Текст книги "Муравей на берегу (СИ)"

Автор книги: Артем Франчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

  – Да ладно тебе, это ж так, просто! В отчётах же нет никаких оценок! – сказала она снисходительно. – Ты хочешь хорошо научится?

  – Да, конечно! – ответил я.

  – А я вот не хочу! Тогда моя работа с тобой закончится и больше мы никогда не встретимся!

  Я задумался, а ведь правда! Я ведь так и не продвинулся ни на шаг в понимании того, что со мной произошло. Мне стало грустно от мысли, что я могу так и остаться гориллой в вольере.

  – Не грусти! Нам разрешили погулять во внутреннем дворике. На улице весна, сегодня прям жарко. У нас во дворе института есть сакура, сейчас как раз доцветает, я хотела порисовать, ну и ты можешь попробовать. – сказала Настя и улыбнулась.

  Мы довольно долго шли по коридорам, все встречающиеся по пути люди смотрели на нас с улыбкой, я потешно шлепал ступнями по полу. Когда вышли во внутренний дворик Настя отпустила руку. Дворик был действительно очень зелёный и уютный, в центре росла та самая сакура. Около сакуры стояла табличка «Дерево не трясти! Руками не трогать!». Техник принёс Настины вещи, мольберт, палитру, пакет с кистями, красками, водой и стаканчиками.

  – Все почему-то любят акрил, а я нет. Но что делать, раз все любят, тогда тож попробую. – сказала Настя.

  Настя начала рисовать, но через какое-то время недовольно сказала:

  – Вот, блин! Сегодня ни ветерка! Как мне нарисовать падающие лепестки, если они не падают?! – Настя повернулась ко мне и посмотрела со шкодной улыбочкой. – Потряси ты, быстренько, на тебя никто косо не посмотрит.

  Я подбежал и потряс хорошенько за одну из нижних веток. Зрелище было завораживающее. Настя вся засияла и продолжила наносить мазки. Мне нравилось смотреть, как она ретуширует пальцами краски на холсте.

  Настя резко повернулась ко мне, она уже успела слегка запачкать краской нос и левую щëку, смотрелось почему-то очень мило.

  – Как думаешь, в чëм смысл жизни? – спросила она.

  Вопрос на первый взгляд был общим и риторическим, но я непонятно почему решил уточнить:

  – Моей?

  Настя засмеялась и сказала:

  – Нет, конечно, с твоей то всё понятно... Моей!

  Я сначала немного обиделся, как это ей всё понятно?! Но немного подумав, решил, что да, действительно, вопрос смысла её жизни для меня сейчас более сложный.

  – Ну вот, не знаешь. – сказала Настя и повернулась обратно к холсту.

  Яркая бабочка опустилась на Настины кудряшки. Странный аэродром она выбрала, кудряшки постоянно покачивались, когда Настя наклоняла голову то влево, то вправо. Бабочка то сводила крылья, то разводила их в стороны.

  – Ну шо? – спросила Настя, повернувшись ко мне, спокойно улыбнулась и стала молча смотреть прямо в глаза. Она так и не чувствовала бабочку.

  Подул ветерок, полетели лепестки, лепестки отражались в Настиных глазах. Она смотрела неподвижно, только слегка пульсировала артерия у виска.

  Вдруг движения крыльев бабочки замедлились, и они остановились в полу сложенном состоянии, артерия у виска перестала пульсировать. Только Настины глаза казались живыми из-за движения лепестков. Вдруг лепестков полетело очень много. Я посмотрел в сторону, во дворе никого не было, посмотрел на противоположную сторону, только стены, не было ни окон, ни двери и стены были почти гладкими. Лепестков падало так много, что Настя уже почти скрылась за ними. Я посмотрел на сакуру, сакуры не было, только лепестки. В метели из лепестков иногда проскакивал Настин взгляд, я прыгнул в её сторону, но там уже не было ничего, кроме лепестков. Лепестки остались только на полу, ветер стих, послышался шум прибоя. Вокруг было сплошное белое пространство, впереди висел огромный экран, на экране волны накатывали на берег океана, спиной ко мне сидела молодая девушка в позе лотоса с идеальной осанкой.

  Девушка сказала:

  – Твой сеанс окончен!

  Откуда-то стал доносится и нарастать звук метронома.

  – Когда я досчитаю до 10, ты проснёшься. – сказала девушка.

  – Раз, два, три..

  Я поделил мысленно экран на части. Идеально ровный позвоночник девушки был точно на линии «золотого сечения» экрана.

  – Четыре, пять, шесть..

  Автор этой картины явно любит порядок, идеальную красоту, стремление к бесконечности, к истине.

  – Семь, восемь, девять..

  И ещё он любит мечтать..

  – Десять!

  Я открыл глаза, было очень ярко и нечётко, что-то белое, голубое, какой-то лучик, небо что-ли? Послышался мерзкий писк какого-то прибора. Взгляд стал фокусироваться. Я увидел большие широко раскрытые голубые глаза за очками из оргстекла, белую шапочку, из-под шапочки под очки переползла светлая прядь. Оля? Память быстро возвращалась.

  – Слышишь меня?!

  Я моргнул. Взгляд смягчился. Красный экран рядом загорелся жёлтым, писк пропал.

  После выхода из камеры для погружений я завернулся в куртку и сел перед мониторами.

  – Почему она не завершала сеанс, я заметила, что мы прошли выход, но замешкалась, пока температура мозга не стала повышаться?! – взволнованно спросила Оля у Медвежонка.

  – Ну... Эээ... Я думаю, Анна не поняла, когда надо выходить. Видимо, надо добавить маркеры выхода и проверить алгоритм, – у Медвежонка разрумянились щëки, – Первый ком блином, но мы всё исправим, – сказал он и развёл руками.

  – Анна Олеговна, а к чему вот это всё, лепестки, метаморфозы, шум океана? – спросил я. – Нельзя без спецэффектов выйти?

  – Это не моя идея! – укоризненным тоном ответила Анна Олеговна.

  – А, ну да... – смущённо протянул я.

  – Остаточное действие блокаторов. Память полностью восстановится в течение суток. – уточнила Анна Олеговна.

  Глава 9

  Дежавю

  Я, Лена, Медвежонок, Оля сидели за столиком в уютном закутке в глубине кафе. Мы ждали завкафедрой, он хотел сообщить нам что-то важное и заодно выслушать, что за странный эффект, вызываемый погружением, мы обнаружили.

  Завкафедрой сел в свободное кресло.

  – Всем привет! Первый вопрос, почему мы здесь, а не у Анны Олеговны? – спросил завкафедрой.

  – Мы так решили. Как-то не хочется при ней обсуждать вопросы этики. – ответил я.

  – Ладно, как хотите. – продолжал завкафедрой, – Итак, нас ожидает этап, где мы попробуем внести изменения в личность человека во время погружения. Москва даёт полное добро, все морально-этические припоны сняты. Если человек потерял ногу и ему сделали протез, то он, как организм стал другим, но юридически ничего не поменялось. Или, например, если кто-то картавит и его отправляют к логопеду, то занятия с логопедом меняют личность человека, и, вроде, никто не против. В части сознания и подсознания всё тоже самое, разницы нет. Мы просто делаем небольшую коррекцию дающую возможность этому человеку в будущем не сходить с ума и не совершать глупостей. Личность человека не статична, она постоянно меняется под воздействием поступающей информации. Мы просто впервые используем не слух и зрение для передачи информации, а непосредственно залезем в голову и подкрутим там пару винтиков. – сказал завкафедрой с улыбкой и продолжил. – Мы не можем быть уверены, что всё будет хорошо, но мы можем что-то делать. Вы же знаете, что человечество стоит на распутье – либо смерть, либо деградация, либо прыжок в неизвестность. Если спросить у любого человека, что он выберет, то 99% ответят, что прыжок. Но как только мы переходим от философского конструкта к реальности, то тут у думающей части человечества начинают глючить мозги и большинство хотят либо умереть, либо деградировать, а меняться не хотят.

  Завкафедрой повернулся ко мне и продолжил:

  – Скоро у тебя будет возможность сделать из человека с депрессивным расстройством личности жизнерадостного энтузиаста!

  Все засмеялись. Это была больше шутка, такое, конечно, не исправить разукрасив проекции подсознания новыми красками. Цель работы была исправить глюки нашей личности заставляющие впадать в ступор или, например, совершать действия суицидального характера без видимых на то причин.

  – А теперь говорите, что вы там обнаружили! – продолжил завкафедрой.

  – Некоторые испытуемые, в том числе и Медвежонок с Леной через какое-то время после погружения сталкивались с предметом, человеком или явлением, которое было в симуляции. Сначала мы подумали, что это совпадение, но потом их стало много. И у каждого только одно. Ничего особо серьёзного, но это очень странно и не имеет научного объяснения. – сказал я.

  – Интересно, например? – спросил завкафедрой.

  – У Медвежонка была кружка с медведем и сердечком в симуляции, потом Лена подарила ему почти такую же, что интересно, она её купила ещё до погружения, но забывала отдать. При столкновении с предметом, человеком или явлением из симуляции в реальном мире все ощущают примерно одно и тоже. Сильное чувство дежавю, при этом какое-то щекотание в голове, даже мурашки по коже, потом дежавю резко проходит и человек осознаёт, что он это видел или чувствовал. Если с Медвежонком случай был забавный, то вот Лену это сильно напугало. В симуляции она сидела дома перед телевизором, переключала каналы, пока не наткнулась на странный фильм, который привлёк её внимание. Через две недели она делала тоже самое в реальности, мы просмотрели запись, совпадение довольно точное. Как только дежавю отступило и Лена поняла, что происходит, ей стало страшно.

  – Ощущения при столкновении в реальности вполне объяснимы, но вот сами совпадения, это действительно жутко. – вставила Оля.

  Я продолжил:

  – Также наблюдаются странные флуктуации в работе Анны Олеговны. Спонтанное появление багов, сбои. У неё есть чёткий алгоритм начала и завершения погружения. Начало погружения – это некий фон, сначала особо ничего не происходит, потом воздействуя на некоторые отделы мозга, мы запускаем более активное действие – развитие сценария. Далее в каждом случае присутствует некий переломный момент связанный с предметом, явлением или личностью, который, по сути, и является самым важным и открывает нам окно в потаённые горизонты. После этого момента сценарий быстро стремится к своей цели – точке, которую можно увидеть по возбуждению отделов мозга, связанных с эмоциями и выбросом гормонов. Это является сигналом к завершению. Вот что – столкновения в реальности происходят только с предметами, которые сопровождали переломный момент. И ещё, сбой и появление багов происходит непосредственно перед этим моментом, Анна Олеговна на несколько секунд частично теряет контроль. Мало того, Анна Олеговна не завершает некоторые сценарии вовремя и не выводит испытуемого, пока это не будет сделано по команде. Первое погружение, моё, слишком затянулось. Оля обнаружила, что мы прошли точку выхода. Тогда мы решили, что это наш косяк, недостаточно точно описаны маркеры, запускающие алгоритм выхода. Медвежонок прописал всё более дотошно, донастроил запуск алгоритма. Но потом ситуация повторилась, стали искать причины. Выяснилось, маркеры были повреждены при сбое и алгоритм никогда бы не запустился. Это опасно. Человек находится в состоянии похожем на искусственную кому и хоть время в симуляции идёт обычно намного быстрее, время реальное весьма ограничено. В продолжении сценария тоже нет смысла, после точки завершения он, по моим предположениям, либо станет цикличным, либо будет бесконечно повышать градус эйфории или отчаяния. Все три варианта ведут к тяжёлым последствиям для психики человека. И самое главное, что я хотел сказать! По поводу «подкрутить винтики». Я долго думал и пришёл к выводу, что мы пока не готовы это делать и я вообще сомневаюсь в целесообразности этой затеи!

  – Поддерживаю! – сказала Оля. – Погружение прекрасный инструмент для анализа! Но не более.

  – Первое! – сказал завкафедрой и продолжил. – Почему вы не хотите просто откатить Анну Олеговну к базовым настройкам до первого погружения?

  – Мы хотели сначала рассказать Вам, думаем, эффект с дежавю может быть утрачен. – сказал Медвежонок.

  – По поводу «предсказаний» пока доказательств маловато, но либо это сенсация, либо пустышка. – продолжил разъяснять завкафедрой. – Когда советский космонавт Джанибеков увидел вживую как ось вращающего тела переворачивается в невесомости на 180 градусов без видимых на то причин, то был поражён, но быстро выяснилось, что это не противоречит законам механики, даже наоборот их подтверждает и наша с вами планета никуда не перевернётся. Возможно, здесь тоже есть простое научное объяснение. По поводу вашего нежелания переходить ко второму этапу скажу так, вы многого добились, я помогу вам получить патент на технологию в любом случае. Но тогда вторым этапом будет заниматься уже другая команда. Итого – резюмируем: вы либо завтра продолжаете работу, либо я могу дать вам неделю отпуска, либо завтра к вечеру жду вашего отказа. Также завтра вечером независимо от вашего решения откатываем Анну Олеговну к базовым настройкам. Выспитесь и подумайте хорошо!

  Глава 10

  Твист

  В кабинете «Анна Олеговна» стояла напряжённая тишина. Лена подпиливала ногти закинув ногу на ногу, Медвежонок что-то ковырял в телефоне, я разглядывал кофейный кругляшок на столе. Оля поправила очки и нарушила тишину:

  – Ну что, так и будем сидеть?

  – Уже двенадцать, предлагаю откатить Анну Олеговну сейчас, до обеда. Потом у нас ещё будет время до вечера, чтобы сообщить о своём решении. Все согласны? – спросил я.

  Все согласились и Лена пошла за завкафедрой. Когда он пришёл, Медвежонок грустно окинул  всех взглядом, размял пальцы и приступил к процедуре.

  – Было бы интересно исследовать эффект дежавю, но без попыток изменения личности. – сказал я.

  – Тогда нужен отдельный грант и другой проект, ты же понимаешь. Если нет никакого эффекта или он спонтанный и бесполезный, то потом будет трудно объяснить, куда потрачены деньги и время. И потом, если кто-то захочет использовать его на практике, то нужно будет поместить в подсознание что-то постороннее, а ты как раз этого и не хочешь. Кстати, у тебя у самого дежавю так и не было? – спросил завкафедрой.

  – Нет, не было. – сказал я.

  – Готово! – сказал Медвежонок.

  – Поехали! – сказал завкафедрой.

  Медвежонок нажал Enter. Мониторы погасли. Ядро под столом оживилось, зашуршало, через несколько секунд взвыли кулеры и по ногам побежал тёплый ветерок.

  Мы ещё немного побеседовали все вместе.

  Завкафедрой утверждал, что не надо бояться открыть «ящик Пандоры».

  Если есть опасения в части коррекции личности, то грант позволяет обеспечить приличные страховки для первых испытуемых. Он не мог понять, почему я не хочу менять личность человека таким путём, а я не мог объяснить.

  Вдруг кулеры затихли, светодиоды, которые до этого безостановочно мигали на крышке ядра, погасли, воцарилась тишина. Мы с завкафедрой посмотрели на Медвежонка, он испуганно сказал:

  –  Такого быть не должно!

  Зазвенела пожарная сигнализация, голос в динамиках призывал к эвакуации.

  – Серверная! – прокричал Медвежонок.

  Мы побежали в коридор и бросились в сторону серверной, завкафедрой по дороге схватил огнетушитель.

  Мы сидели на скамейке во дворе института с чумазыми лицами, начинал накрапывать дождик, стало прохладно. Пожарные сматывали рукава, все окна в нашем крыле были чёрными. К нам подошёл завкафедрой и сказал:

  – Ребята, про наш с вами разговор в кафе я никому не рассказывал! На видео видно, что пожар начался самопроизвольно. Идите, вы следующие к следователю.

  После дачи показаний мы попрощались, Оля предложила подвезти, но я отказался, сказав, что хочу пройтись пешком. Я шёл по мокрому асфальту пиная камешки. Я впервые понял, как сильно устал от ковыряния в чужих переживаниях. Мне было жаль, что Анна Олеговна вот так «откатилась», но при этом я был рад, что возникла какая-то пауза в этой работе, которая очень сильно затянула и оставила внутри столько вопросов.

  Я сильно замёрз, начал озираться в поисках тёплого местечка. Посмотрел на окно одного из баров, там было много парочек и весёлых компаний, а мне хотелось посидеть одному и, желательно, в тишине. Потом увидел впереди «Север-Метрополь», я обычно не захожу в такие « Кафе пирожное», но мне приглянулся маленький столик в углу.

  Я зашёл, взял какой-то странный чай, потому что кофе не было. Продавец не обманул, чай хорошо согревал. Я сидел опустив голову, разглядывая чайную ложку.

  В остальной части кафе посетителей было много, но все говорили достаточно тихо, как обычно и принято в таких местах, очень приглушëнно звучала спокойная музыка.

  Вдруг я услышал голос, женский голос, который говорил толи с подругой, толи по телефону:

  – Ну ты же знаешь, я не веду соцсети и переписки тож не люблю.

  Голос перемещался от входа к кассе. Мне почему-то очень хотелось слушать этот голос.

  Неожиданно стало как-то приятно, появилось чувство некой нереальности происходящего, на меня вдруг накатило ощущение, что всё это уже было, хотя я не мог припомнить, чтобы заходил сюда, да и голос мне не знакомый. В голове защекотало и по спине побежали мурашки. Голос остановился у кассы и возникла пауза. Потом продавец спросил:

  – Что вы хотите? Я могу Вам чем-то помочь?

  Щекотание в голове закончилось, я поднял голову и улыбнулся.

  – Хочу кота. – ответил голос. – И домик... На Мальдивах.

  Конец.

  P. S.

  После расследования пожара и восстановления экспериментов мы таки получили патент и аккредитацию. Но сами больше этим не занимались. Эффект дежавю больше никогда не проявлялся. На условиях страховки с пожизненным содержанием нашлось аж целых три испытуемых, согласившихся на коррекцию личности, все они насколько я знаю находятся в специализированных пансионатах под хорошим присмотром. Мне теперь нравилось сидеть в кресле, слушать рассказы и рисовать мартышек в блокноте. Иногда, раз в год, мы встречаемся с Медвежонком и Леной.

  На берегу реки Псковы недалеко от Кремля есть отличное место для пленэра. Пока Настя рисовала я искал в траве на берегу того самого муравья. И вот наконец-то нашёл, он сидел, чуть опустив брюшко и подняв голову. Спокойно смотрел на течение реки неторопливо шевеля своими антеннами. Многие не знают, что эти удивительные создания вовсе не все являются такими уж биомашинами. Среди них попадаются эдакие муравьи «лентяи», которые не собирают еду весь день, а найдут местечко вроде этого и просто греются на солнышке глядя в даль. Учёные считают, что это просто глюк в нервной системе, «не подкрученный винтик», который нарушает программу. Я сел рядом. Когда-то давно глюк в системе привёл к появлению сознания, а, может, и души у человека, который уже имел интеллект. Так-что у нас с ним есть что-то общее, с этим странным муравьём.

  Я подошёл к Насте, мне нравилось наблюдать за движением её рук.

  – Ещё не готово, иди дальше разглядывай своих муравьёв! – недовольно сказала она и нахмурила бровь. – У некоторых особей нервные ткани составляют до 25% от массы тела, бла-бла-бла, нашёл кем восхищаться – коллективными невротиками!  Ой, смотри! Взлетающая звезда! Как мне повезло! Многие тут вот рисуют, а звезды у них не было. Я посмотрел в небо – действительно! По небу оставляя огромный неровный шлейф двигалась яркая точка. Это взлетал с Плесецка сверхтяжёлый ракетоноситель Марс2.0, пока на борту были только роботы, но когда-нибудь будут и генно-модифицированные Homo Cosmicus с неподкрученными винтиками, а, может, и с подкрученными...