Текст книги "Оруженосец"

Автор книги: Артем Тихомиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

ГЛАВА 8

В книгах оруженосцы описывались никогда не унывающими парнями, сметливыми, остроумными, способными выкрутиться из любого трудного положения. Когда речь шла о том, чтобы помочь господину, для них не существовало слова «нет». Одеть господина? Нет проблем. Развеять его мрачные думы веселой байкой? Чего проще. Спеть песню? Сколько вашей душе угодно. Книжный оруженосец никогда не лезет за словом в карман и способен в саркастическом ключе прокомментировать что угодно. Даже могучее зло, становящееся после этого комичным и пошло-банальным.

Эмма прочитала множество опусов о рыцарях и знала, что оруженосцы часто получались куда более живыми и яркими персонажами, чем сами спасители, преисполненные постными благодетелями.

Может ли она соответствовать этому образу? Принцесса пыталась, но вынуждена была признать очевидные трудности. К примеру, с ней никто не разговаривал. Принц был занят Лореной и без конца лил ей в уши всякую чушь (и как только язык не уставал?). Показать господину свое умение жонглировать остроумием Эмме пока не удалось. Но это было полбеды. Принцессу тяготили мрачные думы, и с каждой милей они становились только мрачнее. Вскоре предстояло сделать привал, возможно, на ночь. Что это значит для новоиспеченного оруженосца? Многие часы кошмара, вот что. Седрик из Гальвании должен был разбить лагерь, позаботиться о лошадях, развести костер и приготовить ужин. И это основное, не говоря о разных мелочах… Но и этого хватило, чтобы вселить в Эмму такой страх, что позорный побег начинал ей казаться лучшим выходом из положения. У нее в буквальном смысле тряслись поджилки, в животе что-то переворачивалось. Эмме чудился гомерический смех Кая и визгливый хохот Лорены, которым эти снобы будут комментировать каждое ее неумелое движение. Да тут провалиться сквозь землю будет не самым худшим вариантом. И о чем Эмма только думала? Она вспоминала то время, когда могла уйти из очереди ожидающих собеседования. Наверняка на ее место нашелся бы кто-то более достойный, ну, по крайней мере, человек, умеющий разводить костер в лесу и варить похлебку в котелке.

Сколько они проехали миль, принцесса не знала. Она давно отложила книжку и теперь лишь тупо смотрела перед собой. Однако мысль работала. Эмма прокручивала в уме все, что знала о походной жизни, о том, что и как будет делать. И главное, требовалось придумать какой-нибудь ответ, когда Кай спросит, не объелась ли она белены, в том смысле, почему она ведет себя как банковский клерк, а не опытный оруженосец. Ответ нужен был убедительный, желательно хлесткий, но от страха Эмма не могла придумать ничего путного, в голову лезла глупая пошлятина.

И вот то, чего принцесса так боялась, произошло.

Когда летнее солнце всерьез стало клониться к земле, Кай указал на ближайший лес по правую руку от дороги:

– Остановимся там. Надо передохнуть.

– Хорошо. А то я так устала в седле, – пожаловалась Лорена.

Эмма закрыла глаза. Не помогло. Кошмар никуда не исчез.

Процессия свернула и вскоре оказалась под сенью деревьев. Еще некоторое время Кай возглавлял маленькую колонну, пока на пути им не встретилась симпатичная полянка, словно нарочно созданная для привалов. Рядом даже журчал ручеек, почти речка.

– Так и тянет на пасторальную поэзию, – заметил принц, спрыгнул с коня и первым делом помог спешиться Лорене.

Салазарийская дева ничего не сказала, продолжая изображать воплощение невинности.

Эмма тоже спешилась, но без изящества, а словно стремясь подражать мешку с углем, который падает с лошадиной спины. То, что она тоже устала и хочет пить и есть, никого здесь не волновало.

Буцефал радостно фыркнул, ему путешествие тоже порядком осточертело. Принцесса его понимала. С мрачным видом Эмма привязала Спящего Красавца и начала стаскивать сумки на землю и укладывать их в ряд. Она не помнила, что конкретно в каждой. Придется обследовать все.

– Для начала, Седрик, – сказал Кай, – стреножь лошадей, пускай пасутся. Потом разведи костер. Мы проголодались. Чтобы заморить червячка, подай нам, пожалуйста, бутылочку аперитива и холодные закуски…

Принц тщательно перечислял ее обязанности, а Эмма кивала, продолжая разгружать Спящего Красавца. Мул открыл один глаз, заметил сочную траву под ногами и занялся обедом, отринув окружающую суету. Он был самым счастливым созданием на земле, ибо не ведал тревог.

– Будет сделано, – сказала Эмма самым что ни на есть бодрым голосом. Надо было показать, что у нее тоже никаких проблем. – А вы с ее высочеством пока чем-нибудь займитесь. Не люблю, когда путаются под ногами.

Кай расплылся в улыбке. Такой оруженосец ему нравился: решительный и хваткий.

– Что ж, мы будем под тем вон деревом.

«То дерево» было раскидистым, дававшим широкую тень. Идеальное место, чтобы предаваться романтизму. Принцесса Лорена уже уселась на зеленую травку и смотрела, как вода в ручье перескакивает через камешки. Кай присоединился к своей новой зазнобе и занял место рядом, однако на таком расстоянии, чтобы никто не заподозрил его в каких-то намерениях.

Эмма подавила искушение запустить походным котелком Лорене в голову и подарила спине принца тяжелый сумрачный взгляд. Она и сама не знала, что с ней творится и какое ей дело до того, чем занимается Кай Рыцарь Льва. Эмма здесь для того, чтобы работать.

Спохватившись, принцесса первым делом побежала к ручью – подальше от того места, где сидели воркующие голубки. Набрать воды и примчаться обратно было делом пустяковым. Главное, чтобы Кай и Лорена ничего не видели, в особенности то, что таскать тяжести для хилого с виду парнишки раз плюнуть.

Пока, впрочем, они сидели спиной к поляне, и Эмма мысленно умоляла небеса, чтобы так продолжалось как можно дольше.

Вспомнив, что не стреножила лошадей, она занялась Буцефалом. С Октавием вышло не так гладко, рыцарский конь раздувал на нее ноздри и смотрел недружелюбно. Эмма сказала «пожалуйста», но это не помогло. Конь бил в траву копытом, намекая, чтобы юнец оставил его в покое. Оруженосец заглянул в его лиловый глаз:

– Послушай, мне тоже это не нравится. Давай просто выполнять свои обязанности.

Октавий подарил ей долгий взгляд и наконец послушался. Вероятно, в голосе Седрика было больше Эммы, чем раньше.

– Мы ведь никому не скажем, да? – прошептала принцесса.

Рыцарский конь погрузился в думы. Эмма закончила со Спящим Красавцем и вспомнила, что должна принести господам закуски. Рыться в вещах пришлось долго, но аперитив, фрукты и сыр с хлебом все-таки дошли по адресу, хотя для этого пришлось устроить в багаже настоящий разгром. Кай между делом похвалил Седрика за расторопность, и тот мысленно смахнул пот со лба. Пронесло. Прелюдия к самому страшному вроде прошла без проблем, теперь – самое страшное: готовка.

Принцесса знала, что такое кухня. Ее мать много времени проводила там, и Эмма помогала королеве конструировать обеды для гостей, однако больших высот в этом искусстве поклонница рыцарских романов не достигла. Имея элементарные навыки, принцесса, тем не менее, не считала себя способной приготовить что-то самостоятельно. Все ее достижения ограничивались выпечкой апфельштруделя под строгим надзором Ластинды и победоносными (не всегда) сражениями с яичницей. На большее принцессу не хватало. При первом же удобном случае она убегала упражняться с деревянным мечом или читать о новых похождениях истребителей драконов. Что-то она знала о варке супов, что-то о жарком и запекании рыбы, чуточку о приготовлении паштета и шинковке овощей на салат. Подобными знаниями обладает дилетант, которому катастрофически недостает практики, и только сейчас Эмма поняла, насколько права была Ластинда. Она говорила, что даже принцессе, спящей на шелках и обедающей с золота и серебра, нужно уметь решать элементарные бытовые проблемы. Готовка, по мнению королевы, входила в обязательный для каждой девицы базис.

С тоской смертной глядя на овощи и мясо, из которых надлежало соорудить похлебку, достойную благородных особ, Эмма снова всерьез задумалась о побеге.

Удержал ее от такого шага внутренний голос. Он-то хорошо помнил о том, какова была конечная цель принцессы. Стать героем. Настоящим рыцарем, завоевавшим место среди лучших из лучших. А разве лучшие из лучших боятся похлебки? Разве прячутся в кусты при первой опасности? Нет, нет и еще раз нет, произнес безжалостный внутренний голос. Герой тем и отличается от негероя, что он принимает вызов. В том суть его ремесла. Это другой бегает от опасности и придумывает оправдания, а рыцарь берет меч и бросается в атаку.

Меча у Эммы не было, но даже если бы и был, она бы не бросилась на рассыпанную в траве картошку. Вместо этого, полная мрачной решимости довести дело до конца, принцесса взяла нож. Ладно. Пускай это будет нечто вроде предварительного экзамена на право называться героем. Кай вон тоже не сразу отправился драконам головы рубить, сначала он долго тренировался на чучелах.

Наверное, с начала времен ни разу приготовление обычной похлебки не приобретало столь эпического размаха. Эмма вступила в битву и не желала отступать. Началось все с чистки картошки. Коварная кожура не хотела счищаться как положено, нож увязал в неровностях рельефа, а глазки доводили Эмму до исступления. Чем больше она старалась, тем больше было кожуры и меньше самой картошки. Наконец, покрытая с ног до головы очистками, принцесса швырнула то, что получилось, в котел и занялась морковью. Морковь оказалась не робкого десятка, она задала Эмме такого жару, что та едва не оказалась разгромленной наголову. Лишь ослиное упрямство, вдруг проснувшееся в принцессе, не позволило ей отступить. Лук так и вовсе измывался над бедняжкой до той поры, пока та не залилась горючими слезами. Наверное, паршивый и зловредный Карамболь подсунул ей этот лук нарочно. Но и тут Эмма, чья натура уже порядком закалилась невзгодами, выстояла.

Заглянув в котел, она поняла, что вода не кипит и что причиной тому отсутствие огня, о котором она элементарно забыла. Мысленно ругая весь белый свет, принцесса минут двадцать пыталась добыть огонь, добыла, радостно кудахча, но тут же вскочила с визгом, умудрившись подпалить полу своей куртки. Поняв, что бег кругами по краю поляны не помогает, Эмма ринулась к ручью и шмякнулась в него, поднимая фонтаны брызг. Вода оказалась холодная, но нельзя отрицать, что она бодрила и смывала накопившуюся усталость. С жизнерадостной улыбкой помахав Каю и Лорене (ни одно перо не в силах описать их лица), Эмма вылезла из ручья и направилась обратно к костру.

Она была горда своей работой – мало на свете найдется принцесс, способных сделать даже сотую долю этого. Нарезав мясо, Эмма бросила его в котел и принялась мешать свое адское варево. Ждать, пока закипит, пришлось долго, и принцессе понадобилось все ее терпение, чтобы элементарно не съехать с катушек Положение усугублялось настойчивым вниманием со стороны Кая и Лорены. Теперь они не сидели, глядя на ручей и разговаривая, а нарочно устроились так, чтобы видеть ее. Эмма улыбалась и храбрилась, чтобы показать, насколько хорошо идут дела, но ей хотелось плакать.

В конце концов похлебка закипела, пошел запах – довольно приятный для истосковавшихся желудков. И, как всегда, пища смягчила нравы и развеяла мрачные мысли жителей этого мира… хотя картошка могла быть лучше проварена, не говоря уже о моркови, а лук мог не хрустеть на зубах. Насчет же мяса: положа руку на сердце, оно напоминало подметки башмаков. Однако это были мелочи. Чувствуя единение друг с другом и природой, путешественники наслаждались трапезой. Во всяком случае, ее им уж точно никогда не забыть, Эмма была уверена.

На ночь, все еще похожая на гоблина, вылезшего из подземелья, принцесса совершила очередной подвиг: поставила две палатки. Даже в теории имея весьма смутное представление, как это делается, Эмма промучилась часа два, заставляя Кая и его зазнобу наблюдать сей леденящий кошмар.

Дело в том, что палатки не желали ставиться. Каждая из них злобным нравом могла сравниться с пони и каждый раз, едва принцесса отворачивалась, откалывала очередной фортель. То выдергивала колышки из земли, то перепутывала натянутые веревки, то просто падала, превращаясь в бесформенную кущу Взмокнув до красных и черных пятен, запрыгавших перед глазами, Эмма поклялась себе, что лучше умрет, чем отступит. И она победила, сделав несколько важнейших для нее уроков.

Гордая, точно объездила жеребца, который никому не давался, принцесса указала на свое произведение. Палатки стояли криво, хоть и прочно, да еще на склоне, однако это было лучше, чем ничего. Во всяком случае, Лорена Салазарийская могла провести ночь в спокойной обстановке, не под открытым небом.

Кай стоял и краснел, почесывая в затылке.

– Спасибо, Седрик. Ты… это… приведи себя в порядок… а то перед ее высочеством несколько… ты понимаешь… неудобно.

Оруженосец козырнул:

– Нет проблем, хозяин. А она еще та штучка, да? Горячая?

Эмма часто слышала, что парни говорят между собой в таком духе, поэтому решила, что такая деталь будет нелишней.

– Э… ну… что-то вроде. – Рыцарь Льва говорил сдавленным голосом, словно ему пережали горло. – Что ж… Когда закончишь, приходи в палатку.

Оруженосец снова козырнул.

Эмма забыла, что спать придется рядом с Каем.

Сумерки, практически ночь, спасли ее от очередного конфуза.

– Ладно. – Принц шмыгнул в сторону и пропал, а Седрик поплелся к ручью.

Стащить одежду было делом непростым, но принцесса справилась. Беспрестанно оглядываясь в темноту, Эмма впервые в жизни мылась холодной водой, при этом ее зубы так громко стучали, что принц даже выглянул из палатки, пытаясь определить, что это за странные звуки в ночи. Эмма прикусила язык, сидя прямо посреди ручья. Если Кай объявится здесь, у нее останется только один выход – смазать пятки в лесную чащу.

Но принц не пошел к ручью, а подобрался к палатке Лорены. Он хотел убедиться, что она устроилась с комфортом. На его вопрос бедняжка ответила, что лучше не бывает, голосом, исполненным такой кротости, что Кай едва не прослезился. Уползя обратно, Рыцарь Льва лег и стал смотреть в потолок палатки. Любовное томление разрывало его изнутри.

В это время Эмма, дрожащая, словно кролик под кустом, с омерзением натягивала на себя сменную одежду. Видела бы ее сейчас Ластинда. Ей бы на полгода хватило запасов сарказма, чтобы каждый день выливать его на голову дочери. «Я же говорила, предупреждала!» – таков был бы язвительный лейтмотив королевских подковырок.

Застегнувшись на все пуговицы, Эмма почувствовала, что понемногу согревается. Не так уже плохо, если разобраться. Опять же закалка на будущее, которое вполне способно преподнести ей еще и не такие сюрпризы.

Невзирая на сегодняшние кулинарные приключения, принцесса могла себя похвалить. Могло быть и хуже. Так, по крайней мере, их высочества получили свой ужин и не легли спать с урчащими животами. В следующий раз, наученная опытом, Эмма приготовит еду получше.

Внутренний голос спросил, этого ли она хотела, отправляясь в путь. Стать кухаркой? Или, может, ее больше привлекает стирка подштанников, которая уже маячит на горизонте? Или уникальная возможность брить Рыцарю Льва подмышки?

Эмма запихала внутренний голос подальше. Иногда он говорил ей ужасные вещи.

На цыпочках принцесса пересекла поляну и остановилась у палатки принца. Там было тихо, но, кажется, герой не спал. Что делать? Ведь придется улечься рядом с ним, о боги. Это было, пожалуй, труднее чистки картошки.

Принцесса закрутилась на месте, не зная, куда двинуться. Надо срочно что-то придумать…

Голова Кая высунулась из палатки:

– Седрик? Ты что тут делаешь?

Со страха Эмма шмякнулась на колени и изобразила, что что-то разыскивает.

– Э… так, пуговица… зараза…

– Утром найдешь, – сказал герой, – пора спать! Живо! Да что сегодня с тобой такое?

– Так…

Эмма встала в полный рост, готовая к неизбежному. Крайняя усталость сделала ее более сговорчивой.

Кай убрал голову, принцесса вздохнула и полезла внутрь.

Палатка казалась меньше, чем снаружи, или, может, это Кай занимал столько места. Эмма легла, стараясь быть как можно дальше к левой стенке, натянула одеяло до носа и превратилась в бревно.

Кай какое-то время лежал без движения. Темнота казалась вопросительной.

– Седрик?

– М-м?

– Что это было?

– Что?

– Сегодняшнее представление. Готовка. Ты все делал так, словно – прости, конечно, – никогда не имел с этим дела раньше.

– М-м…

– Что?

Эмма знала, что ей нужно изобрести новую ложь, причем быстрее.

– Я нарочно.

– Нарочно? Зачем?

– Ну… я подумал, вы привыкли к оруженосцам, которые готовы в лепешку расшибиться, чтобы угодить вам и показать свое искусство…

– И что в этом плохого? – удивился Кай.

– Да ничего, конечно. Просто жизнь в походе должна быть трудна, полна лишений. А мы едем, словно на пикник.

– Странная логика. И ты устроил этот бедлам и не доварил похлебку для того, чтобы мы с Лореной ощутили… лишения и трудности?

– Да. – Эмма зажмурилась. Этот разговор напоминал бред сумасшедшего, но не останавливаться же на полдороге.

Кай помолчал.

– Нет, я, разумеется, понимаю. Сам странствую несколько лет, и в пути приходилось сталкиваться со всяким. Но разве нельзя насладиться комфортом, когда он есть? Зачем все усложнять? И каким образом недоваренная картошка поможет в деле закалки характера, если ты об этом?

– Картошка – всего лишь символ.

– Не понимаю, – признался Рыцарь Льва.

– Дело не в картошке, принц. Выезжая в поход, вы должны быть собранны и в любой момент готовы дать злу отпор. А вы?

– А я?

– Вы всю дорогу ворковали с принцессой! Посмотрели бы вы на себя со стороны! Тошнотворное зрелище, хозяин, это уж мне поверьте. – Эмма хохотнула. – А если бы в тот момент на нас напали разбойники-каннибалы?

– Откуда здесь разбойники, да еще каннибалы?

– Это вы у них спросите, когда они выскочат из ближайших кустов. А у вас не было с собой даже меча. Я считаю такое поведение полным безобразием!

Ошеломленный Кай молчал. Наверное, еще ни разу ни один оруженосец с ним так не разговаривал.

– Ну, прости, если чем-то обидел тебя, Седрик, или дал повод усомниться в себе.

Эмма издала неопределенный звук. Таким образом она стремилась задавить внезапный смех, рвущийся из груди.

– Готовка еще долго будет плохой, принц.

– Еще долго? – уныло протянул Рыцарь Льва.

– Считайте это… долговременной воспитательной программой. Теперь я служу у вас, поэтому вам придется смириться с моими методами.

– А с другими рыцарями ты тоже… так? – в голосе Кая прозвучала неподдельная тревога.

– Да. Уже через месяц они совершенно менялись.

– Как?

– Дисциплина творит чудеса, принц. Сами увидите.

Эмма улыбалась во весь рот. Что она несет?

– Значит, по-твоему, я недостаточно храбр, собран и дисциплинирован?

– Да. Если мы обратимся к истории, то увидим много примеров того, как истовое служение своему делу делало из шалопаев истинные примеры для подражания. Строгость, даже аскеза, скрупулезное следование правилам кодекса чести, скромность, воздержанность… Где это все в нынешние времена, принц?

– Где? – испугался Кай.

– Вот я и спрашиваю! – строго прошептала Эмма. – Не тот нынче герой. Мне плакать хочется, когда я вижу изображение очередного рейтингового кривляки на обложке журнала. Особенно вас.

– Меня…

– Пора вспомнить, что значит быть героем по-настоящему!

Кай шумно сглотнул:

– Что ты имеешь в виду?

– Это просто. Вы ведете праздную жизнь.

– Я постоянно езжу на подвиги.

– Это не работа, а призвание. Призванию человек отдает себя всего.

– Тут я не виноват, – возразил Рыцарь Льва. – Нынче времена такие.

– Мне это известно, но мы можем хоть что-то изменить, верно?

Принц долго формулировал вопрос:

– И ты уже придумал?

– Конечно. Ваше утро будет начинаться с физических упражнений. Пробежка, подтягивания, отжимания, потом тренировка с мечом. И только потом завтрак. Скромный завтрак. Никаких аперитивов, деликатесов и вообще дурацких пикников на лужайке! Вам ясно, принц?

– Я… ясно. А что ты подразумеваешь под «скромным завтраком»?

– Овсянка на воде, хлеб, сыр и чай.

– Кх…

– Вы что-то сказали?

– Муха в горло попала. Ну а как же Лорена? Ты ее тоже подвергнешь нечеловеческим испытаниям?

– Я за нее не отвечаю, принц, но если вы настаиваете, могу и позаботиться. С другой стороны, будучи натурой благородной, принцесса должна войти в наше положение.

– Я не могу допустить, чтобы она страдала от голода. Я ее люблю.

– Выходит, она окончательно вас захомутала, – ядовито заметил оруженосец.

– Не говори таких слов, Седрик… – Кай переваривал информацию быстро. – Ну ладно, но ты уверен, что твоя воспитательная программа сработает?

Обнаглевшая Эмма ответила:

– Я служил у величайших рыцарей. Думаете, почему они стали величайшими?

Окончательно сбитый с толку герой нервно почесался.

– До сегодняшнего дня я считал себя вполне нормальным. Мне никто не говорил, что я не соответствую критериям.

– Они льстят, боясь расстроить. Вас слишком любят. А я не собираюсь.

– Что?

– Льстить. Я сгоню с вас жирок, принц. Отныне вы будете у меня в черном теле.

– Кх… – снова поперхнулся Кай.

В его власти было указать новоявленному оруженосцу его место. Каков наглец, однако! Какой-то не в меру умный простолюдин смеет принцу крови указывать на его недостатки да еще грозится помыкать так и этак! Ну и ну. Воистину времена пошли странные, все с ног на голову перевернулось…

В благородной душе Рыцаря Льва какое-то время бушевали ураганы, но они так и не набрали силы, чтобы вырваться наружу. Кай остыл быстро.

В конце концов, разве в словах Седрика не было горькой правды? Может быть, хорошая встряска и есть ответ на его, принца, вопрос? Что ж, чем дракон не шутит…

И вот еще удивительное дело – Седрик обладал какой-то странной властью над Каем. С первой минуты. С первого взгляда. Может, этот ничего не представляющий из себя рыжий образчик мужского племени колдун? Кай отбросил эту версию. На злых колдунов у него выработался нюх. Способность Седрика убеждать была иной природы.

Какой?

Принц беспокойно заворочался. Эмма, находясь по-прежнему в напряжении, ждала, что будет дальше.

– Но как же быть с Лореной? – наконец спросил Рыцарь Льва.

– А что с ней?

– Ну… мои чувства…

– Забудьте. Не позволяйте милому личику обмануть вас, принц. За ним может скрываться безграничное коварство.

– А не молод ли ты, чтобы рассуждать столь категорично?

– Нет.

– Лорена – жертва. В ней нет ничего злого. Ее душа невинна и чиста, преисполнена благородства, уж поверь.

– Вам виднее, – фыркнула Эмма. – Просто держите ухо востро. Как бы потом вам не пришлось быть джентльменом…

Кай не понял.

– Потом?

– Я имею в виду, как бы вам не пришлось жениться, чтобы сохранить честь вас обоих. Как посмотрит ваш отец на такой союз? Не думаю, что Керузия мечтает породниться с Салазарией.

– Я думал об этом, – заявил принц. – И что тут страшного?

– Меня политика не интересует. Вам удавалось не совершить ошибок в прошлом, так не совершите и теперь.

Кай кусал губы. Ощущение было, что он поговорил с умудренным жизнью профессором. Седрик зрил в самый корень. Принца очень влекло к Лорене, и в какой-то момент он потерял голову, что определенно грозило неприятностями. Если Кай будет продолжать в том же духе, ему и впрямь придется жениться, что, если мыслить глобально, не входило в планы героя.

– Так что? – спросил Седрик.

– Ты прав тысячу раз. Мне нужно соблюдать дистанцию.

– Вот и хорошо. Делайте свое дело, спасайте Салазарию от власти чернокнижника, покажите, что вы профессионал и никакими девицами вас не сбить с пути истинного.

– Был бы у меня раньше такой оруженосец… – вздохнул Кай. Сон наваливался, и язык принца стал тяжелым.

– Лучше поздно, чем никогда, ваше высочество, – прошептала Эмма.

Ее голос звучал совсем не по-седриковски, но этого герой уже не слышал.

– Десять!

– Нет, принц, восемь, – покачал головой оруженосец, сидевший под деревом. С этого места хорошо была видна поляна, по краю которой Кай нарезал круг за кругом.

Рыцарь Льва в очередной раз пронесся мимо Эммы. Лицо у него было раскрасневшееся, больше от того, что на него смотрели Лорена и Октавий, чем от физической усталости. Кай чувствовал себя дураком, но остановиться не мог.

– Выше колени, принц! – крикнула Эмма, медленно нарезая сыр и хлеб.

Овсянка уже была готова (даже почти не подгорела), дело за малым – и завтрак чемпионов наполнит благородные желудки.

Утро выдалось чудесным, в самый раз для того, чтобы понежиться в постельке этак до полудня, но Эмма вспомнила, что на свою голову наболтала ночью. Зачем? Что за дурь? Ну да, ей срочно нужна была спасительная ложь, но наплести столько нелепицы!

Принц еще спал, окутанный сладкими снами (Эмма надеялась, что не о Лорене), когда она стала поливать его голову из котелка холодной водой. Рыцарь Льва взвыл, вскочил, палатка опрокинулась. Уверенный, что на лагерь напали все-таки разбойники-каннибалы, Кай с палаткой на голове искал направление для атаки.

Эмма поняла, что с водными процедурами явно поспешила. Только чудом вошедший в раж принц не покалечился сам и не покалечил никого вокруг.

Оруженосцу удалось убедить его, что тревога ложная, а также напомнить о договоренности.

Кай выглядел ужасно. Очевидно, он надеялся, что это ему приснилось и держать его в черном теле не будут. Увы, Эмме пришлось осуществить угрозу, хотя и она сама не была от своей идеи в восторге.

Первым делом принцесса отправила героя умываться (вопли Кая со стороны ручья напоминали брачные завывания пумы), затем заставила сделать десять подтягиваний на ближайшем суку. С ужасом вспоминая годы своей учебы на рыцаря, принц выполнил приказ. Получилось семь раз, мышцы, раньше казавшиеся стальными, проявили удивительную хлипкость. Возмутившись, герой уже сам бросился отжиматься и не удовлетворился, пока не сделал это пятьдесят раз.

Все это время Лорена приводила себя в порядок и помалкивала, наблюдая со стороны. Октавий и Буцефал тоже наблюдали, причем немое удивление на их мордах было совершенно одинаковое. Спящий Красавец не наблюдал, потому что просто дрых, как делал постоянно.

– Что теперь? – спросил, подпрыгивая, Кай, покончив с отжиманиями.

Глаза принца сверкали, кровь разогналась по жилам, румянец мог ослепить. Польза от физических упражнений было очевидна, ничто так не бодрит, как возможность размять косточки с утра пораньше.

– Бег, – сказала Эмма, методично проводя ревизию съестных припасов. – Двадцать кругов вокруг поляны.

– Двадцать? Легко!

И вот спустя восемь кругов Кай начал мухлевать, думая, что оруженосец ничего не замечает. Поляна была маленькая на первый взгляд. На поверку оказалось, что двадцать кругов даже по такому пятачку испытание не для слабаков.

Принц старался изо всех сил. Не мог же он ударить в грязь лицом перед Лореной.

– Хорошо… – пробормотала Эмма, когда заметила, что принцесса стала гораздо ближе к ней, чем пару минут назад.

Бедняжке надоело созерцать со стороны, и она набралась храбрости, чтобы подойти.

Усевшись на траву рядом с Седриком, Лорена взглянула на него своими серыми глазами. Очевидно, с намерениями очаровать.

Эмма осталась невосприимчивой к подобным сигналам, тогда девица спросила прямо.

– Что вы делаете?

– Подсчитываю припасы.

– Нет. Я про Кая.

– Ах это… Величайший герой тренируется. Что странного?

Лорена поджала губки:

– У нас слишком мало времени, чтобы заниматься всякими глупостями. Надо ехать! Я согласна даже обойтись без завтрака! Если мы отправимся сейчас, то будем в Салазарии уже вечером!

– Да, ваша бедняжка сестра очень страдает, будучи превращенной в растение, – сказала Эмма. – Но она ничего не выиграет, если мы приедем на час раньше.

– Откуда вам знать? – Лорена была потрясена самим фактом, что вынуждена спорить с простолюдином, да еще таким наглым и самоуверенным.

– Опыт. Да и шансы с самого начала были невелики.

Принцесса из Салазарии издала мучительный вздох.

Эмма бросила на нее косой взгляд:

– А вы плохо выглядите, ваше высочество. Вам бы тоже не помешало заняться физическими упражнениями на свежем воздухе. Вот увидите, насколько силен целительный эффект, прямо волшебство.

У Лорены отпала челюсть.

– И цвет лица становится гораздо лучше.

Две принцессы посмотрели друг на друга, затем Лорена издала возмущенный звук, похожий на кошачий чих.

– Простите, уважаемый сир, но в советах какого-то бродяги без роду и племени я не нуждаюсь!

Пробегающий мимо принц махнул им рукой:

– Как дела?

Лорена встала, выпрямилась, как палка, широким шагом пересекла поляну и уселась под деревом, где была раньше. Эмма смеялась в глубине души, а ее лицо оставалось совершенно нейтральным. Удивленный рыцарь умчался дальше.

Оруженосец записал очко в свою пользу. А принц-то! В упор не видит, что за этой кожурой добродетели и кротости скрывается форменная капризуля. Нет, Лорена не так проста, как может показаться влюбленному герою.

В том-то и вся беда.

Вскоре пробежка закончилась, Эмма поздравила Кая с удачным началом курса тренировок и отправила его умываться снова. На этот раз крики рыцаря, окунувшегося в холодный ручей, были не такими ужасающими.

Аскетичный завтрак мог навести тоску и скорбь на любого любителя набить живот вкусненьким, и, очевидно, Лорена относилась к их числу. Вчерашняя трапеза была кошмарна, но хотя бы обильна. Сегодняшний завтрак тоже кошмарен да к тому же скуден, как тюремный паек.

Эмма видела, насколько велики страдания бедняжки. Овсянка для нее была все равно что цикута, сыр, хлеб и чай хуже отравленных яблок, но она ела, руководствуясь чувством долга. Кай должен был видеть, что у нее все в порядке.

Что касалось самого Рыцаря Льва, то он трескал «завтрак чемпионов» за обе щеки. Аппетит, разыгравшийся после тренировки, грозил уничтожить все съестные запасы, но Эмма проявила твердость. Обжорство не является добродетелью рыцаря-спасителя, напомнила она. Кай серьезно кивнул. Удивительно, с какой готовностью он признал руководящую роль Седрика, словно только и ждал, чтобы пришел такой вот умник и указал ему путь. От хандры Кая не осталось и следа.

Лорена же без боя не сдавалась. Она поедала принца взглядом и посылала ему в мозг какие-то импульсы. Впрочем, тщетно – те просто отскакивали от его богатырского лба. Надо заметить, что к природной крепости этого лба прибавилась навешанная Эммой в результате ночного разговора броня.

Теперь Кай стал средоточием добродетели. Его отношение к Лорене было сугубо рыцарским, безо всяких шашней и намеков на большее. Подобно герою прошлых времен, Кай провел черту между собой и прекрасной дамой. Он мог сколько угодно петь ей баллады, читать сонеты и вздыхать, держа за ручку, но дальше – ни-ни. Эмма поздравила себя с важной победой. Лорене оставалось только краснеть от злости.