Текст книги "Брачный период мачо"
Автор книги: Арина Ларина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Светка, ты же говорила, что кого-то уже нашла, – прошипела Лена, посчитавшая, что соседство «свободной женщины» ее компрометирует. Ей хотелось доесть пирожное спокойно, а не под любопытными взглядами одиноких мужчин. Тем более что не все из них успели разобраться, кто из двух симпатичных подружек в данный момент находится в поиске.
– Ну, нашла. Я тебе просто демонстрирую действие своей теории, ты же сама просила.
Я не просила! – тоскливо прошептала Лена, наблюдая активизацию подопытных. К их столику вальяжной походкой мачо плыл юноша раннего студенческого периода. Уперев нахальный взгляд в Лену, он красиво приземлился на свободный стул и, растягивая гласные, пробасил:
– Я сегодня тоже свободен. Может быть, отметим нашу безнадзорность вместе?
– Не получится, – встряла уязвленная Карякина. – Девушка уже поднадзорная. Отсидит, освободится, а потом уже пообщаетесь.
– А вы? – не растерялся парень.
– А мы сегодня не в настроении назначать благотворительные мероприятия, – нахамила ему Светка. Кавалера сдуло.
Еще одного лысого мужичка среднего возраста, осторожно перебазировавшегося за соседний столик и с волнением разглядывавшего стройные девичьи ножки, Карякина вообще обидела, громко и задумчиво сказав на все кафе:
– Я вот все думаю: при ожогах кожу пересаживают с мягкого места. Интересно, а при пересадке волос шерсть для плеши откуда берут?
– Знаешь что, подруга, – злобно оповестила ее Лена. – Ты мне просто испортила обед своими теориями! Пошли на улицу, расскажешь про своего нового, а то тут теперь все кафе на нас локаторы настроило.
Виляя задом, Светка медленно пошагала к выходу, а Лена торопливо семенила сзади, подталкивая ее в спину.
Как выяснилось, ничего интересного Светка о своем новом ухажере рассказать не могла. Более того, она о нем ничего и не знала.
– Что, даже про семейное положение не выяснила? – удивилась Лена.
– Это поправимо, – утешила ее Светка.
– Да мне-то что? Сама и поправляй свои информационные бреши. То, что у него есть машина и дорогой костюм, еще ни о чем не говорит.
– Ага. Можешь не продолжать. Твои предположения насчет домушников я уже слышала. Кстати, Иван вас еще не обнес?
– Еще нет.
– Ну, не расстраивайся – все впереди. Может, ты еще окажешься права.
– Спасибо на добром слове, – сердито ответила Лена.
– Не за что. У меня этих добрых слов целый муравейник. Ладно, иди работай на своих капиталистов. Будут новости – звони. Только я бы с Олегом пока не расставалась. Мало ли что.
– Вот и не расставайся. А я гордая.
– Угу. Ну, давай, гордись.
Они похихикали, и Лена убежала к Татьяне Филипповне, стоявшей на страже рабочего времени, как судья на финише с секундомером и флажком.
– Тебя тут мужик какой-то добивается, – с отвращением сказала начальница, едва только Лена переступила порог кабинета. – Голос такой мерзкий. Наглый, грубый… В общем, под стать тебе.
С такими голосами у Лены знакомых не было. Хотя, учитывая субъективность позиции Татьяны Филипповны относительно Лениной личной жизни, голос мог оказаться вполне нормальным.
– Наверное, директор, – мстительно ответила она Татьяне Филипповне. – Он должен был сегодня звонить.
– Нет, непохоже, – промямлила начальница, но настроение у нее слегка подпортилось.
Когда телефон затрезвонил опять, подошла к нему Лена.
– Леночка, это я, – заискивающе сообщил Иван. – Ну как? Какие планы?
Вспомнив, что с сегодняшнего утра выбирать ей опять особо не из кого, Лена милостиво обронила:
– Ладно, заходи за мной к шести. Только какую-нибудь культурную программу придумай.
– Придумаю, – обрадовался Иван.
– Нет, Ваня определенно лучше Олега, – решила Лена. – По крайней мере, от него пока никаких пакостей не поступало. И надежный он, как бабушкин шкаф, который сделан на века: без сюрпризов и на коротких устойчивых ножках.
Сегодня Ваня разнообразил процесс ухаживания тощим нарциссом в блескучей обертке и мороженым в трубочке.
– Так пахнет потрясающе, – подсказал ей Иван, когда Лена неуверенно взяла в одну руку цветок, а в другую – слегка подтаявшую трубочку.
Судя по запаху, цветок был щедро облит мужской туалетной водой или дезодорантом, в любом случае, густой хвойный запах никак не мог принадлежать этому заморенному ростку.
– Да уж, – неопределенно ответила Лена, поборов желание поставить нарцисс в ближайшую урну. В конце концов, Иван хотел как лучше. Быстро съев мороженое, пока оно не заляпало ее новую куртку, Лена протерла руки снегом и задала наводящий вопрос:
– Ну?
– Предлагаю пойти в боулинг, – торжественно объявил Иван.
Лена одобрительно улыбнулась и потрепала его по колючей щеке, слегка оцарапавшись о топорщившуюся щетину.
– Я бритву купил, – радостно сообщил он, предвосхитив ее вопрос по поводу колючек.
– А что, до этого ее у тебя не было? – удивилась Лена и опять провела рукой по его наждачной физиономии. Ощущение было взаимно приятным, и Иван блаженно закатил глаза.
– Дома есть, теперь вторую у тебя буду держать. Это так, не бритва даже, а станок, – пояснил он попятившейся Лене. Похоже, мысленно он уже переехал к ним, а финал сегодняшнего вечера был предрешен. Лена не знала, нравится ей это или нет.
Олег, сидевший в машине и наивно полагавший, что вышедшая из здания Лена первым делом начнет озираться в поисках тачанки любимого, а потом счастливым галопом рванет к нему, чтобы загладить свою вину перед героем, перенесшим этой ночью нечеловеческие страдания, был чрезвычайно удивлен трогательной сценой, развернувшейся перед его глазами. Зажмурившись, он сосчитал до трех, но уродливый мужик, похожий на медведя и лапавший его Лену, никуда не пропадал.
Обнявшись, парочка побрела куда-то веселыми зигзагами, обходя лужи и кучки слякоти. Тихо выругавшись сквозь зубы, он медленно тронулся следом. Что говорить Лене и стоит ли вообще что-либо говорить, он не знал. Она сейчас исчезала из его жизни, словно вода, неумолимо просачивающаяся сквозь старательно стиснутые пальцы. Еще немного, и не останется даже воспоминания… Лена вместе со своим квадратным спутником скрылась за углом. Хлопнув дверью машины, Олег побежал за ними. Вылетев из-за дома, он оказался на многолюдном проспекте. Бессмысленно пометавшись, он начал подпрыгивать, пытаясь определить, куда они делись.
– Слышь, спортсмен, – раздалось у него за спиной. – Иди скакать в спортзал.
Олег в бешенстве оглянулся, но толпа текла мимо, и кому принадлежало высказывание, определить не удалось. Говорившему повезло, поскольку впавший в неистовство Олег мог запросто ввязаться в драку.
«Вот тебе и женская психология, – злобился он, не попадая пальцем по кнопочке брелка сигнализации. – Женщину нельзя баловать излишним вниманием, с самого начала берите руль в свои руки, любое проявление заботы с вашей стороны должно быть редким сюрпризом… Психологи! Вот теперь мы обменялись сюрпризами, а я остался с рулем! И где теперь ее искать? И что это за подарок с бантиком на кривых лапах?»
Он остервенело шарахнул кулаком по рулю, отчего верный «Опель» пронзительно загудел, напугав бабульку с плешивой болонкой. Бабка замахнулась на него хилой лапкой и что-то тоненько завопила.
Судя по всему, в боулинг Иван ходил и раньше, поскольку двигался он уверенно, сразу вытряхнув Лену из куртки и безошибочно определив местонахождение гардероба.
– Я вообще-то больше в бильярд люблю, – смущенно пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Лены.
– Давай в бильярд, – охотно согласилась она. – Я ни то, ни другое ни разу не пробовала.
– Давай, – оживился Иван. Похоже, он собирался покрасоваться перед ней своими умениями. Мужчины вообще любят учить и чувствовать себя более опытными, поэтому Лена снисходительно позволила поруководить собою. Уже через пять минут Иван пожалел о своем предложении. По шарам Лена категорически не попадала, зато ее поза привлекла к столу посетителей мужского пола. Они начали активно участвовать в процессе обучения, один даже попытался прилечь рядом, чтобы показать, как правильно держать кий. Спугнутый сопящим от возмущения Иваном, он ретировался, но на смену ему притопал новый лектор, вознамерившийся научить Лену правильно ставить ноги. Еще пара парней оживленно обсуждала что-то, увлеченно разглядывая Ленин тыл.
– Нет, давай лучше в боулинг, – забормотал взмокший от напряжения Иван и потянул Лену за собой. Получив свою порцию мужского внимания, она не сопротивлялась.
Иван так ревностно охранял Лену от посторонних взглядов, что она почувствовала себя невероятно счастливой. Млея от нахлынувших чувств, она напробовалась в баре коктейлей, после чего соблаговолила направиться в боулинг. Первым сюрпризом была необходимость надеть какие-то страшненькие тапочки. Алкоголь, булькавший в желудке, добрался до извилин и заставлял язык молоть всякую ерунду. Сначала Лена долго и нудно приставала к девушке за стойкой, поменяют ли ей потом кеды обратно на сапоги, потом она стала требовать от Ивана гарантий, что он относится к ней серьезно. Когда кавалер дотащил ее, наконец, до дорожки и приступил непосредственно к процессу обучения, она высокомерно оттолкнула легкий шар, специально выбранный для нее, и схватила понравившийся по цвету, темно-синий. Удивившись про себя его тяжести, она сосредоточенно впихнула туда пальцы и, размахнувшись, вслед за улетающим шаром рухнула на пузо, слегка проехавшись по гладкой накатанной дорожке. Еле сдерживая смех, Иван сграбастал ее и аккуратно посадил на диванчик.
– Я хочу играть в мячик, – неуверенно промямлила Лена, почувствовавшая внезапно крайнюю усталость и желание немедленно заснуть, прямо под грохот музыки и восторженные вопли игроков в боулинг. Пальцы, чудом не укатившиеся вместе с тяжеленным шаром, ныли, а ушибленные при падении части тела ощутимо болели. Подрагивавший от смеха Иван начал ее раздражать. Лена нахмурилась и с удивлением обнаружила, что обидная фраза, которую она собиралась озвучить ухмыляющемуся любимому, зависла в мозгу, словно пиратская компьютерная программа с глюками и недоработками. Язык распластался свинцовой гирей и не реагировал на нервные импульсы, не желая участвовать в рождении звуков. Более того, веки налились тяжелым жаром и начали медленно опускаться.
«Похоже, он меня чем-то подпоил», – уверенно подумала Лена, провалившись в глухую темноту.
Беспокойная мысль «зачем?» так и не успела всплыть на поверхность сознания, придавленная тяжелым глубоким сном.
Иван удовлетворенно оглядел ее обмякшее тело и начал аккуратно снимать тапочки. Сотрудники клуба, которым подобные эксцессы были не в новинку, помогли вызвать такси и даже предложили дотащить «багаж» до машины. Но Иван гордо отказался, с чувством собственника волоча свою добычу и утрамбовывая ее в салоне…
Олег потер переносицу и недоумевающе посмотрел на часы: первый час ночи. Значит Лена не собиралась ночевать у мамы. Хотя, разумеется, раз уж у нее есть кавалер, то глупо тащить его домой.
От дверей фирмы, где он так неосмотрительно упустил Лену вместе с неизвестным мужиком, Олег поехал к ее дому. Первые пару часов он расслабленно читал книгу, реагируя лишь на скрип открываемой двери подъезда. Когда время, мысленно отпущенное им на свидание, закончилось, он отложил детектив в яркой обложке на пассажирское сиденье и начал внимательно обозревать окрестности. К его крайнему удивлению, во дворе было полно влюбленных парочек, пребывавших в разной стадии развития отношений: от робкого гуляния под руку до практически горизонтального диалога на ближайшей скамейке. Изучив все парные объекты, он с облегчением констатировал, что Лены здесь нет. Следующие несколько часов прошли для него в перепадах от отчаяния до пронзительных проблесков надежды. Но Лена так и не появилась ни с кавалером, ни в одиночестве. Стиснув зубы, он ехал по пустынным улицам, мимо нахально подмигивавших желтыми глазами светофоров и ярких рекламных вспышек. Квартира встретила его тишиной и безжизненными пятнами света уличных фонарей. Лены не было. Он закрыл двери, постоял несколько мгновений в темноте, а потом, издав негодующий рык, наотмашь ударил кулаком по косяку.
Сначала были звуки. Где-то далеко ругались, похоже, даже дрались. Что-то падало, угрожающий топот ног, сопровождаемый женским визгом и мужскими нечленораздельными воплями, то приближался, то удалялся. С другой стороны доносилась ритмичная немецкая речь, сдобренная тяжелым ритмом барабанов и еще какими-то звуками. Можно было бы предположить, что это ночной кошмар, если бы не сильнейшая головная боль. Попытки восстановить цепь событий потерпели полный крах. Глаза не открывались. Лена пошевелилась, организм нехотя подчинился. Похлопав ресницами, она поняла, что глаза уже давно открылись, просто вокруг была кромешная тьма. Боль плескалась от уха до уха, изредка ударяя по глазам. Шум драки стал отчетливее, послышались глухие удары в стену. Судя по торжествующим взвизгиваниям, побеждала слабая половина человечества.
– Где я? – в ужасе соображала Лена. Обстановка нагнеталась как в фильмах Хичкока. Ей стало страшно до такой степени, что застучали зубы. Утешало одно: она не связана. Лена привстала и попыталась вглядеться в черноту. Внезапно кто-то обнял ее за плечи:
– Ты куда?
Воплю, который издала от неожиданности Лена, мог позавидовать слон-самец, пытающийся трубить в брачный период примерно так же, но с меньшим успехом. У нее свело не только челюсти, конечности и мышцы живота, но даже уши.
Огромная лапа зажала ей рот, все звуки на мгновение стихли, а затем трансформировались в дружный топот и гулкие удары по ритуальному барабану. Похоже, барабан был сделан из фанеры, поскольку звуки были сомнительного качества.
Лапа пахла чем-то приятным, но жесткие короткие волоски щекотали ей нос, а чудовищность ситуации не позволяла насладиться этим ванильным ароматом, поскольку перспективы Лениных отношений с этой явно мужской конечностью терялись во тьме и плохо прогнозировались. Лапа могла и погладить по головке, и сломать шею. В зависимости от настроения, уловить которое тоже было трудно.
– Ты что? Что случилось? – донесся сквозь звук барабанной дроби и злобного многоголосого речитатива подозрительно знакомый голос.
– Кто здесь? – идиотским тоненьким голоском спросила Лена, как только лапа неуверенно отлепилась от ее физиономии. Зубы клацали от ужаса, а по голове бегали мурашки, вороша спутавшиеся волосы.
– Я.
– А-а. Очень приятно.
Попытка наладить отношения с невидимым собеседником не состоялась, поскольку он, тяжело вздохнув, отвалился куда-то в небытие, пошаркал там ногами, чертыхнулся и пошлепал вдаль.
Темноту помещения резко вспорола полоса света, наполненная громкими голосами. Бой ритуальных барабанов стих.
«Все. Сейчас начнется», – словно поплавок вынырнула из глубины Лениного сознания нечеткая и безадресная мысль. Что именно «начнется», она не знала, но ничего хорошего не ждала. Память отказывалась предоставить сведения о последних часах ее жизни до попадания в это непонятное место. И вообще, все воспоминания словно удалили хирургическим путем: сознание было даже не как чистый лист, а как космическая черная дыра со сквозняком.
– Вань, ты орал? – выпалил задыхающийся мужской тенорок.
– Нет, не я, – густо и раздраженно ответил низкий голос с приятной хрипотцой.
– А кто? Кто? От тебя звук был. Вот зуб даю, от тебя! – визгливо вклинилась в диалог какая-то женщина.
– Верка, ты бы зубами так не разбрасывалась, при твоем муже их экономить надо. Не лезь в комнату, я не один…
– С трупом, – понимающе процедила невидимая Верка.
– Зайдешь, будет и труп. Иди лучше к глазу приложи что-нибудь. Вон заплывает уже. Достали вы со своими разборками, с девушкой отдохнуть невозможно.
– Вань, ну ты здоров отдыхать, если это твоя баба так воет! – задребезжал жалким хихиканьем тенорок.
– А сегодня полнолуние, – внезапно сообщил задумчивый юношеский голос. – Они в полнолуние всегда выползают и охотятся…
– Кто? – похоже, семейная чета резко сдружилась перед лицом опасности, поскольку вопрос был задан хором.
– Вампиры, оборотни, – медленно разжевывая слова, поделился с присутствующими образованный по части темных сил юноша.
– Короче, бабы мои. Понятно? – низкий голос явно издевался над недалекими пришельцами. – Кому блондинки, кому лысые, кому толстые, кому худые, тебе, Колька – Верка, а мне – с клыками и шерстью. Приелось однообразие, хочется экзотики…
Судя по дробному топоту и стуку захлопнувшейся где-то двери, кто-то из визитеров купился на этот бред.
– Ва-а-ань, я тоже хочу… с клыками и со всеми делами, – проныл юноша.
– Заходи завтра, Юрик. Обкуришься и приходи. У меня как раз все вырастет. Я правильно мыслю: сегодня укусит, завтра я при всех причиндалах буду? Я, кстати, давно на тебя глаз положил. Ох, мы с тобой оттянемся, – мечтательно протянул низкий мужской голос, явно принадлежавший широкой спине, загородившей дверной проем.
Юрик скомканно попрощался, не забыв сообщить, что как раз завтра он будет страшно занят.
– Вот придурки, – в сердцах выдохнул хозяин и, захлопнув дверь, зажег свет.
Лена зажмурилась. Сквозь слезы, обильно залившие глаза, она успела разглядеть Ивана. Память частично вернулась. Но события, последовавшие за падением в боулинге, восстановить не удавалось.
– Ален, ты почему орала-то? – он чем-то побулькал и довольно крякнул.
Приоткрыв один глаз, она торопливо спросила:
– Кто это был?
– Соседи. Спасать меня прибежали. Они хоть и с придурью, но люди хорошие, ты не думай…
– А я как сюда попала?
– Я привез. Не к маме же тебя было везти такую пьяную.
Мозаика сложилась. За одной стеной, видимо, дрались пресловутые Верка с Колькой, за другой – слушал музыку подрастающий Юрик. Ритуальных барабанов не было, зато была фанерная дверь, которую бдительные соседи пытались высадить после ее «соло на трубе».
Одно было непонятно: как она умудрилась так напиться?
– Ну ты даешь, – прервал ее раздумья Иван. – Я даже не ожидал, что ты так быстро скапустишься.
Лене стало стыдно. Она тоже от себя такого не ожидала. Видимо, в ее организме таилось еще много непознанного.
На самом деле Иван слегка покривил душой. Если не сказать, нагло соврал. Выпила Лена действительно мало. Но он, искренне желавший заполучить эту замечательную девушку в единоличное пользование, решил, что для начала надо уговорить ее пожить вместе. Несмотря на лимитную регистрацию и, мягко говоря, «птичьи права» в этом славном городе-герое, Иван полюбил именно Лену, а не ее прописку и вытекающие из этого бонусы. Жить с потенциальной тещей он не хотел и наивно полагал, что если привезти Лену к себе в общежитие, то она здесь останется и, повязав передничек, начнет весело щебетать в общей кухне. Почему-то простая идея пригласить девушку в гости и предложить ей совместное проживание ему в голову не пришла. Он не искал легких путей. Поскольку Лена однозначно дала ему понять, что еще не решила, продолжать ли их роман или заняться своей личной жизнью, не имеющей отношения к Ивану, он заторопился и посоветовался со своим лучшим другом. Друг, имевший репутацию активного ходока и донжуана, слегка поехал крышей в связи с многочисленностью своих побед, поэтому совет дал весьма специфический: добавить девушке в вино «чудодейственную таблетку», после которой она будет так потрясена их совместной ночью, что не уйдет, даже если Иван будет ее выгонять и отдирать ее пальцы от косяка. Смачно обрисованная другом картина так понравилась Ивану, что он в обеденный перерыв сбегал в ближайший «секс-шоп» за этим волшебным средством. Бойкий продавец существенно пополнил его образование, пытаясь в нагрузку продать еще какие-то немыслимые прибамбасы, один вид которых вогнал Ивана в краску. То ли китайские фармацевты отвлеклись во время приготовления снадобья, то ли это Ленин организм столь непредсказуемым образом отреагировал на добавку к спиртному, то ли это вино кардинальным образом изменило свойства продукта, но Лена повела себя совсем не так, как было запланировано. Вместо этого она крепко заснула. Иван, будучи по натуре своей оптимистом, посчитал это за добрый знак и оттранспортировал затихшую подругу к себе, после чего позвонил ее маме и сообщил, что Лена у него. Вероника Федоровна отреагировала весьма благодушно, поэтому он с чистой совестью уложил девушку на свою холостяцкую лежанку и примостился рядом. Так они и спали, пока Лена не проснулась и не заорала. Иван решил, что совершенно необязательно сообщать ей все подробности, тем более что неизвестно, как она отреагирует на эту мелкую хитрость.
В результате ночь получилась бурной и запоминающейся, хотя и совсем не тем, на что рассчитывал Иван.
Утром виноватая Лена отсиживалась в комнате, пока он готовил завтрак. Взвесив свои шансы на успех, он решил радовать Лену «дозированно», а именно: вводить ее в жизнь веселого общежитского муравейника постепенно, оставив общение с бойкими соседями на общей кухне на самый конец.
Олег тихо сходил с ума. После бессонной ночи он чувствовал себя опустошенным, но не усталым. Прокляв фатально ошибавшихся психологов, он поехал к Лене на работу. В очередной раз пронаблюдав брачные пляски незнакомой гориллы вокруг своей возлюбленной и победив спонтанно возникшее желание переехать соперника «Опелем», он дождался, пока Лена скроется за мягко чавкающей дверью, поглощавшей торопящихся на трудовую вахту сотрудников, и через полчаса позвонил ей.
Лена, опозорившаяся накануне перед Иваном, вела себя как нашкодивший котенок, то есть сидела, прижав уши и виновато дергая хвостиком. Татьяна Филипповна, не получившая очередной порции утреннего адреналина, почувствовала себя обманутой и удалилась сплетничать со своими подружками, оставив Лену в одиночестве.
Олег решил, что самым правильным будет считать минувшие два дня трагическим недоразумением, и поэтому их нужно просто вычеркнуть из памяти. В борьбе за любимую девушку нельзя припирать ее к стенке наводящими вопросами из серии: кто это был, как ты могла, что у тебя с ним…В порыве эмоций она может прорвать заграждение, проломить кирпичную кладку и умчаться в неизвестном направлении. Тем более что в случае с Леной это направление было очень даже известно. Хотя, конечно, точного адреса пальмы, на которой в свободное от ухаживаний время болталась колченогая горилла, претендовавшая на серьезные отношения с его Леночкой, Олег не знал. Но это ровным счетом ничего не меняло.
– Я так соскучился, – начал он без предисловий. – У меня проблемы рассосались, тебе больше ничего не угрожает, поэтому сегодня можем ночевать у меня.
Все это Олег выпалил скороговоркой, предварительно хорошо продумав основные пункты, которые необходимо было донести до Лены. Получилось слишком коротко. Это его расстроило, поскольку тем самым он дал Лене шанс оценить ситуацию или даже высказать вслух накопившийся негатив по поводу его ночевки на природе.
Не придумав ничего лучше, он тягостно и длинно вздохнул, как старый пес, которого хозяин привязал у дверей магазина. Пауза заполнилась, но ненадолго.
Лена затихла, восприняв из услышанного не более пяти процентов информации. У нее вообще после вчерашнего ощущалась неприятная легкость в голове, мешавшая нащупать свое место в системе жизненных координат. Перед Иваном было неудобно, перед Олегом тоже, хотя в случае с Олегом примешивалось еще и чувство жгучей обиды. В любом случае, она устала от эмоционального напряжения последних дней, и внезапно свалившиеся на голову кавалеры уже не казались такими уж желанными. С удивлением она вынуждена была констатировать, что они ее даже слегка раздражают. Замечательное осознание собственной нужности противоположному полу повлекло за собой возникновение всяческих мелких и крупных проблем. Так чувствует себя человек, заведя щенка. Мохнатое чудо, вызывающее умильные улыбки и пристальное внимание окружающих, очаровательно тявкающее, кусающее за палец и смешно лакающее молоко из блюдца, помимо всего прочего еще и дерет обои, оставляет на паркете лужицы и бесформенные кучки, воет по ночам, грызет мебель, а потом ставит хозяйку перед тяжелым выбором: либо лишить сокровище первичных половых признаков, либо терпеть бесконечные любовные похождения своего неразумного подопечного. Лена животных любила, но к жертвам оказалась не готова.
Повторить свое тезисное выступление еще раз Олег не решился. Подумав, он выбрал наиболее правильный, на его взгляд, тактический ход: начал бить на жалость, мягко подводя Лену к мысли, что она ошиблась в своих выводах.
Его финансовые проблемы на самом деле не рассосались, а лишь были слегка отодвинуты, но не дальше обозримого будущего. Баровский то ли был занят какими-то своими делами, то ли действительно поверил в успех нового проекта, который сулил ему дополнительные тридцать процентов, но на отсрочку согласился. В ближайшее время загородная прогулка на неприветливую лесную поляну Олегу не грозила.
– Ты не волнуйся, – уверенным тоном сказал он Лене, словно она собиралась волноваться или беспокоиться по поводу его мифических неприятностей. – С бандитами я все уладил, больше не сунутся.
– С кем? – Лене показалось, что она ослышалась.
– Ну я не хотел тебя зря волновать. Тогда ночью меня похитили и чуть не убили. Но все уже позади, – он даже поморщился. Фраза получилась чудовищно тупой и киношной. Теперь оставалось только покрутить в руке какой-нибудь резной пистолетик и, лихо вскочив на элитного скакуна, умчаться вдаль, подняв тучи пыли. Главное, чтобы ковбойская шляпа на глаза не съезжала, а то и с лошади можно свалиться…
Лена чувствовала примерно то же самое. Краткий пересказ очередной серии криминального боевика. Наши, как обычно, победили. Жалеть его она явно не собиралась, поскольку поверить в эту чушь, обильно плескавшуюся на экранах телевизоров в «прайм-тайм», но не имевшую ничего общего с реальной жизнью, могла только наивная чукотская девушка, только что вылезшая из юрты.
– Надеюсь, ты хорошо их закопал, – сочувственно спросила Лена, поджав губы.
– Я? Кого?
Я говорю, не найдут их, бандитов-то тех? А то ведь тебя и посадить могут. Кстати, плащ Бэтмена спрячь, а то обнаружат при обыске.
Шутку Олег не оценил, поскольку не понял. По его логике Лена должна была, заламывая руки, начать выспрашивать подробности и интересоваться состоянием его подпорченного здоровья. Ехидный тон и глупости про закопанных в лесу бандитов в схему не вписывались. Вспомнив лысого, он вздрогнул. Вопрос о том, кто кого закопает, даже не стоял.
– Лена, – осторожно прощупал почву Олег. – Я принял весь удар на себя, ты правда можешь теперь не бояться. Нас не тронут.
И опять получилось пошло, как в малобюджетном американском фильме с плохим переводом и заштатными актерами. Несмотря на то, что говорил он абсолютную правду, фраза прозвучала насквозь фальшиво. Реакция Лены была соответствующей:
– Я страшно рада. Что нас не тронут. И нас, и вас. От меня тебе что надо?
Теперь она уже четко осознавала, что Олег ее раздражает: примитивным враньем, напоминанием о себе и вообще своим наличием в ее жизни. Она не сомневалась, что героический «эпос» о бандитах – плод его больной фантазии и результат недооценки ее умственных способностей.
– От тебя? – он растерялся, понимая, что разговор стремительно идет к развязке. Как бронепоезд, который разогнался под горку, и остановить его ни практически, ни теоретически не получится. – Я тебя люблю. Ты мне нужна.
Знаешь, человеку много чего нужно, – задумчиво ответила Лена на это его откровение. – Крыша над головой, чтобы дождем не мочило, постель, чтобы спать, хлеб, чтобы не голодать, туалетная бумага… Я не уверена, что готова занять место в этом списке. Наверное, я не умею и не хочу быть нужной.
Олег опешил. Так извратить то, что он сказал! При чем здесь туалетная бумага?! Какая глупость! Но донести свое возмущение до Лены он не успел, она положила трубку. Ей не было тяжело, она не торопилась. И трубку она положила вовсе не потому, что боялась сорваться и наговорить лишнего. Просто она посчитала инцидент исчерпанным. Зачем говорить пустые слова, когда все уже сказано?
Поразмыслить над ситуацией и пофилософствовать в одиночестве ей не удалось. Телефон моментально напомнил о себе пронзительно требовательным звоном. Она поморщилась: если это опять Олег, то…
Это была Светка.
Карякина излучала восторг и абсолютно неуемное счастье.
– Ленка, – завопила она без предисловий. – Это не мужик, а мечта! Это все, это супер! Это офигительное что-то!
Не успевшая перестроиться на Светкину волну Лена отреагировала вяло:
– Да ты что.
– Нет, ну какое хамство, – моментально возмутилась Карякина. – Хоть бы какую интонацию добавила в свое карканье. Ты слышишь али нет? Я нашла принца.
– Поздравляю.
– Але, прием, прием! Ты тута, маманя? Бросай свою стахановскую вахту. У меня счастье! Реагируй Давай живее!
– Аx-ax-ax.
– Ну и наглая же ты баба, – обиделась Карякина. – Никакой солидарности. Порадуйся за подругу.
– Страшно рада. Поздравляю. Когда свадьба? – Лена говорила совершенно механически, тупо глядя на обломанный карандаш, торчавший из поцарапанного стаканчика вместе с ручками, ножницами и линейкой. Информация скатывалась с нее как холодная вода с жирной тарелки, не затрагивая сознания. Ей хотелось в тишине осмыслить начало нового этапа в своей жизни. Видимо, этап этот должен был быть неразрывно связан с Иваном, но предстояло еще взвесить все «за» и «против», осознать важность потери Олега – потери ли? – и помечтать, в конце концов, а Светкин стрекот ужасно мешал.
– Ну и язва же ты, – оскорбилась Карякина. – Умеешь по больному ударить. Мы об этом еще не говорили. Тем более что он еще женат.
– «Еще»? – начала приходить в себя Лена, поняв, что Карякина отвяжется только после полноценного разговора на заданную тему. – Он что, собирается разводиться? Или просто пообещал тебе жениться «как-нибудь потом», если будет свободное время?
– Я не тороплю его с решением, – гордо ответила Светка.
– А он вообще в курсе, что находится в стадии принятия решения? Или, может, это для него будет сюрпризом?
– Злая ты, Ленка, – Карякина засопела и зашуршала чем-то на том конце провода. – Любой мужчина подсознательно боится потерять свободу, ему нельзя навязывать брачные отношения.
– Так твой вроде бы уже несвободен или я чего-то не понимаю? По-моему, перейти из одной камеры в другую намного проще, чем впервые сесть в тюрьму.
– Значит, я у тебя ассоциируюсь с тюрьмой? – обалдела Светка. Сопение стало громче и чаще.
– Ты за меня не переживай. Я на тебе жениться не собираюсь, поэтому пусть тебя мой взгляд на проблему не волнует.
– Нет, почему же, – уперлась Карякина. – Мне очень даже интересна твоя позиция. Если ближайшая подруга видит во мне заведение из решетки, нар и, извини, параши, то хотелось бы над собой поработать с целью облагораживания моего облика хотя бы в твоих глазах.
