Текст книги "Свадьба беременной Золушки"
Автор книги: Арина Ларина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
В этот момент Юлька с матерью наконец оттащили соседку от балкона, и Галина в цветистых выражениях объяснила бабульке, что не следует орать после полуночи и врываться на чужую жилплощадь. Марья Ивановна, искренне желавшая помочь соседям, страшно обиделась и с тех пор не здоровалась.
А уж что пережила Юлька, выйдя на балкон и не обнаружив там Костю! Горестно взвыв, она завопила в ночь:
– Где ты, где ты?!
Жених, из последних сил цеплявшийся за ограду балкона, не узнал ее голос, осипший от неожиданного потрясения, и затаился, решив, что бабка хочет его добить.
На балкон выскочила мама:
– Что случилось, Юляша?
– Костя… он… – Юлька разрыдалась.
Мама все поняла и перегнулась через перила.
– А-а-а-а-а! – разнесся по округе ее вопль.
В доме захлопали окна и балконные двери. Раздались недовольные голоса разбуженных соседей. Фасад дома ожил.
– Что?
– Убили!
– Да нет, драка просто!
– Человек с крыши прыгнул!
– Зарезали кого-то! Я сама видела, как по лестнице мужик с ножом бежал…
– Не с ножом, а с топором!
– Да не мужик, а целая банда!
– Да что вы врете, стреляли…
– Они и стреляли, с улицы, по окнам!
– Сегодня передавали по телевизору, что в городе появилась группа сектантов. Они отстреливают жителей определенных домов. Вот у нас номер 6. Им цифра не понравилась, и все… Теперь мы все приговорены!
– Ой мамочки, кусты шевелятся!
Фасад моментально опустел.
Мама наконец отдышалась и сказала совершенно нормальным голосом:
– Срочно зови отца, твой Костик висит с той стороны балкона и того гляди сорвется.
Юлька метнулась к перилам, потом за папой. Он спал. Ни вопли, ни топот его не потревожили. Папа реагировал только на звонок будильника. Юлька с огромными усилиями растормошила отца, и через десять минут трясущегося Костика уже укладывали в постель.
– Я всегда говорила, что курить вредно! – философски изрекла мама, закрывая за собой дверь.
– Юля! – вернула ее к действительности мамуля. – Ты собираешься одеваться или выйдешь знакомиться в этих тряпках?
Свой костюм Юлька тряпкой не считала, но спорить было бесполезно. Она поворошила лежащую на кровати шелковую кучку глубокого синего цвета.
– Мам, что это? – изумилась Юлька.
– Взяла на один вечер, постарайся не испортить. Лариса теперь работает в прокате вечерних нарядов. Размер должен подойти.
Юлька потянула за лямочку. В руке оказался лифчик.
– Ма, – возмутилась она. – Я не надену чужое белье, ты что! Может, тут еще и трусы есть?
– Есть, – рассердилась мама. – Разумеется, есть! Или ты хочешь встречать гостей с голой задницей?
Трусы действительно были, но это замысловатое переплетение веревочек вряд ли что могло прикрыть.
– Белье новое, – поспешила пресечь новую волну недовольства родительница. – Специально купила. Твой Костя хоть и мерзавец, но он абсолютно прав, у женщины должно быть красивое белье!
«Так я и знала, не надо было пересказывать все, что успел выложить Костя, теперь маман до конца жизни будет мне это поминать», – подумала Юлька и стала одеваться.
С маминой помощью она влезла в наряд и, как это ни странно, осталась очень довольна собой.
«Эх, жаль, Сергей меня в этом не видит», – расстроилась она, но не могло быть и речи о том, чтобы пойти в таком платье на работу. С таким же успехом можно было въехать в офис на пони или пришлепать в ластах. Реакция последует абсолютно одинаковая.
Юлька покрутилась перед зеркалом. Спина была голая по самое некуда. Платье держали только тоненькие лямочки. Спереди оно было глухое, верх покрывала причудливая вышивка, сливавшаяся по цвету с тканью и заметная лишь под определенным углом. Наряд был потрясающим. К нему прилагались такого же цвета туфли на шпильке.
Предугадав Юлькины возражения, мама сказала:
– Ходить тебе особо никуда не придется, постоишь чуть-чуть, а потом сразу сядешь. А вообще-то, девочка моя, надо учиться ходить на каблуках.
– Мне уже поздно, – мрачно пошутила Юлька.
– Стать женщиной никогда не поздно! – изрекла мама.
– В этом что-то есть! Хорошо сказано.
– Это народная мудрость, помноженная на жизненный опыт. А сейчас будем краситься.
Мама любила яркий макияж. Она, конечно, перестаралась, но сегодня это не имело значения. Чем быстрее жених испугается, тем лучше. Юлька не собиралась никого обманывать. Она была не согласна с мнением многоопытных Аньки и мамы. Если уж и выходить замуж, то по любви. Присматриваться к Виктору и использовать его она не хотела. Да, ребенку нужен отец, семье нужен кормилец, но это не Юлькин вариант. Как она посмотрит в глаза своему ребенку? Да и жить во лжи она не сможет. По ее мнению, такая семья обречена. Рано или поздно обман вскроется, эмоции возьмут верх и затопят лодку семейного благополучия. У ее малыша будет только мама. Она так решила.
Но это не мешало ей сегодня побыть королевой и покрасоваться в этом чудесном наряде. Мама права, никогда не поздно стать женщиной. Хватит чувствовать себя мышкой. Она еще раз удовлетворенно посмотрела на себя в зеркало. Как обычная тряпка может изменить мировоззрение! С сегодняшнего дня она Женщина! Хватит! Серые мышки не щеголяют в вечерних платьях. Она не хуже этой красотки Нины. Перефразируя известную мудрость, можно вывести новую аксиому: будьте стервознее, и мужчины к вам потянутся. Отныне это станет Юлькиным девизом. Она не была уверена, что сможет претворить свои планы в жизнь на новой работе, но сегодня у нее была чудная возможность потренироваться. Что ж, Виктор, держись!
Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Решимость стремительно таяла, но отступать было поздно. Сейчас или никогда!
Из прихожей доносилось мамино оханье:
– Катюша, какими судьбами! Как здорово, что вы зашли. А это что за мужчина с тобой? Витюша, не может быть, как ты вырос, возмужал!
Если Юлька правильно помнила, сейчас Витюше было где-то около сорока.
«Интересно, – подумала она, – он вырос в длину или как? Маман ведет отсчет с последнего посещения Катюшиного дня рождения, которое имело место быть не далее как этим летом, или вспоминает первый и последний визит жениха в этот дом, когда они вместе играли в кубики?»
Сам факт игры Юлька помнила, а вот вспомнить Виктора никак не удавалось. Хотя нужно ли это? За последние десятилетия он должен был слегка измениться.
– Хорошо, что мы еще не поужинали! Какой сюрприз. Вы простите, у нас все скромно, по-домашнему, мы никого не ждали, – щебетала мама.
Юлька едва не расхохоталась. Если сейчас она выйдет к гостям «по-домашнему»: на шпильках и с голой спиной, то Витя будет абсолютно дезориентирован! Девушка, разгуливающая по дому в таком «простецком» виде, на выход должна одеваться как минимум в соболя и страусиные перья. Будем надеяться, что парня подготовили и он прекрасно понимает, что мамаши устроили этот спектакль для легализации знакомства.
– Ой, – вторила Катя, – да мы на минутку. Просто шли мимо и решили навестить. Сто лет не виделись!
Юлька тряхнула распущенными волосами и последний раз глянула в зеркало. Не пышно, но все равно здорово. Если бы еще было время уложить их в подобие прически… Видел бы ее Сергей! Хотя любую проблему можно решить, если заняться этим всерьез. Всегда есть шанс придумать что-нибудь самой, если судьба не подкинет хороший вариант. Раз есть платье, то повод его показать найдется.
Распрямив плечи и гордо подняв голову, Юлька двинулась к гостям. В тапочках она бы чувствовала себя намного увереннее, но приходилось терпеть. Грациозно упершись пальчиком в стену, она двигалась на голоса, стараясь не раскачиваться, как пьяный боцман. Близость стены вдохновляла, хотя ноги уже начали болеть.
Гостиная блистала хрусталем и обилием салатов. Да уж, трапеза по-домашнему!
– А вот и Юленька! – радостно провозгласила мама. – Это она все готовила. Такая хозяйственная, просто чудо! Вот кому-то повезет с женой, – тонко намекнула маман.
Наверное, Юлька действительно недооценивала себя. Готовить она, конечно, умела, просто времени на это абсолютно не было. Дело было не в этом. Жених сидел с совершенно обалдевшим видом, не отрывая от нее взгляда. Вряд ли это было вызвано сообщением о ее кулинарных талантах. Юлька тешила себя надеждой, что это ее неземная красота так поразила кандидата на руку и сердце. С другой стороны, мужика мог изумить неумеренный макияж, щедро намазанный на лицо невесты.
Витя ей не понравился. Обширная лысина была старательно замаскирована жидкими прядками волос, которых не хватало на всю оголенную макушку. Он был худой и бледный, над губой топорщились неаккуратные усики, маленькие глазки были неопределенного цвета. Типичный неудачник в идеально отглаженном костюме и накрахмаленной рубашке. Что имела в виду мама, сказав, что кавалер примерно Юлькиного возраста? Да он вполне тянет на Катиного мужа! В конце концов, какая разница. Раз он не нравится, будет легче тренироваться и оттачивать на нем свой новый имидж. Цвет и форма боксерской груши не имеют значения. А Вите сегодня отводилась именно роль груши.
– Юляша, садись! Помнишь Витю? Он приходил к нам, когда тебе было лет пять, не больше, – начала мама светскую беседу.
Оторвавшись от стены, Юлька размашисто шагнула и уцепилась за стул. Аккуратно сев, она внимательно вгляделась в кавалера, как бы пытаясь его вспомнить. Пора было начинать постепенно вживаться в образ.
– Нет, – капризно протянула она, – не помню. У нас такая огромная разница в возрасте. Скорее уж он должен меня помнить.
– Я помню, – тут же подтвердил жених.
– И не такая уж большая у вас с ним разница, – поспешила вступиться за сына Катя. – Вы и сейчас смотритесь ровесниками.
– Да-а, – с сомнением протянула Юлька, уставившись на Витю, – я что, тоже так ужасно выгляжу?
За что тут же получила пинок от Галины Даниловны. Виктор густо покраснел и опустил глаза. Катя пошла пятнами, мама торопливо купировала скандал:
– Доча, ты отлично выглядишь. Просто Витюша еще не успел тебе об этом сказать. Он не привык общаться с девушками, он у нас серьезный молодой человек. Я бы сказала, редкий умница! Ты представляешь, он пишет диссертацию. Мужчина, целиком отдающий себя научной деятельности, обычно дитя в быту. Гению можно прощать маленькие слабости.
Катя размякла и заулыбалась, Витя приободрился, а Юлька, на всякий случай отодвинувшись от мамули, спросила:
– И давно вы работаете над диссертацией?
– Да что за церемонии, – плавно гнула свое мама, – переходите на «ты»!
– Нет, не очень, – смущенно сказал кавалер. – Одиннадцать лет.
Юлька в изумлении застыла, только что поддетый ею на вилку кусок колбасы шлепнулся обратно на блюдо.
– Одиннадцать?!
– Да, – встряла Катя, не поняв истинной причины Юлькиного удивления. – Витюша очень старательный, каждый факт должен быть многократно проверен и осмыслен. Это фундаментальный научный труд, а не скороспелая работка. Нас не интересуют звания, нам важен результат.
«Да уж, – подумала Юлька, – скороспелой такую работу точно не назовешь. За такой срок она должна была успеть созреть, перезреть и окончательно загнуться». Она с жалостью посмотрела на Витю.
– Давайте выпьем за Витюшину работу, – предложила мама. – Я купила чудесное красное вино, надо его опробовать.
– Мне нельзя, – тут же встряла Юлька, за что и получила очередной пинок.
– У Юленьки завтра тяжелый день. Она у меня девочка домашняя, пить абсолютно не умеет, не привыкла, – заулыбалась мама. – На нее алкоголь так действует… Просто один наперсток – и все, наутро страшная головная боль! Ты, Юляша, не пей, не надо.
– Надо показаться врачу, – наставительно прогундосил жених. – Может, у нее какое-нибудь серьезное заболевание. Головная боль – это страшный симптом. С мигреней начинаются болезни, приводящие к летальному исходу.
«Ну надо же, – удивилась Юлька про себя, – раскаркался тут. Неудивительно, что его никак женить не могут. Тоже мне, непризнанный гений!»
– Вы медик? – спросила она с неподдельным интересом.
– Нет, – последовал односложный ответ.
– По-настоящему эрудированный человек является знатоком не только в своей области, – гордо сообщила Катя.
– Боже мой, – умилилась мама. – Сколько всего он знает. Ну, давайте кушать. Сейчас я музыку включу, поедим, и будут танцы.
Витюша опять покраснел и начал тыкать вилкой в полупустую тарелку. Юлька смотрела на него, как кобра – не мигая. Жених с трудом сглатывал и то и дело зыркал на девушку. Есть под таким пристальным взглядом было невозможно, и он печально отложил приборы.
– А Витюша еще и петь умеет, – оповестила присутствующих Катя. – У него абсолютный слух и завораживающий голос.
– Ой, просим, просим, – захлопала мама. – Боже мой, просто кладезь талантов.
«Интересно, – подумала Юлька, – какой репертуар у юноши?»
– Да-да, спойте, – подтвердила она. – Очень интересно послушать.
Виктор с опаской посмотрел на девушку, но, не уловив подвоха, встал, одернул пиджак и вышел на середину комнаты.
– Наташа Королева, – продекламировал он, подстраиваясь под интонации Левитана. Таким тоном объявляют как минимум о начале первомайской демонстрации. – «Желтые тюльпаны».
«Однако, – развеселилась Юлька про себя. – Вечер обещает быть интересным. Репертуарчик у мальчика что надо!»
– У нас нет аккомпанемента, – попыталась предотвратить катастрофу мама.
– Витюша в этом не нуждается, – великодушно пояснила Катя. – С его слухом и голосом музыка только помешает.
Воистину нет предела родительскому тщеславию! Витя подвывал, даже примерно не попадая в ноты. Песню можно было опознать только по словам.
Катя блаженно улыбалась. Мама украдкой глянула на Юльку, та вздрагивала от приступов старательно сдерживаемого хохота. Мама строго сдвинула брови и покачала головой. Юлька тут же сделала серьезное лицо.
Виктор стоял посреди гостиной в позе Ленина на броневике и с чувством выводил:
– Желтые тюльпаааааа-ны, вестники разлууууууу-ки…
– Кота купили? – раздался громовой голос отца.
– Ой, – засуетилась мама, – Боря пришел.
– Пришел, пришел, – папа покачивался в дверном проеме, цепко ухватившись за косяки.
– А что так рано? – фальшиво удивилась мама, пытаясь вытолкать мужа в коридор. Он не поддавался:
– Наши продулись! Мы с Вовкой так расстроились. Мы расстраивались, расстраивались, а потом пришла Маринка, жена евоная, – пояснил Борис остолбеневшим гостям, – и выгнала меня. И вот я здесь, – трагически закончил он свое выступление. – Так кто выл-то, – вернулся отец к невыясненному вопросу.
– Витюша пел… – мама все еще пыталась спасти ситуацию.
– Да кто ж так поет. Вот как надо петь! «Владимирский централ, ветер северный…» – заорал отец речитативом. По батарее немедленно застучали соседи, но певца такие мелочи смутить не могли.
В завершение выступления Борис прошелся вприсядку по комнате, посчитав такую концовку наиболее подходящей.
– Чтоб совсем не загрустили, – пояснил он в пространство, – а то песня больно печальная…
Мама сидела бледная и метала молнии, но пока молча. Юлька поняла, что после ухода гостей папулю ничто не спасет.
– Так, – хозяйничал тем временем папа, – чего пьем? Винишко. Слабенькое! – припечатал он. – Мужик, если он нормальный мужик, а не что-то там такое, – он скривил лицо и замысловато покрутил в воздухе руками, изображая нечто непонятное, но, безусловно, гадкое, – должен пить водку. Ты согласен? – грохнув кулаком по столу, спросил он Виктора.
Тот растерянно посмотрел на Катю.
– Чего ты на свою бабу смотришь? – презрительно протянул папа. – Жена должна тебя обслуживать, в этом ее высшее предназначение, а когда, где, сколько и с кем пить, ты решаешь сам! Понял?
– Ммм, – промычал Витя. Соглашается он или возражает, было непонятно.
– Кстати, – гостеприимно спохватился папуля. – А где обещанный жених? – и он бестолково закрутил головой, глядя почему-то себе под ноги. То ли жениха он представлял малышом, под стать Юльке, которая до сих пор была для него маленькой девчонкой, то ли он считал, что будущий зять, как всякий настоящий мужик, уже должен был допиться до горизонтального положения и сползти под стол.
– Жених вот, – прошипела мама.
– Где?
– Вот, разуй глаза. Витя, познакомься, Борис Федорович, Юлечкин папа.
Виктор вежливо кивнул.
– Он жених?! – взревел папуля. – Да ты что! Если моя дочь беременна, то ей что, вот таких вот подсовывать надо?! Вон!
Катю с Витюшей сдуло. Мама что-то виновато шептала в коридоре, Катя злобно бубнила, Виктор одевался молча.
– Пап, спасибо тебе, – с чувством сказала Юлька.
– Ну-ка покажись, красавица ты моя, – прослезился Борис Федорович. – Вся в отца: рост, порода, лицо…
В комнату влетела мама, проводившая гостей.
– У-у-у, – нахмурился отец, – тебе только помела не хватает, в зеркало глянь…
– Юля, марш к себе в комнату, а ты…
Юля моментально послушалась маму и, похватав со стола вкусненького, умелась к себе с полной тарелкой.
– Нам с тобой скандалы слушать ни к чему, – сказала она животу, осторожно погладив его. – Нам надо вкусно кушать и смотреть на прекрасное. – Она щелкнула пультом. По телевизору шла давно ею не виденная программа «Спокойной ночи, малыши!».
– Ну вот, как заказывали, – улыбнулась она и уютно устроилась в кресле.
…Как только прозвенел будильник, Юлька сразу вскочила и стала вспоминать, почему ее так обрадовало начало нового дня. Раз такое настроение, значит, она ждет чего-то хорошего. Но чего? Конечно, сегодня она опять увидит его! Она радостно потянулась, критически осмотрела в зеркале талию – нет, никаких изменений не намечалось – и вышла на кухню.
Смурной папа мрачно ковырял кашу. Увидев Юльку, он, виновато отводя глаза, забормотал:
– Ты прости, доча… Сам не знаю, как так получилось… Того… Испортил я тебе смотрины-то. Я, если надо, извинюсь перед этим сморчком… Ой, прости, Юляша… – Он покосился на маму, сидевшую молча и всем своим видом олицетворявшую скорбь. – Перед этим… как его? – Папа мучительно сморщился и попытался вспомнить имя изгнанного кавалера.
– Пап, не переживай, – радостно сообщила Юлька, – мне он все равно не понравился! Мир!
Отец просветлел лицом и облегченно вздохнул.
Мама ни с кем не разговаривала и на робкие Юлькины попытки пообщаться отвечала холодным молчанием. Наскоро дохлебав клейстер из овсянки, Юлька побежала краситься. Нет, так, как вчера, она разрисовываться не будет, но минимум косметики ее не испортит. Оставшись довольна результатом, она накинула дубленку и вылетела на улицу.
У подъезда стояла серебристая иномарка. Юлька аккуратно обежала ее вытянутую морду и затопталась на куче с песком.
Сидевший за рулем Вадим удовлетворенно вздохнул: «Узнаю руку мастера. Ну какая еще девушка может не догадаться, что за ней заехали, и не узнать машину, на которой ее подвозили вчера! Кто еще, выскочив ранним утром на улицу, будет прыгать на куче песка, как маленькая веселая собачка, которую выпустили погулять».
Он не привык к таким, как Юлька. Девицы, с которыми он общался, были под стать Нине: холеные, красивые, капризные и знающие себе цену. Представить Нину скачущей утром на песочной горке было невозможно. А эта, вон, пожалуйста! Откуда ему было знать, что этот ритуал Юлька совершала ежедневно. Песок, прилипший к подошвам, давал возможность некоторое время двигаться с нормальной скоростью, не боясь поскользнуться. Это сильно экономило время. А машину она не узнала, поскольку не разбиралась в марках. То есть не до такой степени, чтобы не отличить «Жигули» от «Мерседеса». Просто спереди и сзади на автомобилях имелись опознавательные значки, а сбоку они для Юльки были все абсолютно одинаковыми, за исключением «жука». И ей действительно не могло прийти в голову, что Вадим приедет ее встречать. Да ему и самому еще вчера это показалось бы нонсенсом. А утром он понял, что сама она вряд ли доберется, обязательно во что-нибудь влипнет.
«Я это для дела…» – оправдывал он себя, паркуясь рядом с Юлькиным парадным.
Опустив стекло, он вежливо поздоровался:
– Доброе утро, Юля! А я вас жду.
Юлька чуть не скувырнулась с песчаного холмика, на котором выписывала ногами загадочные кренделя, пытаясь втереть в сапожки как можно больше песчинок.
– Здрасьте! – глупо ответила она, забыв свои вчерашние планы стать капризной и неприступной.
– Садитесь, мы опаздываем, – сказал Вадим, чувствуя некоторую скованность.
– А куда мы? – спросила Юлька, сев в машину и моментально извозив сапогами коврик под пассажирским местом.
– В офис.
– В офис? А я думала, планы изменились. Зачем же вы тогда приехали, адрес-то у меня теперь есть. Я по карте посмотрела, там и метро недалеко.
Сама того не желая, она ставила Вадима в идиотское положение. Объяснить, зачем приехал, он не мог даже себе. Она была смешной и нелепой. Похоже, что эта девчонка разбудила в нем чувства сродни материнским.
«Может, пора жениться и завести детей?» – рассеяно думал он, выруливая на проспект.
Не получив ответа, Юлька виновато затихла.
«Вести себя по-новому начну в офисе, – решила она. – Сейчас все равно не получится».
Не доезжая до бизнес-центра, Вадим высадил ее, объяснив, что сотрудники не должны видеть их вместе.
– Почему, – удивилась Юлька. – Вы же не шофер, может, вы за мной ухаживаете. Кому какое дело?
– Вы рехнулись? – разозлился Вадим. – Как такое может прийти кому-то в голову. Нас сразу заподозрят в сговоре, и операция будет сорвана.
Он уехал, сердито газанув и резко вывернув на магистраль.
«Надо же, – обиженно подумала Юлька. – То есть никому даже в голову прийти не может, что за мной ухаживают. Ничего себе заявочки! И это я еще накрасилась, а если бы я вышла во вчерашнем прикиде? Тоже небось не заметил бы. Нет, мама права, тебя воспринимают все такой, какой ты сама себя видишь. Вот считаю я себя серой мышью, никто меня и не замечает. Так, тень, пустое место. С этим надо срочно что-то делать. Потом, когда родится малыш, некогда будет заниматься самосовершенствованием. Решено, привлеку девчонок, создам имидж – и вперед!»
Юлька бодро рванула в сторону офиса, весело чавкая сапогами по измятому снегу. Вслед за суперменовским «Опелем».
Поплутав некоторое время, она наконец нашла вчерашний особнячок. Приветливая блондиночка была уже не одна. Рядом с ней за стойкой околачивалась лохматая девица. В далекой молодости, когда Юлька только-только закончила школу, она решила поэкспериментировать с прической и заплела мокрые волосы в мелкие косички. Утром, когда косички были распущены, вместо ожидаемой пышности она получила примерно то, что сейчас колыхалось на голове, маячившей за стойкой. Теоретически, если засунуть два пальца в электрическую розетку, то получится точно такой же результат. Кудри бешеного одуванчика.
Блондиночка помахала Юльке рукой, одуванчиковая девица, посмотрев на напарницу, тоже разулыбалась и замахала конечностями. Выглядело это так, словно она отбивалась от стаи пчел.
«Какая странная, – подумала Юлька, двигаясь по коридору. – Мне нужен последний, четвертый этаж, – вспоминала она, – а там я уж как-нибудь сориентируюсь».
Приемную она нашла на удивление легко, но дверь была закрыта.
«У меня же есть ключ», – обрадовалась Юлька.
Обустроившись на новом месте, она включила компьютер и стала щелкать мышкой. Делать было решительно нечего.
В замке кто-то поковырялся, потом дверь распахнулась, и на пороге возникла Нина:
– Как ты сюда попала?
– Мне Сергей Михайлович ключ вчера дал.
Нина возмущенно хмыкнула и пошла раздеваться. Сегодня на ней был строгий черный костюмчик с такой же, как и вчера, короткой юбочкой. Когда она повернулась, Юлька едва не вскрикнула. Сначала ей показалось, что на красотке вообще ничего нет, под распахнувшимся пиджачком нежно розовела гладкая кожа. Приглядевшись, она поняла, что ошиблась. Там присутствовала то ли блузка, то ли топик, только состояло это нечто из сплошного декольте, плавно переходящего в телесного цвета тряпочку.
«Надо забирать у Аньки вещи, – тоскливо подумала Юлька. – Похоже, тут принято менять костюмы каждый день. Хотя, если всем так платят, как мне, то можно хоть каждый час переодеваться».
Нина опять принялась за полировку коготков, Юлька скучала.
Через некоторое время пришел Вадим. Поздоровавшись с Юлькой так, словно они еще сегодня не виделись, он начал распускать хвост перед Ниной:
– Ниночка, кофейку?
– А вы что, сварите и угостите?
– Ну, если ты меня научишь пользоваться этим космическим аппаратом, – он кивнул на кофеварку, – то с удовольствием!
– Научу! – Нина выгнулась, как кошка, и встала, изящно оттолкнув ножкой стул. Пиджак распахнулся, оголив невидимую кофточку. Вадим отшатнулся и беспомощно оглянулся на Юльку.
– У нее там кофта, – мстительно сказала та. – Чего пугаетесь, никогда полуголых девушек не видели?
Вадим покраснел и попытался повернуть ситуацию в свою пользу:
– Я ослеп от такой красоты, – голосом киношного донжуана проворковал он.
– Вы еще не видели всего… – обнаглела Нина.
– Во-во, – встряла Юлька. – Надо ему показать, а то так и помрет в неведении…
– Юлия, – вскипел Вадим. – Что вы себе позволяете?
– Если я вам мешаю, то могу выйти, – кротко сказала Юлька. – Я ж понимаю, к чему свидетели…
– Заглохни, – прошипела Нина.
Юлька не могла объяснить, чего это ее так понесло. Имидж стервы она представляла себе несколько другим, но подсознание сыграло с ней злую шутку. Последнее время у нее появилась четкая уверенность, что язык у нее работает отдельно от всего остального организма. Сегодня и без того слабая связь мозга с речью была окончательно нарушена. Нина вызывала у нее бесконтрольное раздражение. Приходилось признать, что Юлька ей просто завидовала: ее уверенности в себе, ее внешности, ее манере общаться. Это был некий эталон женщины, недостижимая цель. Все Юлькины попытки стать Женщиной блекли на Нинином фоне. С нее можно было брать пример, но это была бы лишь жалкая пародия на оригинал. Тем не менее отрицательный опыт – это тоже опыт. Главное – использовать его с умом.
А Вадим тем временем тешил себя мыслью, что причиной Юлькиного выпада стала элементарная ревность. Ему было приятно. В ее обороне была пробита брешь. Зачем ему эта брешь и как ее использовать, он не знал.
Нина на самом деле ему не нравилась. У него никогда не было проблем с девушками. Бывали и получше Нины, хотя той, видимо, казалось, что она вне конкуренции. Может, он правда стареет. Идеальные фигуры, длинные ноги… Он абсолютно перестал обращать на это внимание. Коротать жизнь с хорошенькой капризной стервой Вадим не хотел. Пресытившись внешними проявлениями красоты, он стал больше ценить душу, интеллект. В конце концов, характер… Хотя, нет… Он хотел бы это ценить, но пока ни в одной из своих пассий не нашел и намека на идеал. Опять же не факт, что, найдя духовно богатую девушку, он не шарахнется в сторону, обнаружив, что у нее, к примеру, фигурка подкачала. Или странности в характере намечаются… Мысли плавно свернули на Юльку.
«О, – отметил он про себя. – А барышня-то сегодня при параде, глазки подвела, губки подкрасила».
Наглое мужское самомнение выпирало и хвастливо выпячивало грудь: «Неспроста, ох, неспроста… Наконец-то проклюнулось в этой странной девице знакомое женское кокетство. Для кого же это она постаралась?»
Вопрос был риторическим. Вариантов Вадим просто не допускал. А зря!
Забыв про Нину, он открыл кабинет, обернувшись, послал Юльке одну из своих «охмурительных» улыбок и исчез в недрах начальственного гнезда.
Нина готова была прибить это недоразумение с хвостиком. Опять все сорвалось! А ведь шеф только-только заглотил наживку, еще немного, и можно было бы поймать очередную золотую рыбку.
Если бы она только знала, чем были вызваны попытки Вадима пофлиртовать с ней! Ее самолюбие можно было бы хоронить под грустную музыку.
Поскольку Нина была наипервейшим кандидатом на роль «засланного казачка» – кроме нее, никто в офисе всей полнотой информации не обладал, – решено было взять ее под контроль. Выход был только один: переквалифицироваться в страстного поклонника ее красоты и таскаться за ней повсюду на правах ухажера.
Не далее как вчера он купил для нее сережки с сапфирами. Дорогой подарок должен был подтвердить серьезность намерений. Это был стандартный жест, без фантазии. Чем завоевать девушку? Естественно, дорогими побрякушками. Такие, как Нина, от подарков не отказываются. Расчетливые женихи дарят дорогие вещи, добившись взаимности, подтвержденной физической близостью. Вадим же до этого доводить категорически не хотел. Поэтому решил изобразить платоническую любовь и осыпать «предмет обожания» знаками внимания, избегая активных действий.
Мама, любовно чистившая пиджак своего мальчика, наткнулась на коробочку и потребовала объяснений.
«Наверное, так ведут себя ревнивые жены», – подумалось Вадиму. Объяснения мама получила исчерпывающие.
Серьезно все или нет, он еще не знает, девушка красивая, высокого роста, работает у них в офисе, образование высшее, владеет английским языком, характер загадочный, про дефекты пока ничего не выяснил.
– Что значит «несерьезно»! – как иерихонская труба, завопила мама. – Если ты даришь ей это, – и она потрясла коробочкой, – то серьезнее уже некуда. Ты хоть понимаешь, что тебе в результате этих «несерьезных» отношений могут предъявить ребенка! Ты всю жизнь будешь вынужден их содержать, все рухнет, пойдет под откос… Тебя обяжут жениться, и жизнь твоя будет кончена! – Картинно заламывая руки, родительница рухнула на диван и забилась в истерике.
– Ты не хочешь, чтобы я женился? – осторожно поинтересовался Вадим.
– Я?! Да ты с ума сошел! Я просто мечтаю, чтобы ты наконец нашел девушку, которая сможет стать тебе достойной парой, я хочу нянчить внуков, гулять с ними в парке… Но ты же абсолютный младенец в том, что касается женщин! Ты же ничего не знаешь…
– Ну почему? – скромно парировал Вадим. – Я немного понимаю, что к чему, я знаю, откуда берутся дети. В конце концов, в школе по анатомии у меня была пятерка.
– Боже мой, тебе бы только шутить. Вот помяни мое слово – дошутишься! – пошла в наступление мама. – В том, что ты уже умеешь делать детей, я не сомневаюсь. Только имей в виду, когда они оттуда вылезут, обратно уже не засунешь!
– Да, собственно, и это я знаю. Не пойму только, к чему ты клонишь? Какая связь между детьми и побрякушками, которые ты у меня нашла?
– Наипрямейшая! – провозгласила Елизавета Львовна. – Ты еще ничего не знаешь, а охотники с факелами приближаются!
– Мам, перестань… Какие охотники, какие факелы?.. Давай я лучше дам тебе денег, и ты сходишь куда-нибудь с подружками, развеешься. Тебе вредно сидеть дома.
– Это тебе вредно не сидеть дома! Догуляешься! – зловеще провозгласила мама и удалилась к себе.
Вадим прекрасно понимал, что мама права, такие ситуации, когда девушки пытались связать его узами брака всеми правдами и неправдами, в его жизни уже случались. И не единожды. Но не объяснять же ей, что сейчас не тот случай. Ему была отвратительна его нынешняя роль, но ради бизнеса Вадим был готов потерпеть. Тем более что он планировал действовать в рамках дозволенного.
