Текст книги "Практикантка. Дилогия"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

В этот момент тревожно вспыхнул индикатор пульта связи, настроенного на самолет электронной разведки. Динамик затрещал, послышался спокойный девичий голос:

– «Скаут-2», говорит Ветрова Алина, я вас слышу. Доложите, у вас есть связь со штурмовиком, что кружит над этой долиной?

– Говорит «Гнездо», штаб операции. Это можно устроить, – решительно пообещал куратор.

Чапай зловеще погрозил кулаком техникам, те засуетились над своими пультами, а Клещ, сжав микрофон до треска, прохрипел:

– Практикантка, через секунду тебя будет слышать не только «Гроза-7», но и почти весь Орден! Говори!

– «Гроза-7», вы меня слышите?

– Практикантка, вас слышу.

– Если я не ошибаюсь, под вашими крыльями виднеются выливные баки. Надеюсь, они заряжены?

– Так точно! У меня всего восемь стокилограммовых бомб, все остальное напалм.

– Отлично. Сейчас я выпущу свою последнюю ракету под сильным углом к горизонту. Перпендикулярно ее трассе выливайте студень полосой в длину около ста метров, опустошайте все свои запасы.

– Удаление?

– Как можно ближе, только постарайтесь меня не задеть.

– Подождите несколько секунд, я заканчиваю разворот.

– Хорошо. Поторопитесь, моя рация может сесть в любой момент.

Лина посмотрела в сторону ракшасов. Те вели себя несколько странновато – их раздирали противоречивые желания. Во-первых, очень хотелось убить свою добычу, спрятавшуюся за ненавистной проточной водой. Некоторые низшие не выдержали соблазна, перебороли отвращение, прыгнули вниз, теперь пытались вскарабкаться на обрывистый берег. Во-вторых, орда норовила сбить штурмовик любым способом: в небо уходили десятки оранжевых шаров, то и дело по телу пробегала нервная дрожь от коллективных ментальных атак. В-третьих, демоны страшно боялись боевого самолета, они совершенно не разбирались в типах техники, но сверхмощные авиабомбы им не нравились. А в-четвертых, у них оставалась невыполненной цель пути. Увлекшись погоней за человеком, они оставили скалу за спиной, теперь некому будет забрать камень Истинного Мира.

Столь великое количество противоречивых побуждений здорово перегрузило их и без того не слишком гениальные мозги, орда растерялась. Штурмовик ловко крутанулся, резко заваливаясь на крыло:

– «Гроза-7» – практикантке! Давай!

Ракета перелетела через провал искусственного речного русла, по широкой дуге ушла на пару десятков метров вверх, плавно снижаясь, упала перед самой скалой, брызнув россыпью искр. В следующий миг на тайгу обрушился напалмовый ад.

Лина прыгнула в узкую промоину, закрывая голову руками. По спине прошлась волна жара, ощущение было такое, будто где-то рядом открыли заслонку металлургической печи. От дикого воя сгорающих ракшасов едва не заложило уши. Демоны любили тепло, но это было слишком даже для них. Редкие создания нижнего мира могли бы выстоять в пламени от сгущенного бензина, да еще и щедро приправленного мелкодисперсным серебром, препятствующим регенерации тканей.

Не высовывая носа, Лина нажала на переключатель передачи:

– «Гроза-7», вы видите одиночную скалу возле пожара?

– Да, она сейчас хорошо освещена.

– У вас осталось восемь специальных бомб, швыряйте их все туда.

– Практикантка, вы можете пострадать, это рядом.

– Ничего, я кое-как укрылась, начинайте.

Куратор наклонился к микрофону:

– Говорит «Гнездо», штаб операции. Практикантка, ты меня слышишь?

– Так точно!

– Доложи обстановку!

– Не менее трех сотен ракшасов находятся в центре долины. Имеется один высший демон. Мои боевые возможности сильно ограничены – нет боеприпасов, физическое состояние неудовлетворительное, ракет тоже нет, питание радиостанции на нуле, она может отключиться в любой момент. Укрываюсь от осколков и напалма в небольшой промоине по правому берегу искусственного русла.

– Практикантка, ты не могла бы выглянуть из укрытия и, пока работает рация, поточнее дать наводку на ракшасов. К долине подходят другие машины, им надо работать аккуратно, чтобы не задеть тебя.

– Хорошо, подождите.

Лина выбралась из промоины, стряхивая с себя песок и комья земли. Ее едва не засыпало от довольно близкого разрыва авиабомбы, а уши здорово заложило. Тряхнув напоследок головой, она медленно огляделась вокруг, губы девушки расплылись в невеселой улыбке. Она поняла, что жизнь подходит к последней черте, все самолеты Ордена больше не в силах ей помочь.

Один стокилограммовый фугас разорвался слишком далеко от скалы. Он угодил в кучу рыхлого грунта, наваленную старателями при горных работах, вся эта масса сползла в искусственное русло, запрудив его доверху. По этой дамбе мчались разъяренные ракшасы, спеша к человеческой самке. Они убьют ее очень быстро, после того как привычно окружат со всех сторон.

Практикантка, не колеблясь ни мгновения, поднесла к губам радиостанцию:

– Ветрова Алина, вызываю «Гнездо»!

– На связи!

– Вы можете точно засечь положение моего передатчика?

– Мы уже это сделали.

– У вас есть хоть одна машина, готовая атаковать немедленно?

– Стратегический бомбардировщик. Но у него на борту нет высокоточного оружия.

– Сейчас это не требуется, – с безжизненным спокойствием произнесла Лина. – Пусть сбрасывает весь свой груз на меня, постаравшись поразить как можно большую площадь. Когда подойдут остальные машины – безжалостно выжгите всю долину. Как поняли?!

– Практикантка… Это же…

– Рация садится, я больше не могу говорить! Вы все поняли? Немедленно выполняйте, я требую! Так надо! Моя жизнь все равно закончена! Прощайте! Конец связи!

Клещ с неописуемым ужасом уставился в замолчавший динамик, еще сильнее сжал микрофон и хриплым голосом заявил:

– «Ураган-2», вы все слышали?

– Так точно!

– Выполняйте ее приказ!

– Слушаюсь!

Куратор отшвырнул микрофон, повернулся к Чапаю, мертвым голосом произнес:

– Все, я спекся! Дальше координируй сам.

– Хорошо. – Диктатор щелкнул главным тумблером на своем пульте.

Клещ поднял голову, невидяще посмотрел сквозь настоятельницу и отчетливо, на всю штабную палатку, произнес:

– Мы ее убили!

Штурман-оператор больше не спал на откидной койке. Пришло его время. Миссия была проста: в этом полете стратегический бомбардировщик не имел крылатых ракет или высокоточного оружия. Его бомбы принципиально ничем не отличались от изделий полувековой давности, громивших Дрезден и Лондон. Экипаж не относился к членам Ордена, события последних дней были для них сплошной загадкой, но голос неизвестной девушки, добровольно идущей на смерть, потряс их всех. Дрожащая рука с трудом нажала на необходимые кнопки.

Фюзеляжные отсеки открылись, к земле понеслась смертоносная лавина из сорока тонн свободнопадающих бомб. Такого количества взрывчатки вполне хватит, чтобы превратить Урумскую долину в маленький филиал ада. После разрывов фугасов там надолго воцарится лунный ландшафт. Учитывая, что большая часть груза рухнет именно на центральную часть котловины, сомнительно, что от практикантки останется хоть что-нибудь для организации нормальных похорон.

Лина убрала палец с кнопки передачи. Она посмотрела на тревожно мигающий индикатор питания, покачала головой, удивляясь живучести рации. Высохшие губы практикантки дрогнули, растягиваясь в бледной улыбке, девушке стало почти весело от мысли, что в последние мгновения жизни ее мозг занят нелепыми размышлениями о капризах электроники. Медленно подняв голову, она посмотрела в небо, но, разумеется, ничего там не увидела. Девушка не удивилась – стратегические бомбардировщики летают на очень больших высотах, бомбам в лучшем случае понадобятся десятки секунд на то, чтобы достигнуть земли.

Отбросив в сторону рацию, она потянулась к наплечной кобуре, но ладонь встретила пустоту. Многозарядная «беретта», выданная Буренкой когда-то очень давно, еще в другой жизни, исчезла бесследно. Пистолет выпал в одной из сегодняшних передряг, скорее всего, он валяется где-то рядом, но найти его Лина уже не успеет. Да и ни к чему все это – обычные пули не причинят низшим особого ущерба. Девушке просто хотелось умереть с оружием в руках, сражаясь до самого конца, хоть в этом и не было смысла: ни один из тех ракшасов, что надвигаются сейчас на нее со всех сторон, не уцелеет при бомбежке. Она все еще чувствовала присутствие высшего демона, тот сумел выжить при последней атаке штурмовика. Но сейчас пришло и его время, отсюда не уйдет никто. Она победила, пусть даже цена оказалась столь высока.

Лина гордо выпрямилась, зажмурилась, ей не хотелось смотреть на мерзких тварей, портя последние мгновения своей жизни. Враги медлили: хоть добыча была перед самым носом, они ощущали странную уверенность человеческой самки в своей неминуемой победе. Их органы чувств подавали тревожные сигналы, но не могли точно указать на источник опасности – бомбы были еще довольно далеко. Самый нетерпеливый ракшас шагнул вперед, замахиваясь когтистой лапой. В этот момент из угасающего напалмового пламени вынеслась огромная фигура, сверкающая желтым единственным глазом. Демон одним движением смел прыткого противника со своего пути, вскинул руку, украшенную тусклым браслетом.

Девушка закричала от нестерпимой боли, даже сквозь прикрытые веки ей едва не выжгло глаза. Если бы не ментальный щит, залп перезарядившегося тессакора убил бы ее на месте. В следующее мгновение ее талию обхватила мощная лапа, потащила за собой, куда-то грубо швырнула. Лина вновь вскрикнула, проваливаясь необычно глубоко; ее глаза сейчас не видели, и она не поняла, что попала в старый шурф.

Практикантка немедленно попыталась приподняться, но тут ей под грудь просунули какой-то угловатый предмет, на спину обрушилась страшная тяжесть, возле головы послышался торжествующий голос демона:

– Самка, я же дал клятву, что мой род тебя не забудет!

– Отпусти! – с надрывом закричала девушка, чувствуя, как трещат ребра, упирающиеся в неудобный предмет, просунутый под грудную клетку. – Мне больно!

– Самка, тебе придется терпеть эту боль! Это камень Ирдатуса, я все-таки забрал его! Нам надо быть к нему как можно ближе, он обязательно защитит наши жизни!

– Отпусти!!!

– Нет! Не шевелись и ничего не опасайся! Самка, ты настоящий воин – я преклоняюсь перед тобой! Ты смогла победить, не пожалев при этом себя! Сейчас сюда обрушится ваше страшное оружие. Терпи эту боль, иначе тебе не спастись. Мой род – твой должник! Я помогу тебе выжить и потом уйду, ведь мне еще надо отнести камень Ирдатуса домой.

Лина заскулила, поняв, что зря рассчитывала на полную победу. Демон все-таки выживет и унесет с собой сильный артефакт. Она лишилась всего оружия, даже гранат не осталось, помешать врагу нечем. И тут девушка вспомнила о посеребренном стилете. Причинить им серьезный ущерб практически невозможно, но она обязана сражаться до конца, ведь это ее долг.

Правая рука была прижата, Лина завела левую к затылку – под ним были укреплены узкие ножны. Обхватив тонкую рукоятку, она протянула жало клинка вверх, надеясь угодить врагу в глазницу. Ее ладонь немедленно сжали стальные тиски, отчетливо хрустнули сокрушаемые кости. Вскрикнув от нестерпимой боли, девушка разжала пальцы, лишившись своего слабого оружия.

– Самка, я действительно преклоняюсь перед тобой! Ты даже сейчас продолжаешь сражаться! Перестань дергаться, в твое тело сейчас впиваются шипы моей брони, не надо себя калечить, в тебе и так осталось слишком мало жизни.

Зарыдав от боли и бессильной ярости, Лина крикнула:

– Тебе все равно не выжить! Ты даже не представляешь, что сейчас начнется!

В это мгновение мир закачался, вздыбливаемый крупнокалиберными фугасами. Со всех сторон Лину зажало грудами земли и породы, тело демона навалилось еще сильнее. Девушка оглохла и ослепла в один миг, она даже не слышала собственного крика, терзающего горло. Артефакт вдавило в грудь еще сильнее, лопнуло очередное ребро. Вспышка боли на миг вернула разум, практикантка почувствовала голос демона прямо в голове:

– Самка, не сопротивляйся этому! Мы обязательно выживем! Сейчас наверху гибнет орда низших, камень Ирдатуса собирает всю их силу и передает нам. Только самый великий артефакт способен на это. Он действует не на всех, но таких великих воинов, как мы с тобой, камень Истинного Мира обязательно защитит, наполнит наши тела жизненной силой ракшасов!

– Нет!!! – простонала Лина. – Я не хочу этого!!!

– Не сопротивляйся этому. Самка, ты помогла мне и теперь просто обязана выжить, иначе я не смогу вернуться с честью – мне будет невыносимо стыдно предстать перед родом. Знай, я, Аргон Сатастарус Ассамадей из рода Сетуса, беру тебя под свое покровительство. Ты и твои дети никогда не пострадаете от моего рода, а если возникнет необходимость – просто проведи ритуал вызова, и мы придем тебе на помощь. У нашего рода теперь вечный долг перед тобой. А теперь прекрати так громко кричать; здесь мало воздуха, нас засыпало землей. Не переводи его напрасно, ведь от этого зависит твоя жизнь.

Лина обреченно затихла, чувствуя, как измученное тело охватывает странная слабость. Теплый артефакт пульсировал перед искалеченной грудью, она поняла, что его ритм начинает сливаться с пульсом сердца. Девушка заскулила, понимая, что не сможет сопротивляться мощи камня, он без спроса напитывает ее демонической силой, собираемой с гибнущих ракшасов. Она не услышала, как на долину обрушилась новая порция бомб. Чувствуя, как мысли гаснут, заволакиваемые тьмой, практикантка прокусила губу, стараясь не дать себе забыться. Но тщетно. Всхлипнув в последний раз, девушка окончательно потеряла сознание, впервые за все последние дни отключившись окончательно.

Тяжелые бомбардировщики ушли, оставив простор для деятельности шустрых штурмовиков. Многие пилоты, увидев невероятное зрелище, не могли сдержать потрясенных возгласов: Урумская долина более чем когда-либо стала походить на кратер вулкана, причем действующего. Маневренные машины с трудом находили места, еще не затронутые пожарами или огромными дымящимися воронками. На эти более-менее уцелевшие уголки немедленно опустошались напалмовые баки и сыпались стокилограммовые фугасы. Применение боеприпасов объемного взрыва было затруднено: парогазовое облако вспыхивало раньше времени от многочисленных пожаров, не успевая набрать необходимый объем. Взрывы этих страшных бомб не достигали своей обычной чудовищной мощности.

Со всех доступных полос, аэродромов и площадок подскока взлетали новые боевые машины, спеша доставить свой груз к вожделенной цели. За тысячу километров от долины выруливал на старт второй стратегический бомбардировщик с очередной сорокатонной порцией свободнопадающих бомб. Ракшасам не хотели оставлять ни одного шанса.

Но был над тайгой самолет, чей один-единственный фугас по смертоносной мощи превосходил груз всех остальных машин в несколько тысяч раз. Он быстро приближался к Урумской долине.

Чапай щелкнул переключателем, выходя на волну, открытую для одного-единственного корреспондента, не обращая внимания на странную тишину, мгновенно воцарившуюся в штабной палатке. Все прекрасно знали, с кем связан этот тревожно-красный пульт и к чему может привести его активизация. Четким и невозмутимым голосом диктатор произнес:

– Говорит «Гнездо». «Невада-1», как обстановка?

– Все в норме.

– Начинайте заходить на цель.

– Принято. Координаты прежние?

– Да. Сколько вам необходимо времени на окончание захода?

– Около шести с половиной минут.

– Приготовьтесь к получению кодов активации детонатора.

Чапай повернулся в сторону миниатюрной клавиатуры, положил на нее ладонь, но ничего сделать не успел. Мощная длань тисками сжала его запястье. Покачав головой, настоятельница произнесла:

– Ты уверен, что хочешь это сделать?

– Да, – четко ответил Чапай.

– Смотри, – угрожающе протянула настоятельница, – врачи вряд ли смогут пришить тебе эту руку обратно.

– Твоя воспитанница уже мертва, термоядерный взрыв ей ничем уже не повредит, – спокойно произнес диктатор.

– Нет. На эту крошечную долину хватит обычных бомб. Наша авиация легко выжжет ее за несколько часов.

– Сама подумай, местный рельеф идеально подходит для применения термоядерного оружия. Большая часть энергии взрыва придется на долину, там и кустика после этого не останется.

– Рыцарь, ты мне кое-что остался должен, не так ли? Пришла пора об этом вспомнить. И я говорю тебе: нет!

– Но почему?! – От крика Чапая содрогнулись все штабисты, они никогда не видели, чтобы его покидала обычная невозмутимость.

Настоятельница на миг задумалась, потом посмотрела в глаза диктатора и ответила:

– Если мы не сделаем хоть что-то для этой девочки, то больше никогда не сможем себя уважать. Пришла пора остановиться.

– Но она мертва, – почти спокойно возразил диктатор.

– Да. Но кто знает, может, мы найдем хоть что-то для организации достойных похорон. Она не заслужила пустой гроб.

Чапай стряхнул с руки ладонь настоятельницы, отодвинулся от клавиатуры, рявкнул:

– Что там за шум на улице?

– Рыцарь Клещ только что пытался вспороть себе живот. Еле остановили. Ему там спецназовцы руки крутят.

– Пусть на хрен открутят, раз с клинком обращаться не умеет! Если бы хотел, вспорол бы! Самурай хренов! Задницу бы ему вспороть, на манер британского флага!

– Говорит «Невада-1». «Гнездо», мы возле цели, можем начать работу в любой момент.

Не глядя на окаменевшую настоятельницу, Чапай произнес в микрофон:

– «Невада-1». Отбой, возвращайтесь к выполнению прежнего полетного задания.

– «Гнездо», выполнение прежнего полетного задания невозможно. Из-за изменения приказа не успели пополнить запасы горючего. Заправщик уже ушел. Если через сорок минут не покинем район, то вряд ли дотянем до аэродрома.

– Хорошо, уходите.

Положив микрофон, Чапай произнес:

– Если орда вырвется, это будет на нашей совести.

– Ничего, это мы как-нибудь переживем, – спокойно заявила настоятельница.

Глава 4

Вертолет завис над землей, медленно пошел на снижение. Видимость была практически нулевой – воздушный поток, бьющий от огромных лопастей, поднял в воздух огромную тучу пепла и пыли. Эта невесомая взвесь нашла для себя какие-то щели, просочилась в салон – со стороны кабины кто-то оглушительно чихнул. До полной остановки винтов никто не рискнул покинуть машину. Лишь когда все успокоилось и легкий ветерок немного рассеял облако, дверь распахнулась.

Настоятельница отошла от вертолета, огляделась, ошеломленно покачала головой. Урумская долина была выжжена дотла. Деревья и кусты исчезли, лишь кое-где торчали почерневшие обломки стволов, да по склонам все еще не угомонились последние пожары. Несмотря на то что погода в последние дни стояла сырая, тайга сгорела практически дотла. Немудрено, ведь сюда было вылито просто немыслимое количество жадного напалма. Сейчас здесь можно смело устраивать полигон для испытания техники, посылаемой на другие планеты. Зарываясь в пыль и пепел по щиколотки, Мюллер подошла к исполинской воронке, оставленной мощной авиабомбой, посмотрела вниз. На дне колыхалась жидкая грязь, стекающая со стенок, в ноздри ударил кислый запах сгоревшей взрывчатки.

Обойдя стороной рукотворный кратер, настоятельница встала возле искореженной десятидюймовой трубы, торчащей из развороченной земли. На металле в изобилии виднелись свежие трещины и вмятины, местами сталь сверкала серыми пятнами, очищенными от толстого слоя ржавчины. Страшно было представить, что здесь творилось всего несколько часов назад, если даже прочное железо изогнуло, как обычный пластилин. Осторожно ступая по запорошенной земле, как по минному полю, подошел Кошкин, щелкнул пальцем по трубе.

– Я тоже сюда первым делом подошел, – произнес он. – Думал, что это ствол дерева уцелел каким-то чудом.

– А что ты вообще здесь делаешь? – равнодушно поинтересовалась настоятельница.

– Меня сюда Граф с собой прихватил, вроде как помогать. Мы одними из первых прибыли, раньше нас только группы зачистки подоспели.

– Этот чудак рискнул высунуть нос в тайгу? – удивилась Мюллер.

– Разве это можно теперь называть тайгой? – возразил Олег. – Он думал, что сумеет найти место гибели практикантки.

– Ну и как?

– Все без толку, – вздохнул Кошкин. – Бродит со своим ржавым маятником и головой трусит. Говорит, что здесь очень трудно работать, кроме того, массовая гибель ракшасов и таежной флоры сильно возмутила астральное поле.

– А откуда она последний раз выходила в эфир?

Олег кивнул на огромную воронку:

– Как раз из этого места. Ошибка определения не более десяти метров.

Еще раз взглянув на кратер, настоятельница покачала головой:

– Если она так и не покинула это место, то дело плохо. У нее же должно было остаться хоть какое-то оружие. Можно попробовать его поискать. Как ни сильны были взрывы, но отдельные обломки деталей должны уцелеть.

– Забудьте об этом, – отмахнулся Кошкин. – Здесь когда-то неплохо поработали старатели. От них осталась масса разного хлама: трубы, болты, запчасти от бульдозеров, электроды, разная дребедень. А после нас тут все пропитано осколками авиабомб. Вон спецназовцам привезли миноискатель, но толку от него никакого, он пищит на каждом шагу. Так ее не найти.

Настоятельница посмотрела вдаль. Там возле мерзкого грязевого потока, в который превратилась чистейшая речушка, копалось несколько спецназовцев в боевых скафандрах. Рядом с ними с сосредоточенным видом вышагивал Граф. Приглядевшись, Мюллер поняла, что в левой руке он держит белый бюстгальтер, а в правой – покачивающийся маятник.

– Живые ракшасы здесь были? – спросила она.

– Нет, тут просто невозможно выжить. Правда, час назад на краю долины была перестрелка, в клочья разнесли одинокого низшего демона. Он был серьезно ранен, еле передвигался. Судя по всему, в свое время просто не успел сюда добраться и под основную бомбежку не попал. Сейчас в окрестностях собраны десятки боевых групп, усиленных спецназом и боевыми экстрасенсами. Они не пропустят никого. Но, кроме раненого одиночки, встреч с противником больше не было, если не считать того, что вокруг насобирали множество обгорелых фрагментов их тел.

– А почему ты так осторожно ходишь?

– Вы тоже берегитесь, – предупредил Кошкин. – Тут полно всяких ям и рытвин, засыпанных пеплом, один спецназовец уже сломал себе ногу. Ходим как по минному полю.

Над головой послышался рокот вертолетных двигателей, на посадку заходила новая машина. Винты еще продолжали молотить воздух, когда в пыльном смерче показалась огромная человеческая фигура. Кошкин удивленно воскликнул:

– Господи, да это же Клещ! Я-то думал, что он сидит под стражей после той жутковатой попытки самоубийства.

Действительно, к ним направлялся недорезанный куратор. Он был облачен в боевой скафандр без шлема и перчаток, а в руке держал полулитровую бутылку водки. Встав перед настоятельницей, Клещ сделал щедрый глоток из горла и протянул руку:

– Милая барышня, не желаете ли хлебнуть изысканного напитка под названием «Водка Нимгерская»?

Посмотрев на этикетку, явно нарисованную с помощью набора фломастеров, настоятельница отрицательно покачала головой:

– Воздержусь, да и вам не советую это пить.

– Как хотите, мне больше достанется, – ухмыльнулся Клещ и сделал новый глоток.

– Кто тебя выпустил? – поинтересовался Олег.

– Нет того замка, что удержит бравого рыцаря в сырой темнице, – ухмыльнулся куратор и, обведя рукой окрестный лунный пейзаж, умиленно произнес: – Красота-то какая! Вот он, памятник нашей славной победе и той глупой послушной девочке, что нам принесла ее на блюдечке!

Сделав паузу, он насмешливо посмотрел на собеседников, но, поняв, что никакого ответа не будет, вздохнул:

– Ведь это были простые ракшасы, обычные тупые твари. Нам ничего не стоило бы справиться с ними и без этой жертвы.

– Рыцарь, вы забываетесь, – строго произнесла настоятельница. – Неорганизованные низшие для нас действительно не слишком опасный противник, но для обычных людей это страшный враг. Совокупный ментальный импульс подобной орды за десять секунд может уничтожить половину населения Нимгера, а остальных доведет до полуобморочного состояния.

– Ну разумеется! – ухмыльнулся куратор. – Простой обыватель непременно наделает в штаны, если узнает всю правду. А она довольно проста: в любое мгновение возле его дома может появиться мерзкое создание, способное довести его до комы или даже смерти с расстояния в сотню метров, а то и более, простым усилием воли. Стены не помогут, милиция тем более, на армию тоже надежды нет. Не стоит пугать электорат, ему и так несладко приходится.

– Ветрова до конца выполнила свой долг, – угрожающе заявила настоятельница. – Не пытайтесь преуменьшить ее подвиг. Мы никогда не забудем эту воспитанницу, фото Алины займет свое место в галерее героев.

– Какая честь! – с грустным ехидством произнес Клещ. – Если бы девочка была жива – расплакалась от радости! Могу я по крайней мере узнать, где примерно погибла практикантка?

– Ориентировочно на месте этой воронки она последний раз вышла в эфир, – ответил Кошкин. – Не исключено, что мы сейчас стоим на ее пепле.

– Зашибись! – воскликнул куратор. – А я-то хотел в этот кратер поссать! Придется отойти в сторону – нельзя осквернять могилу!

Развернувшись, Клещ побрел куда глаза глядят. Кошкин сокрушенно покачал головой:

– Ногу поломает или что-то с собой сделает. Он ведь едва не вскрыл себе живот!

– За него не беспокойся, – уверенно заявила настоятельница, – Чапай прав, если бы он хотел, то сделал бы все до конца. Не обращай внимания, это просто одно из проявлений его чудачества. Неужели не привык к тому, что в нашем Ордене хватает неординарных личностей?

– Мне кажется, что половину сотрудников в любой дурдом без рекомендации возьмут, – согласился Олег. – А вы знаете, что я сейчас вспомнил? Предсказание Графа о ноже, пробивающем броню. Эти видения – вещь очень странная, возможно, он просто предсказал глупую попытку самоубийства куратора. Ведь Клещ один из тех, кто держал в руках пустую обойму, использовавшуюся при том памятном сеансе ясновидения.

Мюллер присела, набрала в ладонь горсть хрустящего пепла, сжала, заставив невесомую пыль струиться сквозь пальцы, задумчиво произнесла:

– Странно. Мне все время казалось, что я чувствую Алину. Меня ни на миг не покидало это ощущение. А сейчас выясняется, что это был простой самообман. Ведь ничего не изменилось, я по-прежнему думаю о ней как о живой.

– А у вас мощный сенситивный уровень?

– Нет.

– Тогда неудивительно. Это действительно обычный самообман. Странно, почему вы вообще так зациклились на этой воспитаннице?

Чуть помолчав, настоятельница нехотя ответила:

– Она была не просто лучшей воспитанницей – она часть моей жизни. В Монастыре мы поступаем просто: давим девочек всмятку и из получившейся глины лепим заново. Тех, кто потверже, обрабатываем стальными резцами. Но на Ветровой сломались все инструменты; внешне она была вполне нормальна и управляема, но ее внутренний мир отражал любое вмешательство, сопротивляясь самой суровой ломке. Эта девочка была просто уникальна, таких воспитанниц у меня еще не было и вряд ли будут. Подобные самородки встречаются очень редко. По отношению к Алине у меня были очень большие планы, я и в страшном сне не могла представить, что она погибнет на обычной практике. Это просто не укладывается в голове, у меня будто вырезали часть сердца. – После короткой паузы Мюллер совсем тихо добавила: – Я даже ни разу с ней не поговорила по-настоящему, как с обычным человеком.

Разжав руку, она высыпала серый пепел на выжженную землю уничтоженной долины.

– Вставай, иначе умрешь!

Лина попыталась напрячь свой пробуждающийся разум, чтобы понять смысл этой короткой фразы, но тщетно – он ускользал. Красивый, но странно отрешенный голос не унимался, повторил уже в который раз:

– Вставай, воздуха уже почти не осталось. Ты умрешь.

На этот раз Лина все же смогла понять последние два слова, сознание стало понемногу оживать. Она откуда-то четко знала, что ей нельзя умирать, но не понимала смысла этого глупого запрета. Странный голос затих, но свою роль он выполнил – девушка вынырнула из небытия, попыталась по крупицам воссоздать хоть что-то из последних событий. Ей сейчас нестерпимо хотелось полностью расслабиться, отключиться и никогда не приходить в себя, но она понимала, что не все так просто. В этом мире ее все еще что-то крепко держало, не отпуская душу из разбитого тела. Это было неоконченное дело, но какое – вспомнить не получалось. И тут Лина поняла: чего-то не хватает, – а через миг осознала окончательно – она больше не чувствует демона. Он исчез или удалился на большое расстояние.

Воспаленные мысли понеслись вскачь, практикантка вспомнила вполне достаточно для того, чтобы горестно застонать. От этого усилия в груди что-то нехорошо колыхнулось; даже на фоне ужасной боли, переполнившей все тело, ощущение было крайне неприятным. Кроме того, Лина не услышала собственного голоса. Но глухота ее ничуть не смутила – слух ей сейчас не больно-то и нужен. Девушка осознала, что демон больше не придавливает ее своим телом. Это могло означать две вещи: или он ушел в свой мир, или выбрался из ямы и только собирается это сделать. В пользу первого предположения говорило то, что она больше его не чувствует. Однако это могло быть следствием шока или повреждения мозга: доверять своему телу больше нельзя: оно слишком сильно пострадало. Значит, исключено, что враг все еще где-то рядом.

Лина очень надеялась, что бомбардировка не прошла для него бесследно. Глупый демон несколько дальше находился от спасительного артефакта, он старался уберечь уязвимое тело человеческой самки, при этом его спина могла пострадать от тяжелых осколков авиабомб. Вряд ли зона действия камня Истинного Мира настолько велика, иначе бы он не стал так крепко прижимать ее к нему. Если враг все еще здесь, то можно попробовать вступить с ним в последнюю схватку.

Мысли Лины были одна бредовее другой, что неудивительно после всего случившегося – ее мозг умирал. Девушка не знала, что демон ушел сразу после окончания бомбардировки, бережно присыпав свою настырную преследовательницу камнями и землей, надеясь, что в рыхлой породе ей хватит воздуха для дыхания, а пламя туда не доберется. Оставаться с ней дальше он не мог из-за долга перед родом – его не выполнить, если придут солдаты Ордена. Враг действительно серьезно пострадал, с его спины смело несколько пластин брони, даже камень Ирдатуса не смог помочь: артефакт в первую очередь заботился о девушке, поддерживая угасающий огонек ее жизни. Практикантка пролежала без сознания всю ночь и, если бы не странный голос, так бы и не очнулась. Вряд ли бы ее нашли вовремя, ведь она лежала почти в пятидесяти метрах от точки последнего выхода в эфир, под слоем почвы и пепла.