Текст книги "На стыке Декабря и Января (СИ)"

Автор книги: Ashley Wood

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

========== Часть 1 ==========

Декабрь ненавидел Томск. Студенческий город казался ему чересчур дождливым и пасмурным, а в последние дни последнего месяца Томск еще и пустел, отпуская в серую даль уезжающие поезда, и это Декабрь ненавидел в нем больше всего.

Он стоял на мосту, накинув капюшон и думая о доме. Мать наверняка с самого утра у плиты. Ему подумалось: новогоднюю ночь семья встретит за богатым столом, с улыбками и мечтами на следующие триста шестьдесят пять дней. Новогоднюю ночь семья встретит без него. И как по-мальчишески – скучать по маминому оливье, затягиваясь очередной сигаретой.

В мутном окне уходящего поезда он заметил закутавшуюся в серый плед девушку. Она ненавидела гам и стук рельс – в ее плеере играла «Там, где нас нет» Амели на мели. Возможно, она тоже считала ворон на выцветшем небе. Гордая и надменная, молчаливая, бледная девушка со стеклянным взглядом. Она завораживала своей холодностью: поднимет блестящий взгляд серых глаз – и время словно останавливается.

Он всегда следовал за ней, а она почему-то тянулась к теплому, рыжему и неопрятному Октябрю. Подаренные им цветы увядали в ее руках, но она хранила их, каждый раз смаргивая хрустальные слезы.

Прижав колени к груди, она попрощалась с Томском. На следующие несколько часов ее спутниками будут чай с бергамотом в маленьком термосе, осенние книги и дождливые песни.

Пошел снег – пришлось бросать недокуренную сигарету в замерзшую ржавую урну. Поезд отдалялся, стук рельс затихал и навсегда терялся в тумане серых облаков. Она уехала домой.

Декабрь не умел плакать.

Он побрел в сторону университета, думая о преподавателе, отправившем его на пересдачу. Тридцать первого… Не сказать, что Декабрь любил праздники, обычно он скептично наблюдал за радостными прохожими, тащащими елки, огромные пакеты продуктов и всяческую необходимую для праздника ерунду. И все же он рассчитывал последний день года провести в спокойном одиночестве, выспаться, посмотреть фильмы, отдохнуть… Увы.

Возможно, этот преподаватель просто одинокий, никому не нужный старик, и следовало бы его пожалеть. Но, как успел заметить Декабрь (который, собственно, обычно пропускал пары или спал на последних рядах), этот старый хрыч просто ненормальный. Вся группа вешалась с него: половина пары на контрольной могла уйти на элементарное подписывание листов. Не дай бог напишешь не в центре листа, а справа – порвет листок с неуемным бешенством.

Но несмотря ни на что, почти все с грехом пополам умудрились сдать его предмет. И все одиннадцать одногруппников кроме него, Декабря, уже дома или вскоре будут там. Первой наверняка сдала Январь, девчонка с первой парты. Он мало что знал о ней: их разделяло слишком большое расстояние. Всегда собранный Февраль, точный, пунктуальный и самый дисциплинированный, тоже без сомнений закрылся. Он, хоть ростом и маловат, но выглядит как состоявшийся бизнесмен в своем идеально выглаженном костюмчике и галстуке. И он, очевидно, вытянул неугомонную Марту. Странно, что из всех девушек с особым вниманием Февраль относился именно к маленькой Марте, его полной противоположности – она была живой и шумной, слегка неугомонной и неопрятной. Февраль завязывал ей шарф, застегивал пальтишко на все пуговицы – заботился о ней, как о младшей сестренке.

Романтичная Май даже с легкой завистью наблюдала, как он провожает ее до дома. Марта широко улыбалась, шагая по бордюру в ярком полосатом шарфе и съехавшей набекрень шапке, а Февраль держал ее за руку. И так нелепо выглядел в выглаженном черном пальто и с перекинутой через широкое плечо ее яркой сумкой в куче значков и подвесок.

Шутник Апрель при всей своей несерьезности был смышленым пареньком и тоже должен был сдать без особых проблем, а заодно и помочь вечно витающей в облаках Май, в которую влюбился с первого дня. Самая популярная троица группы – теплая, нежная и красивая Июнь, жаркий, солнечный Июль и флегматичный Август – уже давно уехали из заснеженного Томска. Рыжий Октябрь сейчас, скорее всего, с улыбкой из окна своего дома наблюдает за гуляющей по перекресткам дорог Сентябрем. Она любит дожди и гербарии. Провожает птиц и помогает первоклассникам донести огромные портфельчики до школы.

Ноябрь будет дома через несколько часов.

На крышке канализационного люка дремал дрожащий пес. Декабрь оглядел его облезшую шерсть и туго затянутый ошейник. Сам сбежал или выгнали – в любом случае хозяева, видимо, козлы еще те. Декабрь нашарил в кармане немного денег, подумал, что на его новогоднем столе оливье все равно не будет, и купил в ближайшей забегаловке горячий хот-дог. Пес вроде бы был рад.

Здание университета пустело. Непривычно было слышать собственные шаги, отдающиеся в пустом коридоре. Не было гама, обсуждений, шелеста страниц. Декабрь медленно поднимался по лестнице к нужной аудитории. Каким было его удивление, когда там он увидел еще одну студентку. Более того, свою одногруппницу.

В руках у нее были раскрытые тетради, кипа листов и телефон. Она судорожно читала, готовилась и повторяла, успевая гуглить неизвестные слова.

– Привет, – тихо поздоровался Декабрь. Она вздрогнула, подняла на него взгляд и, криво улыбнувшись, помахала. – Ты разве не закрылась? – удивился он. От кого, от кого, но вот от прилежной Дженни он этого не ожидал. Она надулась и нахмурилась.

– Он не хочет ставить мне пятерку, старый пердун.

Его слегка насмешило то, как она это сказала, но он лишь покачал головой: другие студенты за четверку готовы были бы упасть старику в ноги. Декабрь никогда не понимал отличников, гнавшихся за высшими отметками. Так велика их гордость?

Дженни не была похожа на занудную ботаншу, но перфекционизмом, очевидно, слегка страдала. Всегда первая и самая активная – у нее получалось все, за что она ни бралась. Хотя при этом у нее все же получалось быть простой и дружелюбной. Потому все и звали ее просто Дженни, а не холодно – Январь.

У Дженни были короткие вьющиеся волосы и немного детские черты лица, голубой вязаный свитер с оленем и сережки в форме карамельных новогодних тростей. Она очень любила все праздничное. Как-то раз Декабрь списывал лекции с ее тетради и случайно на последних листах нашел расписанные планы на предстоящий год. Ей нравилось все новое, так много хотелось попробовать и испытать.

И они с Декабрем были такими разными…

Преподаватель посадил их в аудиторию за первую парту – Декабрю было чертовски неуютно. Ему дали письменную работу, а Дженни, раз уж рассчитывала на высший балл, должна была отвечать устно.

Она села прямо напротив преподавателя, разложив на столе свои тетради и кипы бумаг. Декабрь сидел слева от нее. Стоило увидеть задания, он понял, что ничего не сможет решить. Может, в очередной раз удастся хотя бы за старания наскребать на тройку, если понаписать хоть что-нибудь?

Но с этим стариком такое вряд ли пройдет – галиматью он не только не оценит, но еще и судорожно порвет всю работу, никогда больше не допустив студента к экзамену.

Декабрь уже отчаялся, но вдруг почувствовал, что Дженни осторожно толкает его локтем. Пока старик доставал из своей сумки бумаги, ежедневник и прочее, она незаметно развернула один из своих листов Декабрю. Та же самая контрольная… Даже вариант тот же! Разве что ему дали еще дополнительный вопрос, однако… плевать, тройка уже точно обеспечена!

Новогодний подарок судьбы?

Декабрь обрадовался, но виду не подал, осторожно начав списывать контрольную и пытаясь понять, что за дискуссию ведут между собой Дженни и старик. Он загружал ее вопросами по теории, она уверенно отвечала. Но на одном вопросе запнулась.

– В чем заключается критерий Вальда?

В ответ преподавателю были лишь нечленораздельные мычания и бровки домиком. А Декабрь подумал, что где-то что-то такое он слышал… Его дополнительный вопрос! Там вкратце рассказано про критерий Вальда, а потом приведено какое-то непонятное задание. Или действительно судьба, или новогоднее чудо, но в этот момент старику кто-то позвонил.

Пока он отвечал, Дженни судорожно схватилась за голову, пытаясь отыскать в тетради, где же был этот дурацкий критерий Вальда.

Теперь ей помог Декабрь.

– Ах, точно! – прошептала она, бегло взглянув на протянутый текст, и, когда старик вновь стал ее слушать, ответила. Слегка запинаясь, но ответила.

– Не тянете на высшую отметку, не тянете, – прохрипел старикашка.

– Пожалуйста! У меня средний балл в зачетке пять ноль! Я на красный диплом иду! Пожалуйста!

Тот лишь хмыкнул и выхватил ее зачетку.

– Прошу вас! – взмолилась она, с трагическим видом рассматривая, как «портят» ее зачетную книжку. Старикашка был непреклонен. Расписался, захлопнул и швырнул зачетку Дженни.

– Все, свободны!

Она опустошенно стала собирать свои вещи. Старик тем временем забрал работу у Декабря. Когда он ее проверил, Дженни уже ушла.

– Зачетку! – У Декабря точно гора с плеч свалилась. Да, черт возьми, он получил этот зачет!

Когда он уходил, случайно взглядом зацепился за аттестационную ведомость, где расписывался старик, и немало удивился.

В коридоре первого этажа он столкнулся с Дженни, выходящей из туалета. Надутая, сердитая и исплаканная. Когда она увидела Декабря, смутилась и быстро отвернулась, засеменив к выходу. Так как ему тоже было по пути, воцарилась небольшая неловкость.

– Кхм, – кашлянул Декабрь. – Зря плачешь.

– Тебе не понять!

– Нет, я имею в виду…

– Конечно, тебе тройки достаточно, а мне, знаешь ли, важно иметь все пятерки!

– Да послушай…

– Старый хрен, чтоб он поскользнулся где-нибудь и проглотил свои сопли!

Ее ругательства показались Декабрю странными, но он не стал ничего говорить по этому поводу.

– Дженни, послушай.

– Да что?!

– Он поставил тебе «отлично».

– Очень смешно.

– Я серьезно. Я видел в ведомости.

Дженни с сомнением и даже раздражением посмотрела на Декабря, но, видя, что он не шутит, судорожно стала рыться в сумке в поисках зачетки, а потом листать ее.

– П… п-пятерка… – обескуражено выдала она, похлопав глазами. Декабрь изобразил подобие улыбки, а Дженни, когда до нее дошел весь смысл произошедшего, начала прыгать и визжать. – Пятерка! Черт возьми! Да! Я сделала это! Старый пердун оказался нормальным! Ура!

– И вас с наступающим, – раздалось сзади хрипловатое и недовольное. Декабрь застыл истуканом, а Дженни чуть инфаркт не хватил.

– Э, извините… – начала мямлить она, развернувшись. Преподаватель прошел мимо, а потом обернулся через плечо, посмотрев на них.

– Молодцы, что друг другу помогли. За это, считайте, баллы и поднял обоим.

«Значит, он все же это специально задумал…» – подумал Декабрь.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – смущенно радовалась Дженни, все еще чувствуя стыд за сказанное.

– Но за проглоченные сопли не прощу, – погрозил пальцем старик. Впрочем, в следующую секунду засмеялся, чем в который раз удивил своих студентов, привыкших считать его чокнутым. Лицо Дженни озарилось.

– Беру свои слова назад! Да чтоб у вас вообще соплей не было! Сегодня в полночь загадаю такое желание! Спасибо-о!

Он махнул рукой и направился дальше – скорее всего, в деканат. А студенты, выйдя из здания, пошли на остановку. Уже темнело, общественный транспорт ходил не так часто, и мороз щипал за щеки. За пять минут ожидания они порядочно замерзли. Январь грела руки в белых варежках, а Декабрь в больших карманах своей зимней куртки. Дженни вдруг стала рыться в карманах и чуть погодя, к удивлению Декабря, выдала:

– Ну… я пойду… Пока! – криво улыбнулась она, помахала рукой и уже хотела развернуться. Декабрь приподнял бровь.

– Ты куда?

– Домой. Захотела прогуляться пешком.

Он посмотрел на ее раскрасневшиеся щеки и флегматично предположил:

– У тебя что, денег на проезд нет?

– ОТКУДА ТЫ?.. – испугалась Дженни.

«Правда что ли?..»

Несколько секунд царило молчание.

– Ладно, пойду я, пока, – наконец пробурчала она смущенно.

Дженни развернулась и засеменила прочь. Декабрь смотрел ей вслед, не двигаясь с места, но уже вскоре догнал ее и пошел рядом.

– Пошли. Провожу тебя.

Дженни удивленно посмотрела на него и замахала ладошками в белых варежках.

– Ой, не стоит, я сама могу дойти.

– Мне все равно некуда торопиться.

– Тебя что, никто не ждет дома? – спросила она, а потом поняла, какой нетактичный вопрос, стукнув себя по голове. Декабрь только пожал плечами, не глядя на нее.

– Ну да.

Дженни дрожала – по дороге они ненадолго зашли в магазинчик погреться. Оставшаяся после хот-дога мелочь Декабря ушла на банку горячего какао для Дженни.

Праздничные елки, веселая толпа и новогодние песни – наступающий праздник ощущался на каждом шагу. Декабрь и Январь почти не разговаривали, но оба думали о том, как сближает их сегодняшний день.

– Что ж, вот мой дом, спасибо, – через несколько минут и дорог сказала Дженни.

– Давай, увидимся в следующем году, – Декабрь поднял руку на прощание и подумал, что в следующем году они вновь будут сидеть в разных концах аудитории и, пожалуй, вновь не будет поводов для общения.

– Слушай… – замялась Дженни, опустив голову. – Я… у меня подруги все… уехали уже. Я бы тоже, если б не старикашка… Поэтому… Если, конечно, хочешь… Я там тортик испекла, пюре с курицей сделала… о-оливье…

Она осторожно подняла взгляд. Декабрь всегда казался ей чересчур угрюмым и бесчувственным, она звала его «кирпич-лицо» за спиной и слегка побаивалась. Сегодня он показался ей чуточку ближе, но и в этот раз вновь ее взгляд наткнулся на безмоциональное выражение. Она уже хотела проклясть и это «кирпич-лицо», и себя, жутко смущаясь – не стоило ничего предлагать! Позор-то какой!

Но вдруг Декабрь улыбнулся, мягко и тепло. Совсем легонько, однако то, как подобрели его грустные глаза, очень обрадовало Дженни.

– Весь день хотел поесть оливье, – сказал он.

Свежий снег блестел в отсветах Томских фонарей, в полночь переливался яркими вспышками фейерверков. Декабрь и Январь – такие разные – сошлись в новогоднюю ночь.