнышку Смарт

От кого: Джонатана Джонса

Тема: Не спи с Лео Куотермейном

О, ЧЕРТ ПОБЕРИ, САННИ!!! Как я узнал? Да потому, что каждое второе слово, которое ты мне пишешь, «Лео»!

Он не из тех, с кем можно развлечься, а потом остаться друзьями. Тебе известно, что его родители были наркоманами? Тебе известно, что именно он вытащил Калеба из этого ада в нормальную жизнь?

Он жесткий парень, а не изнеженный банкир, душевный бальзамировщик или слащавый парикмахер. С таким человеком нельзя играть.

Давай поговорим. В 10 вечера по вашему времени. С видео. И не спорь.

Джон».

Солнышко приехала в «Отбивную на гриле» на пятнадцать минут раньше. Она могла бы пройти через пивную, занимавшую часть заведения, однако, заметив запасной выход, решила воспользоваться им. Дверь оказалась запертой. Она решила не стучать. На пороге томилась назойливая поклонница, да и в состоянии, в котором она находилась после вчерашнего не стоило проявлять излишний энтузиазм.

К счастью, через дорогу она заметила кафе, где могла его подождать и подумать.

Потому что письмо Джона потрясло ее.

То, что произошло у нее с Лео, было обычным сексуальным приключением. Ей казалось, не о чем волноваться. Неужели его родители наркоманы? Конечно, она этого не знала! Откуда, если никто не говорил? Но в любом случае какое это имеет значение? Разве что Лео тоже наркоман, что маловероятно, учитывая, как он относится к привычке своей бывшей подружки баловаться кокаином.

Неужели Джон думал, что мысль об ужасном детстве Лео и Калеба оттолкнет ее от него? Ведь оно не оттолкнуло Джона от Калеба? Калеб – потрясающий парень, веселый и милый, совсем не походит на своего брата, насколько она могла судить по общению с ним в Интернете. Лео тоже потрясающий, хотя явно не обладает столь легким характером, как у брата. Однако именно Лео вытащил из помойки их обоих. И теперь она восхищалась им больше. И еще он больше ей нравился. Да, в этом-то и проблема. На самом деле Солнышко не хотела восхищаться им больше. Это могло завести не туда, куда надо, а ей хотелось оставить все, как есть. Пусть этот горячий мужчина побывает в ее постели еще три раза. И все. Об этом она намеревалась очень твердо заявить Джону сегодня вечером.

Так! Хватит думать о тяжелом детстве Лео Куотермейна. Пора вернуться к свадебному обеду. Нельзя сказать, чтобы письмо Джона вызывало особое беспокойство, но она любила Джона. И хотела сделать его свадьбу самой замечательной.

Сидя за чашечкой кофе, которого даже не хотела, Солнышко пробежалась по списку. Несмотря на все достоинства «Юга», возникала еще одна проблема: где разместить на ночь тех, кто не захочет возвращаться в Сидней. Причем два варианта, дешевый и роскошный. После того как она подберет оба, надо будет выслать информацию о них вместе с приглашениями. Солнышко не сомневалась, что Лео не захочет мотаться с ней по отелям, поэтому придется объехать побережье самой, а потом скинуть ему информацию.

Хорошо. Следующим неотложным делом значилось выяснить, во что будет одет Лео.

Потому что это задерживало дизайн его туфель. И выбор ее собственного наряда.

Ей до смерти хотелось надеть новое платье в стиле 30-х годов из платинового шармеза. Оно элегантно и просто облегало все ее изгибы и небольшим водоворотом спадало вниз. У него был даже божественный маленький шлейф. К нему очень подойдут ее любимые бронзовые атласные туфли с открытым носком и прозрачными пряжками в стиле ретро.

Пожалуй, надо сесть на диету. Но ей не добиться истинного блеска, если Лео не подыграет. Пока Солнышко не заметила в нем склонности наряжаться. Джинсы, футболки и свитера. Туфли хорошие, но каждодневные и сильно поношенные.

Солнышко услышала рев мотора, через секунду к ресторану подкатил мотоцикл. Взмах ногой, и он слез, снимая с головы шлем. Ее сердце подпрыгнуло к самому горлу, желудок сжался в комок. Нет. Так не пойдет.

Она не могла думать об одежде, туфлях и отелях, пока он ездит на этом проклятом байке. Надо поговорить с ним. Еще раз. И еще, и еще. Пока он от него не избавится.

Солнышко выпрямила спину и сжала зубы. Она не намерена следующие семь недель трястись от страха, что он разобьется! Сунув папку с материалами в портфель, она бросила на стол деньги и вышла из кафе.

Лео увидел ее в тот момент, когда она остановилась на переходе. Как обычно, Солнышко выглядела прекрасно в зеленом костюме с юбкой, облегавшей ее, как кожица персик, и в шоколадных лодочках на высоком каблуке.

– Лео, мне надо с тобой поговорить.

Он ждал, чтобы она чмокнула его в щеку.

Но она была слишком взволнована, чтобы думать о поцелуе. «Вот и хорошо», – подумал он. Ей и положено волноваться после вчерашнего. Он точно волновался.

– Ну да, мы об этом и договаривались. Солнышко дрожала от нетерпения.

– Я загляну на кухню и сразу вернусь.

Вот так-то, Солнышко, посиди поостынь, не ты здесь главная.

Дело не в том, что ему нужно успокоиться, просто ей ни к чему знать, что он так и не разобрался в том, что произошло вчера. Не говоря уже о том, чтобы решить, как быть с ее предложением повторить это еще три раза. С чисто мужской точки зрения предложение заманчиво. Но секс только ради секса? А что? Если ему больше ничего не нужно, это высший балл. Вчерашний секс был впечатляющим, хотя далеко не верх самоотречения с его стороны. К тому же этим удовольствием награждали и других. Неужели он хочет от нее чего-то большего? Не успел этот вопрос возникнуть в голове, как Лео немедленно ответил на него уверенным «нет, черт побери». Он не любил бойкой самоуверенности. А Солнышко Смарт – воплощение бойкой самоуверенности. Со своей неспособностью отпустить прошлое и стремлением, не углубляясь, скользить по верхам. Со своей мантрой «секс и ничего больше». Со своей безответственностью, так хорошо знакомой Лео по его бездельникам родителям, жившим по принципу «будь, что будет». Они не только были готовы предлагать свои тела и последние капли достоинства кому попало, но и закончили тем, что умерли один за другим от передозировки, оставив двух сыновей сиротами.

О’кей, слова «бедные маленькие сиротки» едва ли подходили к ним с Калебом, поскольку они перестали рассчитывать на родителей задолго до их смерти.

Так что «нет», он не хотел от Солнышка ничего, кроме секса. Но и просто секс с ней тоже не нужен. Все, чего он хотел от этой самоуверенной, бойкой, веселой и взбалмошной девицы, – без лишних проблем подготовиться к свадьбе брата и через семь недель благополучно направить свой парус в другом направлении.

Теперь все ясно. Решение принято. Секс из меню исключается. И диваны. И кровати. И все прочие места, где она собирается поджарить его половые железы. И он с радостью объявит ей об этом. И как можно быстрее, потому что за сегодняшний день он менял свое решение уже несколько раз.

Но когда Лео сел напротив Солнышка, в полной готовности сообщить ей эту новость, она его опередила:

– Лео, ты должен избавиться от мотоцикла. Это слишком опасно.

Неожиданно. Ему потребовалось некоторое время, чтобы переключиться. Секс, да. Одежда, да. Обувь, прекрасно. Но только не мотоцикл.

– М-да, ладно. Но раз уж это касается транспортировки моего тела, ты можешь спокойно оставить это на моей совести.

– Я не могу сделать это «спокойно».

Лео пристально посмотрел на нее. В ее лице не было ничего самоуверенно-бойко-взбалмошного.

– Уф-ф. Давай вернемся на шаг назад. Что тебе нужно на самом деле?

– Я хочу, чтобы ты дожил до свадьбы, вот и все.

– Нет, не все. Отвечай, или закончим этот разговор.

Она нетерпеливым движением поправила челку. Посмотрела на него пронзительным взглядом:

– Моя сестра.

Лео ждал. Его руки сжались в кулаки. Хотелось прикоснуться к ней. По спине пробежал холодок от пугающей догадки.

– Ты можешь сказать, что это не мое дело, строго говоря, так оно и есть. Но я не могу оставаться в стороне и ничего не сказать или не сделать, когда смерть дышит кому-то в лицо. Как мне потом жить, если не вмешаюсь, а с тобой что-нибудь случится?

– Ты читаешь лекции всем, у кого есть мотоциклы?

– Нет, конечно, только тем, которых я… – она запнулась, – которых я знаю.

Лео бросил на нее долгий взгляд. Не вздумай на это купиться.

– Ты сказала: сестра. Я хочу знать все. Я думал, она болела. Видимо, это не так. Мне надо было спросить раньше.

– Я не хотела, чтобы ты спрашивал. Поэтому и не позволила спросить. Потому что рассказывать тебе… ты ездишь на мотоцикле… можно накликать. Я боялась. Извини. Сейчас объясню. У Лунности был мотоцикл. Она разбилась и умерла. Я сидела сзади, но осталась жива. Мы были похожи, как две капли воды. Неразлучны. А потом вдруг… – Она щелкнула пальцами. – И я оказалась…

– Одна? – закончил Лео.

– Да. Одна.

Он ждал. Сердце стукнуло один раз. Два. Три. Солнышко не сводила с него глаз, но, видимо, больше не собиралась ничего говорить.

– Солнышко, – мягко произнес он, – смерть не дышит мне в лицо. Я не подросток, который гоняет по дорогам очертя голову. Мне тридцать. Я осторожен.

– А что, если в тебя врежется кто-нибудь не столь осторожный?

– Как в вас? Твою сестру кто-то сбил?

– Нет. Она ехала слишком быстро. Не вписалась в поворот.

Лео боялся допустить единственную вольность, которую себе позволял. Они познакомились всего неделю назад. Не может быть, чтобы она действительно волновалась за него. Сама говорила, что ей все равно. Он не станет жертвовать мотоциклом только потому, что ей пришло в голову, будто это не так.

– Послушай, это не твоя забота – волноваться за меня.

– Но я правда волнуюсь за тебя. Лео, пожалуйста.

Из кухни донесся звон бьющейся посуды.

– Пойду посмотрю, что там. Не стоило затевать этот разговор. Да и не место здесь. Иди домой, продолжим в другой раз.

– Я остаюсь здесь обедать. Не волнуйся, я не собираюсь тебя преследовать. У меня свидание. С Йеном.

– Парикмахер? Твой бывший, а теперь просто друг?

– Да, правильно.

– Правильно, пока он остается бывшим. Раз уж мы с тобой спим, даже если всего четыре раза, никого другого быть не должно. Поняла? Я не намерен делиться. – Это он говорит? Та-ак! Судя по всему, изменил решение, и секс снова на повестке дня.

– Ну, конечно! Честно говоря, я попросила его прийти в основном для того, чтобы он оценил твою голову.

– Мою голову?

– Ну, не голову, она уже не вырастет, а волосы. Достаточно ли они отросли.

– Он не будет осматривать мою голову, Солнышко.

– Но я думала…

– Нет, – повторил Лео и быстрым шагом направился на кухню.

Где разразился громким хохотом, отрывая от дела весь персонал.

– В чем дело?

Но никто не нашел смелости ему ответить.

На этот раз Солнышко не чувствовала удовольствия от обеда. Нет, дело не в еде. Кто не любит бюргеры из мраморной говядины с жареной картошкой по-чилийски? Да и Йен принес эскизы потрясающей праздничной прически. Мелкие волны, заколотые низко на затылке совершенно потрясающей заколкой. Челка убрана набок и заколота за ухом.

Но ни еда, ни эскизы не могли отвлечь ее от мыслей о проклятом мотоцикле и о том, что Лео, всегда такой рассудительный, не хотел понять, что должен от него отказаться.

Они переспали. Конечно, это не означало, что она получила над ним какую-то власть. Но после этого он стал для нее… ну… важнее, чем другие.

До нее донесся голос Йена, пропевший ее имя. Она наконец обратила внимание туда, куда надо.

– Так-то лучше, – одобрил парикмахер.

– Извини, Йен. Сегодня из меня плохой товарищ.

– Ты всегда хороший товарищ, Санни.

– Ты такой милый. – Она улыбнулась.

– Милый? И только?

– Что? Нет! Проблема в том, что я просто не хочу этого.

– Кто-то должен переубедить тебя, Санни. И все, кто соглашается принять твои условия, потом страшно злятся.

– Ты говоришь так, будто меня окружает армия мужчин-зомби, рабски подчиняющихся моим приказам. И вовсе никто не злится, потому что я не меняюсь. Никогда. К тому же я знаю, ты уже встречаешься с Луизой. Так что… О! – Она резко замолчала, глядя мимо Йена.

За соседний столик в компании красивого парня, которого Солнышко смутно помнила как модель по имени Роб Какой-то, усаживалась Натали Кларк. Она выглядела потрясающе. Золотистая кожа, роскошные рыжие волосы, прекрасные губы, похожие на розовый бутон, светло-серые глаза. Невероятно стройную фигуру облегала узкая юбка из черной кожи и укороченная черная куртка. Черные замшевые сапоги вызвали приступ зависти.

Натали сбросила с плеч куртку, под которой оказался крошечный белый топ, едва прикрывавший черный бюстгальтер. Глаза Йена устремились прямо на него.

«Прилип?» – одними губами произнесла Солнышко и, с трудом сдерживая смех, ткнула его ногой под столом.

«И что?» – беззвучно ответил он. Они наконец рассмеялись.

Натали бросила на них злобный, подозрительный взгляд.

О-о! Как же противно думать, что у нее с Лео могло быть что-то даже отдаленно похожее на их вчерашний вечер!

Солнышко вдруг заметила татуировку в виде бабочек, порхавших по рукам Натали, и снова не смогла сдержать смех. Еще один, и очень злобный, взгляд. Определенно, чувством юмора эта женщина похвастаться не могла. Солнышко попыталась снова перенести внимание на Йена, но это оказалось невозможно из-за слишком громогласного монолога Натали, обращенного к спутнику. И все только про Лео!

Бла-бла-бла, так печально, что Лео готовит только в своих ресторанах. Ха! А как же вчерашняя паста с прошутто? Бла-бла-бла, какие они с Лео устраивали вечеринки. Бла-бла-бла, с какими знаменитостями они с Лео встречались. Бла-бла-бла, они с Лео всегда в центре внимания. Видела бы она, с каким лицом он об этом говорил. Бла-бла-бла.

Все это время Натали гоняла еду по тарелке. Роб хотя бы ел, но при этом ухмылялся. Ухмылялся! Что может быть более отвратительно?

Периодически оба исчезали в туалете, потом возвращались и начинали говорить слишком быстро и слишком громко. Когда они исчезли в четвертый раз, Йен жестом изобразил, как нюхают кокаин. Солнышко поморщилась.

Эти двое вернулись за стол и тут же заговорили. И опять про Лео. А потом Солнышко совершенно ясно услышала: «Когда мне понадобится, я верну Лео, потому что, как бы там ни было, он очень хорош в постели». Роб захихикал. Люди с соседних столиков с удивлением уставились на Натали.

Солнышко почувствовала, что у нее подскочило давление. Если бы не миролюбие, она бы влепила Натали пощечину. Устраивать такое в ресторане Лео! Сердце стучало, голова гудела. Она чувствовала, что должна что-то сделать, чтобы прекратить это.

– Правда, правда, хорош, – повторила Натали, обращаясь ко всем присутствующим, – хотя у него своего рода психоз, он не может даже дотронуться до тебя, если не…

Солнышко раскатисто и преувеличенно громко расхохоталась, отчего все взоры обратились к ней. Она чувствовала себя полной идиоткой, да и Йену стало явно не по себе, но это был единственный способ заставить Натали заткнуться. Пока Солнышко судорожно пыталась сообразить, что делать дальше, Роб решил проблему за нее. Вскочил и ухватился руками за горло. Натали равнодушно смотрела на задыхавшегося кавалера. Кто-то крикнул, что нужно позвать врача. Менеджер бросился на кухню. К столику не спеша направились два официанта, которые, похоже, очень надеялись, что кто-нибудь их опередит. Судя по всему, врача среди посетителей не оказалось, те вообще застыли на своих местах.

Солнышко с упавшим сердцем встала из-за стола. Во всем этом лишь одна положительная сторона: Натали заткнулась. Менее приятно то, что она намеревалась блеснуть в следующей сцене. Несколько секунд Солнышко колебалась. Ну, пожалуйста, пусть ему поможет кто-нибудь еще. Но нет! Значит, так тому и быть. Собравшись с мыслями, она быстро подошла к столику Натали:

– Пропустите, – и постучала Роба по спине. Ничего. Еще раз. И еще.

Без толку. То, что застряло у него в горле, отказывалось вылетать. Роб не кашлял, не издавал ни звука, только все больше синел. Глаза лезли из орбит, руки судорожно цеплялись за ворот рубашки. Ладно, была не была. Солнышко спокойно, но быстро зашла сзади, обхватила его руками и прижала кулак к тому месту, где, по ее мнению, должен располагаться пупок. Накрыла кулак ладонью другой руки и несколько раз резко нажала на него. Изо рта Роба вылетел кусок мяса, он зашатался и, схватившись за стул, судорожно задышал. Весь ресторан разразился дружными аплодисментами. Солнышко почувствовала, что краснеет. Она двинулась к своему столику, но тут увидела Лео на пороге кухни. Он смотрел на нее так, словно стал свидетелем второго пришествия.

Она никогда не испытывала такого смущения. Почти обрадовалась, когда, услышав возглас Натали, он отвел взгляд, вытаращил глаза, прищурился и снова невольно посмотрел на Солнышко.

Она могла бы засмеяться, если бы так не удивилась. Какого черта здесь произошло? Они с Натали мило беседовали, пока Роб задыхался? Или она применила прием Геймлиха к Натали, чтобы заставить петь на свадьбе, вопреки его приказу?

Солнышко даже обрадовалась, когда Натали снова взвизгнула и бросилась к Лео в объятия. Он с измученным видом ретировался на кухню, утащив ее с собой.

«Ну и убирайся, идиот», – буркнула про себя Солнышко, быстро вернувшись за столик к Йену.

– Ты была великолепна, – отреагировал тот, встав, чтобы подвинуть ей стул.

– Это мог сделать любой. Хорошо, если я не сломала ему ребра, в этом главная опасность. А теперь я хочу домой. Меня ждет еще одно тяжелое испытание – видеоразговор с Джоном.

– Почему испытание?

– Зомби беспокоят не только тебя.

– Джон, ты не прав.

Это были первые слова, которые ей удалось вставить в разговор минуты через три после того, как она сказала «Привет!».

Впрочем, определение «разговор» едва ли подходило к монологу, которым разразился Джон по поводу ее неправильного поведения, намерений в отношении такого сурового парня, как Лео, и необходимости соблюдать осторожность. Солнышко испытала угрызения совести из-за отсутствия презерватива вчера вечером, хотя принимала противозачаточные и вообще перестать искать неприятности на свою голову.

– Нет, Солнышко, я прав. – Джон, похоже, решил начать все сначала.

Она остановила его, заткнув уши, подняла брови в ожидании. В конце концов он улыбнулся.

– Не стоит так волноваться из-за этого, Джонатан.

– Я волнуюсь за тебя, Санни. Ты живешь только наполовину, с тех пор как…

У нее перехватило дыхание. Джонатан колебался.

– После того, что случилось с Лунностью. Эта выдумка про четыре раза. Попытка отгородиться от всего остального. Это не ты!

– Я.

– Нет. Вижу, я зря теряю время. Но тебе не удастся диктовать условия Лео Куотермейну. Послушай, ты мне как сестра, а Лео будет моим шурином. Мне надо, чтобы вы хорошо ладили между собой. Спокойно, разумно. Нравились друг другу.