Текст книги "Сердце для стража"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 12
НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

К своим обязанностям я приступил с деланым энтузиазмом, что было отмечено рядом членов команды. Один из них, тот самый, которого я сбил с ног в стычке на острове, по имени Уюм, даже подошел и сообщил, что не держит зла за былое. Но тут же предупредил, что Кобо, которому пришлось зашивать лоб, зло как раз мог затаить, и с ним надо держать ухо востро.

Несмотря на мрачную славу контрабандистов, в быту и в работе они выглядели вовсе не исчадиями ада, а вполне нормальными людьми. Под словом «нормальные» подразумеваю морскую публику. Те же бакайцы отличались от них разве что менее суровым загаром и повышенным количеством бородатых людей.

К трюмам, в одном из которых содержалась Нью, меня не посылали, а сам я не рисковал к ним подбираться. На корабле все на виду, сразу заметят, и последствия не заставят себя ждать. Неприятные.

Зато удалось попасть на раздачу пищи гребцам. Их оказалось двадцать восемь человек. Не так мало, если учесть, что в команде, не считая меня, было ровно двадцать моряков. Для такого небольшого суденышка более чем достаточно. Из них двое не бойцы, а смех: юнга лет десяти-одиннадцати и пухлый старичок, не принимавший участия в судовых делах. Судя по всему, именно на нем завязаны контакты с северянами, ничем другим его пребывания на борту я объяснить не смог.

Итак, если получится освободить невольников, считая меня, выйдет двадцать девять рыл против восемнадцати. Многообещающий расклад, вот только как практически это устроить, я не представлял.

Пока не представлял. Но я непрерывно над этим думал. Время еще есть, а каждый день и час усиливают доверие ко мне со стороны контрабандистов. Они будут расслабляться все больше и больше, а я вот так и останусь начеку, выжидая удачного момента.

И не прозеваю его.

Провонявший дерьмом от киля до верхушки мачт корабль носил гордое имя «Черный альбатрос», и я двенадцать дней честно нес на нем службу в должности рядового матроса. Мне доверяли все больше и больше, я накоротко сдружился с тем самым надсмотрщиком Стредом и поколоченным Уюмом, и даже подраненный Кобо перестал держать на меня зло, после того как получил обещание, что на первом нормальном берегу я свожу его в кабак, где мы надеремся как свиньи, а потом отправимся к продажным женщинам.

А еще меня все чаще и чаще посылали носить гребцам воду и еду. При этом я, высмотрев среди невольников пару ребят поумнее, сумел при помощи загадочных подмигиваний дать им понять, что у меня есть интересное предложение. Работая по плотницким делам, знал, где держат инструмент, и при случае мог достать пару топоров незаметно от команды. А если кто и заметит, для таких глазастых в укромном уголке припрятан хорошо заточенный гвоздь в полторы ладони длиной на деревянной рукояти. Близился миг, когда все это пригодится. Мне бы ночку пошумнее, с ветром и волнами, гулко бьющими в борта. Под них так замечательно снимаются кандалы подручными средствами. Ни одна собака не услышит.

На тринадцатый день все мои коварные планы рухнули, а их обломки похоронило под медным тазом.

Вот и не верь после этого в магию числа «тринадцать»…

Я еще с рассвета подметил, что капитан ведет себя как-то слишком уж нервозно. Такое поведение отмечалось за ним в случаях, когда по курсу возникали рифы или прогнозировалось их близкое присутствие. Может, команда «Черного альбатроса» и невелика, но порядок на судне поддерживался отменный (не считая омерзительной вони), вольница не допускалась, хотя до военной дисциплины, принятой в мои времена, дело и не доходило. Разумная середина соблюдалась. Неудивительно, что и все, имеющее отношение к штурманскому делу, пребывало на той же высоте. Судно ни разу не попадало в угрожающую ситуацию из-за навигационных ошибок. Правда, однажды ночью на что-то наткнулось носом. Но тревога оказалась ложной. Может, очередное бревно или дохлый кит, даже разглядеть не удалось. Но подобные объекты – дело случая, на карте их не найти.

В общем, что-то намечалось. Значит, опять гребцов будут подгонять плетьми, заставляя работать на износ. Да и с неуклюжим парусом возни много, а это уже работа вольной команды. То натягивай его, то спускай побыстрее. Меня, правда, к этому делу пока не допускали за неопытностью, зато могли поставить помогать толкать рулевое весло, что тоже не сахар. На нем достаточно месяц простоять, чтобы накачаться как чемпион по культуризму.

Спустя пару часов после рассвета я заметил прямо по курсу на горизонте пухлое неподвижное облачко. Признак земли. На материк не похоже, а похоже на остров. Зачем мы к нему идем? Этого мне никто не удосужился разъяснить. Зная, что воды в бочках еще хватает, рискнул обратиться к слабому на язык Стреду:

– Чего это капитан сегодня такой мрачный?

– А ты его часто веселым видел? Или хотя бы один раз?

– Ни разу не помню. Но такой он нечасто: чернее самой черной тучи. Когда последний раз так вышагивал на носу, мы потом еле-еле рифы обошли.

– Так уж и еле-еле! Нормально мы их обошли. Да и разве то рифы были? Меньше чем у северян мужские стручки, а ты говоришь – рифы. Вот походишь с мое – увидишь рифы как рифы, аж поджилки дрожать начнут при взгляде на такой страх.

– Тогда чего он так волнуется?

– Кто? Шнерх? Да чего ему волноваться. Это он так, вид создает. Важность на себя напускает. Мол, без него никак, в любой луже заблудимся. Думает, что мы сами остров найти бы ни за что не смогли.

– Остров?

– Ну да. Остров. Вон прямо по курсу.

– Ничего не вижу.

– Это потому, что разиня ты сухопутная.

– А зачем нам туда? Воду будем набирать?

– У нас чего, воды не осталось?

– Да вроде есть еще, но восемь бочек совсем пустые уже.

– Ишь ты! Неужто считаешь?! – делано изумился Стред.

– Так я постоянно на камбуз ведра от них таскаю, потому и знаю.

– Ведра он таскает… Дела у Шнерха на этом острове, потому и правит к нему.

– Что за дела?

– Не любопытничай, сам скоро узнаешь. Лучше готовься работать, потому как дела делами, а бочки опустевшие, наверное, там наполнять будем. Придется тебе поработать и за грузчика, и за гребца. Ох, я тебе скажу, непростое это дело – воду брать с берега без причала. Спина потом неделю стонать будет.

После полудня «Черный альбатрос» приблизился к острову настолько, что можно было оценить всю унылость тамошнего пейзажа. Плоский блин, брошенный в море и почему-то не утонувший. Скудная трава, чахлые кустики, несколько корявых деревьев на берегу бухточки – вот и все достопримечательности.

В бухте стоял корабль, почти точная копия нашего. Только мачта у него была заметно выше и на носу вместо черной образины, которую можно принять за птичью голову только после ведерной порции забористой бормотухи, торчала образина рыжая. Так как я был трезвее стеклышка, то понять, что она изображает, не сумел.

Просветил все тот же Стред:

– «Рыжий пес», лоханка старшего Шнерха.

– Чего это они тут встречу затеяли?

– Так не первый раз уже. Удобное место. До северян рукой подать, вдвоем безопаснее. Да и подвернуться добыча может, которую в одиночку взять трудно.

– Добыча? А я думал, мы только торгуем.

– Ага. Это дело мы уважаем. Только если подворачивается что-то бесплатное, то мы не отказываемся. Простой товар берут деньгами, а бесплатный товар чем берут? Не знаешь? Эх, молодежь-молодежь… Железом его берут… железом.

– У меня даже ножа нет, если драка случится.

– А зачем тебе нож, такому прыткому? Выдаст тебе Шнерх палку заостренную, и ты всех разгонишь.

Стред заржал над собственной шуткой (по мне, так не смешной) и поспешил уже гораздо громче описать ближайшим морякам свое видение вероятной битвы и место новичка в ней. Каждый неприятель, мол, получит по палке в глаз, покалеченных рабов купят за меньшую цену, виновнику за порчу потенциального товара устроят взбучку. Слушателям это понравилось – тоже заржали.

А вот мне было не до смеха. Тут бы «Альбатрос» надо как-то ухитриться захватить, и вдруг еще один корабль подворачивается.

Задача усложняется как минимум вдвое.

Плюнуть на запланированный бунт и попытаться уйти, когда доберемся до северного берега моря? Но еще неизвестно, как там получится, да и гребцов, если откровенно, бросать некрасиво. Пусть, кроме перемигиваний, никакого общения не было, но я уже за них в ответе. Вот такая у меня черта характера. Слабость это или сила, не могу понять, но надо постараться и самому уцелеть, и Нью вытащить, и этим бедолагам помочь.

На подходе к берегу парус спустили, дальше пошли на веслах. Мешающих течений здесь не было, ветер тоже не препятствовал, и маневры много времени не заняли. «Черный альбатрос» встал неподалеку от «Рыжего пса», еле заметно покачиваясь на двух якорях. К борту подтянули лодку, прежде болтавшуюся за кормой, и на берег отправилась первая партия людей и пустых бочек. Там, на широком пляже, их поджидали коллеги с другого корабля. Человек пятнадцать. Правда, праздно стояла едва треть, остальные возились со срубленными деревьями, работая топорами, пилами и огромными рубанками. Или поломка приключилась, или какие-то детали про запас делают, чтобы без дела не стоять.

Меня приставили к процессу извлечения пустых бочек из трюма и погрузке их на снующую туда-сюда лодку. А затем и самому пришлось покинуть корабль – на берегу потребовались мои руки.

Первые шаги на суше были неуверенными. Но я уже сталкивался с этим явлением – привык. Так что классической моряцкой походкой направился вслед за всеми в сторону рощи, где, судя по суете, и располагался источник пресной воды.

Мои выводы оказались правильными – воду брали именно там. Сам источник выглядел невзрачно: лужа с вытоптанными берегами. И вытоптали их не только что. Или место популярное и пользуется им не только родня Шнерхов, или эта семейка слишком часто сюда заглядывает.

Воду наливали с помощью черпаков, причем делать это приходилось очень аккуратно, не беспокоя муть на дне. Работа простая, монотонная, оставляла возможность поглядывать по сторонам в моменты, когда выливаешь в бочку, а слушать вообще непрерывно можно было.

Я этих возможностей не игнорировал, но ничего интересного не происходило до тех пор, пока от второго корабля не пришла лодка с очередной порцией пустых бочек. Помимо них прибыл пассажир, не задействованный на веслах. Еще издали мне стало казаться, что где-то я его уже встречал. Невысокий, толстый, но не обрюзгший. Эдакий аккуратный пончик с круглым лицом и неровной прической.

И тут я вспомнил.

Ну что за невезение! Этот мир не просто тесен – здесь не протолкнуться от знакомцев. Причем появляются они в самые неподходящие моменты.

Нар Гердо. Как он тогда представился: негоциант из статусного города Леполь. «Статусный» у демов обозначает, что вместо землевладельца-аристократа правит там наместник императора или префекта провинции. Хотя сейчас это без разницы. Встречался я с этим купцом при весьма специфических обстоятельствах. Корабль под названием «Беро», совладельцем которого он являлся, подвернулся моей эскадре по пути к Железному Мысу. Так как шли мы туда с целью грабежа, пренебрегать возможностью прихватить дополнительное судно под добычу не стали. Но и не зверствовали – никого при экспроприации не убили. Зачем проявлять жестокость в отношении мирных купцов, не оказавших даже символического сопротивления?

Сейчас я сильно сожалел о своей гуманности. И постарался превратиться в невидимку. Или хотя бы в малоинтересного типа, на которого никто не станет бросать внимательных взглядов. Вжал голову в плечи, держался к купцу исключительно спиной, не показывая лица. И прикидывал, что же делать в случае, если меня все же опознают.

Вариантов было немного, и хороших среди них не подворачивалось.

Будь на мне кольчуга и шлем, да еще Штучка в руках и матийский меч на поясе, можно было бы устроить неплохую резню. Народ снует то с кораблей, то назад, на берегу их пара десятков с хвостиком. Остров просматривается от берега до берега, затаиться на нем никто не мог, так что моряки считают, что обстановка безопаснее не придумаешь. Отсюда их беспечность. Многие расстегнули пояса, побросав их вместе с оружием на землю, – так проще работать. Те же, кто этого не сделал, тоже не ожидают неприятностей. Если начать их резать, за первые, самые благодатные мгновения, пока не опомнятся, можно легко прикончить или покалечить человек пять-шесть. Остальные, конечно, навалятся толпой, но толпа эта окажется уже куда реже. К тому же психологически сложно атаковать противника, который только что продемонстрировал свои таланты таким кровавым способом.

Перебить всех вряд ли получится, не настолько я устрашающе хорош. Зато можно нанести серьезный урон, не дав себя убить, и быстро отступить вглубь острова, пока дело не дойдет до сетей и окружения копейщиками. Это ведь не воины – купцы. Риск и кровь им ни к чему. Имеются неплохие шансы, что попросту бросят меня здесь. Даже если в командах имеются лучники (а луков я до сих пор не замечал), кольчужного достать им будет трудно. Особенно если он не станет облегчать им задачу.

Пустые размышления: у меня ни доспехов, ни Штучки, ни матийского свинореза. Штаны да рубаха. Даже гвоздь на деревяшке, который припас тайком от всех, остался в укромном местечке на «Альбатросе». Мне просто некуда его было прятать на теле при таком гардеробе.

Сбежать? И куда потом? На этом острове даже крысе спрятаться будет непросто, а я куда крупнее. Бросать меня не станут, потому как не будут бояться. А раз так, то ни один не пропустит такого развлечения, как охота на безоружного стража.

И Нью не вытащу, и сам долго не пробегаю.

Скомандовали прекратить черпать. Уровень воды в луже сильно упал, надо было подождать, прежде чем поднимется. «Альбатросовцы», пользуясь моментом безделья, принялись с удвоенной интенсивностью трепаться с матросами второго корабля. Меня их беседы интересовали мало: я шевелил ушами, пытаясь понять, о чем разговаривает Нар Гардо с нашим капитаном. Но слишком далеко – ни слова не доносилось. Оно и к лучшему, ведь чем ближе подойдут, тем выше шансы, что опознают.

Хороший момент помолиться богам. Кто знает, вдруг бы помогло. Но я его не использовал.

Капитан и купец прогуливались от берега вглубь острова и медленно, но неотвратимо приближались к источнику. При этом они не переставали общаться, и вскоре я начал различать отдельные слова. Болтовня матросов сильно мешала, и понимал я не все, но многое.

Шнерх, судя по всему, не ожидал увидеть здесь толстяка, а хотел встретить старшего брата и дальше, уже вместе, пойти к северному берегу моря. Этот островок у них стандартное место встречи. Мало кто о нем знает из посторонних, а еще меньше заглядывает.

Но почему-то брат прислал вместо себя эту замену, а сам занялся какой-то срочной коммерцией, связанной с Альлабой.

И причиной этого изменения планов, похоже, был я. Точнее, мой рейд к Железному Мысу.

Нар Гердо претерпел по моей вине неслабые убытки и потому охотно согласился на предложение старшего Шнерха заменить его для одного выгодного рейса. Вместо оплаты было обещано позволить ему выкупить за свои средства некое количество единиц живого товара у северян. Нашему капитану это не нравилось. Он бубнил одно и то же: лучше, чем его брат, никто вести дел с подпольными северными работорговцами не может. Без его помощи придется трудновато, а то и беда случится. И будет вдвойне рискованно, если без него идти двумя кораблями. Опасность быть замеченными не тем, кем надо, возрастает, а старший Шнерх мастер во всем, что касается подобных неприятностей. Упомянул пару имен, судя по всему, своих партнеров, особо настаивая, что оба сильно взвинтят цены, не увидев привычного покупателя.

Парочка подошла к источнику в тот момент, когда тема разговора у них сменилась. Теперь я слышал каждое слово.

– Вы в Прорву по пути заглядывали? – спросил Нар.

– Само собой, как с братом уговорено было.

– И как там получилось?

– Из свежих только один корабль, но поживиться там ничем не вышло. Так… сущие крохи.

– Странно… Летом у Прорвы самый сезон.

– Но только не этим летом. Совсем притихла. А на острове людей нашли.

– Людей?! Прорва затягивает корабли со всего моря, но люди при этом умирают! Так всегда было! Ни разу никто не выжил!

– А я разве сказал, что они с тем кораблем попали?

– Тогда откуда взялись?

– Одна девчонка, стукнутая какая-то, ничего спросить не получается, так что не знаем, откуда она. И парень из Альлабы. Ухитрился на плоту прийти, когда северяне город сожгли.

– Постой. Это как же его от Альлабы в такую даль занести могло?

– Дело трудное, но невозможным его не назовешь.

– Верится почему-то плохо. Врет небось.

– Да ты сам его расспроси. Вот он, рядом. Эй, расскажи моему другу, какими ветрами тебя из Альлабы к Прорве занесло.

Существовала ненулевая вероятность, что Нар Гердо страдает плохой памятью на лица и потому, постаравшись придать себе максимально дурацкий вид и скривив рожу, будто при гнойном флюсе, я нехотя развернулся и пробурчал:

– Куда ветер дул, туда и занесло.

К сожалению, надежда на плохую память не оправдалась. Вытаращившись на меня, будто на призрак, обнаруженный возле своей кровати в полночь, купец завопил во всю мощь легких:

– Да это же страж! Вяжите его! Да не стойте пугалами!

Попробовать дальше притворяться скользким малым из Альлабы? Что-то мне подсказывало: не получится. Кому больше поверят: найденному на необитаемом острове новичку или хорошо знакомому коллеге по торговле рабами?

Вопрос риторический…

Что мне оставалось делать в этой ситуации? Выходов, полностью бы решивших возникшую проблему, не имелось вообще. Времени для рассуждений тоже. Поэтому долго думать я не стал. Пока народ изумленно моргал, не успев начать реагировать на истошный крик купца, я от всей души размахнулся черпаком и влепил им купцу между глаз с такой силой, что посудина отлетела от рукояти.

После чего, швырнув рукоять в лицо Шнерху, припустил наутек. Конечно, я не забыл, что скрыться здесь невозможно, но, во-первых: один перспективный вариант все же имелся; и во-вторых: не оставаться же на милость контрабандистов!

Стражей на юге любят меньше, чем матийцев.

Глава 13
ДИВЕРСАНТ

Может, и мало кто поверил в заявление Нара, но погоня началась тотчас. Наверное, привыкшие иметь дело с рабами на бегущего человека отреагировали рефлекторно. За спиной послышалось улюлюканье, требования немедленно остановиться, но я лишь прибавил скорости, хотя и так до этого шел вроде бы на максимуме.

Как уже упоминал, остров не отличался буйной растительностью. Деревья по пальцам можно пересчитать, причем все они растут лишь возле источника, с кустарниками дела обстоят чуть лучше, но все равно настолько плохо, что даже кошке не спрятаться. Не знаю, в чем причина такой ботанической бедноты, но сейчас она играла против меня. С учетом того, что рельеф здесь почти идеально плоский, беглого стража можно было легко наблюдать с одного края до другого.

Впрочем, вру. Так не получится. Хоть рельеф и смахивает на днище сковороды, но в центре все же присутствовала слабовыраженная возвышенность. Она скроет меня от взглядов погони, но лишь до того момента, когда контрабандисты на нее заберутся.

И что потом? Бегать от них до темноты? Летом вечереет поздно, так что марафон получится тот еще. Они, правда, устанут куда быстрее. Вон на старте как оторвался – далеко им до меня. Но тоже ведь не дураки: разделятся на несколько групп, возьмут в полукольцо, прижмут к берегу – и там мне хана. Разве что морем вырваться? Сработает такое лишь раз, а потом они начнут использовать лодки.

Нет, бесконечно играть с ними в догонялки – проигрышный для меня вариант.

Я придумал кое-что другое, но для этого мне требовалось выполнение двух условий. Первое: надо обогнать погоню настолько, чтобы к моменту, когда она достигнет середины острова, оказаться на противоположном берегу. Второе: местная растительность пусть и скудна, но обязана мне кое-что подарить.

Так быстро я никогда в жизни не мчался. Не обращая внимания на колючки, впивающиеся в босые ступни, не оглядываясь, выбросив из головы все лишнее, ведь мысли тоже своего рода груз, а бегуну не следует себя обременять.

На бегу я хватался за стебли разных видов высокой травы. Почва здесь каменистая, слой ее тонок, так что обычно растения вырывались с корнем. На бегу изучая находки, забраковывал их одну за другой, пока не остановился на приемлемом варианте.

Оторвал от облюбованного стебля корневую систему и верхушку, обгрыз концы, счел результат удовлетворительным – и дальше мчался, уже не отвлекаясь на уничтожение флоры.

В диаметре остров был не более двух или двух с половиной километров. Я, наверное, рекорд поставил по бегу на эту дистанцию. До финиша, располагавшегося на береговой черте, добрался, дыша как паровоз и радуясь, что этот клочок суши не оказался чуть больше. Такое ощущение, что еще десяток метров – и подох бы. Хоть и несерьезное расстояние, но попробуй его преодолеть, не жалея легких, босиком по камням, колючкам и проплешинам, рыхлого песка.

Финиш оказался условным. Я задержался на нем лишь на минуту, если не меньше. Все это время не стоял, а занимался необычным делом. Сперва скинул рубаху, затем сделал из нее что-то вроде жгута, перетянув левую ногу в районе колена прямо поверх штанов.

А затем в левую же штанину набросал несколько увесистых камней. Найти их на галечном пляже можно не двигаясь с места.

Далее продолжил путь, но уже не бегом, а шагом. Все же не настолько я крут, чтобы мчаться по дну морскому лошадиным галопом. В темпе преодолев полосу мелководья погрузился по грудь, затем по шею. Начал задирать голову, но с каждым шагом волны мешали все больше и больше. Пришлось задержать дыхание. Левая штанина работала как якорь, и меня не выбрасывало наверх. Я двигался будто водолаз в тяжелом костюме.

Водолазу сверху подают воздух, а мне нет. Но это исправимо. Достигнув глубины, где голова находился ниже уровня моря даже в промежутках между волнами, я засунул в рот тот самый обгрызенный стебель. Не знаю, что за траве он принадлежал, но толщины приличной и внутри пустой. Эдакая трубка. Остается ее продуть и попробовать снабжать себя кислородом с ее помощью.

Получилось не так удобно, как предполагалось. Длина трубки оказалась недостаточной, и ее нередко заливало волнами. Но я быстро научился определять эти моменты, после чего продувал свой дыхательный прибор, так что не так уж много морской воды принимал. Волны создавали и другую проблему. Пусть основная их энергия приходилась на поверхностный слой, но и глубину затрагивало. Мое тело шатало туда-сюда, приходилось прилагать усилия, чтобы удерживаться на месте.

С диаметром тоже проблема получилась: слишком мал, и приходилось затрачивать немалые усилия, чтобы доставлять в легкие более-менее приличные порции воздуха. Наверное, наверху при этом чуть ли не свист раздавался. Остается надеяться, что шум волн заглушит подозрительные звуки.

И еще у меня не было часов, а день выдался пасмурным, солнца и на воздухе не разглядеть, а уж под водой тем более. Можно лишь гадать, сколько времени я тут просидел.

Казалось, что целую вечность.

Чтобы хоть как-то отвлечься от тягот, я начал размышлять: а чем же сейчас занимаются контрабандисты? Народ они пусть и бесхитростный, но все же не настолько, чтобы уверовать, будто страж провалился сквозь землю. Подумают, что утопился? Тоже вряд ли. Догадаются, где укрываюсь? Это нехороший и весьма вероятный вариант. Тогда им останется взять лодки и тщательно прочесать прибрежную полосу с этой стороны острова. Как ни тонок стебелек и как ни слабо выдается из воды, а все равно заметен. При невезении его даже с берега засечь смогут – ведь до него и сотни шагов нет.

Попробовать переместиться по дну на другую сторону острова, ближе к источнику? Уж там меня искать станут в последнюю очередь. Но в движении я стану куда заметнее. При слабом волнении трубочка будет оставлять на поверхности кильватерный след, что может издали броситься в глаза. Ведь нет ни малейших сомнений, что по берегу сейчас носятся группы преследователей, пытаясь понять, куда ж я подевался. Видеть их я не могу, потому как не имею перископа. Высовываться для наблюдений – гиблый вариант: быстро попадусь.

Надо сидеть на месте и надеяться.

Надеяться на то, что не заметят.

Как ни странно, подводный мир богат звуками. Шипят пузырьки возле уха ныряльщика, доносится набат прибоя, со скрипучим, ни на что не похожим треском бьют друг о друга потревоженные камни. Морские организмы тоже не столь молчаливы, пусть и говорится: «Нем как рыба». Нельзя сказать, что они разговорчивы, но послушать можно. Шелест непрестанной работы водных фильтров вездесущих мидий, что-то скрипит, булькает, хлюпает и даже попискивает.

Среди всех этих звуков я спустя не знаю сколько времени (похоже на вечность) уловил непривычные. Ритмичные, непонятной природы и какие-то подозрительные.

Подозрительные главным образом оттого, что их источник приближается, судя по нарастающей громкости звуков. В какой-то момент пришел к выводу, что ничего хорошего мне от новостей ждать не приходится, а потому во избежание проблем будет нелишним замаскироваться еще лучше.

И я присел.

Само собой, трубочка оказалась много ниже поверхности, и дышать стало невозможно. Но именно этого я и добивался. Теперь заметить меня будет куда труднее. Море здешнее такой чистоты, что погрузи на пару метров газету – можно будет даже мелкие буквы разглядеть. И каждый камешек, каждую мелкую рыбешку, креветку или краба. Но не сегодня. Даже самая слабая рябь осложняет видимость, а уж волнение, пусть и незначительное, вообще не позволит наблюдать за глубинами.

Остается сущая мелочь: сидеть до тех пор, пока угрожающие звуки не начнут удаляться.

А они продолжали приближаться. И даже, будто издеваясь, делали это все медленнее и медленнее. Перед глазами начало темнеть, вся сила воли была занята лишь одним: не дать рту раскрыться в инстинктивном желании хлебнуть воздуха. В стороне показалась здоровенная тень, я смутно различил очертания лодочного днища и завихрения от погружаемых весел. Именно они являлись источником настораживающих звуков, так что я не зря присел. Преследователи прошли в трех метрах – уж с такой дистанции не заметить трубочку невозможно. Будь дно песчаным, светлым – я бы попался, несмотря на волны. Уж сильно бы выделялся пятном необычного оттенка. Но пестрота камней укрыла – спасибо им огромное.

Лодка прошла дальше, а я, мучительно борясь с собой, выдержал еще пару десятков секунд и, уже едва не теряя сознание, встал, отчего в глазах потемнело, а поджилки охватила ватная слабость. Чудом на ногах удержался и сумел продуть трубку, проделав это как можно незаметнее.

Еще два раза пришлось приседать при угрожающих звуках. Но больше они не приближались настолько, как в первый раз. Не думаю, что слышал их с приличного расстояния. Скорее обе лодки крейсировали на этой стороне острова туда-сюда на разном удалении от берега. Искали меня очень дотошно.

Но тщетно.

Я промерз до позвоночника, меня тошнило от невольно проглоченной морской воды, пошатывало от усталости, и почему-то болели уши. Самые смелые крабы пару раз пытались отхватить кусочек от голой ступни, мелкие рыбы щекотали ноги, но все это я терпел, дожидаясь своего часа.

И дождался.

Под водой, может, и плохо видно, но не заметить наступления вечера трудно. А уж ночи тем более. Даже если закрыть глаза, становится понятно: в мире происходят изменения. Хоть и говорят, что в темноте вода теплее, но попробуй просиди в ней столько часов – и без колебаний заявишь обратное. Еще как холодает.

От первоначального плана начать в потемках выдвижение вдоль береговой линии, не выбираясь на сушу, решительно отказался. Вода мне надоела до чертиков, к тому же замерз. Рейд в таких условиях отнимет все силы. Пусть по суше опаснее, но предпочитаю рискнуть.

На берег выбрался сильно пошатываясь, причем не из-за груза в штанине. Избавился от камней, накинул на плечи мокрую рубаху, поежился. Темень кромешная, на небе ни звездочки, и моросит мельчайший дождь. Из тех, когда трудно заметить капли, но в итоге оказываешься мокрым.

Отличная погодка для черных дел.

Что за дело я задумал? А что еще можно задумать, кроме нападения? Не вечно же отсиживаться под водой. Страж – слишком лакомая добыча, чтобы его оставили в покое. Будут искать день за днем, пока не найдут или сам не сдамся от жажды и голода.

Не надо думать, что за часы, проведенные в море, я растворил там остатки разума будто сахар в кипятке. Нет, я прекрасно понимаю, что лихая атака на два корабля, пусть даже небольших, ничем хорошим для меня не закончится. И потому, в зависимости от обстоятельств, собирался придерживаться трех планов.

Первый – скромный: вытащить Нью из трюма, угнать лодку и двигаться на север, до материка. По моим прикидкам, он не должен быть далеко.

Второй – не слишком скромный: пробраться в трюм, снять с гребцов оковы, далее толпой вырезать команду, сняться с якоря и отправиться на север.

Третий – наглый до неприличия план: пробраться в трюм, снять с гребцов оковы, далее толпой вырезать команду, затем то же самое проделать со вторым кораблем, сняться с якоря и отправиться на север.

Что из задуманного осуществится, я не знал. Ничего, буду действовать по обстановке.

Если первый раз, днем, я пересек остров от берега до берега за считаные минуты, то сейчас, во мраке, у меня ушли на это долгие часы. Я крался как хитрая кошка к дверце холодильника, замирая при каждом шорохе или даже подозрении на угрожающий звук. Двигался зигзагами, чтобы обойти всю площадь острова. Ночь была темна и… безлюдна. Странно, но даже на вершине в центре контрабандисты не оставили поста. А я ведь на это рассчитывал. Два-три моряка для меня не такая уж проблема. Главное – отобрать топор, копье, меч – хоть что-нибудь. Пусть у меня лязгают зубы от холода, но у них начнут лязгать от страха, когда поймут, на какого бойца нарвались. Прикончу без шансов, потому как выбора у меня нет, а загнанный в угол, дерусь отчаянно. Ну а дальше уже буду действовать не с пустыми руками.

Увы – этот план осуществляться не желал. В такой темени даже кости трухлявой на берегу не найти, так что мне остаются лишь камни. Или попытаться среди деревьев пошарить? Увесистая палка тоже пригодится.

Но, вспомнив те деревья, от идеи отказался. Нечего там ловить. Сухие ветви напрочь отсутствуют – матросы их прибрали на топливо, а живую я буду зубами грызть до утра. Можно, конечно, попробовать сломать, но надо быть полным идиотом, чтобы не понять: на кораблях в сотне метров от берега в тихую безветренную ночь этот звук будет слышен не хуже пушечного выстрела. Обойдусь без предупреждений о своих действиях, я должен начать осуществление своих трех планов как можно неожиданнее.