Текст книги "Сарацины: от древнейших времен до падения Багдада"

Автор книги: Артур Джилман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

XVIII
Битва у рва

Разрушить влияние в городе иудеев, о чем уже говорилось ранее, – в глазах Мухаммеда было настолько важной задачей, что он посвятил особую суру единственной победе, которую он одержал над Надиром, народом, чьи богатые владения располагались в трех милях от Медины. Прежде чем напасть на них, пророк послал экспедицию против племени Неджд, кочевавшего вдоль центрального тракта Аравии, и заставил его замолчать. Он вывел из строя еще одно племя, приказав умертвить его вождя. После этого он почувствовал, что готов идти на Надир, отрезав его от источников продовольствия и подвергнув главный город осаде (625 г. Р.Х.). Довольно скоро они были вынуждены уступить в пользу пророка свои земли. Когда условие было ими принято, они охотно эмигрировали в Сирию, унося с собой скарб, домашние пожитки, двери своих домов и даже притолоки дверей. Распевая песни под звон бубнов, они веселыми пилигримами двинулись по дороге на Иерихон. В свою очередь пророк тоже спел:

«Хвалит Аллаха то, что в небесах, и то, что на земле. Он – великий, мудрый. Он – тот, кто вывел тех из обитателей Писания; кто не веровал, из их обиталищ при первом собрании. Вы не думали, что они уйдут, и они не думали, что их защитят от Аллаха. Аллах пришел к ним оттуда, откуда они не рассчитывали, и вверг им в сердца страх. Они разрушают свои дома своими руками и руками верующих. Назидайтесь, обладающие зрением!.. Это за то, что они откололись от Аллаха и Его посланника, а кто откалывается от Аллаха… то ведь Аллах силен в наказании!» (Коран, 59: 1–4).

(Перевод И. Крачковского)

Вскоре после поражения при Ухуде Мухаммед взял еще одну жену, бывшую, как и большинство остальных, вдовой. У нее был сын, которому пророк обещал заменить отца. Не удовольствовавшись этим, он через некоторое время влюбился в Зенаб, очаровательную жену Зейда, своего приемного сына, и она оказалась настолько тщеславной, что приняла ухаживания пророка и перешла жить в его дом. Когда Зейд заподозрил, что Мухаммед возжелал его жену, он не впал в негодование, а очень охотно дал ей развод, как подобало сыну пророка, и новой супруге были отстроены специальные покои, а она присоединилась к Айше и прочим. Этот союз оскорблял чувство благопристойности жителей Медины, и не потому, что они видели, что гарем пророка разрастается слишком быстро, а потому, что все видели, какие отношения были у Зейнаб с первым и со вторым мужем. Чтобы успокоить эти чувства, Мухаммед «получил» очередное откровение, вошедшее в суру тридцать третью, где утверждается, что Аллах не считает приемных сыновей настоящими детьми и что никакого оскорбления общественной нравственности нет в том, чтобы взять жену Зейда после того, как он с ней добровольно развелся. Это «откровение», бывшее на самом деле актом узаконивания, видимо, стало шагом вперед, переменой в арабском представлении о родстве, от tube (приемный сын) к кровному сыну, самостоятельной личности.

Это откровение заставило любимицу Айшу вполне естественно волноваться, как бы Зейнаб, в чрезмерной гордыне, не воспользовалась тем, что она дана пророку непосредственно Аллахом, тогда как ни одна из прежних жен не могла похвастать подобной привилегией. Зейнаб в свою очередь напомнила о своем преимуществе. Стоит также заметить, что Зейд – единственное имя последователя пророка или вообще его современника, упомянутое в Коране.

За два или три года до этого брака (ок. 624 г.) Мухаммед отдал свою дочь Фатиму Али в жены, и этот брак упомянуть стоит, поскольку от него повела свое начало длинная ветвь, сыгравшая большую роль в истории. Али, о котором пророк имел обыкновение говорить: «Я – город мудрости, но Али – ворота этого города», был сыном Абу-Талйба. Но он вырос в доме у пророка и был, как мы знаем, первым из его учеников. Фатима была дочерью от возлюбленной жены Кадиджи, и была одной из «четырех совершенных женщин», упоминаемых пророком.[46]46
  Примерно в это же время (625 г.) Мухаммед объявил запрет на вино и азартные игры (сура 5). Вскоре после прибытия в Медину он рекомендовал воздерживаться от них (сура 2).


[Закрыть]

Поскольку внимание Мухаммеда в этот период было обращено к делам домашним, он обнародовал немало распоряжений на этот счет. Он бы не влюбился в Зейнаб, не попадись она ему случайно на глаза без покрывала. Поэтому отныне предписывалось, чтобы все его жены укрывались от посторонних взглядов, чтобы, выходя из дому, они прятали даже свои украшения, и чтобы не таили к друг другу чувства ревности, но были счастливы независимо от той доли внимания, которую им уделяет пророк. Правоверных предупредили, чтобы никто не входил в личные покои Мухаммеда, разве что по особому приглашению, и чтобы они не встревали в его семейные дела. В общем, полагалось теперь входить в чужое жилище, лишь получив разрешение и произнеся приветствия в адрес семьи. Таковы некоторые из многочисленных «откровений», внесенные в то время в суры.

Теперь всех жен Мухаммеда полагалось называть почетным титулом «Мать Правоверных», кроме того, он объявил, что отныне умножать их число было бы противозаконно, даже если красота какой-нибудь женщины и поразила бы его. Слова эти и поныне произносятся во время ежедневной службы, однако во время их обнародования они вряд ли отвечали благим намерениям, мало соответствуя реальному положению дел.

Примерно тогда же произошло временное охлаждение к Айше, но подозрения, из-за которых это случилось, были отведены с помощью одной выдержки из 24-й суры. Лица, оклеветавшие супругу пророка, подверглись телесным наказаниям. Али не сразу и недостаточно искренне принял доводы в защиту невиновности Айши, и таким образом снискал ее непримиримую неприязнь, что впоследствии, уже после смерти пророка, сыграло важную роль. Этот случай был использован, чтобы установить правила, касавшиеся отношений между мужьями и женами, что было крайне важно в общине, где мужчинам было дозволено иметь больше одной супруги, хотя и эти правила были не властны обеспечить доброжелательные отношения в доме. Мать Айши точно определила корень зла, когда пыталась утешить дочь в период, когда на ту напали клеветники: «Не часто бывает, когда женщина красива, замужем за человеком, который ее любит, и при этом свободна от наветов, измышляемых против нее менее любимыми и менее почитаемыми женами». Терпение в таких случаях – единственное спасение, и Айша воскликнула, вложив в эти слова всю накопившуюся горечь: «Аллах да поможет мне!»

Военные операции против племен, живших в окрестностях Медины, были часты, и весной 627 года мекканцы, гнев которых не унялся, готовясь к очередному наступлению на изгнанного ими пророка, собрали большую армию, включавшую полторы тысячи всадников на верблюдах и общей численностью примерно десять тысяч человек, для марша на Медину. Мухаммед понимал, что ему нечем противостоять такой силе и что ему не оставалось иного выбора, как укрепить свои позиции и ждать штурма. Он возглавил земляные работы и копал траншею, собственноручно перенося землю. Он пел вместе с землекопами, которые пытались таким образом взбодриться. Арабы к тому времени еще не привыкли к ведению войны в обороне, и мекканцы осыпали Мухаммеда насмешками за его малодушное желание прибегнуть к чужеземным уловкам, вместо того чтобы выступить против неприятеля в открытом бою, в пустыне.

Медина была окружена и подвергнута осаде. В городе воцарилась тревога, и жителям выпало много подлинного горя за тот краткий период, пока день ото дня происходили отдельные стычки, в которых ни одна из сторон не завоевывала явного преимущества. Мекканцы стояли лагерем на холмах восточнее Медины и на равнине внизу, или, как об этом сказано в Коране.

«Вот пришли они [враги] к вам и сверху и снизу вас, и вот взоры ваши смутились, и сердца дошли до гортани, и стали вы думать об Аллахе разные мысли. Там испытаны были верующие и потрясены сильным потрясением!.. Вспоминайте милость Аллаха вам, когда пришли к вам войска, и Мы послали на них ветер и войска, которых вы не видели» (Коран, 33: 9—11).

(Перевод И. Крачковского)

В этот момент выбор стратегии значил больше, чем перевес в численности, и Мухаммеду удалось посеять чувство общей неуверенности в неприятельских рядах. У Курайшитов были на исходе провиант и фураж, а безрезультатная осада начинала выматывать их. Вдобавок ко всему, однажды ночью поднялся сильный холодный ветер, обрушивший шатры и задувший костры, после чего осаждавшие были только рады повернуть домой. Пророк тут же сообщил своим подначальным, что это было вмешательство Аллаха, так что на следующий день улицы Медины заполнили ликующие толпы, распевавшие победные песни.

Среди тех, кто поддержал Курайшитов, было иудейское племя koreitza, и Мухаммед незамедлительно решил поквитаться с ними. «Людей Писания» непросто было подавить, и, после каждой попытки их покарать они, казалось, с новыми силами поднимаются против мусульман. Город этих беспокойных соседей был подвергнут осаде, и лишения его жителей в скором времени заставили их просить мира и в конце концов, сдаться. После видимости суда мужчин сотнями казнили самым бессердечным образом, женщин и детей отдавали в рабство в обмен на лошадей и упряжь. Похоже, в это время Мухаммед делал вид, что следует установлениям Ветхого Завета (Второзаконие, 20: 18), где говорилось, что дети Израиля не должны были оставлять своих врагов-язычников живыми и истреблять всех до единого. В 33-й суре обстоятельства этой бойни становятся поводом для благодарности и преподносятся так, как если бы совершались по прямому указанию Аллаха.

Любой араб в то время безраздельно верил в заклятия, чары и сглаз, как и сейчас, и в смысле суеверий Мухаммед ничем не отличался от своих соплеменников. В главе, которая называется «Рассвет», он восклицает:

«Я прибегаю к Господу рассвета от зла того, что он сотворил, от зла мрака, когда он покрыл, от зла дующих на узлы, от зла завистника, когда он завидовал!» (Коран, 113:1–5)

(Перевод И. Крачковского)

Обычаи людей в этом плане иллюстрирует случай с некромантом, который, как раз перед тем как земля была очищена от иудеев, заразил, как принято считать, пророка мистическими чарами. Он взял небольшую статуэтку из воска, обмотал ее всю волосами, взятыми с головы пророка, пронзил ее 11 спицами, завязал 11 узлов тетивой лука, подул на каждый узел, завязал вокруг фигурки веревку и, наконец, утопил ее в глубоком колодце, придавив ей рот камнем, положенным сверху. Мухаммед тут же начал страдать от слабости, от которой не помогало ни одно снадобье. День за днем он чахнул, однако архангел Джабраил был наготове, как всегда, и пришел на помощь и разгадал секрет болезни. Али отыскал в колодце восковую фигурку, Мухаммед прочел над ней 11 стихов, из которых состоят две последние суры Корана, которые именно в этот момент явились как «откровение», как чары, направленные на предотвращение порчи. Было трезво замечено, как только стих сходил с уст пророка, один узел развязывался, освобождалась очередная спица, и силы возвращались к страждущему. Как только последняя спица выпала, Мухаммед поднялся здоровый и бодрый, словно он сам был связан веревками и путами и пронзен спицами. Две использованные им главы с тех пор часто применялись с той же целью, их переписывают и носят как амулет, либо выучивается наизусть и повторяется против заклятия. Рассказывали, что Мухаммед приходил к колодцу, где была утоплена фигурка, и обнаружил в финиковых пальмах, стоящих вокруг, изображение голов дьяволов! Он приказал засыпать колодец. Независимо от того, имеет или не имеет эта история под собой фундамент, она ярко отображает, какие предрассудки владели в то время умами арабов, предрассудки, которые нисколько не должны нас удивлять. Когда мы думаем о преследованиях так называемых «ведьм» в Англии и Америке, о которых нельзя вспоминать без содрогания и ужаса, преследования, которые имели место через несколько веков после безграмотного пророка в пустыне.

X
Изгнанники в опустевшем городе

На этот раз положение Мухаммеда было прочно как никогда. Попытки Курайшитов из Мекки свергнуть его власть в Медине потерпели крах при обстоятельствах, которые только добавили горечи их разочарованию. Иудеи подверглись жестоким преследованиям, будучи под конец разграблены и выставлены вон из всей округи, так что уже никак не могли быть препятствием для власти мусульман. Ввиду всего этого, сам факт, что он не может вернуться в родной город, увидеть священную Каабу, совершить те обряды, что на протяжении долгих веков были привилегией его родного клана, еще больше раздражал Мухаммеда. Шесть лет, истекшие с того дня, как он последний раз находился внутри городской черты Мекки, были периодом душевной борьбы и метаний. Теперь он возжаждал вновь показать свою приверженность старым верованиям или наказать тех, кого некогда безрезультатно обличал от имени Аллаха за то, что помешали благочестивым верующим приблизиться к святыням.[47]47
  См. ссылку на фрагмент из суры второй в главе XVI.


[Закрыть] В своих видениях, которые повторились с давнишним жаром, в ответ на все эти мысли, он и в самом деле вошел в древний город и выполнил необходимые обряды как пилигрим. Проснувшись, он вознамерился с неуклонной решимостью, отличавшей его в первые годы служения великой миссии, превратить сон в реальность.

Приближался священный месяц 628 года (время для совершения Малого хаджа), накладывался запрет на ведение войн, и Мухаммед решил воплотить в жизнь свое обещание, так как он считал, что помех будет меньше, нежели во время Большого хаджа. Готовясь к путешествию в стан Курайшитов, предприняли все необходимые меры предосторожности: число паломников увеличили до предела, пригласив принять участие в хадже не только тех, кто разделял убеждения пророка. Правда, на этот раз интересы идолопоклонников совпадали с интересами мусульман. Постарались придать мирный вид каравану, хотя число участников было достаточным, чтобы в случае надобности защитить себя против любой военной силы. Семьдесят верблюдов понадобились только для того, чтобы нести пожертвования, У каждого из них на правом боку имелся подобающий знак, шеи были убраны украшениями, а головы обращены в сторону священного города. Мухаммед подготовился к событию, отпустил бороду, перестал стричь ногти, отказался от предметов роскоши и от благовоний, к которым питал большую слабость. Собравшись в путь, он появился перед народом закутанный в дорожный плащ (ihram), а из оружия при нем был только паломнический меч в ножнах.

Курайшиты, естественно, усомнились в мирном характере этого необычного каравана. Но они побоялись силой удерживать его, хотя намерены были во что бы то ни стало воспрепятствовать этим сомнительным паломникам войти в город. Мухаммед, со своей стороны, не намерен был подвергаться опасности. И когда его шпионы донесли, что враг расположился лагерем неподалеку, он завернулся в шкуру пантеры, что означало намерение биться до конца, подобно хищному зверю, свернул с привычной дороги и избежал опасности, пройдя через малолюдный, узкий перевал вдоль самого края священной территории. И тут продвижение вперед было остановлено, так как верблюдица пророка отказалась идти дальше. Это была та же самая верблюдица, что перенесла Мухаммеда из Мекки за шесть лет до описываемых событий; это она чудесным образом отказалась войти в Медину, а в пригороде Коба указала на то место, где должна была стоять мечеть. Так что любое проявление страха со стороны этого животного воспринималось как знак почти равносильный откровениям пророка, и не считаться с этим было невозможно, даже если (как вы этом случае) имелось обычное проявление усталости.

«Животное утомлено и потому упрямится», – сказали мусульмане.

«Вовсе оно не упрямится и совсем не утомлено, – возразил Мухаммед. – Это рука, что остановила Абраху в Год Слона и удержала от прихода в Мекку, останавливает ее и на этот раз; если Курайшиты вздумают выдвигать какие-то требования, я их выполню, во имя Аллаха! Пусть караван остановится!»

«Здесь нет воды, о пророк, – отвечали ему, – как же мы остановимся?»

Не произнеся ни слова, Мухаммед приказал, чтобы заброшенный колодец, давно скрытый под песками, был очищен. И, к удивлению всех, вода вернулась в колодец с такой быстротой, что люди без труда наполнили сосуды.

Вскоре начались переговоры с мекканцами, и Мухаммед заверил их в своих исключительно мирных намерениях. Один из курайшитских дипломатов сообщал, что ему приходилось бывать при дворе персидского шаха и посещать самого императора Византии в Константинополе, но нигде он не наблюдал почестей, подобных тем, что мусульмане оказывали Мухаммеду. Стоило ему помыть руки, и вода в их глазах становилась святой. Если он подрезал ногти, их обрезки, словно бесценные реликвии, доставались спутникам пророка. Если случалось, что волосок из его кудрей падал на землю, – кто-то из его людей тут же бросался стеречь то место, где он лежал. А если кто-нибудь прикасался к его бороде, это рассматривалось как святотатство.

Посланный пророком в ходе переговоров задержался в Мекке дольше, чем ожидалось, и Мухаммед заподозрил измену. Он собрал своих подначальных под деревом акации и потребовал дать торжественную клятву, соединив руки, что они жизнью ручаются за отсутствующего, как и за успех всего дела. Клятва под Деревом, как ее называют, упомянута в Коране – «Был доволен Аллах верующими, когда они присягали тебе под деревом» (Коран, 48: 18), – и все те, кто участвовал в этом событии, поднявшем и религиозный, и воинственный дух, до конца своей жизни с гордостью вспоминали об этом дне.

Но испытание на верность, так романтически обставленное, оказалось напрасным, так как посол вскоре вернулся, целый и невредимый, а Курайшиты, опасаясь за исход военных действий, выразили согласие заключить договор, по которому будущие паломники допускались в Мекку, хотя впустить пророка в город в этот раз они отказались. Мухаммед, не меньше другой стороны опасавшийся за успех предприятия, сам воздержался от дальнейших шагов. Сура, озаглавленная «Победа» (48), гласит: «Мы даровали тебе явную победу, чтобы Аллах простил тебе то, что предшествовало из твоих грехов и что было позже… Скажут тебе оставшиеся позади из арабов: "Отвлекло нас наше достояние и наши семьи. Проси же прощения для нас!..Оставьте нас следовать за вами!"… Он – тот, который удержал руки их от вас и ваши руки от них в долине Мекки, после того как дал вам победу над ними» (Коран, 48: 1,2, 11, 24).

Это была не та победа, какой ожидали мусульмане, и они были глубоко разочарованы, когда Мухаммед вернулся, принеся в жертву отборных верблюдов и отправив множество других надлежащих паломникам ритуалов, но за пределами Мекки. Но был прав в своем ощущении, что ему удалось достичь чего-то очень важного. Он был наконец признан теми, кто изгнал его, с ним считались как с силой, которую боялись, с которой пытались договориться. Все это заставило его обратиться к следующему амбициозному замыслу, истинных масштабов которого он не мог тогда понимать, чрезмерно уверенный в своей избранности свыше: он решил заставить все народы мира склониться перед исламом.

Проникнувшись этим замыслом, Мухаммед приказал выгравировать на перстне слова «Мухаммед, посланец Аллаха» и отправил послов ко двору Хосровов, правителей

Персии, чей сын Широе, вскоре после убийства отца, должен был заключить мирный договор с Восточной Римской империей (Византией). Он отправил также послов к римскому императору Гераклию (Ираклию), только возвратившемуся из персидской кампании; к правителям Абиссинии, Сирии и Египта; и к христианским племенам в Йемен. Перечисленные лица придавали небольшое значение посланию от сына пустыни, отнеслись к нему легко, возможно, считая, что ничего серьезного за этим письмом не последует.

Мусульмане не оправились от своего разочарования в «победе» над жителями Мекки, и Мухаммед подумал, что он должен каким-то образом восполнить то ожидание добычи, которую он обещал, но не дал. Он пристально присмотрелся к достаточно агрессивному поведению некоторых соседних племен, в действиях которых можно было усмотреть повод для набега, но ничего такого не происходило. И лишь по истечении долгих месяцев ожидания он выбрал себе мишень для атаки – иудеев в плодородных землях Кейбара в трех-четырех днях пути на северо-восток от Медины. Приветливый край был испещрен укрепленными крепостями, ухоженная земля радовала взор, поскольку люди вели здесь хозяйство с незапамятных времен, даже несмотря на то, что их окружали соседи, мало знакомые с оседлым, рачительным образом жизни. Хозяева этого края имели все основания видеть в мусульманах своих непримиримых врагов и вели нескончаемые переговоры с племенами бедуинов, с которыми у них были давние и крепкие союзнические связи. Вот против этого народа и пошел войной Мухаммед всей своей неумолимой ратью. Один за другим падали перед ним укрепленные города, пока наконец перед ним не оказалась крепость, самая грозная из всех, с которыми приходилось доныне сталкиваться мусульманам. Казалось, она выдержит любые удары. Осада была долгой и длилась до тех пор, пока Али, сын Абу Талиба, не принял командование. И успех был достигнут (628 г. Р.Х.). Последовало обычное в таких случаях кровопролитие, хотя и не столь жестокое, как порой бывало, и богатая добыча – выше всяких ожиданий – была поделена между счастливыми захватчиками. Она включала деньги, драгоценности, стада овец и верблюдов, мед, масла, финики, злаки и всевозможные сокровища, до которых столь падки арабы. После такого подарка судьбы, ропот из-за сомнительной «победы» над Меккой сменился ликованием.

Мусульмане почувствовали себя в нужном состоянии духа, чтобы насладиться обещанным паломничеством в Мекку. Намеченный день близился, и подобающие случаю приготовления начались (629 г.). 60 верблюдов выступили сразу. Помимо погонщиков, в путешествии приняло участие на несколько сотен человек больше, чем в предыдущий раз, причем каждый, как было оговорено, вооружился только мечом. Правда, ради вящей предосторожности, запас оружия перевозился отдельно. Кто как не Мухаммед разбирался в коварной арабской натуре, однако предпринятые им меры оказались ненужными, поскольку Курайшиты честно выполняли статья договора. Не оказывая противодействия, жители города покинули его и укрылись в холмах, поселившись в шатрах или шалашах, и глядя вниз на странный церемониал, который разворачивался на улицах оставленного ими города. Где и когда случалось раньше подобное? Или после? Когда еще население добровольно покидало свои дома, дабы позволить толпе исповедующих религию, к установлениям которой они были настроены враждебно, войти и занять – не только улицы и дома, но и храмы, и алтари?

Теперь посмотрим на паломников. Сам пророк, одетый в ихрам, гордо едет верхом по своему родному городу, на той же верной верблюдице, что за семь лет до этого перевезла его на север, спасая от преследований. Помнит ли он теперь, о чем думал, спасаясь вместе с Абу-Бекром, как прятался три дня в горной пещере? Перед ним его многочисленные последователи, испускающие благоговейные паломнические крики, выражая чувства, столь долго подавляемые, а теперь выпушенные наружу. Они осуществляют таваф, подражая каждому быстрому движению своего лидера, и посторонний взгляд отметил бы, что их пыл ничуть не ослаб в ходе долгого путешествия. Пророк слегка касается священного черного камня своим посохом, и толпа громко кричит:

«Нет бога кроме Аллаха! Он поддержал своего раба и укрепил его армию! Он один поразил врагов, что сплотились против него!»

Эти слова долгим эхом откликались и разносились по долине, и толпа вновь воодушевлялась от звука собственных голосов. На следующий день пророк совершает моление в Каабе, до тех пор пока не настанет час полуденной молитвы, когда муэдзин восходит на башню и громко возвещает мусульманам призыв к богослужению, после чего Мухаммед проводит службу так, как привыкли в Медине.

Целых три дня мекканцы верны своим обещаниям, но потом они предупреждают Мухаммеда, что отведенное ему время окончилось и он должен возвращаться домой. Пророк совершает попытку обратить руководителей города в ислам, но тщетно – они не идут на это. И все же Мухаммед увидел достаточно, чтобы убедиться: сила у Курайшитов уже не. та. Он осознает, что паломничество усилило его авторитет, как в Мекке, так и в Медине. Вернувшись в апреле 629 года домой, он чувствует себя сильнее и увереннее, чем когда бы то ни было.

Если племя Курайшитов держалось поодаль, то отдельных его членов на свою сторону ему удалось привлечь. Это были Халид, воин, прославившийся отвагой и умелым ведением боя при Ухуде, впоследствии известный под прозвищем «Меч Аллаха», и Амр, которому суждено нести стяг пророка в походах в чужие земли. Оба они пришли в Медину в июне, чтобы принять вероучение, находившееся на подъеме, и принятие ими ислама придало новую силу

Мекке, где эта религия заняла свое место, наряду с традиционным идолопоклонством, и относились теперь к ней с уважением, если не сказать – с почтением.