Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 26 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Святославль.

– Твою мать, – повторил я, оглядывая трухлявые прогнившие насквозь лаги. – Это всё на выброс…

– Ясно, на выброс. А новые лаги где брать? – спросил отец Славы.

– Валуны какие под домом, – продолжал осматриваться я, – серьёзные…

– Под верандой тоже камни, – показал мне дядя Володя, – только меньше.

– Я бы поменял тут некоторые, раз уж вскрыли, – заметил я. – Где сейчас, только под снегом валуны найти?

– У нас на углу возьмём, – ответил Слава. – Мы дом от проезжей части отгородили целой кучей.

– Отлично. На саночках довезём… А на лаги нам нужно куски двухметровые по дворам поискать, – предложил я. – Дядь Володь, Вань, ну, вы же всех тут в округе знаете. Нам надо-то всего четыре лаги. Давайте пройдёмся по дворам. Может, бревно у кого есть короткое, лежит уже невесть сколько в сарае, только место занимает… Ну подровняем сверху-снизу.

– Кстати, бревно у нас и у самих есть, – посмотрел отец на Славу. – Только измерить надо.

Они ушли к себе. Иван тоже куда-то отправился, Тимур за ним. Я остался один и только тут припомнил, что у Аристарха в мастерской таких разных обрезков несколько штук стояло, прислонённых к стене.

– Вань, я к Аристарху! – крикнул я им вслед и побежал в сторону улицы Ленина.

Он помахал мне рукой, типа, слышал. Мы все расползлись в разные стороны, как муравьи. Надеюсь, притащим что-то более-менее одной толщины, а то придётся подгонять разнокалиберные брёвна и лаги долго и упорно.

Аристарх занимался чем-то во дворе, когда я ворвался к нему, запыхавшись.

– Аристарх Тимофеевич, – согнулся я перед ним пополам, пытаясь отдышаться. – Вскрыли у соседей полы в сенях, а там все лаги прогнили. Сени два на три метра, четыре лаги надо двухметровых. У вас ничего подходящего не завалялось, случайно?

– А что за спешка? – спросил он, едва заметно улыбаясь себе в усы.

– Да уезжать завтра, полы старые уже сняли и выкинули, а новые настелить не на что, – объяснил я.

– Ну, пошли посмотрим, – кивнул он на открытую мастерскую.

Одну лагу мы нашли из бруса сто на сто и два совсем коротких куска таких же. Ещё было средней толщины бревно, если его обтесать, тоже можно лагу на сто сделать.

– Куски только вместе каким-то хитрым соединением сращивать, – задумчиво проговорил я.

– Можно по-простому соединить и доской пятидесяткой укрепить, – подмигнул мне Аристарх.

Подумали-подумали с ним и решили, что лучше взять целую лагу и бревно. Попытался взвалить себе на плечи и то, и другое, и понял, что не донесу, сил хватит, не зря спортом занимался, а вот балансировка подведёт.

– Давай-ка я подсоблю сзади, чтоб не мотылялось, – предложил старый и пошёл запирать дом и мастерскую.

Он обвязал себе вокруг пояса верёвку, заткнул за неё свой топор, и напихал в карманы старого бушлата гвоздей. Я взвалил на плечи бревно и брус, сместив сильно вперед, чтобы основной вес падал на плечи, а не на деда, а он подхватил сзади концы.

Вроде, не критичный для старого вес, – подумал я.

– Клади назад, – вдруг заявил он и положил поперёк ещё те два обрезка сто на сто. – Мало ли, пригодятся.

Так мы и потащились с дедом, как с носилками. Не дошли мы ещё до площади Ленина, как навстречу нам показались Иван с Тимуром. Увидев нас, они бросились к нам бегом.

– Так и знал, что вы нагрузитесь под завязку! – недовольно проворчал Иван, отодвигая Аристарха от ноши. Тимур тут же два обрезка забрал и идти стало гораздо веселее.

Когда мы свернули на Островского у Славкиного дома, там была уже откопана куча валунов, отделяющая тротуар перед углом дома и проезжую часть.

– Смотри ж ты, пригодилась куча! – рассмеялся я.

Во дворе дома Либкиндов толпились мужики.

– Ну, вообще! Живём! – увидев нас, заорал один из них.

– Отлично! То, что надо! – оглядев наши лаги, обрадовался дядя Володя. – А то мы уже думали одну лагу из двух досок сколачивать. – Слав, как там у тебя?

Заглянув в сени, увидел подкапывающегося под стены сеней друга.

– Один поменял, ещё один осталось, – ответил Славка, с усилием долбя ломиком промерзлую землю.

Мужики, тем временем, занялись лагами, а Аристарх поставил меня с рубанком доски с боков ровнять. Брал шпагат, натирал его угольком, и мы натягивали его по краю доски. Шпагат оставлял ровный след и мне надо было до него рубаночком выровнять доски с каждой стороны. Кто-то из соседей принёс ещё один рубанок и ко мне присоединился Тимур.

После нас доски обрабатывали той самой медведкой, прикольный инструмент, им строгали доски с одной стороны, чтобы пол гладким был.

Славка решил ещё один камень поменять на углу. Пока он ходил за заменой, мужики уже начали с другой стороны прилаживать лаги, камни все были разной высоты, пришлось всё подгонять. Интересно было, как они стакан с водой вместо уровня использовали. Обыкновенный гранёный стакан с ободком, сверху наполненный водой до ободка. Сколько раз вижу этот процесс, столько раз удивляюсь смекалке наших людей…

То и дело открывалась дверь в дом, Эмма или Клара Васильевна интересовались, не нужно ли нам чего? Но чаще всего выглядывали любопытные мальчишки. Взрослые их ругали сначала, что хату выстудят, потом рукой махнули, одели, и они крутились теперь между нами на улице.

Подогнанные лаги несколько раз в процессе накрывали доской и проверяли стаканом с водой.

Доски потихоньку обрабатывались. Сначала подтормаживал, прищурив один глаз. Все присматривался, добрался я уже до угольной линии или ещё нет. Потом пошло быстрее, уже не так осторожничал. Тимур тоже наловчился.

Эмма, увидев в окно стружки, вылезла из дома с мешком и принялась их собирать. Говорит, ими печь растапливать хорошо.

Народу во дворе потихоньку прибавлялось, меня и Тимура оттеснили, такое ощущение, что мужикам тяжело было смотреть на наши неловкие движения, хотя мы уже втянулись и вообще-то старались. Ну и, может, стыдно стало, что мы больше работаем.

Воспользовавшись перерывом, решил сходить к маме Мишки Кузнецова на работу, надо подкупить чего-то к столу, людей собралось больше, чем хозяева рассчитывали… ну и не тот у них бюджет, чтобы такую ораву за свои угощать.

Но у тёти Нины оказался выходной… Беда, без нее я все, что нужно, купить не смогу. Так что я отправился к ним домой. У Степана тоже был выходной. Увидев меня, он заорал от неожиданности что-то нечленораздельное и обнял меня. Тут же выскочила тётя Нина откуда-то и тоже принялась меня громогласно приветствовать. Хотели меня в дом затащить, еле отбился.

– Помощь ваша нужна, тёть Нин, – сложил я руки в мольбе. – У Эммы Либкинд в доме полы прогнили, стали со Славкой менять, а там!.. Сейчас вся улица нам помогает, хотел купить хоть что-то к столу, людей угостить, пришёл в гастроном, а у вас выходной…

– А что там так всё плохо с полами? – поспешно начала одеваться она.

– В сенях уже вообще провалились, – ответил я. – Славке ещё год служить, выпросили с ним у командования увольнительную на два дня, вот, занялись, а там не только доски менять надо, оказывается, но и лаги. Со всей улицы собирали… А там ещё камни в фундаменте некоторые покрошились…

– Сколько вас там? – спросила она.

– Не знаю, человек двенадцать уже так точно, – пожал я плечами. – И нет гарантий, что еще не подойдут.

Она повела меня к себе на работу, в наш гастроном, прихватив своих сеток штук пять. Степан пошёл со мной, глядя на эти приготовления.

Она нам выдала хлеба, полкило сыра, варёной колбасы целый батон, мы со Степаном подумали, что не стоит брать только водку, взяли ещё портвейна и вина. Тётя Нина дала нам ещё большую круглую банку селёдки Иваси.

– Детям бы ещё чего-нибудь, – попросил я. – У Эммы же двое братишек маленьких.

– А чего? – задумалась тётя Нина. – Торт? Конфет?

– Фруктов никаких нет?

– Какие сейчас фрукты? – махнула она рукой. – Лимоны, разве что.

– Ну, тогда конфет и лимонов, – решил я.

– Спроси, у них овощи есть? – наказала она мне, считая на счётах общую сумму. – Если нет, пусть Эмма приходит! Не стесняется. Не чужие, чай…

– Хорошо, спасибо, тёть Нин, – улыбнулся я, закладывая в карманы пальто кульки с конфетами и тремя лимонами, и расплачиваясь.

Навьюченные сумками, мы со Степаном потащили покупки к дому Либкиндов. Работа кипела, мы протиснулись между людьми в сенях и открыв двери, просто поставили сумки у порога.

– Эмма, Клара Васильевна! – позвал я их, отвлекая от приготовлений. – Вот ещё возьмите! А это детям, – вытащил я кульки из карманов, когда Эмма подошла.

Она только рот рукой прикрыла и едва слышно поблагодарила нас. Мы со Степаном подошли к Славке.

– Тётя Нина Кузнецова велела Эмме приходить за овощами в гастроном, – строго сказал я другу. – Тебе надо их как-то познакомить, пока ты в увольнительной.

– Ага, – растерянно уставился на нас Славка, на автомате протягивая Степану запястье вместо грязной ладони. – Понял.

Мы осмотрелись. Лаги уже все лежали на месте, и мужики густо промазывали их чёрной отработкой.

– Движется дело, – удовлетворённо заметил я и, выбравшись наружу, громко закричал:

– Кого подменить?

Но мужики принесли свой инструмент и предпочитали работать им самостоятельно. Желающих уступить нам со Степаном место не было, и я, заметив оставленные Эммой мешки, начал собирать ей стружку на растопку, Степан принялся мне помогать.

– Хоть что-то нам доверили, – расхохотались мы с ним, переглянувшись.

* * *

Москва. Квартира Быстровых.

Рассчитывая с пользой потратить оставшиеся дни каникул, Регина решила отправиться завтра в Гагаринский райком. Она нашла в материном справочнике его адрес и посмотрела, как туда доехать.

Потом она выписала на отдельных листочках всё, что Рашид говорил про своих райкомовских коллег. Как-то так получилось, что про Володина Рашид говорил больше остальных. Его она и решила использовать для того, чтобы проникнуть в райком через милицейский пост на входе.

Информация, которая случайно попала к ней, дорогого стоит, – была уверена Регина. – И обладание ею ставит её на один уровень со всеми этими людьми, о которых ей проболтался Рашид.

* * *

Святославль. Дом Шанцевых.

Проводив друзей, Шанцевы пошли домой. У Натальи Кирилловны наготовлено было к их приезду вагон и маленькая тележка, но почти всё осталось несъеденным. И она, вернувшись, со спокойной душой легла досыпать.

А Александру Викторовичу не давало покоя предложение Павла засветиться, с его помощью, в центральной газете.

Надо выбрать одно предприятие, которое прославится на всю страну, – думал он. – Конечно, по идее это должен быть Механический завод. Его Механический завод… У него славная, героическая история. Одна эвакуация во время войны в чистое поле чего стоила. Но нельзя… Там Ваганович сейчас директор. И хотелось бы прославить свой родной завод, но нельзя. Надо выбрать какой-то другой. И хорошенько подумать, какой…

А ведь это шанс засветиться Святославлю на всю страну, и вряд ли он ещё когда-нибудь повторится. В ближайшее время, так точно. Никто не поймёт Павла, если он будет раз за разом писать про один и тот же маленький провинциальный городок… Поэтому надо использовать этот шанс по полной…

Что же делать⁈ Чёртов Ваганович! – треснул с досады по столу кулаком Шанцев. – Единственный шанс!.. А потратить его придётся на предприятие, которое и рядом с Механическим заводом не стояло! Потому что никто и не посмотрит, что всё, чего достиг сегодня завод, это заслуга не Вагановича, а результат работы его предшественников. Такая статья только Вагановичу, как директору, и будет в поддержку… а это явно совсем не то, что запланировано.

Шанцев сходил за своей записной книжкой и позвонил директору Молочно-консервного комбината.

– Дмитрий Алексеевич, Шанцев, доброе утро. Тут такое предложение поступило… Заманчивое!

И он велел директору комбината припомнить какую-нибудь интересную или героическую историю, связанную с их коллективом.

– Вы же до сих пор на Министерство обороны работаете, – сказал он ему. – Может, припомните какие-то случаи, достойные упоминания в центральной газете? Соберите, короче, всё, что вспомните, запишите и передайте мне, чем быстрее, тем лучше. Журналист «Труда» завтра уже уезжает, хочу ему материалы с собой дать…

Потом такой же звонок Шанцев сделал директорам Спичечной фабрики и Мясоконсервного завода. Потом ещё подумал и позвонил директорам Пуговичной и Галантерейной фабрик.

– Не знаю, что заинтересует столичного корреспондента, – честно предупреждал он всех. – Но очень хочется, чтобы наш город прогремел на весь Союз.

* * *

Эмма несколько раз выходила к Славе о чём-то пошептаться. Пол был уже почти накрыт, осталось несколько досок уложить. С последней пришлось повозиться, она целиком не зашла, её пришлось подгонять прямо на месте. Славка строгал рубанком предпоследнюю доску, а остальные заворожённо наблюдали, как Аристарх колдует над последней доской своим топором, легко и точно…

Когда он её уложил, из толпы собравшихся вырвался одобрительный выдох. Осталось чуть-чуть ещё подстрогать две оставшиеся доски, но Слава поднялся и пригласил всех идти во двор к ведру руки мыть. Тут же рядом оказалась Эмма с ковшиком и полотенцем в руках. Смущаясь, она всех приглашала в дом.

Там нас уже ждал накрытый стол, большой стол раздвинули и рядом кухонный приставили, а вокруг выставили две лавки и все стулья и табуреты, что в доме имелись.

Расселись все, кто куда. Клара Васильевна сразу ватное одеяло развернула, в котором большая кастрюля варёной картошки оказалась, и попросила Славу выставить её на стол, чтобы все себе по тарелкам разложили. Мы быстренько опустошили кастрюлю, и понеслась!

Славка был просто счастлив. Благодарил всех, только не кланялся.

– Завтра у меня ещё целый день увольнительной, успею спокойно две оставшиеся доски дострогать, – с нескрываемым облегчением говорил он.

Выпили первый тост, и мужики начали вспоминать первый момент, когда они только увидели, в каком виде были лаги…

– Ничего, глаза боятся, руки делают, – улыбаясь в усы, подвёл итог Аристарх и поднял следующий тост за хозяев, который все охотно поддержали.

Долго сидеть не стал. Выждал немного и поднялся, сразу за мной поднялся Тимур, а за ним и Иван. Иван, вообще, сидел как на иголках, и пить не пил, и подскочил сразу, как мы встали.

Слава тут же к нам подошёл.

– Мы пойдём, Слав, – извиняющимся тоном проговорил я. – Нам ещё билеты на завтра покупать…

– Да, и мне надо бежать, – протянул ему руку Иван.

– Спасибо, вам! Спасибо, – искренне благодарил нас Славка. – Не знаю, чтобы я без вас делал!

Иван попрощался со всеми и вышел. Мы с Тимуром пошли за ним. Славка провожал нас с грустным видом.

– Ну, ты чего? Ещё увидимся, – сказал я ему, стараясь подбодрить.

– Я провожу вас завтра, – пообещал он нам с Тимуром.

Мы все попрощались с ним. Иван пошёл к себе, а мы с Тимуром отправились в обратную сторону на вокзал.

* * *

Святославль. Дом Николаевых.

Иван собрался, переодел старые штаны и куртку на более цивильные, подошёл к Веронике, взял её лицо в свои ладони и поцеловал.

– Мне ещё надо будет сходить в одно место сегодня, – сказал Иван жене. – Не знаю, когда вернусь. Если задержусь, не жди меня, ложись спать и ни о чём плохом не думай, ладно?

Она кивнула ему в ответ, доверчиво улыбнувшись.

Уже на выходе он замешкался и, подумав, взял с собой своё милицейское удостоверение.

Иван прекрасно понимал, что от того, как он себя сейчас проявит перед Шанцевым, будет зависеть его будущее. Сможет ему Павел в дальнейшем помочь с каким-то своим заманчивым предложением, или нет, это ещё бабушка надвое сказала. А Шанцев, вот он, ждёт от него результата.

Лучше уж синица в руке, чем журавль в небе. Ну и журавль, конечно, тоже не помешает, – улыбнулся собственным мыслям Иван, направляясь в сторону садовых участков.

Он рассчитывал спокойно обыскать там дачу Вагановича, пока дачный сезон не начался и там никого нет.

Садовое товарищество «Первомайское» – прочёл Иван вывеску над воротами и протиснулся в приоткрытую калитку, шире открыть её не позволял сугроб.

Заметив следы на снегу, уходящие вглубь товарищества, Иван попытался определить, насколько они свежие, но не смог. Февральский ветер гнал позёмку даже в ясный день и довольно быстро заметал любые следы. Увидев, что чужие следы свернули в сторону от предстоящего ему пути, Иван успокоился и пошёл дальше.

Найти участок первого секретаря райкома было не трудно, у него единственного на участке была установлена небольшая цистерна для воды на каркасе из мощных швеллеров. Под ней был сооружён то ли шкаф, то ли низкий сарай. Иван открыл его и осмотрел содержимое.

С одной стороны, хочешь получше спрятать, положи на самое видное место, – подумал он. – А с другой… Этот сарай, вон, запирается на проволоку. Тут ничего нет, кроме старого садового инструмента и ржавых вёдер. И как докладывать сюда ценности? – думал он, продолжая перекладывать из угла в угол содержимое этого хозяйственного помещения. – На виду у всех соседей и прохожих? Нет. Это помещение не годится, – решил он и закрыл его обратно на проволоку.

Чтобы вскрыть навесной замок на входной двери одноэтажного домика, Ивану много времени не понадобилось, но руки успели замёрзнуть. Он спрятал их в карман и, пройдя внутрь, сел посреди единственной комнаты, осматриваясь.

Наконец, руки согрелись и глаза привыкли к сумраку. Но, всё равно, Иван включил фонарь. Его интересовали щели в полу. Он неспешно осматривал доски в поисках люка. Поднимал половики, сдвигал мебель…

– Кто здесь⁈ – услышал он за спиной нервный крик.

* * *

Глава 10

* * *

Святославль. Садовое товарищество «Первомайское».

Иван тут же направил свет своего фонаря на голос, и увидел на пороге взъерошенного старикана с вилами наперевес. Не просто старого, а аж высохшего от старости… Такое впечатление, что ветер подует, и его унесет тут же…

– Спокойно, гражданин, – поднялся он. – Что вы тут делаете? Кто вы?

– А ты кто⁈ – воинственно взмахнул он вилами.

– Спокойно, дед, милиция! – вытащил Иван своё удостоверение и направил свет фонаря на него. – Видно?

– Отоно чё, – пробормотал дед и тут же опустил вилы. – Я ж не знал…

– Идет секретная милицейская операция, а вы мешаете! Предъявите документы!

Дед протянул ему потрёпанную книжицу, пенсионное удостоверение. Иван переписал себе данные с него, чтобы впечатлить и напугать свидетеля его незаконных действий, после чего потребовал покинуть место возможного преступления, предупредив при этом о наказании за разглашение.

– Что ж я, не понимаю, что ли? Я всё понимаю, – ворчал, уходя дед. – Сходил, блин, кролей покормил…

Ну, и кормил бы своих кролей, чего лезть? А если б это настоящие грабители были б? Вилы, не вилы, а зарезали бы старичка, как пить дать. Прошли те времена, когда он мог этими вилами кого-нибудь прищучить, – думал Иван, провожая щуплую фигурку взглядом и удивляясь своему спокойствию. Он сейчас откровенно и внаглую нарушал закон, а самому хоть бы хны. Что-то изменилось в нём, после разговора с Павлом и Шанцевым. Он вдруг совершенно по-другому стал на свою жизнь смотреть. Иван не мог понять, как так вдруг вышло, и думал об этом всё оставшееся время, пока обшаривал дачу Вагановича.

Раньше он инфаркт от страха получил бы за этим занятием, а сейчас чувствовал себя спокойно и уверенно. Методично и аккуратно он выполнял свою работу, и ему плевать было на всё. И речь шла не о том, что, если что, Шанцев его прикроет, совсем нет. В этом он как раз уверен не был. С досадой думал, что мог бы и договориться об этом с Шанцевым тогда, когда вопрос решали. Но и в голову не пришло, опыта не хватает. А уверенность откуда… Да в нём самом что-то изменилось.

Раньше я смотрел на свою жизнь снизу вверх, – осознал, вдруг, свои ощущения Иван по дороге домой после безрезультатного обыска. – А теперь я смотрю на неё сверху вниз и чувствую себя её хозяином.

И он совсем не был разочарован отрицательным результатом обыска дачи. Ничего, он от Вагановича теперь не отцепится. Он – его билет в новую жизнь…

* * *

Мы с Тимуром добрались до вокзала и взяли три билета на Москву по моему удостоверению на семичасовой проходящий поезд. Тимур, оказывается, встал в военкомате в Святославле на учёт по прибытии в отпуск и планировал ехать в Москву на несколько дней нелегально в гражданке.

– Не будет у тебя проблем? – поинтересовался я.

– А каких? – пожал он плечами. – Главное, в драки ни в какие не встревать, чтобы до милиции дело не дошло, а то документы проверят и сразу передадут в комендатуру.

– Ты, лучше, военник тогда, вообще с собой не носи по городу, – посоветовал я. – Ты же не обязан с паспортом везде ходить. Турист и турист из Святославля. Приехал Ленина в Мавзолее посмотреть, отдать дань уважения, да под стенами Кремля походить.

На обратном пути мы вместе дошли до Огарёва, а дальше попрощались и я пошёл к Шанцевым.

Александр Викторович разбирался с какими-то бумагами. Не хотел ему мешать, только спросил, звонили ли наши?

– Да, всё нормально, – ответил он, – доехали. Смотри, что мне для тебя подготовили… Просил же, что-то интересное, достойное центральной прессы… А что дали… Эх!

– Итоги четвёртой пятилетки, пятой, шестой… Н-да… Очень интересно… Не расстраивайтесь, Александр Викторович. Я девушку одну хочу себе в помощь привлечь, она на Механическом заводе работает, толковая девчонка. Будет мне материал для статей собирать… Давайте её попросим нам помочь. Она с людьми на предприятиях поговорит, ей быстрее расскажут интересные случаи и разные курьёзы…

– Серьёзно? Ну, давай, попробуем, – с интересом посмотрел он на меня.

– Но и то, что вам принесли, тоже может пригодиться. Хоть какая-то информация…

– А! Да ради бога, забирай! А то я тут сижу и думаю, куда и кому мне это засунуть? Понаписали всякой казенщины и официальщины… Просил же – что-то интересное, что не стыдно в центральной прессе опубликовать. Чтоб их всех! – грозно потряс он листками, и я не удержался от смеха.

– Конечно! Напугали, небось, людей центральной прессой, они вам и выдали результаты выполнения пятилетних планов. Им же не нужно никакого внимания от Москвы, и нет перед ними вашей задачи город развивать. Этим директорам лишь бы тихо-мирно до пенсии досидеть, – смеясь, прокомментировал я произошедшее.

Он тоже начал улыбаться, слушая меня, его отпустило.

– Иван очень серьёзно отнесся к вашему заданию, – решил напомнить я Шанцеву один важный момент. – Он не мытьём, так катаньем кубышку Вагановича достанет, возможно, даже и в ближайшие дни… Поговорите как можно быстрее и с Ириной Викторовной, и со своим бывшим замом, предупредите, чтобы они глаз с Вагановича не спускали, и, чуть что, сразу к вам. Не тот он человек, чтобы без денег остаться, небось, сразу же что-то начнет придумывать, как ограбить посерьезнее ваш Механический завод.

Он посмотрел на меня озабоченно и кивнул устало.

Эх, заварили мы кашу…

Мы с ним посидели ещё недолго и пошли спать. День был долгий.

В воскресенье отсыпался, потом пошел к Славке, сказать, во сколько у нас поезд, но дядя Володя сказал, что он у Либкиндов.

Слава заканчивал уже строгать полы. Эмма была тут же. Решил сразу обговорить с ней подработку, но без обсуждения денежной части вопроса. Пришлю потом первый перевод, вот и узнает, какая у неё зарплата. А если при Славке сейчас оклад в пятьдесят рублей объявить, то он сразу всё поймёт и обидится ещё. С него станется…

И совсем не обсуждать при нём тоже нельзя… С Эммой, конечно, можно попробовать договориться, чтобы никому ни слова не говорила. Но, во-первых, не факт, что все равно Славке не проговорится… Любовь-морковь и все такое. А если не проговорится, но начнет мне письма регулярно писать, то еще хуже. Запросто слухи какие-то появятся, до Славки дойдут… Это же Святославль! Здесь всем до всех есть дело!

– Тут такое дело, – начал я. – Наш первый секретарь горкома пытается привлечь к Святославлю внимание областного начальства. Хотелось бы и финансирования побольше, и бюджетных проектов на территории города, если не всесоюзного уровня, то, хотя бы, областного… У меня есть небольшие возможности… Хочу попробовать в «Труде» статью про Святославль протолкнуть. Но нужны интересные факты. Эмма, хочу попросить тебя заняться этим вопросом. Сделаем тебе удостоверение журналиста местной газеты, – при этих словах Эмма потрясённо переглянулась со Славой, – и будешь ходить, собирать интересные истории про предприятия города, их трудовые коллективы, самодеятельные творческие коллективы, всё, о чём можно написать статью, мне нужен материал. Очень хорошо подойдут истории про подвиги ветеранов во время Великой Отечественной Войны, к примеру. А мы с Шанцевым пробьём тебе оплату за эту работу…

– Правда? – удивилась Эмма. Похоже, она была готова помогать городу и мне и вовсе бесплатно.

– Ну конечно, – отозвался я. – Мы все в этом заинтересованы…

– Соглашайся, Эмм, – тут же кивнул Слава, – Паша плохого не предложит.

– Хорошо, – ошарашенно улыбнулась Эмма, глядя на Славу, а он поднялся с пола, подошёл и обнял её за талию.

– Спасибо, Паш, – серьёзно глядя на меня, произнёс он. Догадался о чём-то, что ли? Ну, главное, не возражает. Авось все же благодарит, потому что думает, что это реальная работа, а Эмме я ее предложил, чтобы дать именно ей подзаработать.

Они обещали вдвоём прийти к вокзалу провожать нас всех. Попрощались до вечера, и я вернулся к Шанцевым.

Переговорил с Александром Викторовичем насчёт Эммы, объяснил свою идею со сбором материалов, попросил помочь ей оформиться в нашу городскую газету внештатником.

– К ней серьёзнее будут относиться, а то возраст, все-таки, у нее совсем юный – объяснил я, – так ей легче работать будет. А там как пойдет. Может, не только для наших дел материал собирать будет, а реально печататься начнёт в нашем «Знамени Коммунизма». Она столько домочадцев на своих хрупких плечах тянет, что ей любая денежка не лишней будет.

– Ну, давай, конечно. Поможем девчонке. О чём разговор? Всё сделаем, – пообещал он.

Ближе к вечеру Наталья Кирилловна начала собирать меня в дорогу.

– Такое впечатление, что мне трое суток ехать, – заметил обескураженно я, глядя на первые результаты. А хлопоты не прекращались…

– Еды много не бывает, – ответил Александр Викторович, ставя передо мной бутылку коньяка. – Это туда же.

У меня, в итоге, целая сумка получилась с одними съестными припасами. Мало того, они ещё и на вокзал пошли меня провожать.

Вету провожали родители и сестрёнка, Тимура – Оксана, меня – Шанцевы и Слава с Эммой. Сразу всех познакомил, особенно старательно представил Александру Викторовичу Эмму.

– Это та самая девушка, Эмма Либкинд, я вам рассказывал.

– А, которая устраивается внештатным корреспондентом в нашу газету? – при всех произнёс он. – А я тебя на заводе у нас видел… Это ж наш человек!

Появление в нашей компании первого секретаря горкома с супругой, вообще, судя по лицам окружавших нас людей, стало для всех полной неожиданностью, а бедная Эмма вообще в осадок выпала, особенно когда Шанцев объявил, что она корреспондентом в газету устраивается. Ну, вот такой сюрприз получился…

Поезд останавливался всего на две минуты, поэтому прощание было скомканным и суетливым. Женщины начали плакать, особенно мама Веты и Оксана.

Тимур кричал ей, что скоро вернётся, но она всё равно рыдала, видимо, из солидарности с будущей сватьей. У Веты каникулы на исходе, и она из Москвы поедет сразу в Рязань.

Не успели мы со всеми обняться и заскочить в поезд, как он тронулся. Разместились мы с комфортом, удалось взять плацкартные места. Два верхних и одно нижнее, которое мы тут же втроём и заняли.

Соседом по купе оказался бодренький дедок, с боку ехала тоже немолодая пара, у всех имелся на столах приличный запас чего покушать. Новоявленные соседи смотрели на нас с подозрением. Небось, подумали про нас, что бедные студенты едут куда-то с булочкой и бутылкой кефира, и будут сейчас голодными глазами в рот смотреть, когда они разносолы всякие начнут с аппетитом кушать. Сразу троих прокормить им будет накладно, если с нами делиться…

Выставил сразу, во избежание всяких инсинуаций, на стол целую сумку с едой, ещё бутылка очень звонко звякнула, когда я её об металлический бортик столика задел. Взгляд окружающих сразу потеплел и на лицах показались понимающие улыбки. Тут Вета достала авоську, что ей мама собрала. Ну, и Тимур поднял мамину ссобойку.

Быстро перезнакомились с нашими попутчиками по купе и завалили маленький стол едой, далеко не всё ещё поместилось. К запеченной курице и солёным огурчикам Степана Поликарпыча прибавились котлеты и тонко нарезанная копчёная колбаса от Натальи Кирилловны, варёные яйца и пирожки с капустой от Оксаны, блинчики с мясом от мамы Веты.

– Ну тут надо выпить за знакомство, – достал из внутреннего кармана Поликарпыч бутылку беленькой.

– Подождите, может, с коньяка начнём? – предложил я. – Вы к нам не присоединитесь? – пригласил я супругов с боковой полки, всё равно все вместе едем. Спать ещё рано…

– Иди, Матвевна, – велел сосед с боковой полки супружнице. – Что сидишь?

Бедная женщина посмотрела на него удивленно, но ничего не сказала, и, скромно поднявшись, встала в проходе.

– Ну что встала? Проходи, место освобождай! – обогнул её супружник и перенёс со своего стола одним движением за углы льняную скатерть-самобранку со всем содержимым.

– От, фокусник! – воскликнул Поликарпыч метнувшись двигать еду на столе, но места не хватило. Что тот столик, одни слезы, а не размер…

– А вы пирожки в руки разбирайте, – опомнилась Матвевна. – С печенью и луком.

– Иван Мироныч, – по очереди представился нам всем сосед с боковой полки.

Тимур отправился за стаканами. Шесть пустых стаканов ему не дали, только два. Ещё два он принёс с чаем.

Мужчины оценили коньяк, что мне Шанцев презентовал. Женщины пить с нами отказались, но слушали наши байки с удовольствием.

– Учитесь в Москве? – поинтересовался Иван Мироныч.

– Я учусь, – попытался перевести я на себя стрелки, помня, что Тимур едет в Москву нелегально и не стоит об этом трепаться.

Но деды почуяли подвох и принялись пытать Тимура, где же он учится?

– Да что, тебе сказать трудно? – удивился Поликарпыч, похоже, даже обидевшись.

Ветка начала откровенно нервничать. Блин, только дорожного конфликта нам и не хватало. А так всё хорошо начиналось…

Надо что-то срочно делать, а то всю поездку нам испортят, и на все каникулы ребятам осадочек останется. Присмотревшись к дедам, подумал, что можно им сказать правду. Ничего такого Тимур не совершил, самоволка с места отдыха – это не дезертирство.

– Слушайте, – шёпотом начал я, наклонившись к мужикам, – тут такое дело… Брат в военном училище учится. В кои веки выбрались с невестой в Москву погулять… из своего городка, где на каникулах был… Ну, что это за отпуск, если за целый месяц отлучиться из родного города никуда нельзя?