Текст книги "Председатель 5 (СИ)"

Автор книги: Аристарх Риддер

Соавторы: Вай Нот,Крис Форд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

Вокруг меня и Суслова как-то сразу стало тихо. Многие с интересом следили за нашим разговором и теперь вместе со мной ожидали его ответа на моё приглашение.

Но я уже видел по его лицу, что вряд ли мне понравится то, что он сейчас скажет. Так и вышло. Он ещё раз смерил меня презрительным взглядом и отмахнулся как от назойливой мошки:

– Не думаю, что в вашем колхозе что-то сможет меня впечатлить. А тратить время на пустые разъезды я не намерен.

Вы ошибаетесь, – снова попытался я не дать ему соскочить, – и я намерен вам это доказать. У нас как в документах, так и в работе, всё абсолютно чётко и прозрачно. И вы сами можете убедиться в этом и увидеть, как мы выполняем все поставленные перед нами государством задачи и как помогаем развиваться сельскому хозяйству страны. Приезжайте в любое время, хоть в самый разгар посевной, и вы не найдёте к чему придраться.

– Не слишком ли вы много на себя берёте? Изъяны и слабые места есть у всех.

Я кивнул.

– С этим трудно поспорить. Но если люди заинтересованы хорошо выполнять свою работу, то способны справиться с любыми трудностями. И у нас дела обстоят именно так.

– Ладно, – махнул он рукой, – это всё софистика.

Он снова отвернулся от меня, давая понять, что разговор окончен.

Вот же упёртый. Этот Суслов – крепкий орешек. Его не то что переубедить трудно, но даже уговорить приехать и просто взглянуть на всё самому.

С другой стороны, я уверен, что правильно поступил сейчас, прямо высказав всё это при людях. Все и так знают, что он меня недолюбливает. Но теперь, возможно, кто-то если и не начнёт меня поддерживать, что маловероятно, то хотя бы займёт нейтральную позицию, а это уже немало, учитывая, что на этом банкете собрались далеко не последние по влиянию люди в стране.

Однако, кажется, я раньше времени решил, что разговор окончен.

Один из мужчин, сидящих за столом рядом с Сусловым решил вмешаться в беседу.

– А по-моему это всё очень интересно, – начал он, – я бы и сам с удовольствием познакомился поближе с хозяйством, опыт которого перенимают заграницей. С Кубы уже больше двух десятков запросов касательно наших теплиц. И это при том, что у них и так благоприятный для растениеводства климат.

Присмотревшись получше, я узнал в этом седом мужчине с открытым взглядом Мстислава Всеволодовича Келдыша. Президента Академии Наук СССР.

Что интересно, лично мы с ним никогда не общались. Так что было очень приятно, что он высказался сейчас таким образом.

Но даже ему Суслов ответил едко:

– Неужели у вас так много свободного времени?

– Что вы. Это ведь напрямую касается нашей с вами работы. Не всё можно узнать лишь из газет и отчётов. К тому же, товарищ Филатов, насколько я знаю, не собирается останавливаться. Они довольно активно сотрудничают с Виктором Михайловичем Глушковым.

Услышав это имя, Суслов закатил глаза. Уверен, то, что я с ним работаю мне очков в глазах нашего главного идеолога совсем не добавляет. Во всяком случае он весьма посодействовал тому, что проект Глушкова – ОГАС так и не был воплощён в жизнь.

Не знаю намеренно или случайно в устах Келдыша прозвучала его фамилия, но сейчас это всё-таки было мне на руку.

– Не все нововведения стоит принимать без оглядки. Часто модернизация не столько помогает сколько вредит обществу, делая людей более ленивыми и избалованными. Для социалистического государства такое неприемлемо. Нам всем стоит больше трудиться.

– Но и закрывать глаза на прогресс – тоже неправильно, – тут же возразил ему Келдыш, – да и товарищ Филатов прав, иногда стоит увидеть всё собственными глазами.

Я мысленно пожал Мстиславу Всеволодовичу руку.

– Что ж, – нехотя протянул ему в ответ Суслов, – возможно, я и найду время приехать к нему в колхоз этой весной.

– Ждём вас в любое время, – тут же ухватился я за его слова, – обязательно приезжайте. И вы, Мстислав Всеволодович, тоже приезжайте, – не забыл я своего неожиданного союзника.

* * *

Банкет закончился, и кроме этой небольшой пикировки с Михаилом Андреевичем, ничего интересного на нём не произошло.

Из приятного, за одним из столов я заметил Васнецова, и мы с ним немного поговорили. Я рассказал ему о произошедшем и о внезапной поддержке Келдыша, на что он мне ответил, что его это как раз не удивляет.

Не так давно они встречались и разговаривали в том числе и обо мне. Григорий Николаевич тогда откровенно высказался, что считает всё это напряжение вокруг меня абсолютно неоправданным и несправедливым.

И Мстислав Всеволодович с ним согласился. Так что, возможно, этот разговор даже как-то повлиял на сегодняшний вечер.

В общем, покинул я банкет даже в немного приподнятом настроении. Учитывая обстоятельства, приятно ещё раз убедиться, что меня окружают не только недруги.

Надеюсь, что это знакомство с Келдышем в итоге приведёт к какому-то более плотному сотрудничеству между нами. Идей-то для научных проектов у меня много, но порой важнее, чтобы было кому их предложить, да с положительным результатом.

Ну, во всяком случае, он вроде бы пообещал приехать к нам в колхоз в следующем году. Надо хорошо подумать, о чём с ним говорить, если это всё-таки произойдёт.

Ну а пока я вернулся в гостиницу к семье. Время уже было позднее, так что они встретили меня уже полусонные, да и я сам привык ложиться рано. В колхозе-то жизнь начинается с раннего утра, так что иначе просто не выживешь.

Крепко проспав до завтрашнего дня, мы пошли на совместную прогулку, как и договаривались.

В эти предновогодние и праздничные дни я хотел хотя бы несколько дней посвятить исключительно семье, полностью выбросив все рабочие дела из головы.

И сегодня стало именно таким. Мы недолго выбирали куда поехать. Конечно, центр. Пусть, каждый из нас уже видел и Кремль, и близлежащие улицы, а всё равно было приятно снова здесь оказаться, особенно сейчас, когда в воздухе витало новогоднее настроение.

Особенно это заметно было на Соборной площади площади. Мы попали туда в день, когда проводилась Кремлёвская ёлка. И Витя изрядно удивился, когда увидел, как сотни детей строем ходили по большому кругу, ожидая, когда кто-то из стоящих вокруг взрослых выдернет их из толпы.

Я объяснил ему, что это сделано потому что на саму ёлку взрослых не пускают, и они вынуждены ждать своих детей снаружи. Так что такой способ вернуть их всех обратно после массового мероприятия хоть и выглядел немного странно, но был вполне удобным.

Витя кивнул и какое-то время внимательно рассматривал детей. Все они выглядели очень счастливыми и держали в руках подарки. Так что он не мог не спросить:

– А как попасть на Кремлёвскую ёлку? Билет, наверное, дорогой…

– А вот и нет, – ответил ему я, – приглашения сюда бесплатно получают дети за выдающиеся успехи в учёбе. Например, победители школьных олимпиад или даже просто круглые отличники.

– Вот как… а ведь я должен был на районную олимпиаду по физике в этом году поехать, но вместо этого с простудой дома сидел, – расстроенно проронил он, – а ведь мог и победить.

– Никогда не зацикливайся на упущенных возможностях. Лучше стремись к тому, что достижимо прямо сейчас. Кто тебе мешает поехать на олимпиаду в новом году? Главное, учись хорошо, – подбодрил я его.

И мы продолжили прогулку. Центр столицы всегда казался мне очень красивым местом в любое время года, дня или даже века. Я одинаково любил его, как в своей прошлой жизни, так и в этой.

И семья моё мнение разделяла, так что мы ещё долго здесь бродили, рассматривая здания и улицы. Не забыли и про Могилу Неизвестного Солдата. Хотя это и не назовёшь праздничным местом, но всё же. Если бы не подвиг людей, отдавших жизни за победу на войне, то никакого праздника могло бы и не быть.

А Витя и здесь меня удивил, сказав:

– Хорошо, что у нас тоже есть Сквер Памяти в колхозе. Такие места заставляют о многом задуматься.

Я не мог с ним не согласиться.

Ну а на следующий день, Витя не был бы Витей, если бы не потащил нас в Ленинскую библиотеку, где собирался зарыться в книги с утра и до самого вечера.

Мы с Машей никак не могли ему в этом отказать, да и я сам нашёл несколько потенциально полезных для себя книг.

Ну, а оставшимся утром до отбытия поезда, мы пошли в кинотеатр. И так сложилось, что попали на недавно вышедший «А зори здесь тихие…». Тоже военной тематики. Вышли с сеанса мы задумчивые и грустные, но оставшиеся под большим впечатлением. Даже я, хотя, разумеется, видел этот фильм раньше.

В общем, поездка со всех сторон удалась. Но домой возвращаться всегда приятно не меньше.

* * *

Ну а дома, меня ждали довольно занимательные подробности дела Матиашвили. Попов словно поджидал моего возвращения, впрочем, оно и не удивительно, ему было что рассказать.

По словам участкового, за время моего пребывания в Москве, Матиашвили задержали. Это несомненно меня радовало, однако по лицу Максима Юрьевича я понимал, что это далеко не конец его доклада.

– Задержать задержали, но он в первую же ночь повесился. Унёс все тайны с собой. И знаешь, Сан Саныч, на ремне он повесился, вот только откуда он у него появился в тюрьме – загадка. Насколько я знаю, они были обязаны изъять все потенциально опасные предметы. Ума не приложу как же так получилось? – с наигранной иронией закончил Максим Юрьевич, явно намекая на помощь извне.

– Ты же знаешь, как оно бывает. Можно и ружьём себе в затылок семь раз выстрелить, – подыграл ему я, – как думаешь, кто помощь оказал нашему заключённому?

– Неприятно мне это говорить, но тут либо КГБ, либо милиция. Третьего не дано.

– Видать крыша у него солидная…

Мы оба понимали, что Матиашвили лишь жалкая пешка в чьих-то влиятельных руках, собственно поэтому от него и избавились. Причём сразу же в первый день, чтобы не сболтнул чего лишнего. Все его преступления в своей совокупности тянули на самую высшую меру наказания – расстрел, а есть ли смысл молчать смертнику? Вот и поспешили заткнуть ему рот.

Чем дальше я иду, тем опаснее становится. Врагов достаточно, а вот союзников… да, над этим работать и работать. С таким начальником в случае чего я просто не мог полагаться на милицию, да и КГБ на мой взгляд что-то темнят, впрочем, ничего нового. Между двумя крупными структурами была и третья, самая влиятельная в Советском Союзе – армия. Как раз к ней я и начал присматриваться, но тут всё не так легко, как хотелось бы. Чтобы выйти на нужных людей, необходимо быть в первую очередь «своим» в этой закрытой от посторонних глаз организации и один житейский случай подвёл меня к довольно интересной задумке.

– Товарищ председатель, подождите! – открывая дверь козлика услышал позади себя женский крик.

Это была Людмила Николаевна, одна из доярок. Слегка полноватая женщина подбежала ко мне и несколько раз извинилась, прежде чем озвучить свой вопрос.

– Александр Александрович, стыдно мне о таком речь заводить, но уже руки опускаются, вы уж извините. За сына своего, Юрку, очень сильно волнуюсь. Материнское сердце оно такое.

– А что с вашим сыном? – я захлопнул дверь козлика, готовясь к долгому разговору.

– В армию сыну пора, да вот только не возьмут его служить, – с горечью ответила она, – А как ему жить дальше то? Каждый мужчина должен отслужить, долг Родине отдать, как говорится, а если не отслужит, то на него все косо смотреть будут, да пальцем тыкать! Сразу сын мой станет «больным» и «не мужиком» для окружающих. Был у нас один такой, так одни психом считали, а другие врагом страны, но мой сын не такой, Александр Александрович, не такой! А ведь всем не докажешь. Народ быстро разнесёт по колхозу и всё, ни одна девушка порядочная не захочет с ним водиться, они ведь смотрят на это. Эх, в худшем случае придётся в город ему уезжать, чтоб хоть как-то жизнь свою построить.

Вопрос с армией дело серьёзное. В современности молодёжь стремиться откосить от службы, не жалея ни средств, ни здоровья. А некоторые, особо умные, даже язвы себе зарабатывают, боясь службы как огня. Неужели лучше из себя инвалида сделать? Пренебрегают армией, ой как пренебрегают, а ведь зря. Здесь же, у нас, наоборот, армия в почёте. Люди помнят войну и её последствия, поэтому мужчины искренне считают своим долгом отслужить и вернуться с целым багажом умений.

– А в чём причина? Не похоже, что сын ваш служить не хочет, – судя, по её словам, Юрий не имел психологических отклонений и не был уклонистом.

– Служить он как раз-таки хочет! Ещё как хочет. Всё переживает на это счёт. А причина… – она сжала губы и покачала головой, – тощий он, раза в три меньше меня! Кожа да кости. Вроде и ест, как мы с отцом, но мы упитанные, а он – худой! Не голодает, Александр Александрович, но выглядит так, словно на воде сидит. А так, на здоровье не жалуемся, парень работящий, не ленивый, в армию хочет. Только недовес помеха.

– Что врачи говорят?

– Дистрофия, – развела руками она.

– День добрый, товарищи! – бодрым кивком поприветствовал нас мимо проходящий мужчина.

Ответили ему тем же, однако, как я заметил, пока он не ушёл на достаточно приличное расстояние, Людмила не решалась продолжить разговор. Видимо боялась, что слышит.

– Александр Александрович, прошу, помогите нам. Армия важна для мужчины, не могу я смотреть, как жизнь сына под откос пойдёт! – взмолилась она.

– Помочь? – переспросил я, слегка приподняв левую бровь.

– Вы же у нас депутат, может сможете договориться с кем-нибудь. Я уже потеряла всякую надежду, ночами не сплю, всё думаю и думаю, как же сыну помочь…

– Увы, но некоторые вещи вне моей компетенции.

Было видно, как моей ответ буквально сломил женщину. Даже тот самый огонёк в глазах, с каким она молила меня о помощи, казалось бы, погас.

– Людмила Николаевна, – поспешил дополнить я, – рано вы руки опускаете. Только январь на дворе. Сына вашего смело можно успеть откормить килограмм так на десять! И это в худшем случае.

– Пытались мы, уже чуть ли не насильно еду в него запихиваем, вот только результата нет.

Разговор намечался долгий. Я бы расписал всё прямо здесь, на улице, но мороз явно препятствовал разговору. Людмила постоянно тёрла руки, пытаясь их согреть, да и в целом, старалась больше двигаться, чтобы не замёрзнуть. Я и сам ощущал, как мороз кусает за щёки, поэтому было решено проехаться вместе в правление. Уж там всяко комфортнее вести разговор.

Наш разговор длился около часа. За это время я поведал женщине о калориях, к слову, о которых она слышала впервые, а также про белки, жиры и углеводы. Последние делились на два типа – простые и сложные. Отчасти мне помогли наработки Елизаветы, но большую часть я знал и без неё. В современности на каждом продукте указаны КБЖУ и калории.

Людмила Николаевна призналась, что никогда не думала, почему от белого хлеба с вареньем она испытывала голод уже через час, а от крупы только через три, а то и четыре. Я написал для неё некое подобие «памятки» с примерным калоражем самых популярных продуктов, порекомендовав кормить сына чуточку иначе. И раз ему накладно съедать много еды за раз, то можно питаться не два-три раза в день, а, например, пять. Взвешивать еду, естественно, у неё не было возможности, поэтому я наглядно демонстрировал необходимый объём пищи на своей руке. Горсть того, пригоршня другого и с кулак третьего. Самые калорийные продукты, которые легко можно было достать в условиях колхоза – это молоко, особенно сливки и творог. Если говорить про молочные продукты, то нужно делать выбор в пользу максимально жирных. У нас в колхозе таких много. Далее идут яйца, картофель и различные крупы. К слову о мясе, то я посоветовал делать выбор в пользу баранины и свинины, они куда жирнее, чем курица. И лучше уж жарить или запекать, чем просто варить. И, конечно же, побольше пирожков и пирогов! Куда без этого. В идеале, чтобы её сын набирал мышечную массу, а не жир, ему следовало бы добавить физические нагрузки, но с его худобой даже жир пойдёт на пользу. Главное в армию попасть, а там займётся своей формой.

Несмотря на то, что Людмила задавала уточняющие вопросы и постоянно записывала мои советы, на тот же самый лист бумаги, который я ей вручил, меня удивляло, насколько далека эта тема от людей. Оно-то и понятно, у простых колхозников времени нет на всё это, но что же с людьми выше? Насколько мне было известно, проблема с недобором массы была как никогда актуальна для армии. Почему с этим ничего не делают? И тут меня осенило…

А ведь я могу провести научно-исследовательскую работу, касательно питания призывников, уделив особое внимание тем, кто страдает от недостатка массы. Знаний хватает, нужно лишь всё грамотно оформить и доказать, что моя методика работает не только на словах, но и на деле. А сын Людмилы, Юрий, может стать одним из подопытных. Проблема довольно актуальная и, если у меня получится защитить кандидатскую диссертацию, а это лишь дело времени, в этом я уверен на все сто, то это поможет зарекомендовать меня среди военных и откроет перед мной новые двери.

Глава 14

Лучшим способом подготовиться к возможному приезду Суслова было просто работать, как привык, не пытаясь ничего придумывать и выпрыгивать из штанов.

Да и, честно сказать, особых надежд я на этот визит не возлагал. Даже если он состоится, то вряд ли что-то существенно изменит.

Но попробовать всё равно стоило. Даже если Суслов хоть немного усомнится в своей правоте, это уже победа для меня.

К тому же, помимо него, ко мне в колхоз всё-таки всерьёз собирался Мстислав Всеволодович. Хотя, вряд ли они приедут одновременно, что, конечно, жаль. Его поддержка бы мне не помешала. На банкете только его вмешательство перенесло визит Михаила Андреевича из категории «невозможно» в «вероятно».

Но, ничего не поделаешь, в этот раз придётся противостоять ему один на один.

Однако, беспокоиться об этом у меня времени не было.

С момента, как мы получили планы, все усилия шли на то, чтобы грамотно всё рассчитать и воплотить в жизнь так, чтобы не облажаться.

Надо ли говорить, что новый план превышал показатели прошлого этак на четверть?

Мой экономический отдел в полном составе схватился за голову, когда это увидел. Вместе с ними за неё схватилась и Лариса Ивановна.

Несмотря на то, что у нас всё-таки получилось пропихнуть её на должность председателя сельсовета, она периодически продолжала помогать и многое подсказывать нашим молодым специалистам.

Оханье и страдания продолжались почти неделю, пока я твёрдо не сказал, что никаких послаблений выбивать не буду, пусть даже не надеются. Я и без этого знал, что к моим доводам сейчас никто наверху не прислушается. Чудо уже, что в прошлом году я всё-таки добился справедливости и отмены корректировки плана в большую сторону.

Но сейчас на такой подарок судьбы рассчитывать не приходится.

Поэтому, ребята взяли себя в руки и принялись за работу. Как ни странно, наиболее хорошо себя показала Жанна Дьячкова. Если обычно она убивала всех своим скепсисом и особым взглядом на всё, то здесь эти её качества оказались как нельзя кстати. Она как-то сразу вгрызлась в цифры как цербер со словами: «Ну уж нет, я выжму из наших ресурсов всё возможное. Хватит с нас прошлого года!»

Под прошлым годом имелось в виду, что из-за засухи, нам пришлось перенести большое количество проектов с семьдесят второго на семьдесят третий год. Но в связи с увеличенными требованиями к нашему колхозу они снова рисковали отодвинуться на неопределённый срок.

И, когда Жанна упрямо заявила, что этого не допустит, то другие глядя на неё, тоже взялись за дело всерьёз, пытаясь учесть любую возможность для нашего колхоза выйти в плюс.

Ну а мне было только это и надо. Я подбадривал ребят как мог и посоветовал им работать не только с бумагами, но и активно общаться с нашими агрономами, зоотехниками и другими важными для колхоза людьми. Ведь именно они лучше всего знают, как обстоят дела на практике и могут посоветовать какое-то неожиданное решение.

Так оно и получилось. В работу над планами включились абсолютно все кто имел хоть какое-то отношение к этому самому планированию. Например, благодаря нашим агрономам, мы умудрились найти на территории Нового Пути и облагородить ещё немного земли для посадок, хотя по итогам прошлых лет, казалось, что расширяться уже совсем некуда.

В общем, работа и жизнь кипели ключом, идей тоже хватало, оставалось всё это хорошо воплотить в жизнь, чем мы и занимались, когда началась активная фаза посевной.

К слову, наша хитрость со снегозадержанием явно пошла почве на пользу, это было заметно уже сейчас.

А ближе к середине апреля, я наконец-то получил звонок от Суслова.

– Ждите, буду у вас двадцать второго, – кратко уведомил меня он и положил трубку.

Что ж, даже лестно, что он решил появиться у нас с визитом в важный для любого коммуниста день. В день рождения Ленина.

Хотя это и налагало на меня определённую ответственность. В частности пришлось провести серьёзную беседу с дядей Митей, который с появлением кружка под его руководством хоть и почти перестал попадать в курьёзные ситуации, но всё равно оставался личностью непредсказуемой. Так что поговорил я также и с его женой, на всякий случай. Чтобы ещё и она проконтролировала, чтобы они со своим заклятым дружбаном Юрием точно не устроили дебош прямо накануне приезда важного гостя.

* * *

Михаил Андреевич приехал один. Как всегда скромно одетый и без лишнего багажа. Я лично встретил его на вокзале и отвёз к нам в колхоз, надеясь разговорить и вообще как-то наладить отношения не с Сусловым-идеологом, а Сусловым-человеком.

Но быстро понял, что это бесполезно. Отвечал он односложно и сухо, да и, может быть, сам как раз не разделял работу и всё остальное.

Во всяком случае поддерживать беседы на нейтральные темы он явно не собирался. Ну, его право.

Главное, что мне нечего скрывать. И даже если он начнёт (а явно так и будет) активно искать к чему бы придраться, то не сумеет найти ничего, что явно бы противоречило духу коммунизма и политике партии.

Официальная часть и концерт самодеятельности после неё у нас были запланированы на обеденное время, а на улице всё ещё раннее утро. Так что мы вполне могли посвятить его осмотру колхоза. Но, Суслов предложил перенести это на вечер, а сейчас захотел посетить правление.

И первым делом там он полез не в документы и бухгалтерские книги, а попросил меня познакомить его с нашими парторгом и комсоргом.

Это было не трудно, так как и Илья Прохорович, и Аллочка работают в правлении. Правда последнюю пришлось вызванивать в клубе, так как она присматривала за финальными приготовлениями для праздника, но я знал, что у неё и так всё было на мази, так что она вполне могла довериться остальным и потратить часок на встречу с Сусловым.

Правда, услышав зачем я её зову, я даже через трубку чувствовал, что она изрядно перепугалась:

– Товарищ председатель, да разве ж я могу! Как мне с таким человеком общаться⁈

– Алла Юрьевна, ну что вы нервничаете зря? – поспешил успокоить я её, – вы у нас примерная коммунистка и отлично выполняете свою работу комсорга уже несколько лет. Вам совершенно не о чем беспокоиться. Просто отвечайте честно на вопросы Михаила Андреевича и всё.

В ответ Аллочка пообещала постараться, но большой уверенности в её голосе я так и не услышал. Хотя это и не удивительно. Она ведь ещё совсем молодая, и общение с такими высокопоставленными чиновниками для неё в новинку. Но я был уверен, что она справится.

Пока я звонил, нашего гостя развлекал беседой Мясов. Я их представил друг другу перед тем, как отойти. И, судя по всему, наш парторг понравился Суслову гораздо больше, чем я.

Они активно обсуждали сколько у нас в колхозе коммунистов, и как они себя показывают. Мясов рассказывал, с примерами.

– Вот, например, этой весной у нас уже вступили в партию несколько человек, из новоприбывших. И каждый месяц наши ряды стабильно пополняются новыми членами, каждый из которых трудолюбиво работает и имеет прекрасную репутацию.

Я включился в разговор:

– Вот, например, в прошлом году в партию вступила Варвара Семёновна Анисина, заведующая нашим детским садиком. Кстати этот детский садик мы построили всего за два года, но при этом соблюли все правила безопасности и не потратили ни одной лишней копейки, – я протянул ему папку, которую подготовил заранее, – здесь вы можете ознакомиться со всеми документами, касательно этого проекта.

Папку он принял и сразу же начал внимательно её изучать. Мы с Ильёй Прохоровичем дали ему время, и через несколько минут он просто молча отложил её в сторону, никак не прокомментировав. Зато обратился к парторгу уже с другой темой:

– Товарищ Мясов, я бы также хотел ознакомиться с протоколами партийных и комсомольских собраний.

– Конечно, – с готовностью отозвался он, – сейчас принесу.

Он вышел, а в комнату почти сразу же вошла запыхавшаяся Аллочка. Наконец, я представил гостю и её тоже.

– Значит, вы готовите мероприятие посвящённое дню рождению вождя мирового пролетариата? – сразу спросил он её.

– Да! – с гордостью выпалила она, – также как и большинство праздников колхоза. И мы все будем рады увидеть вас в нашем клубе сегодня. Кстати, этот клуб мы ремонтировали и восстанавливали добровольными усилиями комсомола!

– Вот как? Расскажите об этом подробней, – попросил её Суслов.

Она начала рассказывать, а я лишь иногда дополнял. Вернулся и Мясов с протоколами, которые, правда, гость пока отложил, сказав, что посмотрит их уже после торжества.

На мой взгляд, беседа шла неплохо. Но я быстро понял, что Суслова интересуют не столько финансовые дела колхоза, сколько местные коммунисты и их моральный облик и трудолюбие.

Так что я всячески нахваливал наших партийных работников, но в то же время, подводил это всё и к финансам, давая понять, что одно вытекает из другого, как с тем же детским садом, подсовывая ему в нужный момент разного рода финансовые отчёты по выполнению планов или строительству и вообще о том, на что у нас тратятся фонды.

Он во всё это внимательно вчитывался, но никак не комментировал. Только, когда мы поехали в клуб, осторожно обронил:

– Похоже, у вас здесь собрался сильный костяк коммунистов.

Я также осторожно ответил, стараясь не спугнуть даже небольшой прогресс в его восприятии нашего колхоза:

– Когда вы прочитаете протоколы собраний, то увидите, что наши парторг и комсорг очень стараются.

– И сейчас мы посмотрим на ещё один результат их стараний, организацию праздника.

Я кивнул, и буквально через минуту мы подъехали к украшенному клубу, вокруг которого уже толпились много людей.

На здании развевался флаг СССР, а рядом со входом, была установлена деревянная доска со стенгазетой, которую дети нарисовали в школе. Там был кратко изображён весь путь Ленина, начиная с детства и до смерти с пылким итогом, что его дело всегда будет жить в наших сердцах.

Михаил Андреевич остановился возле неё и одобрительно кивнул головой.

Но не успели мы пройти внутрь, как к нему подъехала ещё одна машина. Суслов непроизвольно обернулся, прямо в момент как из неё вышел человек в парадном военном мундире.

Глядя на него, Михаил Андреевич не смог сдержать удивления:

– Василий Тихонович, а вы здесь какими судьбами? – обратился к нему он, когда они поравнялись.

А история появления этого высокого армейского чина у нас в колхозе была и впрямь интересной.

* * *

Всё началось с диссертации, которую я активно писал, параллельно составив хороший план питания для сына Людмилы Николаевны, а также ещё для нескольких парней, адреса которых я получил в местном военкомате. К сожалению, с такой проблемой, как у Юры, столкнулся не он один, и я собирался помочь им всем пройти медицинский осмотр, может быть не к этому весеннему призыву, но хотя бы к осеннему.

Результаты не заставили себя долго ждать, и буквально через месяц парни уже прибавили по два-три килограмма.

С информацией об этой первых успехах я поехал в военный комиссариат Ульяново, чтобы лично заверить их в том, что ещё через несколько месяцев парни, которых чуть было не признали негодными, наберут необходимый для службы вес.

В ответ же мне подтвердили, что до этого момента, моих потенциальных призывников никто из списка не исключит.

Таким образом началось моё знакомство с местными армейскими структурами и чиновниками.

Далее мне пришлось мне отправиться в Тулу. Ехать решил на машине, морально готовясь к долгой и скучной дороге. Взять всю семью с собой я не мог, зачем ребёнку маленькому в машине трястись. Да и планы у меня не для семейной вылазки. После встречи с начальником воинской части лучше будет домой отправиться, без так называемых прогулок по городу.

Так бы и поехал один, если бы Витька сам не навязался. Он сначала крутился вокруг машины, пока я готовился к поездке, а стоило услышать, как мы с Машей про воинскую часть речь завели, как тут же подлетел к нам и принялся напрашиваться. Что ж, мальчик он тихий, проблем не вызывает, а вдвоём всё же веселее.

В дороге Витя попросил у меня совета, сославшись на весьма сложную ситуацию. Он снова вернулся к разговору о том, что в школе есть некая «банда» из трех ребят, которая то и дело донимает всех вокруг, порой переходя все грани дозволенного.

– Я с Игорем пытался поговорить, он же их сам собрал, а значит имеет авторитет среди них, – продолжил Витька.

– О, хочешь сказать, что это он дома такой тихий, а сам в школе на детях отрывается? – я тут же навострил уши. А ведь мне казалось, что наш визит в колонию дал свои плоды и парень унялся.

– Нет, он и в школе больше никого не трогает, – заверил меня Витя, – изменился он сильно, вот я и подумал, что поможет со своими ребятами разобраться.

– А он что, отказался?

– Отказался, – ребёнок с досадой опустил голову, – он сказал, тут силу применять надо. Стоит одному кулаком указать на его место, а другие всё и без драки поймут. Вот только не хочет он во всё это ввязываться и так много хлопот семье принёс, так что и обсуждал со мной эту тему нехотя. Говорит их это дело, но уже не его. Так что теперь я не знаю, что делать.

– И учителя ничего не предпринимают? – собственно, можно было и не спрашивать. В одной школе детей столько, что за всеми и не уследишь. И если бы только это было причиной их равнодушия.

– Ничего. Всё, как и там, – он старался даже не вспоминать о детском доме, однако, если речь заходила про это неприятное место, он предпочитал говорить «там», и вся семья уже понимала, что Витя имеет в виду, – и почему только люди такие жестокие? За это я и люблю книги, здесь они чаще всего добрее, – он взял в руку книгу, которую периодически читал, пока мы ехали.

– Драться и выяснять кто сильнее не нужно, мы же люди, а не животные. Тут следует иначе поступить.

– Вот про это я и хотел спросить, – с надеждой взглянул на меня Витька.