Текст книги "Тридесятые сказки, или Вот такие пирожки"

Автор книги: Аркадий Шер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Горько им стало оттого, что возвращаются домой в таком виде. Стали слёзы лить.

Подлетела к ним Сорока, села на ветку и говорит:

– Не плачьте, дорогие мои поросята! Я вам помогу. Есть один способ проверенный. Надо вам всем вместе изо всех сил завизжать и быстрее собственного визга оказаться дома. Добежите – ваше счастье! А если нет, останетесь поросятами. – Сказала и улетела.

Вытерли они слёзы, набрали побольше воздуха и завизжали так, что шишки с ёлок посыпались. Припустились сломя голову к дому и не заметили впопыхах, как снова превратились в мальчишек!

У калитки встретили их со слезами радости родители. И когда отец с матерью обняли своих детей, донёсся со стороны леса громкий поросячий визг.

Вот как домой бежали – быстрее звука!

Оказывается, если очень захотеть, можно сделать невозможное.

Родители всю оставшуюся жизнь гордились своими трудолюбивыми детьми. Ну, а телевизор смотрели всей семьёй, и только в свободное время.

Но ведь вот какая штука. Другой и рад бы гордиться своими детьми, да не получается!

История седьмая. Петя-Петушок

В деревне Поленово с незапамятных времён жили мастера резьбы по дереву. Разного дарования был люд. Одни вырезали домашнюю утварь, другие резьбой украшали избы, третьи делали игрушки.

Жил в деревне одинокий старик. Мастер деревянной скульптуры. Звали его дедушка Семён. Детей у него не было. Всю свою жизнь отдал он любимому делу. До самой старости трудился не покладая рук. Благо, лес был рядом, и недостатка в дереве у местных мастеров не было. Удивительной трудоспособностью Семёна был поражён местный поэт-самоучка дед Степан, который посвятил ему такое восторженное четверостишье:

 
О! Сколько деревяшек, ё-моё,
Извёл Семён на творчество своё!
Наверно, больше раза в полтора,
Чем вместе остальные скульптора!
 

И действительно, весьма плодовитый был старичок. К тому же добрейшей души человек. Много раздарил он своих восхитительных работ, но всё равно изба его буквально была завалена, как он говорил, любимыми «деревяшками». А кроме этих деревяшек, у него, пожалуй, ничего и не было. Только верстак, на котором он работал и ел, да печка, на которой спал.

Старел дедушка Семён, и всё тоскливее становилось его одиночество. Сидел он как-то у верстака, пил чай и размышлял о своём житье-бытье. И вдруг в его седой голове мелькнула необычная мысль! Я, мол, конечно не папа Карло, но почему бы и мне не попробовать? Или у меня мастерства и таланта меньше!

Взял он топор, пилу и пошёл к леснику Игнату. Давно они знали друг друга. Вся деревня ходила к леснику за разрешением спилить дерево для своих работ. Рассказал Семён Игнату о своей задумке и попросил помочь найти для этого подходящее дерево.

Игнат внимательно выслушал старого Мастера. Потом взял свой посох, который называл палочкой-выручалочкой, и пошли они в лесную чащу, подбирать подходящее для такого важного дела дерево. Идут, смотрят по сторонам. Игнат потихоньку постукивает по стволам своим посохом и прислушивается.

Внезапно дерево, по которому постучал лесник, издало какой-то необычный звук. Игнат остановился и сказал: «Это!» Дед Семён срубил ЭТО дерево. Выбрал на его стволе место без сучка и задоринки и аккуратно выпилил небольшое полено.

Придя домой, он положил полено на верстак и стал его внимательно рассматривать со всех сторон. В общем – то, полено как полено. «И что такого особенного нашёл в нём Игнат?» – подумал дед Семён, и ему ужасно захотелось немедленно приступить к работе. Но Мастер знал, что, прежде чем начать работу, полену надо обязательно дать время высохнуть. Иначе изделие может сильно потрескаться.

Он ободрал большим стругом всю кору с полена, замазал торцы варом и положил его на чердак сохнуть.

Зима свалилась на деревню неожиданно, как снег на голову. В ноябре выпал пробный снег, а в декабре повалил так, будто в небесной канцелярии кто-то враз просыпал снег, заготовленный на всю зиму.

Деревенские детишки радостно резвились на заснеженной горе, не обращая внимания на мороз. Потирая замёрзшие носы и уши, с криком и визгом играли в снежки. Ну и, конечно же, создавали снежные скульптуры. Попросту говоря, снежных баб.

– Пора! – вслух произнёс дед Семён и достал из ящика верстака хорошо заточенный инструмент. Надев чисто постиранный фартук, он взял в руки долгожданное полено. Оно показалось ему достаточно толстым, и пришлось его разрубить на две части. Одну часть Мастер положил себе на колени, а другую под верстак. (Хороший материал всегда может пригодиться.)

Дед Семён сосредоточенно сопел, вырезая из полена фигурку маленького человечка. Искоса поглядывая в полузамёрзшее окно на резвящихся детей, он думал о том, как назовёт своего деревянного внука…

Всю ночь без сна и отдыха трудился Мастер. Человечек получился симпатичный. Дед взял его на руки и прижал к груди. Тотчас он почувствовал, как внутри «деревяшки» что-то застучало, напоминая стук сердца! Деревянные ручки обняли его за шею, и кто-то тихо произнёс:

– Де-е-душка…

Дед Семён не поверил своим ушам! Но в следующее мгновение он осознал случившееся и, подняв высоко над головой своё создание, закричал:

– По-лу-чи-лось!

Счастливому дедушке сразу захотелось показать всем своего внучонка. Однако на дворе стояла зима.

«Надо во что-то одеть малыша», – чисто по-человечески подумал Семён.

Немного погодя одежда была готова. От старого валенка дед отрезал голенище, проделал в нём два отверстия для рук и получилась замечательная безрукавочка. На голову вместо шапки надел красную рукавицу. И мальчик сразу стал похож на молодого петушка.

– Будешь у меня Петя-Петушок, – улыбнулся дед.

На следующий день вся деревня уже знала, что у деда Семёна появился внучок по имени Петя-Петушок.

Деревенские ребятишки с радостью приняли необычного мальчишку в свою компанию, а взрослые были рады за деда Семёна, который будет теперь не так одинок.

Все дни дед с внуком проводили вместе. Они уже не мыслили себя друг без друга. Петя-Петушок ходил за дедом как привязанный. Когда дедушка работал, внук садился рядом на верстак и внимательно следил за каждым движением его рук. Когда дедушка готовил обед, внук уже сидел на печи и сверху наблюдал за тем, что он кладёт в кастрюлю. Пете-Петушку всегда было интересно: из чего же получается такая вкусная еда?

Однажды дед говорит:

– Нынче на рыбалку пойдём. Рыбки на уху наловим.

Взял он удочку, коловорот, корзинку для рыбы, и отправились они с внуком на речку.

Зима уже заканчивалась, а потому лёд на речке набух, почернел и кое-где подтаял. Старик шёл к тому месту, где обычно ловилась рыбка покрупнее.

– Дедуль, а что такое рыбалка? – еле поспевая за дедом, спросил Петя-Петушок.

– Сейчас увидишь, – тяжело дыша от быстрой ходьбы, ответил дед.

Вдруг лёд под Семёном треснул, и он моментально оказался в воде. Не раздумывая, внук бросился в полынью спасать любимого дедушку! К счастью, Петя – Петушок был деревянный и поэтому хорошо плавал. Он поднырнул под деда и подталкивал его до тех пор, пока тот не выкарабкался на лёд.

Устало опустившись на колени, дед Семён, сопя и кряхтя, стал вылавливать из воды корзинку и удочку (коловорот утонул).

«Так вот, что такое рыбалка», – с грустью подумал внучок, глядя на сгорбленную фигуру насквозь промокшего деда.

– А где же рыбка? – тихо спросил он.

Дед ничего не ответил. Молча встал и, оставляя за собой мокрые следы, быстро зашагал к дому. Внучок, так и не поняв, что такое рыбалка, последовал за ним.

Дома, лёжа на печке, дед Семён долго не мог согреться. Старость не младость! Старик простудился и заболел.

Петя-Петушок ни на минуту не оставлял больного одного. Он поил его чаем с малиной и мёдом. Теперь уже внук кормил обедом своего любимого дедушку. Но дедушке становилось всё хуже и хуже.

К тому же кончились дрова, заготовленные на зиму. И когда в конце концов сгорело в печи последнее полено, дед велел топить печку своими «деревяшками».

Два дня уговаривал внучок деда не делать этого, а на третий Петя-Петушок решился ради любимого дедушки на отчаянный шаг.

Когда дед уснул, он подошёл к остывающей печи и открыл тяжёлую чугунную дверцу.

Проснулся дед в хорошем настроении. В доме было тепло, и чувствовал он себя значительно лучше. Свесив босые ноги с печи, он позвал внука. Но ему никто не ответил. Он позвал снова, и опять тишина. Волнуясь, Семён спустился с печки и наступил на что-то мягкое.

На полу, возле открытой дверцы печи, лежала красная рукавица и голенище от старого валенка с двумя дырочками для рук! А внутри ярким пламенем бушевал огонь, хотя горящих дров не было видно.

Осиротевший дедушка Семён горько заплакал. Он понял всё, и горе его было безутешно. Но не успел он проплакать и пяти минут, как услыхал доносившийся из-под верстака чей-то голосок:

– Не печалься, дедушка Семён! Горе на двоих – полгоря, радость на двоих – две радости. Буду я тебя любить не меньше брата своего!

Бросился Семён к верстаку, а под ним лежит полполена и пищит:

– Горе – что море: не переплыть, не выплакать.

Схватил его дед! Изо всех сил прижал к груди и тотчас почувствовал, как внутри полена что-то стучит в такт его сердцу!

Растроганный старый Мастер дрожащими от волнения руками взял свой рабочий инструмент…

Когда работа была закончена, дед Семён залез на печку и крепко уснул. Проснулся оттого, что кто-то трепал его за нос.

– Дедуль! Выпей чайку с малинкой, – услыхал он тоненький голосок.

История восьмая. Чур, я первая!

К лету Семён окончательно оправился от болезни. «Надо сходить к Игнату, своё детище показать», – подумал он.

Выбрал прекрасный солнечный денёк, нарядил внука, себя привёл в порядок. Посадил внука на закорки, и отправились они в гости.

Подходя к сторожке лесника, ещё издали услыхали весёлый шум и гам.

– Ну! Видать, Машенька к деду с бабушкой в гости наведалась, – сказал Семён, усмехнувшись. – Ох и штучка Игнатова внучка! Как появится – всех на рога поставит! Сейчас я тебя с ней познакомлю, – сказал он внуку. – Научит она тебя уму-разуму.

Машенька с самодельным хлыстом в руке стояла посреди двора, как на арене цирка. А перед ней «стояли на рогах» корова с телёнком и коза с козлёнком. Получилась пирамида, на вершину которой взлетел роскошный петух.

За представлением из своей конуры с грустью наблюдал Дружок. Уж очень сожалел старый пёс, что нет у него рогов. «Но зато Машенька научила меня свободно ходить на задних лапах!» – успокоил он свою душу.

Машенька взяла обруч от бочки – алле-ап! – петух пролетел через него и благополучно приземлился.

Пирамида, немного покачавшись, рассыпалась.

Игнат и Пелагея, сидя на завалинке, весело смеялись и дружно хлопали в ладоши. Захлопали и Семён с внуком, входя во двор.

Хозяева только сейчас заметили гостей и поднялись им навстречу.

– Ой! Смотри, Машенька, кто к нам приехал на дедушке! – всплеснула руками Пелагея.

Поздоровавшись, Семён опустил внука на землю.

– Знакомьтесь, мой Вася.

– Чур, я первая! – закричала Машенька и подбежала к гостям.

От смущения у Васи запылали щёки. Показалось даже, что запахло дымом. Маша протянула ему руку и, с интересом рассматривая деревянного мальчика, произнесла:

– Маша!

Вася восхищённо смотрел на неё широко открытыми голубыми глазами и молчал.

– Оч-ч-ень приятно! – чуть заикаясь от волнения, наконец сказал он и пожал Машину руку.

– Вот и познакомились! – улыбнулся дед Семён и добавил: – Вы тут поиграйте, а я пойду с хозяевами погутарю.

И пока старики беседовали о житье-бытье, Машенька рассказала своему новому другу, что на будущий год она пойдёт в школу! Что из одной картошины вырастет много, если её закопать в землю! Что цыплята вылупляются из яйца! Что завтра с утра она пойдёт за грибами! И ешё много чего могла бы она рассказать, но тут на крыльцо вышел дед Семён и позвал внука.

Машенька и Вася быстренько поклялись друг другу в вечной дружбе и попрощались. Дедушка взял внучонка за руку, и они пошли домой.

Оказавшись дома, Вася сразу же решил проверить, правду ли говорила его подружка. «Раз из одной картошины может вырасти много картошин, значит, из одного яйца вырастет много цыплят!» – подумал он. Достал потихоньку от деда из погреба одно яйцо и закопал его на огороде. «Вот обрадуется дедушка, когда я принесу ему целую охапку цыплят».

И принялся ждать.

А Машенька, простившись с другом, вернулась к своим рогатым артистам, которые всё это время спокойно пощипывали травку. Теперь ей предстояло разучивать с ними колыбельную: «Спи, моя радость, усни…» На их родном языке!

И вот под занавес уходящего дня зазвучала эта песенка:

 
Бе-бе, му, бе-бе, му-му.
Му-бе, му-му-бе, му-му.
Бе-му, бе-бе-му, бе-бе,
Ме-бе, му-ме-бе, бе-ме…
 

И в такт нежной мелодии кучка мошкары толклась в вечернем воздухе, будто на танцплощадке.

Машенька, уставшая, но довольная, присела на ступеньки крыльца и тут же задремала. Дед Игнат взял её на руки и отнёс в дом, а бабушка Пелагея уложила спать.

На следующее утро, когда в доме все ещё спали, взяла Машенька корзинку и отправилась в лес за грибами. Сторожевой пёс Дружок дрыхнул в своей конуре, как говорится, без задних ног. Машенька знала, что он большой любитель собирать грибы, но ей жалко было его будить. Стараясь не скрипнуть калиткой, вышла со двора. Настроение было прекрасное. Поправив панамку, она вприпрыжку поскакала по тропинке в лес.

Оказавшись в лесной чаще, она огляделась по сторонам. «Куда попрятались эти лесные красавчики?» – не успела подумать она, как увидела притаившийся в траве грибок.

– Чур, я первая! – закричала она по привычке, хотя вокруг никого не было.

– А я втор-р-ой! – раздался чей-то рычащий голос за её спиной.

Машенька обернулась. На полянке стоял Волк в красной рубахе в белый горошек.

– Здравствуй, Белая Шапочка! Чего это ты здесь делаешь в такую рань? – обратился он к Машеньке.

– Ранняя птичка носок прочищает, а поздняя глазки продирает, – без тени смущения ответила девочка. – Я-то грибы собираю, а вот ты что здесь делаешь?

– А я тоже ранняя птичка. Ищу, чем бы зубки прочистить, – потирая огромные лапы, сказал Волк.

– Тогда давай сделаем так. Кто первый мою корзинку полную грибов наберёт, тот первый и отнесёт её бабушке. Согласен?

– Согласен, согласен, – кивнул Волк. – А где твоя бабушка живёт?

– В избушке на берегу Волшебного озера.

– Тогда я побежал! – заторопился Волк.

– Нет! Ты сначала грибов набери, – напомнила Машенька.

И Волк как угорелый стал метаться по поляне.

Машенька с трудом успевала за ним со своей корзинкой.

Когда корзинка наполнилась грибами, Волк, не говоря ни слова, выхватил её из Машенькиных рук и бросился бежать.

Он бежал, а в голове у него была только одна мысль: «Вот сейчас я и прочищу зубки… бабушкой с грибами!»

А Машенька налегке, вприпрыжку направилась к дому. Впервые она добровольно позволила себя опередить. Потому что знала, чем всё это закончится.

Волк, прибежав на берег Волшебного озера, почувствовал знакомый запах. «Пирожки!» – промелькнуло у него в голове, и он инстинктивно прибавил шагу.

Но как только он очутился у калитки дома, одиноко стоящего на берегу, то понял: опять влип в историю. Но отступать было поздно, всё равно догонят!

Во дворе, возле конуры, потягиваясь и продирая глаза, сидел его старый знакомый.

– Доброе утро! – заискивающе сказал Волк.

– Батюшки! Кого к нам занесло! Какими судьбами? – воскликнул Дружок.

– Вот, грибочков… принёс…

На крыльцо вышла бабушка Пелагея. Увидев Волка со знакомой корзинкой, она испуганно спросила:

– А где же моя внучка Машенька?!

– Щас придёт! Короче говоря, я помог ей тяжёлую корзинку донести! – смело соврал Волк.

– Тогда заходи. Гостем будешь. – И Пелагея впустила Волка в избу.

Когда тот вошёл и поставил корзинку с грибами на стол, Игнат строго потребовал:

– Говори честно: что тебя привело в мой дом в столь ранний час?

Волк лихорадочно стал придумывать причину. И на своё счастье, быстро придумал:

– Ты обещал отдать мне дом, который поросята построили?

– Обещал! Я от своих слов никогда не отказываюсь!

– Короче говоря, я за этим и пришёл, – опять соврал Волк. (И соврал довольно удачно.)

Разговор принял деловой характер.

– Мы, волки, недаром считаемся санитарами леса. А какой может быть санитар без лазарета? Вот у меня и назрела необходимость в хорошем помещении. Буду лечить лесных зверюшек.

– Постой, – возразила Пелагея, – ведь мы уже оказываем всем зверюшкам медицинскую помощь!

Волк, не ожидавший возражений, на мгновение задумался.

– Ну-у! Короче говоря, одна голова хорошо, а две лучше. А если сюда прибавить ещё и четыре мои быстрые лапы, то получится медицинский персонал плюс «скорая помощь». Ты, Пелагея, будешь лечить ухо, брюхо, горло, нос, а я буду хирургом. Зубы у меня острые! Нервы крепкие!

На том и порешили.

Тем временем Машенька добралась до дома.

– А вот и я! – впрыгивая во двор, весело сообщила она. – Как тут мой помощничек? Не надорвался ли?

– Всё нормально! – подмигнул ей Дружок. – С дедом беседует.

В окошко выглянула бабушка Пелагея:

– Самовар поспел! Быстро мыть руки и к столу!

– Чур, я первая! – И Машенька, обогнав старого пса, бросилась к умывальнику.

– Ну и ладно! Я уже умывался… На прошлой неделе, – невозмутимо сказал Дружок.

Впервые Волк оказался за одним столом с Красной Шапочкой и его домочадцами.

Когда же Пелагея подала на стол пирожки, Волк всплеснул лапами:

– Вот мы и встретились, мои долгожданные!

И не успела Машенька прокричать: «Чур, я первая!» – Волк уже проглотил несколько штук. После того, как пирожки оказались у него в животе, он набросился на бабушку Пелагею со словами восторга:

– Ты вкуснее, чем Баба-Яга, готовишь пирожки! Не зря я за ними так долго гонялся!

И он рассказал историю своей погони за пирожками.

Машенька первая закончила завтракать. Прихватив со стола несколько пирожков, она выскочила во двор. Залезла на забор, чтобы оттуда было лучше видно всех участников представления: сегодня первой в мире дрессировщице предстояло научить кроликов стоять на ушах. Это надо было успеть к следующему приходу ее нового друга Васечки.

Волк, поблагодарив хозяев за радушный приём, отправился осматривать свой дом.

Дружок разлёгся на солнышке и опять заснул безмятежным сном.

Бабушка Пелагея начала ежеутренний обход своего хозяйства, а дед Игнат пошёл подколоть немного дровишек.

В общем, жизнь вошла в привычное русло и потекла…

История девятая. Последняя охота

Нарушено это течение жизни было неожиданно скоро. Двое неизвестных в масках (один худой и высокий, другой низенький и толстый) незаметно подкрались с подветренной стороны и, набросив на Машеньку мешок, понесли её в неизвестном направлении.

«Ан нет! – сказала тёмным силам Матушка-Природа. – Нет вам места на земле, в небесах и на море!»

Бегут похитители с мешком по лесу, а ветки их цепляют, корни деревьев подножки ставят! Худо им!

Похитители, по всему видать, были оч-чень умные. Чтобы запутать следы, мешок тащили поочерёдно, то тонкий, то толстый. Потом наоборот, сначала толстый, а потом тонкий. При этом оба были абсолютно уверены, что их никто и никогда не найдёт!

Машенька сидела в мешке тихо. Очень любила она опасности и старалась не сорвать намечающееся приключение. Главное, что пирожки были у неё с собой. Умереть с голоду она не боялась, а всё остальное её даже забавляло.

Как обычно, Пелагея накормила всю живность, Игнат наколол дров на целый месяц. И тут они оба обратили внимание, что во дворе как-то необычно тихо.

Бабушка позвала внучку – нет ответа. Дед позвал внучку – нет ответа. Забегали Пелагея и Игнат по двору. Заглядывают во все закоулки. Нет Машеньки! Только кролики сбились в пушистую кучку и шевелят ушами. Проснулся и Дружок. Не поймёт спросонок, что случилось. А когда понял, что проспал Машеньку, сильно огорчился.

– Я, – говорит, – её проспал, я её и отыщу! И даже знаю, кто мог её похитить!

Вдруг видит Игнат: на заборе, где Машенька недавно сидела, записка висит. Взял он её и прочёл следующее:

Красной Шапочке! Лично.

Внучка у нас. Завтра начинаем большую охоту!

Закрой глаза и заткни уши!

Доброжелатели

Понял Игнат, чьих рук это дело. Но сильно тревожиться не стал. Уж очень хорошо знал он свою внучку и беспокоился больше за похитителей.

А Сорока уже постаралась. Весь лесной народ оповестила о похищении Машеньки и предстоящей большой охоте. Засуетились звери от мала до велика. Волк спешно стал готовить лазарет. «Кто его знает? Большая охота – значит, возможны травмы среди лесных обитателей».

Написал и повесил над дверью вывеску: «Лазарет».

На всякий случай протопил печку и уселся у окна в ожидании пациентов.

Зверюшки с любопытством разглядывали новый дом с непонятной надписью над дверью, но, увидев в окне Волка, близко подходить не решались. И только любопытная Сорока не выдержала, подлетела к окну, села на открытую ставню и спрашивает:

– А что это такое – «лазарет»?

– Лазарет – это красивое слово! Короче говоря, оно означает – военная больница, – пояснил Волк.

– А почему военная?

– А потому что стреляют!

– А ты чего тут делаешь? – поинтересовалась неугомонная Сорока.

– Дежурю!.. Короче говоря, караулю больных и пострадавших зверюшек.

Между тем через пень-колоду добрались похитители до избушки на курьих ножках и говорят:

– Избушка, избушка! Стань к лесу передом, а к нам задом!

Избушка повернулась, и они влезли через окно в своё жилище. Сняли маски и развязали мешок.

Как только Машенька увидела своих похитителей, сразу узнала в них браконьеров из соседней деревни, толстого Мукотю и худого Шомпола.

– Сиди тихо, а то Баба-Яга услышит и съест! – постарались браконьеры напугать Машеньку. Но не тут-то было!

Вылезла Игнатова внучка-штучка из мешка и сразу к окошку. Глядь, возле избушки ступа Бабы-Яги стоит.

С криком «Чур, я первая!» выпрыгнула Машенька в окошко. Вскочила в ступу и давай без ограничения скорости по окрестности гонять!

– Ну всё! Улетела наша заложница, – расстроились похитители.

А тут ещё Баба-Яга выскочила и давай шуметь:

– Кто посмел в моей ступе кататься?!

Затормозила Машенька перед её длинным носом, выпрыгнула из ступы и говорит:

– Кто смел, тот и посмел! Здрасьте, Бабушка-Яга!

– Здравствуй, деточка! Откуда ты такая взялась?!

– А меня в пыльном мешке в гости принесли! – ответила Машенька и побежала осматривать избушку на курьих ножках. Уж очень она её заинтересовала. «Такие огромные ноги и почти без движения стоят. Зря пропадают!» – обходя кругом избушку, думала она.

Баба-Яга бросила вопросительный взгляд на своих квартирантов, которые высунулись из окна почти по пояс. Те молча пожали плечами. Им не хотелось раскрывать ей свои планы.

– Так получилось, – сказал Шомпол, и они оба полезли на полати, намереваясь немного отдохнуть перед завтрашней охотой.

Ничего не понимающая Баба-Яга села в ступу и полетела в соседнюю деревню, на базар.

Пока браконьеры спали, Машенька успела сделать очень много. Сначала она нашла все боеприпасы, запасённые ими на год. Потом сбегала на поляну и что-то принесла за пазухой. После этого очень старательно что-то долго мастерила в уголке.

Наконец, довольная, с узелком в руках потихоньку вылезла в окно. А через несколько минут…

Браконьеры вскочили как ошпаренные! Вокруг стоял страшный грохот.

Бум! Трах! Тарарах-тах-тах! – понесло по-над лесом раскатистое эхо. Избушка даже икнула от неожиданности. Да так икнула, что Мукотя с Шомполом вылетели через окошко на улицу.

Когда они очухались, пред ними предстала такая картина: посреди поляны горит небольшой костерок. Поодаль стоит огромный пень, за которым спряталась Машенька. И бросает она из своего укрытия в этот костерок их боеприпасы. То кучкой, то по штучке!

Очертя голову бросились Мукотя и Шомпол в избу. Схватили свои патронташи с патронами и напялили на себя. Для сохранности. Хоть что-то осталось, и то хорошо.

На шум и дым примчалась Баба-Яга. Сходу приказала браконьерам:

– Уберите девчонку, или я её съем вместе с вами!

Постояльцы стали уговаривать её, что это только до завтрашнего утра. Завтра во второй половине дня всё будет нормально.

Баба-Яга на все их уговоры махнула рукой и решила действовать самолично.

– Я сама разберусь с этой пигалицей! – С этими словами она подлетела к Машеньке. – Ишь чего удумала! С петардами баловаться!

Машенька, чувствуя свою правоту, оправдываться не собиралась. Она забралась на пень, руки в боки и говорит:

– А маленьких детей тоже есть нельзя!

– А я их и не ем!

– Но ты же сама только что грозилась съесть меня!

– Это я так, для красного словца. А со спичками и тем более с петардами всё равно детям играть не разрешается. И всё!

– А это не петарды, а патроны, – пояснила Машенька.

– Ну ты даёшь! – только и смогла вымолвить Баба-Яга.

– Я не хочу, чтобы они зверюшек убивали. И вообще, – заключила Машенька, – нечего браконьерам делать в нашем лесу!

«Ишь ты, пигалица! Раскомандовалась!» – подумала старуха. А вслух сказала:

– Эдак ты и меня, чего доброго, из леса вытуришь…

– Нет, ты добрая, оставайся.

– И на том спасибо, – усмехнулась Баба-Яга.

За всей этой кутерьмой внимательно следила избушка на курьих ножках. Девчонка ей очень понравилась.

Машенька подошла к ней со словами:

– Ну, а ты чего стоишь без дела? Давай я тебя хоть танцевать научу.

– С удовольствием! – вдруг сказала избушка. – А то за столько лет ноги затекать начали.

И первая в мире дрессировщица впервые в истории сказок научила избушку на курьих ножках танцевать танец маленьких лебедей. Правда, при этом некоторое неудобство испытали те, кто находился внутри избушки.

Баба-Яга обошлась парой синяков. А Мукотя с Шомполом получили лёгкое сотрясение мозга.

После такого приобретения им стало казаться, что делают они что-то не то. Лесникова внучка уже довела их до потрясения и сотрясения, а они до сих пор даже не знают: как там Красная Шапочка? Закрыл глаза на их дела или нет?

Машенька, напротив, осталась очень довольна результатом своих трудов. И с удовольствием скакала вместе с избушкой.

День уже клонился к вечеру, когда она, уставшая, села под деревом отдохнуть.

Вдруг сзади кто-то позвал её по имени. Она оглянулась и заметила в кустах знакомый чёрный нос и длинные мохнатые уши. Это был Дружок!

Машенька подскочила к нему и обняла за шею своего друга. Тот лизнул её в щёчку и предложил немедленно бежать.

Но Машенька домой не торопилась. Она подробно рассказала, как решила наказать браконьеров за их козни. И попросила Дружка сказать лесным жителям, чтобы они завтра утром пришли на поляну возле избушки Бабы-Яги.

– А теперь – действуй! И обязательно передай привет дедушке с бабушкой, пусть они не волнуются!

Наутро произошло событие, которое потрясло весь лес.

Возмущённые звери с самодельными плакатами собрались на лесной поляне.

Самый большой плакат держали Медведь с Медведицей. На нём красовался лозунг:

ЛЕС – НАШЕ ОБЩЕЕ БОГАТСТВО!

Выделялся в своей красной рубахе и Волк. Он держал над головой носилки, на которых зелёнкой вкривь и вкось было выведено:

ЛЕС – НАШЕ ЗДОРОВЬЕ!

А впереди всех скакал Зайчонок и выкрикивал:

– ДОЛОЙ БЛАКОНЬЕЛОВ!

– Вот это и есть настоящая большая охота! Все, кто нам нужен, в наличии! – сказал Мукотя. И приказал Шомполу зарядить ружья.

Как только в очередной раз раздались крики: «Долой! Долой!», разозлённые браконьеры подскочили к окну и открыли беспорядочную пальбу.

От неожиданности все замерли. Но в следующее мгновение крики «ура!» потрясли избушку и окрестности.

Из стволов браконьерских ружей, как салют, вылетали яркие разноцветные лепестки луговых цветов!

Браконьеры просто оцепенели.

– Больше никогда в жизни не возьму в руки ружьё! – придя в себя, поклялся Мукотя.

– Это конец, – прошептал Шомпол.

И как бы в подтверждение его слов избушка зашаталась и стала подпрыгивать. Браконьеры начали летать из стороны в сторону и стукаться обо все углы.

Оказывается, это избушка, поддавшись общему настроению, пустилась в пляс. Собравшиеся аплодировали ей.

Опозоренные браконьеры, побросав свои ружья, выпрыгнули из избушки и сквозь ликующую и улюлюкающую толпу бросились бежать куда глаза глядят.

Машенька, сидя у деда на руках, радостно хлопала в ладоши. Бабушка Пелагея не могла нарадоваться на свою любимую внучку. Одна только Б аба-Яга, сидящая на пороге своей избушки, не знала, радоваться ей или горевать? Волк подошёл к ней и спрашивает:

– Ну что, бабуля, осиротела, без квартирантов осталась?

– Ба-а! Знакомая рубаха!.. – вскинулась Баба-Яга. – Слушай, нашлась-таки твоя записка, на крючке которая… У Мышки отобрала.

И Баба-Яга вынесла потрёпанный листок бумаги, на котором поблёскивал рыболовный крючок.

Дрожа от любопытства и нетерпения, Волк взял записку и прочитал:

Дружище Волк!

Всё, что с тобой произошло – выдумка одного художника. На самом деле ничего этого не было! Извини, все претензии – к автору.

С приветом Красная Шапочка

– Не понял? – растерянно произнёс Волк.

Его аж в жар бросило от прочитанного. Он огляделся.

Он был совершенно один. Вокруг стоял огромный Сказочный лес, светило солнце, по голубому небосклону плыли кучевые облака, щебетали птички…

Красотища!

– Короче говоря, избушка на курьих ножках, Баба-Яга и всё такое-прочее, может быть, и выдумка. В конце концов сказка. Ну, а Пелагеевы пирожки – это что, тоже выдумка?! – возмутился Волк. – Не – е-ет! Этого я не вынесу!

Он одёрнул рубаху и решительно отправился предъявлять свои претензии автору.

– Кстати! А как же рубаха?! – спохватился он. – Значит, всё-таки что-то бы-ы-ло…