332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Артем Каменистый » Сердце для стража » Текст книги (страница 16)
Сердце для стража
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 19:53

Текст книги "Сердце для стража"


Автор книги: Артем Каменистый






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 22
ИГРЫ В ПРЯТКИ

На здешнем острове люди если и бывали, то нечасто, и еще реже удалялись от берега больше чем на сотню метров. Пираты, контрабандисты, чудом угодившие в эти края честные моряки – им нечего было делать в глубине острова. Так что, возможно, сотни лет здесь нога человека не ступала.

Впрочем, это я загнул. Не так уж давно даже не по историческим меркам большая часть здешних островов была обитаема. На берегах сушились рыбацкие сети, на распаханных вырубках, пустошах и лесных полянах зеленели посевы. Ночью, убегая от врагов, мы наткнулись на остатки покинутой деревни. Полуразрушенные стены, провалившиеся крыши, один из невольников едва не сломал ногу, в потемках не заметив осыпавшегося колодца.

Пусть даже и так, пусть люди ушли отсюда относительно недавно, под давлением южан и сопутствующей им погани. Все равно слишком долго никого здесь не было. Даже одиночный след легко заметит понимающий взгляд, а тропы, оставленной тремя с половиной десятками беглецов, и слепой не пропустит.

Преследователи не спешили, показавшись лишь спустя пару часов после рассвета. Понимали, что нам некуда отсюда деваться. Не удивлюсь, если ночью они предусмотрительно растянули корабли по проливу, чтобы высматривать спасающихся вплавь.

Все эти два часа мы занимались важными делами, а не жалели себя, несчастных, умоляя при этом небеса устроить чудо или спасти нас способом попроще.

Для начала, как это ни странно, мы постарались еще больше утоптать тропу, по которой прошли ночью. Вдруг враги все до единого слепые, так что надо облегчить им задачу. При этом ни одного следа в сторону не оставили, чтобы преследователи не отвлекались и ничего не заподозрили.

В конце сделали эдакую «заячью петлю», по дуге вернувшись к тому самому оврагу и устроив над ним замаскированную позицию. Точнее, две позиции, по обе стороны от тропы. До нее от каждой не более пары десятков метров, но рассмотреть нас снизу, через густые заросли кустарников, даже в упор – нелегкая задача.

На одной позиции я поставил Ольба и тройку ребят, по их заверениям, хорошо метавших копья и при этом умеющих быстро и неутомимо бегать. Испытать их в деле было некогда – поверил на слово.

На другой позиции расположились я, Норп и два его верных помощника. Большая часть отряда скрывалась в паре сотен метров от нас на крошечной поляне.

Теперь оставалось дождаться врагов.

Сколько злодеев явилось по нашу душу, понять было трудно. Шли они след в след друг за дружкой, поодиночке показываясь из зарослей. Спустившись в овраг, осторожно преодолевали заросшее матерой ежевикой дно, после чего поднимались и скрывались в лесу.

Я насчитал сорок семь душ, прежде чем группа Ольба начала действовать.

Слабый лук издал не менее слабый, но все равно узнаваемый хлопок, перепутать который с чем-нибудь другим было сложно. Враги были людьми бывалыми, тут же задергались, загомонили. Один, получивший рваную рану над левым глазом, заголосил громче всех, размазывая кровь по лицу.

Когда из кустов вылетели три неказистых копья, криков прибавилось, хотя попало лишь одно, да и то в ногу. Еще раз хлопнул лук, на этот раз удачнее: «цельнодеревянная» стрела без оперения и с деревянным же наконечником насквозь пронзила предплечье арбалетчика, начавшего было взводить свое оружие.

Ольб из канегов? Хорошо бы мне в Межгорье заиметь отряд этих самых канегов. Если они с корявыми самоделками такое вытворяют, то что будет, дай им боевые луки?

Надо сказать, противник пребывал в замешательстве лишь несколько мгновений. Пусть это не профессиональные военные, но тоже народ серьезный. Владельцы щитов начали прикрывать себя и своих товарищей, командиры криками и руганью направили людей в атаку прямо через колючую ежевику, арбалетчики поспешно готовились начать ответный огонь.

Все тщетно. Ольб не подвел, сделав так, как было приказано: «Бросить копья и выпустить пару стрел». Теперь он убегает. Или, если точнее, отступает. И не наобум, а по одной из заранее натоптанных троп, от которой отходит не меньше дюжины ответвлений. Следопытам противника угрожает неизлечимый вывих мозга. Пока разберутся в этом хитросплетении, вечер наступит.

Надо сказать, что не все враги вели себя организованно. Основная часть дружно направилась в атаку и, никого в кустах не найдя, начала грозить лесу и тем, кто в нем скрывается, чудовищными карами. Некоторые отставшие, причем отставшие, похоже, сознательно, как можно громче поддерживали эти крики, стараясь глоткой доказать свою воинственность.

Не прошло и пары минут, как в овраге не осталось никого, за единственным исключением. Отставший от своих головорез выглядел неважнецки. И дело даже не в том, что он был худ и уродлив, как кишечный паразит, оставшийся без хозяина. Лицо зеленого цвета намекало на проблемы со здоровьем.

Недомогание и правда имело место, причем желудочного характера. Даже не удосужившись зайти за кустик, головорез спустил штаны и расселся прямо на свеженатоптанной тропе.

Я, конечно, не просто так притаился возле оврага. Была надежда попробовать захватить пленного для вдумчивого разговора. Но на такую удачу не рассчитывал.

Вот так повезло! Враг остался один-одинешенек, отстав от толпы, преследующей группу Ольба. Всерьез его прихватило, раз позабыл про все на свете. К тому же в такие моменты человек, как правило, не слишком внимательно следит за окружающей его реальностью, его больше заботит внутренний мир.

В общем, пока потенциальный пленник, рассевшись посреди тропы, размышлял о смысле бытия, мы с Норпом подкрались к зарослям ежевики. Дальше бесшумно продвигаться было невозможно, и потому, переглянувшись, дружно рванули вперед, игнорируя боль от цепляющихся иголок, и в пару секунд преодолели последние метры.

Две секунды – это не так уж мало. Не знаю, что подумал не вовремя расслабившийся неприятель, но, заслышав за спиной топот и треск кустов, рванул вперед с низкого старта.

Порыв себя не оправдал: подвели штаны и неудобная для старта позиция. Вместо того чтобы помчаться вслед за сообщниками, этот неудачник изобразил что-то вроде прыжка лягушки, в итоге плашмя рухнув на ежевичные заросли. Подняться не успел. Точнее – мы не позволили. Норп, как провинившегося мальчишку, стеганул головореза пониже спины древком копья, а я, подскочив первым, ударом ноги пресек его порыв встать.

– Лежать и молчать! Если жить хочешь!

Жить пленник хотел и выполнил оба указания. Мы быстро освободили его от лишнего груза – топора, длинного ножа за голенищем, маленького круглого щита и неказистого шлема: основа из железного обруча и пары полосок, а на ней укреплен кожаный колпак. Других доспехов не было.

Норп сорвал лопух, по размерам мало уступающий небольшому зонту, скомкал его, приказал:

– Открой свой вонючий рот.

Пленник замешкался, за что получил кулаком в живот, и рот открылся сам собой. Норп запихал в него растительный кляп и потащил добычу в кусты. Я шел следом, пытаясь хоть чуть-чуть скрыть факт нашего продвижения. Получалось плохо – в этих зарослях невозможно шага сделать, чтобы не сломать ветку или не примять пучок пышных травяных стеблей.

К нам присоединилась пара приятелей Норпа, и дальше двигались уже вместе. Не доходя до места, где остались наши основные силы, я скомандовал остановку. Пора было побеседовать с пленником.

– Вытаскивай лопухи изо рта и штаны подтяни.

Выплюнув остатки кляпа, тот заискивающе произнес:

– Вы бы не убивали меня, а? Я никому не расскажу, что вас видел. А то ведь начнут искать, и попадетесь.

– Может, и отпустим, – равнодушно ответил Норп. – Перед тобой страж, обращайся уважительно и отвечай, когда он спрашивает.

– Конечно, сэр страж. Но вы же отпустите меня, когда расскажу все, что вам надо?

– Да, отпущу, если все расскажешь.

– А что надо рассказать?

– Скажи: кто вы вообще такие?

– Мы? Да просто люди моря. Главный у нас Терек, может, слышали о таком.

– Пиратством живете?

– Сейчас редко. До Терека главным был Шних, тот прямо-таки жил в проливах. Но после того как его четвертовали речные герцоги, мы на запад перебрались, а тут купцы нечасто попадаются. Силенок после того дела маловато осталось для серьезных дел.

– Сколько у вас сейчас народу?

– Я грамоте не обучен, считаю совсем плохо.

– А ты в деньгах попробуй, может, лучше получится.

– Да чуток побольше, чем миллий в нарии.

Нарией называлась самая мелкая серебряная монетка Империи Рении – одного из сильнейших государств северян, деньгами которой не брезговали пользоваться не только соседние и далекие страны, но даже демы. В свою очередь нария изначально состояла из ста медных миллий. Но затем в результате просчетов имперских финансистов, слишком увлекшихся штамповкой дешевой мелочи, этот курс упал и сейчас колебался в районе ста двадцати.

Похоже, пленник не обманывал – его слова соответствовали моим подсчетам.

– Сколько за нами пошли?

– Не знаю. Много. Почти все.

– А сколько в лагере осталось?

– Дюжины две, если не меньше.

– Зачем вы сюда пришли? Что у вас за дела с Наром?

– Что за Нар?

– Нар Гердо, купец с юга. Якшается с контрабандистами – семейкой Шнерха.

– А, так ты про того, с порезанным задом? Но я его первый раз увидел. Шнерхов – да, знаю. Они со Шнихом, пока тот не попался, частенько дела вели. Земляки ведь, по прозвищам понятно откуда. Потом я их долго не видел, а сейчас они опять в деле. Только вы корабли их погубили, с командой вместе. Один купчина и спасся да пара человек с ним.

– Я и сам знаю, что с кораблями и кто спасся. Про дела ваши давай рассказывай: чем вы с ними заниматься хотели?

– Терек зубы точит на богатую деревню. Она рядом с берегом, далеко идти не надо.

– Откуда рядом с берегом взялась богатая деревня? Здесь ведь честные люди не селятся.

– Говорят, беглые это, еретики, которые от имперцев ушли. Там их, по слухам, любят жечь на кострах, а им это не очень-то нравится. Здесь ведь места такие, что ренийцы точно не достанут. Барон, который землей этой владеет, кроме серебра, знать ничего не знает, ему приплати – так он самому нечистому позволит селиться, где ему захочется. Хотя все бароны одинаковые…

– Покороче давай, мы и без тебя знаем, чего стоят здешние бароны. Про деревню, и побыстрее.

– Тут есть людишки, которые с Тереком дела ведут. Ну там рабынь подкидывают отборных, или полезное шепнуть могут. Они сказали, что еретики – добыча легкая, потому как им вера не позволяет кровь чужую проливать. Терек, конечно, захотел такую легкую добычу прибрать. Вот только обман получился. Деревня у них настоящая крепость, и мы там несколько ребят потеряли, когда попробовали сунуться. Нас сразу заметили, все, кто на полях работал, запереться успели и давай стрелы и камни метать.

– То есть проливать чужую кровь еретики не побоялись?

– Так все и было. Я сам видел. Настоящая крепость, на такую армия нужна.

– Тогда почему здесь крутитесь?

– Это мы второй раз пришли. Терек сказал, что договорился со Шнерхом. Тот должен был привести говорящего с тьмой. Сейчас в округе полным-полно тварей, которые с Бакая перебрались. Воевать с ними никто даже не пробует, земли-то здешние, почитай, ничего не стоят. Вот если толпу уродов собрать, крепость легко можно взять. Да только на дне морском и Шнерх младший, и его говорун. Купец об этом рассказал, и судовые старшины обсуждать начали, как дальше поступить. А тут вдруг узнали, что и вы на острове, и деваться вам некуда. Решили вас схватить всех до единого и наказать за бунт. А стража – в цепи и серым отвезти, те за него должны щедро заплатить.

– Понятно…

– Дан, ты что-то еще хочешь у него узнать?

– Вроде нет… – неуверенно ответил я.

Норпу этого невнятного ответа хватило. Быстрым отточенным движением, выдававшим далеко не профана в этом деле, он ухватил пленника за лицо, заставив задрать голову, и провел ножом по горлу.

– Ты что делаешь?! – опешил я, глядя, как обливающийся кровью пленник заваливается на колени.

– Как что? Убил свиноеда. Больше не будет в ежевике гадить.

– Я слово давал, что не трону его!

– Так ты слово свое сдержал, не тронул. Но я-то ведь не клялся. Да и что стоит слово, данное свиноеду? За него даже дурак миллим не даст. Нет ничего зазорного, если такого слова не сдержать.

Каков мир, таковы и нравы. Я обычно не удивлялся и не возмущался, когда с подобным сталкивался, но даже года не хватило, чтобы начать с равнодушием смотреть, как в шаге от тебя человека режут, будто курицу.

Вытирая нож об одежду умирающего, Норп невозмутимо поинтересовался:

– Дальше что делать будем?

– Для начала надо встретиться с Ольбом и его людьми. А потом посмотрим.

Мы плохо знали остров, но брошенную деревню помнили все. Именно там назначили место сбора на случай, если придется разделиться. Когда мы со всеми предосторожностями туда добрались, Ольба на месте не оказалось. Пришлось ждать.

Ждали долго, я уже волноваться начал. Остров не так велик, чтобы бегать здесь часами: где это его так долго носит?

Когда наконец пропавшие объявились, первым делом поинтересовался причиной задержки.

– Да свиноеды всерьез в нас вцепились. Долго от них бегать пришлось, а потом еще дольше следы путали, чтобы на вас быстро не вышли. Как здесь дела?

– Одного отставшего допросили, потом Норп его прирезал.

– Это хорошее дело. И чего интересного рассказал?

– Рассказал, что почти все они бегают по лесу, нас ищут.

– Так это и без него понятно было.

– В лагере возле кораблей осталось около двух дюжин. Это меньше, чем нас, так что мы решили попробовать напасть. Если получится, захватим корабль или хотя бы лодки.

– Тогда надо поспешить. Мы от них оторвались на самом востоке острова, но за это время кто знает, куда они могли добраться.

– Мы бы давно пошли к их лагерю, но не хватало тебя и твоих людей. Вы готовы идти? А то запыхались сильно.

– На ходу передохнем, просто быстро бежали под конец, торопились к вам.

Отряд у нас был маленький, каждый боец посвящен в планы командования из первых уст, так что дополнительно никому ничего объяснять не пришлось.

На полпути пришлось остановиться. Впереди отчетливо слышался характерный шум, который возникает при продвижении через заросли большого количества людей. Треск веток, гул разговоров, звяканье металлических предметов.

Выждав, когда все затихнет, мы продолжили путь, двигаясь теперь вдвое медленнее. Опасались близко прошедшего отряда. На ходу я раздумывал над перспективами того, чем мы займемся, если с кораблем ничего не выгорит. Бегая от одного края острова к другому, мы и наши преследователи в итоге столько следов оставим, что их уже никто не распутает. Нарваться вслепую вряд ли получится: слишком шумная толпа у пиратов получилась, издали можно засечь. Что им останется? Начнут цепью прочесывать остров? Так это нам на руку, потому что мы растягивать порядки не станем, а начнем атаковать эту цепь всей оравой. Одного или двоих прикончить – уже победа. Враги станут чуть слабее, а мы усилимся за счет трофейного оружия и доспехов.

Это, конечно, если не наделаем глупостей и хоть немного повезет.

Возможности партизанской войны на таком клочке суши, конечно, ограниченны, но при желании побарахтаться можно. Меня даже не столько пираты сейчас волновали, сколько вода. Точнее, ее отсутствие. Со вчерашнего дня никто не пил, если не считать капель росы, поспешно собранных на рассвете. Источник на острове всего один, и возле него располагается лагерь врагов. Сутки перетерпеть еще куда ни шло, но дальше при такой активной жизни у нас возникнут серьезные проблемы.

Как будто их сейчас не хватает…

Жизненный опыт мне неоднократно подсказывал, что судьба любит помогать лишь тем, кто не сидит на месте в ожидании ее подарков.

И на нас, если верить первому впечатлению, свалился именно подарок: огромный, в красочной упаковке и совершенно неожиданный.

Когда со всеми предосторожностями добрались до края зарослей, окружающих лагерь, мы увидели, что на берегу догорает одинокий костер, а все три корабля удаляются к берегу материка. Движутся на веслах, но видна суета моряков вокруг мачт. Паруса ставят, значит, сильно торопятся.

– Чего это они уходят? – не выдержав, вслух удивился кто-то.

Даже те, кто никогда не слышал про троянского коня, обычно с опаской относятся к неожиданным подаркам. Вот и я не начал бурно радоваться, а послал людей пройтись вдоль границы зарослей. Пусть проверят, не оставили ли враги засаду.

Корабли уходили все дальше и дальше, а признаков засады никто так и не заметил. Да и много ли могли оставить народу, если хорошо заметно столпотворение на палубах? Головорезы почему-то предпочитали стоять на корме и дружно смотреть в сторону берега. Нас надеялись увидеть? Да кто их знает…

Ничего не понимая, я не разрешал выходить на открытое место, пока корабли не скрылись за узким мысом, поросшим тростником. Он, похоже, скрывал бухту, где пираты, должно быть, решили остановиться. Что их заставило так резко сменить место стоянки, бросив при этом лакомый кусочек в виде нас, так никто и не понял.

Подойдя к слабо дымившим остаткам костра, я обернулся к своим людям:

– Они ушли. Быстро пейте, сколько влезет. Если кто-то придумает, как запасти воду, хоть какую-нибудь емкость изобретет, тот будет щедро награжден в Межгорье.

Я очень опасался, что пираты вернутся так же неожиданно, как ушли. Их поведение выбивалось за рамки разумного – это нервировало, заставляя подозревать что-то непостижимо хитрое.

А затем послышался странный звук. Обернувшись в сторону вздымающегося дальше берегового обрыва, я на его вершине заметил косматого человека в грязно-серой стеганке, обшитой местами кожаными полосками. Он, не сводя с нас взгляда, равномерно стучал обухом топора по стволу сухого деревца.

– Это что еще за дятел волосатый? – напрягся Норп. – Ольб, ты можешь его отсюда убить?

– Из этого лука?! Этими стрелами?! Да я его даже напугать не смогу. Разве что рассмешить получится. Я, по-моему, видел его среди свиноедов.

Внезапно прекратив стучать, пират прыгающей походкой приблизился и голосом одновременно громким и приглушенным произнес:

– Не убивайте меня! Я помогу вам! Хотите ноги унести с острова?! Лодка нужна?! Я знаю, где есть лодка. Большая лодка, почти корабль. Вы все поместитесь.

Подозревая подвох, я буркнул:

– Ты человек Терека?

– Да, я служу… Служил у него. При братстве. Меня зовут Лотто, я простой матрос.

– Чего это ты вдруг помочь решил?

– А я не просто так. Вы меня с собой возьмите. Лады? Не тронете?

– Подойди, не тронем.

– А кто из вас страж?

– Я.

– Ну тогда иду. Страж слова не нарушит.

Страж, возможно, и нет, а вот люди стража… Вслух я этого, конечно, говорить не стал.

Едва Лотто спустился с обрыва, как его обступили, содрали стеганую куртку, своего рода «бюджетную версию» доспехов, шлем, отобрали топор, щит и короткое копье, отвесили пару зуботычин и лишь после этого подвели ко мне.

В отличие от первого пленника этот вел себя не заискивающе, даже в такой непростой ситуации ухитряясь держаться независимо. Эдакий «себе на уме». Удивительно, что он решил расстаться с пиратской шайкой добровольно, отдав себя на милость врагам, от которых трудно дождаться пощады.

– Почему не ушел со всеми?

– Сэр страж, я вам все расскажу. Но очень вас прошу: давайте вначале доберемся до лодки и выйдем в море. Это надо сделать очень быстро.

– Я что, так сильно похож на дурака, раз ты думаешь, что поверю в такую чушь?! Признавайся, что ты задумал! Что вы задумали!

– Да если хотите, я в чем угодно признаюсь, но только ради всего для вас святого: не повышайте голоса. Надо вести себя тихо.

– Почему это?

– Она может услышать. Я потому и стучал издали, чтобы вас привлечь. Голосом боялся.

– Она?

– Вдова Лодочника, – еле слышно, с нескрываемым страхом, произнес пленник.

Невольники зароптали, отшатнулись от него, будто от прокаженного. Я, естественно, ничего не понял и уточнил:

– Что за вдова такая? Рассказывай все!

– Я же сказал: Вдова Лодочника, Дочь Погибели, Тартея, Намикис, уж не знаю как еще эту тварь называют. Она здесь. Мы искали вас, а нашли ее лодку. Терек как увидел ее, сразу приказал всем быстро уходить к кораблям, но самые хитрозадые начали говорить, что она нас не пропустит, если не отдариться. Всякий знает, какие подарки ей нужны. А за мной как бы вина была, я на сборе братства много чего высказал вожакам. С той поры Терек зуб точил, вот и покосился нехорошо так, а потом приказал ребятам с веревками к нему подойти. Я сразу понял, кто подарком станет, и сиганул в кусты. Эти ублюдки даже гнаться не стали. Им все равно, привязанным я буду или нет, главное, что подарок Вдове оставили. Так спешили удрать, что даже про вас не вспомнили. Глупцы. Ведь Вдове вас должно было хватить, ни к чему своих губить. Сэр страж, здесь всем смерть. Я бы ушел сам, но лодка сильно большая, не столкну на воду, да и страшно к ней подходить в одиночку. Давайте вместе.

– Надо торопиться, свиноед правду говорит, – с нотками суеверного ужаса произнес Норп.

Оглядев народ, я лишь на лице Нью не увидел этого самого ужаса. Все еще ничего не понимая, предпочел поверить, что дело плохо, и кивнул:

– Уходим.

Уже на ходу, спешно шагая за пленником, норовившим двигаться чуть ли не бегом, тихо спросил у Норпа:

– Я не совсем понял – о чем он говорил?

– Ты же страж! Неужто никогда не слышал о Вдове Лодочника?!

– Не доводилось. Может, у нас ее иначе называют.

– Может, и так. А может, даже стражи ее никогда не видели. Потому как те, кто ее видел, об этом уже никому ничего не рассказывают.

– Как же вообще про нее узнали?

– Лодка. Ее лодку видели не один раз. Она оставляет ее на берегу острова, и всякий знает, что на берег этот ходу нет, пока она не уйдет. Да и потом появляться там только глупец отважится. Это всегда берег острова, потому как на берег материка она не ступает ногой, ей это сам Господь запретил. Так и ходит от одного острова к другому и оставляет зло. Лодка ее – сам страх, сам ужас, меня оторопь берет, как думаю, что сесть в нее придется.

– Что не так с ее лодкой?

– С лодкой не знаю, но команда там из рабов Вдовы. В них не капли разума, только стоны и страдания. Всякий, кто сядет в эту лодку, станет таким же. Но я думаю, если мы не повстречаем хозяйку, то эта участь нас не постигнет. К тому же с нами страж. Целых два стража. А может, хрен с ней, с лодкой этой?! Попробуем так доплыть?!

– Ты же знаешь, что даже для меня с Нью это не так уж и просто. А вы, наверное, все потонете.

– Лучше утонуть. Да лучше всю жизнь задом полировать скамью на галере демов, чем прикоснуться к веслам на ее лодке.

Странно, но лишь я и Нью не проявляли ярко выраженных признаков страха. Остальные после рассказа пленника перепугались так, что стали белее мела. Вздрагивали от каждого шороха в кустах, то и дело переходили с шага на бег, крутили головами по сторонам с таким усердием, что те вот-вот с плеч слетят. До восточной оконечности острова добрались за рекордное время. Лотто не обманул: здесь и правда стояла лодка. Широкий рыбацкий баркас. Короткая мачта, три пары длинных весел, опущенных в воду, головы гребцов над бортами. И мертвая тишина вокруг.

Странно, но меня при виде лодки тоже начало пробирать. Не испугался, нет, но встал на путь к этому.

Все как один замерли на краю зарослей, никто, даже Нью, почему-то не осмеливался сделать первый шаг.

Пришлось самому. Один шаг, второй, третий. Я подошел к баркасу и наконец разглядел его гребцов во всей красе.

И вот тут даже не перепугался, ас омерзением ужаснулся. В жизни не видел ничего более отвратительного.

У ближайшего гребца отсутствовала кожа на большей части лица. Кто-то ее очень аккуратно снял, и теперь можно было рассмотреть каждый кровеносный сосуд и мышцу до мельчайших деталей.

Сидевший рядом лицо свое сохранил, но не полностью. У него отсутствовали веки, в ранах копошились черви, прямо по вытаращенным глазам ползали мухи. Моргать ему было нечем, отгонять их другим способами он даже не пытался.

С остальными дела обстояли немногим лучше, и все без исключения были за ступни прибиты к брусьям на днище баркаса, а за ладони к массивным рукоятям весел. Никто не проявил ни малейшей эмоции при нашем виде, все, как один, уставились куда-то в бесконечность перед собой, не обращая внимания ни на что более.

Плеск волн, жужжание мух, сплошное пятно крови, покрывавшее все внутренности баркаса, под скамейкой разлагается труп, над головами кричат чайки, но ни одна не рискует спуститься.

Кого-то шумно стошнило, несколько невольников рухнули на колени, начав торопливо и сбивчиво молиться. Нью позеленела, обернулась ко мне:

– Дан… Дан… Им помочь надо!

– Да… Сейчас… – пробормотал я, с трудом отрывая взгляд от экипажа баркаса.

Хотелось потребовать объяснить, что за чертовщина здесь происходит, но вряд ли мне стоит ожидать внятного рассказа от неграмотных рабов и такого же темного пирата. Сейчас бы Конфидуса сюда, тот куда больше знает. Я даже припомнил, что видел в его книге рисунок подобной лодки, но тогда счел описание этого проявления тьмы слишком уж сказочным и не заинтересовался.

А страшная сказка внезапно стала былью.

В последнее время я начал предполагать, что погань и все с нею связанное не имеет под собой мистической подоплеки, а относится к явлениям той же природы, что и я с Нью. Однако теперь эти мысли показались неубедительными.

Да эта лодка сама зло, и я теперь понимал Лотто и своих людей. Очень страшно на ней уходить, но еще страшнее оставаться на острове, в зарослях которого скрывается ее хозяин.

Вот уж с кем менее всего хочется познакомиться…

Гребцы… Веры в то, что их удастся вылечить, у меня не было ни капли. Я видел их глаза, но не заметил в них даже тени разума. Куклы, чья задача двигать рукояти весел в одном ритме до самой смерти, которая уже недалеко. А там труп за борт или прямо под ноги новичков, набрать которых, наверное, невелика проблема. Вон на баркасе ни одной вакансии.

Но освободить их от гвоздей надо. Они ведь мешают сесть за весла моим людям, да и жутко, невыносимо жутко на такое смотреть.

Как сделать это, если из инструментов лишь боевые топоры? Ерунда: русский мужик одним топором дома себе рубил, без гвоздей.

Впрочем, о гвоздях больше ни слова.

В голове поспешно набросал схему, по которой под ступню надо подкладывать крепкий упор – используя его, можно лезвием топора поддевать широкие шляпки кованых гвоздей, давить рычагами рукоятей, извлекая железо из дерева и живой плоти.

Развернувшись, бросил на бегу:

– Стаскивайте баркас на воду.

И подумал: какова же силища этой неведомой твари, если она почти полностью вытащила на пляж тяжеленную лодку.

Или она не в одиночестве путешествует по островам? Хотя, если подумать, от баркаса к зарослям вела одна цепочка следов, хорошо заметная на крупнозернистом песке, сдобренном камешками. Дальше все было вытоптано, но это наверняка оставили пираты.

Получается, все же одна.

Выбрав подходящий обломок сухой ветки, я начал вертеть его в руках, пытаясь понять, сойдет такой или поискать получше, но бросил раздумывать после того, как за спиной отчаянно завизжала Нью.

На ходу пару раз взмахнул топором, разминая руку перед боем, выскочил из зарослей, занося оружие на изготовку. И увидел, что баркас уже качается на волнах, а за борт сбрасывают безголовые тела.

– Дан! – проверещала Нью. – Они их убили!

– Вы что делаете, уроды?! – заорал я.

Норп, швырнув в воду отрубленную голову, развернулся, удивленно произнес:

– Так это же рабы Вдовы Лодочника. Они больше не люди. Их бы на куски порубить да сжечь, но времени нет. Вдова может вот-вот вернуться, надо быстро уходить.

Больше всего меня поразило даже не это. А то, что Лотто получил назад свой топор и именно он выступил в роли мясника. Или ему доверили самую грязную работу, или были какие-то не ведомые мне суеверия, связанные с системой владения оружием. У многих народов в этой области масса нюансов.

Ругаться? Топотать грозно по песку? Порубить этих живодеров?

Это их мир – их правила. Кто я такой, чтобы, ничего не понимая, осуждать?

Взяв Нью за руку, я потащил ее к залитому свежей порцией крови баркасу.

Мы успели отойти на пару сотен метров, когда на берег вышла хозяйка угнанной лодки.

Один из самых слабонервных невольников вскрикнул, плашмя плюхнулся на дно баркаса, прижав ладони к ушам. Ничего не понимая, я обернулся, уставился на остров. Там, за полосой прибоя, играющего с искалеченными телами, на узкой полосе пляжа стояла…

Не знаю, кто это стоял. С такого расстояния было похоже на пожилую женщину, облаченную в черный плащ с капюшоном, низко надвинутым на глаза. Она замерла статуей, не шевелясь, смотря нам вслед. Ярко светило солнце, но это ее не беспокоило, что говорило о силе твари.

Если, конечно, это и правда тварь вроде старых знакомых, а не что-то совершенно новое.

– Не надо, – произнес Норп.

Обернувшись, я увидел, что, кроме меня и Нью, никто даже не пытается бросить взгляд в сторону острова. Наоборот – таращатся на материк, а некоторые даже прикрыли глаза.

– Кто посмотрит в глаза Вдове Лодочника, тот превратится в ее раба, – пояснил Лотто, прекратив чистить лезвие своего топора. – Хоть ты и страж, но лучше не смотри. И девке этой скажи.

– Она тоже страж.

– Да?! То-то я понять не мог, почему птица при ней крутится. Не смотрите, и ничего с вами не случится. Вдова не может шагнуть на берег материка и зайти на глубокую воду. Не достать ей нас.

– Откуда ты все знаешь?

– Так это все знают.

Норп кивнул:

– Я тоже про такое слышал.

– Сэр страж, можно вас попросить? – спросил Лотто.

– Чего тебе?

– Я знаю, что вы все равно меня убьете, хотя и слово давали. Что вам слово, данное такому, как я! Свиноеду, как нас здесь называют. Но хочу сказать, что не все так. Я когда-то был честным малым, ходил в охране купеческой. А затем мы наткнулись на Терека, когда наш хозяин слишком рискнул ради выгодного дела. Я хорошо дрался, и сам Терек тогда пообещал, что сохранит мне жизнь, если я к ним присоединюсь. Можете меня осуждать, но согласился, бросил секиру на палубу и с тех пор жил по законам братства. Но сейчас братство меня предало, бросив на погибель. Я бы мог сейчас зарубить не одного из вас, все видели, как с топором умею.

– И сам бы подох… – буркнул Норп.

– Ну да. Зато в бою, а не под ножом, как баран. Зачем вам моя смерть? Живой я могу драться за вас.

– Поверить тебе? – ухмыльнулся я.

– А как я вас предам? К Тереку вернусь? К бросившему меня на съедение твари? Мне кажется, вы еще с ним повстречаетесь. Если так, хотел бы сойтись с этим ублюдком в бою. Должен он мне теперь кое-что. Жизнь за жизнь. А не повстречаемся – так буду вас защищать, пока не погоните прочь. Там, на берегу, не протолкнуться от тварей. Нашествие идет. Каждый боец на счету будет, а я многих стою.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю