Текст книги "Думаешь, мы друзья? (СИ)"
Автор книги: Аси Блэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
Доми не стал дожидаться финального свистка и все началоськогда до конца игры оставалось две с половиной минуты. В этот момент на льду было мое звено и защитники Мухин и Малыхин, а канадский тренер выпустил какое-то абсолютно бессмысленное с точки зрения игры, сочетание.
Вместе с Доми на льду вышли нападающие Дэн Курри и Тревор Линден и защитники Скотт Макгрэди и Эрик Дежарден. Это только на первый взгляд сочетание было бессмысленным, но на самом деле, если приглядеться, все четверо канадцев, которые вместе с Доми вышли на лед, были очень и очень похожи.
У них были просто гренадерские кондиции: рост под метр девяносто и вес за девяносто килограмм. На их фоне Доми смотрелся просто малышом, но именно этот малыш и начал драку.
Воспользовавшись тем, что судья свистнул проброс, Доми отбросил клюшку и помчался ко мне, на ходу скидывая краги. Судьи не успели его остановить и он на полной скорости влетел в меня. Я к тому моменту тоже избавился от перчаток, явно давая понять, что тоже не прочь подраться. Тем более я ожидал, что судьи очень быстро вмешаются, растащат нас и будет буквально несколько секунд для схватки.
Всю свою хоккейную карьеру, которая сейчас толком ещё даже не началась, Тай Доми был, вернее будет тафгаем. И не просто тафгаем, а одним из одним из самых знаменитых. Его никогда не останавливало что все его противники практически всегда превосходили его в росте и весе. Он с большим успехом бил парней выше его на голову и намного тяжелее.
А всё потому, что у Тая был коронный приём, который как выяснилось, он уже сейчас отточил до автоматизма. Правда я знал фишку с помощью которой он начинал огромное количество своих драк и выигрывал их.
Поэтому когда Доми вцепился в меня, а я к сожалению не успел его встретить ударами, он схватил мой свитер и попытался натянуть его мне на голову. Если бы у него это получилось, то драка закончилась бы очень быстро. Но я был к этому готов, поэтому нагнулся и что и силы толкнулся назад. Так что мой ярко-красный хоккейный свитер оказался в руках у Доми. И попутно он сдёрнул с меня шлем.
Ну а вокруг уже бушевала драка. Курри сцепился с Харисом Виталиншем, который был немного его повыше, но легче. Линден сошелся в рукопашную с Женей Мухиным, Дежарден с Малыхиным, а на долю Стаса достался Макгрэди, который превосходил Виноградова по всем параметрам.
К чести вратарей и игроков на скамейке запасных, никто из них и не рыпнулся, чтобы выскочить на лёд и вступить в драку. Это давало шанс на то, что драка пять на пять, всё-таки не перерастёт в побоище, наподобие прошлогоднего. И у нашей сборной, которая к этому моменту обыгрывала канадцев, не будет проблем с чемпионством.
Но это было дело будущего, а сейчас мне нужно было разобраться Доми и потом помочь Стасу. Именно к этой паре Виноградов – Макгрэди было приковано максимальное внимание судей, которые как раз пытались оттащить огромного канадца от моего партнёра по «Автомобилисту». Оба шведа: Фредриксон и Лёркинг буквально повисли на канадце. Но тот, несмотря на две такие серьёзные помехи, по-серьезному долбил Стаса, а третий судья, чех Букала проявлял рлдозрительную пассивность.
Вместо того, чтобы помочь своим коллегам и не дать канадцу продолжать избиение советского игрока, он кругами нарезал лёд. Вроде, как и пытаясь что-то сделать, но на самом деле больше создавал видимость. Нам же с Доми вообще никто не мешал. И для меня это был отличный шанс поставить этого, как я говорил, канадского козла на место.
Тот факт, что у него не удался его коронный приём, немного смутил Доми, но именно что немного. Он тут же отбросил в сторону мой свитер и попытался вступить со мной уже в честную схватку, Но в ней у него шансов было не очень много.
Хотя в прошлой жизни я и был, можно сказать чистым игроком, но и мне приходилось махать кулаками в НХЛ. Всё-таки в моей «Тампе» я был одним из самых высоких и тяжёлых игроков. Да ещё и размах рук был соответствующий. Сейчас, спасибо Саше Семёнову и его родителям, роста и веса во мне было не намного меньше, чем в прошлом или в будущем, а навыки, как оказалось, никуда не делись.
Я стараюсь держать Доми на дистанции, постоянно выбрасывая удары, то левый, то правый, целясь ему то в голову, то в корпус. Удары в голову из-за шлема были не очень эффективными. Но все равно, в один из моментов я хорошо, попал ему в ухо. И этот удар как следует потряс Доми, тот сблизился со мной начал долбить кулаками по корпусу.
Но это он очень зря сделал, потому что я как и Доми ранее, схватил его за свитер. Только не стал натягивать его ему на голову, а резко дёрнул канадца вниз левой рукой, прямо навстречу летящиму снизу правому кулаку.
Апперкот получился просто великолепный и я увидел, как изо рта Доми выскочила капа, шлем внутри окрасился красным и он упал на лёд. Я думал, что это был нокаут и уже собирался поехать помогать Стасу, которого, несмотря на отчаянное сопротивление двух шведских арбитров, продолжал избивать канадец, но оказалось, что Доми сделан из очень крепкого теста.
Он поднялся, сорвал с головы шлем, который ему сейчас уже был абсолютно без надобности и снова бросился на меня. В этот момент я уже отъехал от него на пару метров, но услышал крик нашего вратаря Щебланова, поэтому развернулся и встретил канадца лицом к лицу.
Вот ведь настырный гад. И голова как будто чугунная. Падает и снова встает, опять падает и опять встает. Чехословацкий судья «внезапно» увидел, что что-то тут нечисто и постарался оттащить уже меня от канадца, несмотря на то, что именно тот был на самом деле инициатором собственного избиения. Но я секунд за тридцать успел превратить лицо Доми буквально в отбивную и наконец-то боевой дух моего оппонента иссяк. И я смог помочь Стасу.
Хотя помощь тому особо уже не требовалось, потому что Макгрэди, несмотря на двух шведов, уже уронил моего партнера по команде. Я крикнул Виноградову чтобы тот не вставал. Стас меня услышал, а шведы переключились на Виталиньша с Мухиным, которые отчаянно дрались со своими канадскими соперниками.
Виталиньш достаточно успешно дрался с Курри, а вот Мухину серьезно доставалось от Дежардена. Я же прямо в центре площадки схватился с Макгрэди, который видимо решил записать на свой счет главный трофей Советской команды, то бишь меня.
Но не тут-то было. Скот хоть и был больше и тяжелее чем мой предыдущий соперник, но боксерских навыков у него было явно меньше. Поэтому буквально через пару мгновений он оказался на льду со сломанным носом. Шлем он потерял раньше, поэтому я и бил целенаправленно ему в лицо, именно для того того, чтобы сломать нос этому канадскому козу. Он слишком, на мой взгляд, жестоко обошелся со Стасом и мне захотелось отомстить за товарища.
Когда мой очередной соперник упал, драка затихла как-то сама собой. Малыхин и Линден лениво махали кулаками через чеха, а ещё две пары драчунов всё-таки смогли растащить судьи. Вот на этом всё и было закончено.
Наши болельщики, надо сказать, овациями встретили явную победу по очкам Советской сборной. Как ни крути, канадцев на льду лежало двое, а советский игрок всего один. Я даже немного удивился, так как совсем не ожидал увидеть и услышать, что такое инородное явление, как драка, да ещё и массовая, встретит у наших болельщиков поддержку.
Но учитывая то, что советские игроки победили, наши болельщики по-настоящему радовались и устроили небольшую овацию, когда я, отправляясь в подтрибунное помещение, не отказал себе в удовольствии и победно выбросил вверх правую руку со сжатым кулаком. Удалили естественно всех пятерых и ребята тут же подхватили мой жест.
Да это была провокация, да нас всех, скорее всего, ожидали большие неприятности, особенно учитывая то, что и руководство комсомола и сборной много-много раз говорило о том, что нельзя поддаваться на провокации и допускать драки. Но идите в задницу господа-товарищи советники и советчики всех мастей. Вот это вот поддаваться над провокацию, вернее, не поддаваться на провокации, это оставьте для своих партсобраний и совещаний и сами попробуйте выйти на лед подставить свои холеные рожи под кулаки.
Я как раз считаю, что в некоторых случаях нужно поддаваться на провокации и нельзя давать спуска таким козлам, как этот тафгай недоделанный, который всю игру меня бил и пытался спровоцировать. В следующий раз глядишь умнее будет.
Именно поэтому я и шел по подтрибунному помещению с гордо поднятой головой и с чувством хорошо сделанной работы. Да даже хрен с ним с этим чемпионством, если вдруг дисквалифицируют лично меня, да и с комсомолом тоже.
Из хоккея меня в любом случае не выгонят, слишком Саша Семёнов уже большая и заметная величина, как в чемпионате страны, так и в сборной. А без комсомола уже прожить можно, как-никак восемьдесят восьмой год на дворе и совсем скоро эта безусловно большая и влиятельная организация прекратит иметь какое-либо значение.
А что до чемпионства, то в этом году мне всего семнадцать, этих молодежных чемпионатов у меня будет впереди еще несколько и я успею взять свое. Это если уж говорить по гамбургскому счету.
После того, как все участники драки покинули площадку, работники «Олимпийского» приводили лед в порядок минут, наверное, пятнадцать, если не больше. Сначала они оттирали пятна крови, а потом заново заливали лед.
Я с ребятами в это время был уже в раздевалке и над нами работали медики. Особенно большое внимание они уделяли Стасу, которому досталось сильнее всего.
Его канадец помял достаточно хорошо: сломанный нос и выбитые передние зубы. Это был пока что минимум, скорее всего, у моего партнера по"Автомобилисту" еще и сотрясение мозга.
Чем плох «Олимпийский» так это тем, что в раздевалках не было ни радио, ни телевизоров. Поэтому, что там происходило на площадке во время последних нескольких минут, мы с парнями не знали, но очень скоро, всего-то через полчаса, за дверями появился и начал нарастать шум. Потом двери отворились и раздевалка начала набиваться хоккеистами молодежной сборной Советского Союза.
Кострюков, который вошел последним, притом между появлением в раздевалке команды и тренера прошло еще полчаса, не стал ничего говорить ни мне, ни остальным участникам драки. Он жестом посадил всю команду на скамейки, которые тянулись буквой П вдоль всей раздевалке и начал свою пламенную речь.
– Я, товарищ хоккеисты, благодарю всех за самоотдачу. Это была хорошая игра, но вы должны понимать что всё произошедшее во втором и особенно в третьем периоде, без последствий не останется и об этих последствиях вам лучше скажет товарищ Мироненко, который едет в «Олимпийский» и нам нужно его немного подождать, но сразу хочу сказать, что есть и хорошие новости.
Костюков сделал многозначительную паузу и продолжил:
– Нас не дисквалифицируют, я имею ввиду сборную Советского Союза, ни нас, ни канадцев. Я только что общался с оргкомитетом чемпионата и командам никаких санкций за все случившееся не будет. За исключением непосредственных участников драки, так что уже сейчас можно сказать, что Семёнов, Виноградов, Малыхин, Виталиньш и Мухин дисковалифицированы до конца чемпионата.
Так что дорогие мои товарищи хоккеисты, можете сказать им спасибо за то, что две оставшихся игры, со сборными ФРГ и Польши, мы будем доигрывать в усечённом составе. Я принципиально не буду подтягивать к составу других игроков, так что две последние игры мы проведём в три пятёрки нападающих и в две пары защитников.
Это будет урок всем. И этим я хочу показать нашим поединщикам, что их безответственность имеет последствия не только для них самих, но и для всей команды. Хоккей это игра командная. Поэтому ответственность будут нести все но я всё-таки обращусь к проштрафившимся. Товарищи хоккеисты, лично я вами очень разочарован и не только я. Уверен, что и в ваших клубах вам вас ждёт очень серьёзный разговор. За грубость нужно наказывать голами, а не кулаками.
– Анатолий Михайлович, – внезапно поднялся со своего места Фёдоров. —Вы меня простите, но я, как капитан команды, могу только подойти и пожать руку каждому, кто был на льду во время драки. Мы канадцев не только обыграли, но еще и морды им набили перед всеми, в переполненном «Олимпийском». Молодцы ребята, отомстили за прошлый год и сделали это красиво, особенно Сашка Семёнов. Вот уж от кого, но от него я такой прыти никак не ожидал.
– Федоров, сядь на место и замолчи, – с раздражением сказал Костюков. – Иначе за подстрекательство и тебе прилетит, да еще так, что даже Тихонов не защитит.
Буквально через несколько минут, которые были заполнены тем, что главный тренер сборной пространно рассуждал о том, что в Советском хоккее нет места выяснению отношений на кулаках, появился товарищ Мироненко Виктор Иванович, первый секретарь ЦК ВЛКСМ.
Тот самый функционер, который в Новогорске нам прочитал целую лекцию на тему того, что достойно советского человека и комсомольца, а что нет. И естественно, первыми его словами были угрозы:
– Как я и говорил, в случае повторения прошлогодних событий, все виновные будут исключены из комсомола. Поэтому Семёнов, Виноградов, Витолиньш, Мухин и Малыхин могут попрощаться с комсомольскими билетами.
Раз уж вы, несмотря на многочисленные предупреждения и прямые указания не поддаваться на провокации и не позорить моральный облик советского спортсмена и комсомольца, всё-таки решили устроить эту безобразную свару на льду, то таким нет места в комсомоле.
И я как первый секретарь ЦК ВЛКСМ сделаю все, чтобы вас не только исключили из Комсомола но еще и дисквалифицировали в ваших клубах как минимум до конца сезона.
Кроме того, – раздухарился Мироненко, – я уже завтра. переговорю с Николаем Николаевичем Соколовым, председателем Президиума Всесоюзной секции хоккея на тему того, чтобы лишить всех участников драки звание чемпиона мира по хоккею среди молодежных команд. Товарищ Кострюков, я ведь правильно понимаю, что Сборная Советского Союза выиграет этот турнир?
– Да, товарищ Мироненко, но, – начал возмущенный Анатолий Михайлович, но функционер его остановил:
– Никаких но, товарищ Кострюков. Никаких, но, – с нажимом повторил он. – Раз уж эта группа игроков. позволила себе так цинично пойти против прямых указаний и распоряжений не только тренерского штаба сборной, но и руководителей ЦК ВЛКСМ в моем лице, то меры должны быть приняты самые жёсткие.
Мироненко обвел всех взглядом, задержался на мне, потом посмотрел на Виноградова над которым всё ещё колдовали врачи и вышел, не сказав ни слова на прощание и громко хлопнув дверью.
– Вот ведь мудак, – в полный голос, так чтобы услышали все, сказал я.
Мы вернулись в Новогорск уже глубоко за полночь и при этом команда, когда мы ехали по ночной Москве была как будто бы пришибленная. Все, в том числе и тренерский штаб, абсолютно не понимали, почему Мироненко так распалился.
На мой взгляд все его действия были абсолютно нелогичными. Потому что сейчас при всем уважении к комсомолу и Коммунистической Партии, уже не старые времена, вроде как и перестройка вовсю идёт.
Да и по большому счёту, ничего страшного не произошло. Фёдоров правильно сказал в раздевалке. Мы же не только выиграли этот матч и выиграли его разгромно, но ещё и как следует морду этим канадским тварим набили.
Да и не были мы зачинщиками. Все видели, что Доми первый на меня бросился, а канадский тренер Чемберс специально против моей пятёрки выпустил на лёд самых настоящих громил.
Тут наоборот надо не принимать организационные меры, а премировать. Как никак, честь советского хоккея отстояли, пусть даже и такими нестандартными методами. Но что там в головах у партийных руководителей, это большая, очень большая загадка.
Сразу же, как только мы приехали, я позвонил Асташеву. Наш «Автомобилист» должна был по всем расчётам уже вернуться из Швейцарии, притом вернуться с победой. Я рассчитывал то, что Сан Саныч успел посмотреть игру по телевизору, так и оказалось.
Главный тренер «Автомобилиста» буквально с порога включил трансляцию. Он всё видел и мне сразу сказал:
– Молодец Сашка, так и надо. Что там с Виноградовым, сильно его помяли?
– Пока непонятно, Сан Саныч, нос точно сломан и зубы выбили. Ну там ещё и скорее всего, сотрясение. Его в больницу увезли.
– Вот ведь шведские пидорасы, извини за грубость, – сказал Асташев. – Уж одного-то канадца они вдвоём могли оттащить от Стаса. А ты как?
– Я в порядке. Тут нас из комсомола собираются исключать и дисквалифицировать до конца сезона.
Я пересказал всю речь Мироненко и когда закончил, тренер опять выругался:
– Хер ему, а не дисквалификация. Ничего, не бойся. Никто ни тебя, ни ребят не дисквалифицирует. Обещаю.
На этом наш разговор закончился и я, успокоенный словами Асташева, отправился спать.
Глава 10
Мужчиной, который в тот вечер появился на скамейке канадской сборной и фактически остановил побоище, которое должно было вот-вот начаться, был Джеймс Мюррей Костелло. В тот момент он занимал должность президента Ассоциации Канадского Любительского Хоккея. Мистер Костелло вместе президентом НХЛ Джоном Циглером прилетел в Москву незадолго до Нового года. Два этих высокопоставленных хоккейных чиновников вели переговоры со своими советскими коллегами по двум вопросам. Оба они касались НХЛ, но мистер Костелло также принимал в них участие.
Первым вопросом было согласование, ставших уже традиционными, турне советских клубов по Северной Америке в следующем году. А вторым разрешение для советских хоккеистов участвовать в розыгрыше Национальной Хоккейной Лиги. Именно этот второй вопрос больше интересовал и Костелло. Он руководил любительским хоккеем, но тоже был очень заинтересован в скорейшем решении этого вопроса.
Так вот, переговоры шли практически весь восемьдесят седьмой год и хотя окончательного решения ещё не было, канадцы понимали что, рано или поздно, они дожмут своих советских коллег.
На самом деле этот вопрос был очень важен для НХЛ, она постоянно расширялась и большие боссы боялись, что из-за расширения Лиги может начаться ухудшение качества игры. А значит упадет зрелищность, соответственно и доходность, как клубов, так и самой НХЛ, которая в тот момент уже активно спонсировала и Ассоциацию Любительского Хоккея, поэтому мистер Костелло и был очень заинтересован в том, чтобы дела у его профессиональных коллег были все лучше и лучше.
Внутренние ресурсы на рынке Северной Америки, после окончательной победы НХЛ над ВХА, были достаточно ограничены, а клубов становилось всё больше и больше, очередное расширение должно было состояться уже вот-вот. Поэтому боссы лучшей лиги мира, все пристальнее и пристальнее смотрели в сторону Европы. При этом если с шведскими или финскими игроками проблем не было никаких и они могли и потихоньку уже начинали играть в НХЛ без каких-либо сложностей, то игроки из ещё двух хоккейных держав: Чехословакии. а главное из Советского Союза, были пока в полной мере недоступны. И если чехи со словакими нет нет, да появлялись в НХЛ, правда пока в основном как перебежчики, то советских хоккеистов можно было перечислить по пальцам одной руки.
Вернее всего один хоккеист родом из Советского Союза до сего момента играл в Северной Америке. Им был Виктор Нечаев, который дебютировал в НХЛ еще в 1982-ом году. Это был по-настоящему уникальный случай, потому что Нечаев добирался до Национальной Хоккейной Лиги окольными путями, да и по большому счету, он был очень средний игрок, который ничего выдающегося не показал и отыграл в НХЛ меньше одного сезона. Поэтому, можно было сказать, что советских хоккеистов в НХЛ ещё не было.
И мистер Циглер, и мистер Костелло, естественно, присутствовали в спорткомплексе «Олимпийский» во время матча молодёжных сборных СССР и Канады. При этом они оба были реалистами и понимали, что шансов у кленовой сборной не очень много, учитывая, то в какой форме находился лидер сборной Советского Союза Александр Семёнов. Поэтому они сразу же поняли, что сейчас случится, когда Чемберс взял тайм-аут и начал объяснять своим хоккеистам новую задачу.
Как любой хороший руководитель, Костелло знал, что происходит в в его бизнесе и он по именам знал всех канадских игроков. Поэтому догадывался ещё до начала турнира, зачем Чемберс поставил в состав Доми.
И когда в середине второго периода атмосфера на площадке накалилась, он незамедлительно пошёл со своими советскими сопровождающими сначала в подтрибунное помещение, а оттуда уже попал на скамейку канадской сборной. Массовая драка, которую планировал устроить Чемберс, совершенно не входила в планы ни Циглера, ни самого Костелло, потому что она могла помешать как переговорам по поводу турне советских клубов по НХЛ и по допуску советских хоккеистов, так и повлиять на судьбу всех сборных Канады.
Не только советские тренеры и руководители обращали особое внимание своих игроков на недопустимость повторение прошлогодных событий, но и руководство Международной Хоккейной Федерации делало то же самое. Только уже на другом уровне. В частности, мистеру Костелло о недопустимости повторение словацкого побоища, сказал лично Гюнтер Сабецки, президент этой организации.
Итогом появления большого босса стала отмена грандиозной драки и перевод её в более локальный формат пятерка на пятерку, который не привел к остановке матчей и дисквалификации обоих команд. И это было относительно приемлемо.
Сразу после матча Циглер и Костелло вернулись в гостиницу «Космос» и там в циглеровском номере, они решили обсудить все увиденное.
– Я считаю, Джон, – начал Костелло после того как официант привез в номер поздний ужин и холодная бутылка русский водки заняла своё место на столе, – что в следующем турне обязательно должен участвовать свердловский «Автомобилист».
– Полностью с тобой согласен, Мюррей, – сказал Циглер и наполнил рюмки. Выпив, он продолжил свою мысль. – Уверен, что на матчах с участием Семёнова сто процентов будет аншлаг и публика будет жаждать не просто победы наших парней в каком бы городе не играл «Автомобилист», но и реванша. Этот парень, конечно, молодец, что побил твоего молодого албанца, – так не только за глаза, но и в лицо, многие называли Тая Доми, памятуя о его происхождении. – Но этим Семёнов себя очень сильно подставил. Теперь в глазах моих тафгаев он будет не просто главной звездой Советской команды, но ещё мишенью и очень хорошим охотничьим трофеем, чью голову обязательно нужно повесить над камином. Поэтому не завидую парню. У меня ребята такие, что Доми там на один зуб. И думаю, что Семёнова размажут по льду уже в первом же матче. Просто из принципа, чтобы показать что такое настоящий хоккей и настоящий тафгай.
– А как тебе вообще этот парень? – спросил Костелло у Циглера. Хотя фамилия не была названа, но было понятно, что речь идет о Семёнове.
– У него есть только один недостаток – он играет в России. Если бы такой игрок сейчас играл в одной из моих команд, – Циглер имел в виду команды НХЛ, – то его родителям пришлось бы отключать телефон и ставить охрану возле дома, потому что скауты просто не давали бы парню прохода. И на драфт-лотерее, когда он решил бы выйти на неё, никакой интриги не было бы. Это готовый железный первый номер драфта уже сейчас. На сто процентов готовы, франчай сырок? любая из моих команд сходу заплатила бы любые деньги и строила все планы вокруг него. Если бы он попал в клуб-претендент, то эта команда была бы стопроцентным фаворитом в розыгрыше Кубка Стэнли.
Если он бы усилил аутсайдера, то его команда играла бы, как минимум, во втором раунде плей-офф и владелец этой команды остался бы без штанов, но не пожалел бы денег и чтобы взять Сеименову лучших партнеров и построить команду-контендер. Он безусловно заиграет везде. В любой команде, любого дивизиона были бы счастливы видеть его в составе первого звена.
– Даже в «Э́дмонтоне»? – с улыбкой спросил Костелло. Вопрос на самом деле был с подвохом. За клуб из Альберты, играл лучший хоккеист в истории НХЛ – Уэ́йн Ду́глас Гре́тцки и Костелло было интересно знать, как Циглер оценивает Семёнова на фоне своей главной звезды.
– Да, даже в «Э́дмонтоне», – уверенно ответил президентом НХЛ, – кстати, думаю, что «Эдмонтон Ойлерс» был бы лучшим вариантом для Семёнова. Он без проблем заменил бы Гре́тцки в первым звене и команда тоже смогла бы без проблем перестроиться и избавиться от огромного контракта Уэйна.
– Даже так, – удивленно поднял брови Костелло.
– Да, только не забывай, что «Эдмонтон» наверняка будет играть, как минимум, в финале. Так что, не видать ему первого номера драфта. Будем реалистами, вряд ли найдётся дурак, который готов тратить первый пик на хоккеиста из Советского Союза. Хотя, как я уже говорил, это был бы железный первый номер, если бы …, – Циглер развел руками, – А так, хотя все и понимают, что мы рано или поздно от местных чиновников мы добьемся согласия, но от первого пика ждут усиления команды уже сейчас, а не через два-три года. Семенов появится в НХЛ и не раньше, чем в двадцатилетнем возрасте, не забывай где мы. В Советском Союзе еще есть всеобщая воинская обязанность Так что очень скоро этот парень из «Автомобилиста», – Циглер сумел произнести не произносимое слово Автомобилист практически без ошибок, – скоро поменяет его на ЦСКА. Сегодня играло сколько парней из ЦСКА?
–Трое или больше, четверо или пятеро, я не помню, но это да и неважно. В любом случае первая тройка любой сборной Советского Союза полностью из ЦСКА. Представь какая будет команда через пару лет. Эти ребята плюс Фетисов, Крутов Ларионов, Макаров, плюс Хомутов с Быковым! Как ты думаешь ЦСКА смог бы выиграть Кубок Стэнли?
– Ты знаешь, я реалист, – усмехнулся Циглер, – и не привык рассуждать о высоких материях или предаваться бесплодным фантазиям. Но, если представить что ЦСКА действительно играет в НХЛ, то всем остальным будет очень сложно. И почти наверняка, это была бы команда-династия. Правда тут есть один нюанс. Ты не хуже меня знаешь специфику тренировок русских на спортивных базах. У нас такое невозможно. Так что мы не знаем, как этот состав тренировался и играл бы в нормальных условиях, когда не нужно месяцами жить без жён и подружек Но повторюсь: да, если бы нынешний ЦСКА играл в НХЛ, то эта команда имела бы шансы стать величайшей династией в истории.
–А что ты думаешь насчет возвращения Третьяка в игру?
– Для нас это очень хорошо. На него народ просто повалит и эти двое: Семенов и Третьяк гарантируют аншлаги в каждой игре. То, как играет Третьяк сейчас показывает, что его решение о завершении карьеры было очень преждевременным. Я думаю, ты знаешь, что он был одним из тех хоккеистов, с которыми мы предметно разговаривали после завершения суперсерии в семьдесят втором году.
– А что, – тут же заинтересовано переспросил Костелло, – те слухи про миллион долларов Третьяку и звену Михайлова имели под собой почву?
– Да, если разговор перешел бы в практическую плоскость, то были клубы, которые выражали готовность платить этим парням по миллиону еще в семидесятых.
– Обалдеть, —только и сказал Костелло.
– Мюррей, ты же сам помнишь, какое впечатление произвели Советы на всех тогда в семьдесят втором. Это было сродни второму пришествию, нам всем тогда по-настоящему открыли глаза и показали, что хоккей есть не только у нас в Канаде, но и по другую сторону океана, в Советском Союзе и я думаю, что если бы всё состоялось, то владельцев клубов, которые выложили бы эти огромные деньги, в любом случае остались бы не в накладе. Да даже на одной атрибутике на продажах свитеров и другого мерча, эти бабки отбились бы. Плюс стоимость телеправ, она наверняка бы увеличилась для всей Лиги и моя организация стала еще богаче, чем она есть сейчас.
– Ну да, верно. Но ты для того и прилетел в очередной раз в Советский Союз, чтобы сделать это. Пусть не в семьдесят втором или в семьдесят третьем, а сейчас в конце восьмидесятых. Появление советских хоккеистов в клубах НХЛ и сейчас даст огромный толчок для развития всей Лиги.
– Ты прав Мюррей, и завтра, на встрече с товарищем Соколовым, я сообщу ему о том, что Национальная Хоккейная Лига в моем лице, хочет видеть в предсезонном турне по Северной Америке свердловский «Автомобилист».
На этом разговор двух хоккейных функционеров практически закончился. Тем более что вслед за первый «Столичной» на столе оказалась ещё одна и к концу этого разговора господа президенты были уже не в тех кондициях, чтобы обсуждать что-то серьёзное.
* * *
– На, смотри, – донельзя довольный Женя Мухин подошел ко мне во время завтрака и улыбаясь, положил передо мной свежий номер «Советского спорта». Газета была сложена так, что я не видел первую плосу. Но, когда развернул её, то помимо моей воли, улыбка сама появилась у меня на лице.
Такой хоккей нам нужен! Именно так, с восклицательным знаком, выглядел заголовок на первой полосе главный спортивной газеты Советского Союза. Вопреки всем словам товарища Мироненко, главной фотографией для большого, на полторы страницы материала о вчерашнем матче, была моя фотография, которую сделали прямо в тот момент, когда я отправил на лёд обидчика моего товарища. Тон статьи полностью соответствовал как ее заголовку, так и этой фотографии. Безусловно сначала автор этой статьи написал большой абзац о том, что драки в хоккее это ужасно и что как же хорошо, что ни в международном, ни тем более в нашем родном советском хоккее, этой порочной практики нет. Хоккей – это не бокс. И на грубость надо отвечать голами. Эта завязшая в зубах фраза, которую я за последние пару недель слышал очень много раз, встречалась и в этой статье.
Но вот всё последующее можно сказать полностью опровергало начальный тезис. Складывалось такое впечатление, что автор статьи полностью одобрял то, что произошло вчера. И главным был, как раз таки посыл, что советский юниоры сначала на льду не оставили камня на камне от канадцев, а потом ещё и переиграли наших заокеанских гостей в их «любимой силовой игре».
В общем, судя по всему, общественность в грядущем конфликте между хоккеистами и тренерами сразу нескольких команд из чемпионата Советского Союза с одной стороны и чиновниками из Хоккейной Федерации и ЦК ВЛКСМ с другой, была полностью на нашей стороне.
Это вкупе со словами Асташева, давало нам с Женей и Стасом хорошую надежду на то, что громкие слова Мироненко о дисквалификации останутся только словами. Мне на комсомол, в отличие от моих партнёров по команде, было по большому счёту наплевать, а вот лишиться возможности сыграть во втором этапе Чемпионата страны, а потом и в плей-офф, куда мы не без оснований планировали попасть, было очень неприятно, как и неприятным был бы факт, если бы меня прокатили мимо Олимпиады.
