Текст книги "Женить нельзя помиловать"
Автор книги: Арина Ларина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Красиво излагаешь. Только у Кости ноги не кривые.
– Он тебя без брюк принимал? – поинтересовалась Катя. – Нет? Ну так не говори гоп, пока не убедишься. Давай, дерзай. И держи меня в курсе.
– Ой, Кать, забыла спросить, – тут же переключилась на другое Светлана. – У тебя квартиру или комнату никто не сдаёт дёшево?
– Как ты резко перескакиваешь, – удивилась подруга. – Нет, но я поспрашиваю. Мамане своей привет передай.
– Непременно. Язва ты.
– Зато мне жить не скучно. Если с квартирой что-нибудь выяснится, я тебя наберу.
Положив трубку, Света подошла к окну и посмотрела на тёмный город. Снег уже растаял, оставив серую кашу и матово поблёскивающие в свете ночных фонарей лужи.
А душе хотелось весны.
И где-то внутри зрела уверенность, что всё у неё получится.
И весна будет.
Костя Мануров, привыкший, что жизнь стелется под ноги уютным ковром, и впервые споткнувшийся на загадочной Леночке, тоже был уверен, что всё получится. Любая проблема решаема, только нужно правильно решать.
Поразмыслив и приняв во внимание то, что ангажированная для аферы девица оказалась принципиальной, он вознамерился с ней подружиться.
Раз она такая тимуровка. А тимуровцы друзей в беде не бросают.
Забронировав столик в ресторане и набрав номер будущей соратницы, он вдруг с ужасом понял, что забыл спросить её имя. В трубке уже звучали длинные гудки, надо было срочно что-то придумать.
– Константин? – напряжённым голосом выкрикнула барышня. – Это вы?
– Мы, – попытался сострить Мануров. – И мы хотели бы с вами увидеться. Вы не против?
– Я – за, – быстро согласилась собеседница.
Попутно изумляясь тому, как легко всё идёт, Костя договорился о встрече и внезапно понял, что у него резко улучшилось настроение. Всё же как приятно, когда женщина не доставляет никаких неприятностей.
Хотя всё ещё было впереди. Когда он брал на работу Леночку, тоже ничто не предвещало.
Света принеслась на свидание аж за полчаса. Она скакала у ресторана, как коза на привязи, и пристально вглядывалась в каждую подъезжающую машину. Смертельно хотелось позвонить Катерине, но Света терпела. Вредная Катька непременно скажет какую-нибудь гадость и испортит настроение. Отчего-то Мануров подруге заочно категорически не нравился. Едва только Светлана заговаривала о нём, Катя немедленно начинала исходить желчью и отпускать язвительные реплики.
– Здравствуйте! – Костя подошёл неожиданно и уверенно взял Свету под руку. – Давно ждёте? Я вроде не опоздал.
– Я люблю заранее приходить. Я очень ответственная, – зачем-то брякнула Света и немедленно покраснела. Очень романтично. Феи, они, конечно, как курьерский поезд – исключительно точны и надёжны. Тьфу!
– Да? – с удивлением произнёс Константин. – Я слышал, что девушки любят опаздывать, чтобы помотать нервы кавалеру и заставить его поволноваться – а вдруг не придёт.
– Я не хочу, чтобы вы нервничали, – снова невпопад выдала Светлана, мысленно простонав и завязав свой болтливый язык в узел. Она знала за собой эту слабость: стоило начать волноваться, как немедленно открывался настоящий словесный понос. А как можно не разволноваться после слова «кавалер»? Ведь это он сам сказал!
Как часто женщины вкладывают в слова мужчин слишком глубокий смысл. Представители сильной половины человечества к словам относятся гораздо легче. А уж обещания, данные даме в запале страсти, и вовсе забывают. Правда, следовало признать, что Мануров своей спутнице пока никаких авансов не раздавал и страсть не демонстрировал. Наоборот, он был вежлив и дружелюбен до безобразия. А Светлане хотелось романтики.
– Знаете, вы мне крайне симпатичны, – сказал Костя, галантно раздев спутницу в ресторанном гардеробе. Фраза была весьма странной и отдавала нафталином, словно два старичка-пенсионера, удачно сыгравшие в парке в домино, обменивались любезностями. И Света эту нафталиновую волну не поддержала.
– Вы мне тоже очень нравитесь, – многозначительно заявила она, истолковав корявый мануровский комплимент так, как ей было удобно. А что? Зачем ещё он мог пригласить её в ресторан? Чтобы ещё раз поблагодарить за кошелёк? Вряд ли. Кстати, он почему-то не купил цветов. Что это могло значить? Он бережлив? Стесняется? Хочет сначала выяснить, какие цветы она любит?
Примерно в этом ключе взволнованно размышляла Светлана, разглядывая своего ясноглазого кавалера, который травил какие-то байки из своей юности. Вероятно, они были весьма остроумными, но у девушки кровь прилила к мозгу и бешено стучала в ушах, поэтому Света вычленяла из рассказов Константина лишь какие-то детали.
А между тем Константин приехал «дружить». Кто ж друзьям дарит цветы? Если только на похороны. Он и общался именно по-дружески, стараясь расположить барышню к себе. Так хитрая хозяйка сначала приманивает глуповатую курицу, а потом резко хватает её и разделывает на суп. Мануров в общем и целом планировал нечто подобное, потому и действовал по стереотипу. Тимуровка прикармливалась хорошо. Она жизнерадостно хохотала в ответ на его шутки, блестела глазками и была вполне расположена к продолжению отношений.
Единственное, что Костя оценил неверно, это суть отношений, к которым была расположена его спутница.
А Света тем временем незаметно втянулась в диалог и доверчиво поведала разоткровенничавшемуся кавалеру про маму, работу и даже личную жизнь, которой не было. Последнее она сделала умышленно, как светофор помигав зелёным – чтобы у любимого не было сомнений и терзаний. Пусть несётся на всех парусах, не притормаживая. Любовь не терпит отлагательств.
– Кстати, – словно между делом улыбнулся Костя, порядком подуставший обходиться местоимениями и строить фразы с учётом того, что имени барышни он так и не узнал. – А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Ну, в смысле, как тебе больше нравится?
– «Любовь моя», – неудачно пошутила Света. То, что шутка была неудачной, девушка поняла по вытянувшейся физиономии Манурова. Поэтому она быстро поправилась, дабы не отпугивать любимого мужчину сразу, как волка охотничьим рожком, и весело добавила: – Зови меня просто Света.
– Света. – Константин проникновенно вперился в мадемуазель Рощину взглядом и налёг на стол, приблизившись к её физиономии вплотную. – Я должен сказать тебе очень важную вещь!
Барышня немедленно заалела, панически прикидывая, что последует далее. И как себя вести, если он будет объясняться в любви? Нет, в любви рано. Может быть, поцелует? Нет, тоже слишком быстрое развитие событий. Тогда что? Скажет какой-нибудь комплимент? Намекнёт? Как быть-то? Ускорять процесс или поломаться? Что ему больше нравится? И как сделать так, чтобы он не понаделал неправильных выводов?
– Скажи, – проблеяла Света, изобразив в ответ взглядом тоже нечто многозначительное.
– Ты когда-нибудь любила по-настоящему?
– Не знаю, – окончательно разволновалась Света, вспомнив, что мужчины склонны неправильно понимать то, что им говорят. Они логики, а исходя из этого, непонятно, как формулировать. Если сказать «нет», то Костя может подумать, что и сейчас она никого не любит. То есть – и его тоже. А если сказать «да», то, получается, она кого-то там любила или даже продолжает любить, то есть – у него нет шансов. Лучше ответить уклончиво и посмотреть, что будет дальше.
– Я чувствую в тебе родственную душу. Я просто сразу понял, что ты – моя судьба! – гнул свою линию Мануров, не забывая играть лицом, отчего выглядел как больной с нервным тиком.
– Я тоже, – всколыхнулась Светлана. Похоже, разговор двигался в правильном русле, хотя и несколько преждевременно. Всё же «судьба» – это слишком сильно. Хотя если он тоже с первого взгляда…
– …мужчины тоже умеют любить, хотя женщины и не желают это признавать, – энергично вещал Костя, слова которого доходили до Светланы через вату. Её аж потряхивало от эмоций. Мозг взбалтывался и плохо перерабатывал информацию. Девушка даже лоб наморщила, чтобы напрячь извилины и всё правильно услышать. И ничего не забыть! – Но случается так, что девушка не отвечает взаимностью.
– Да ты что, – поспешила разубедить его Светлана. – Разве кто-то может не ответить тебе взаимностью?
– Может, – сверкая глазами, страстно шепнул Костя, сунувшись ей едва ли не в самую физиономию. – Ты представляешь?
– Нет, – честно замотала головой одуревшая от его экспрессии спутница.
– Она не хочет за меня замуж!
– Кто? – опешила Светлана. То ли он слишком витиевато делал ей предложение, то ли что-то в его пылком монологе всё же выпало из её сознания.
– Лена!
– Какая Лена? – моментально осипла Светлана, едва не падая со стула. Всё же перепады были слишком резкими, а неведомое женское имя совершенно выбивало из колеи. Какая, на фиг, Лена? О чём вообще речь?
Видимо, последнее она рявкнула вслух, так как Мануров, пару раз хлопнув красивыми ресницами, пояснил:
– Моя Лена.
– А, – коротко вякнула Светла, словно ей наконец-то всё стало понятно.
– У тебя, наверное, возникает закономерный вопрос: при чём тут ты, – помог собеседнице раздухарившийся Костя. То, что девица покладисто кивала, его слегка дезориентировало.
Не разочаровав его, Светлана кивнула и на сей раз. Просто слова застряли у неё в горле, а перед глазами заплясали разноцветные огоньки. Состояние было совершенно предобморочным. Всё же любовь – это американские горки, на которых тебя вечно швыряет то вверх, то вниз, а в итоге ты спускаешься на бренную землю с ощущением тошноты, вызванной то ли отвращением к мужчинам, то ли беременностью.
– Света, ты должна мне помочь. Я всё придумал. От тебя зависит моё счастье, – максимально стараясь соответствовать собирательному кинообразу, Константин сильно переигрывал, но девушка ничего этого не замечала. – Лена должна понять, что теряет меня. А это возможно только в том случае, если ты изобразишь мою невесту.
На слове «невеста» мадемуазель Рощина резко встрепенулась и снова наморщила лоб. Так пьяница после запоя, очнувшись в неведомой местности, пытается сориентироваться в пространстве – мучительно и безрезультатно.
– Ты согласна стать моей невестой?
– В смысле? – Светлана медленно вдыхала и выдыхала, пытаясь прийти в себя. – Ты же меня не замуж зовёшь?
Чего уж тут мелочиться и соблюдать политес, если речь идёт о твоей собственной жизни. А с Мануровым в сложившейся ситуации говорить недомолвками было нельзя. Она и прямой-то текст понимала с трудом, поэтому требовались некоторые пояснения. Внятные и однозначные.
– Ты будешь фиктивной невестой, – тоже не стал миндальничать Костя. – И если у нас всё получится, ты спасёшь меня.
– От чего? – снова потребовала конкретики Света.
– От потери любимой девушки. Я жить без неё не могу. Мы же друзья? Я могу тебе доверить это важное дело? – Костя выкладывал информацию, не давая Свете опомниться и сказать «нет». – И ещё, я понял, что у тебя проблемы с жилплощадью. У меня есть отличный риелтор. Он мне очень обязан, поэтому подберёт тебе хороший вариант, а я дам денег на первый взнос за квартиру. Идёт?
– Мне что-то нехорошо, – честно сказала Светлана, резко вскочив. – Я… Мне надо уйти.
Она махнула рукой на попытавшегося было устремиться за ней Константина, едва не съездив тому по носу, и быстро вылетела из зала. Одевалась беглянка уже на улице.
Света даже не плакала.
Слёз отчего-то не было.
Она внутренне тряслась и подвывала, изредка моргая сухими глазами. Голова кружилась и была тяжёлая, как у гриппозной больной.
Говорят, когда у человека горе, деловитое равнодушие похоронных агентов срабатывает как своеобразная психотерапия. А уж беготня по бюрократическим инстанциям и вовсе замещает в сознании все прочие мысли, кроме одной: добыть наконец вожделенную подпись с печатью. В Светиной жизни таким похоронным агентом была Дарья Антоновна. Какие могут быть личные трагедии, когда дома такая затейница?
Когда Света, с трудом попадая в замок, открыла двери и ввалилась в квартиру с целью запереться в ванной и порыдать, в прихожую вылетела маменька, гневно потрясая какой-то бумажкой.
– Мам, мне сейчас не до чего, – попыталась откреститься от надвигающейся бури Света. Но не тут-то было. Если Дарья Антоновна хотела поорать, ничто не могло заставить её отказаться от столь радужных планов.
– Ты что, эмигрируешь? – Мама топала ногами и продолжала махать непонятным листком, как белым флагом.
Желание поплакать окончательно улетучилось, и Светлана застыла посреди прихожей, очумело переваривая вопрос.
– Нам пришёл счёт на телефон! Астрономический! Ты разговаривала с Америкой! Ты что, нашла там себе хахаля и собираешься бросить родину?
– Господи, мам, что опять? – бесстрастно проговорила Света. – Я больше не могу слушать этот бред! Какой хахаль? Какая родина?
– Страна, которая тебя вырастила и воспитала! – с пафосом выкрикнула мама.
– До сих пор я всегда думала, что это ты меня вырастила и воспитала. Что за странный всплеск патриотизма?
– Значит, он всё же американец! – почти просипела родительница и разве что не плюнула на пол от переполнявшего её негодования. – Какая подлость!
– Да с чего ты взяла? – не смогла не возмутиться Света. – Нет у меня никого! И не звонила я! Сколько можно придумывать всякие глупости?
– Ты меня измучила, – воскликнула мама. – Когда я вас растила, я надеялась на спокойную старость!
– Мама, я уеду, не волнуйся, я нашла хороший вариант. Будет тебе с завтрашнего дня спокойная старость… – начала было Света. Но снова не так, как хотелось бы маме.
– Не смей так со мной разговаривать! – во всю мощь рявкнула мама. – Мне до старости, как тебе до луны! Я ещё сама замуж выйду, может! Старухой она будет меня называть! Нет, ну надо же такое сказать: я – старуха. Да как у тебя язык повернулся?
Слово за слово, пока Света, привычно пытаясь не вслушиваться, отступала, сдавая позиции, Дарья Антоновна развивала мысль и доразвивалась до совершенно фантастического итога, на ходу додумав коварный план собственного умерщвления руками бесстыжих дочерей в союзничестве с западными женихами и подлецом Пашей, который тёщу терпеть не может.
Молча выдернув из рук матери листок, оказавшийся действительно довольно крупным телефонным счётом, Светлана тут же выяснила, что счёт пришёл соседям, а в их почтовый ящик попал по недоразумению. Но такая мелочь уже не могла остановить разбуянившуюся маму.
Подумаешь – не их счёт. Да его специально подсунули, чтобы расшатать мамину нервную систему и довести её до могилы.
Закончив выступление привычным «не дождётесь, я ещё на ваших похоронах простужусь!», Дарья Антоновна удалилась промочить горло, дабы вернуться и продолжить. Света, прекрасно предвидевшая развитие событий, схватила трубку и торопливо закрылась в ванной.
Там она устало опустилась на бортик и включила воду. На плечи тяжёлым рюкзаком наваливалась апатия.
Всё шло не так.
Костя…
Как он мог?
А, собственно, разве он ей что-то должен? Разве он что-то обещал? Да ведь сама же видела, что он даже имени не спросил. Да и на втором свидании только в конце сообразил, что не знает, как её зовут. Разве так ведут себя с женщинами, которых любят? Дружбу он предложил! Да какая может быть дружба между мужчиной и женщиной? Любая, но только после или вместе с постелью. Но никак не вместо – иначе это будет оскорблением. И если уж он предлагает дружбу, то, следовательно, в Светочке никакую женщину в упор не видит. Орудие для завоевания своей Лены – да, а женщину – нет.
Света придирчиво посмотрела в зеркало и вдруг начала торопливо раздеваться, словно ей самой следовало немедленно убедиться, что она женщина.
Сурово проинспектировав грудь, талию, ноги и с пристрастием изучив физиономию, она всё же констатировала: женщина имела место быть. И вполне симпатичная, даже можно сказать красивая – большие глаза, правильные черты лица, брови, ноги опять же не кривые, талия без живота, бёдра без целлюлита…
Тут она снова встревожилась и изучила бёдра снова. Нет, не было там дефектов. Так в чём проблема? Чем она хуже какой-то там Лены? Тем более, что Лене Мануров был не нужен – судя по тому, что он рассказал. А Светлане очень даже нужен был. Она им грезила, бредила и вообще отказывалась понимать, что ничего не выйдет. Как говорится, глаза боятся, а руки делают.
Именно так заявила ей однажды бабулька-активистка, собиравшая подписи за снос гаражей во дворе. Света тогда посмеялась, потому что гаражи казались незыблемыми, как статуя Свободы или как пирамиды в Гизе. Но время шло, гаражи снесли, а на их месте образовался маленький аккуратный скверик, в котором всё та же бабулька победоносно восседала на лавочке и готовила общественность к новым подвигам.
– Я тоже могу. Главное – уверенность! – не совсем уверенно, но весьма напористо заявила своему отражению Света. Голое отражение пугливо блестело глазами и чего-то ждало.
В дверь с упорством дятла долбилась мама. Она желала продолжить диалог.
Света набрала номер подруги и, дождавшись, пока Катя ответит, выпалила:
– Катюха, я еду к тебе с ночёвкой. Есть очень серьёзный разговор.
– Пить будем? – деловито уточнила та.
– Нет. Нам нужна ясная голова, – поразмыслив, отрезала Светлана.
– Тогда полусухое, – в свою очередь уверенно заявила Катя. – Оно очень стимулирует мыслительную деятельность. Мне как раз сегодня клиенты презентовали. А ещё я скоропостижно закончила диету и купила пироженки. Теперь сижу, смотрю на них, и мне так стыдно. А ещё страшно. Я боюсь, что сожру всё одна. Так что выдвигайся, мне нужна помощь.
– Растопыривай руки, уже лечу, – резюмировала Светлана, торопливо одеваясь.
Прошмыгнув мимо мамы и скороговоркой пообещав забрать вещи на днях, она накинула пальто и побежала по лестнице, сопровождаемая отголосками маменькиного выступления.
– Котик, я сейчас не готова ни к чему серьёзному, – нервно отводя глаза, оправдывалась Леночка. Они сидели в кафе и в который раз обсуждали перспективы её переезда к любимому.
– Да сколько можно? – Он раздражённо побарабанил пальцами по столу. – У меня такое чувство, что ты меня динамишь.
– Да как ты мог подумать?
– А что мне думать? Я взрослый мужик! Я предлагаю тебе переехать ко мне, жить вместе. Я ж сказал: если хочешь, давай поженимся!
– Нет! – Леночка подпрыгнула как ошпаренная. – Не сейчас!
– Во, нормально, – развёл руками «котик». – А недавно ты ещё так не вздрагивала, когда мы поднимали эту тему. Ты сама же спрашивала, куда мы поедем в свадебное путешествие! И что теперь? Какое, на хрен, путешествие, если ты живёшь с мамой, а ко мне приезжаешь на пару часов! Ты даже не ночуешь почти! Ну, несколько раз не считаются. Я хочу приходить домой, чтобы меня там ждала любимая женщина, ужин…
– Я не люблю готовить! – напряглась Леночка. – И вообще, ты не понимаешь…
– Не понимаю! Вообще не понимаю! – «Котик» хлопнул лапами по столешнице и гневно сверкнул очами. – Ну, не любишь готовить – полюбишь. Надо же когда-то начинать. Что мы как подростки по углам обжимаемся? Надо съезжаться.
– Не надо, – затрясла головой Леночка. – Я не готова. Мне надо подумать.
– О чём? Ну не хочешь замуж – не надо! – лапа «котика» махнула в воздухе. – Потом распишемся. Но жить-то вместе почему нельзя? У тебя мама старой закалки и не поймёт? Так давай я к ней приеду, паспорт предъявлю, познакомимся. Она мне тоже паспорт покажет, чтобы всё серьёзно, с документами…
– Ты шутишь? – пискнула Леночка.
– Нет, – рявкнул Леночкин любимый. – Я серьёзен и сосредоточен, как медведь на самокате – у меня аж глаза в кучку от мозгового напряжения. Я всё пытаюсь понять, в чём подвох. Я тебе не нравлюсь?
– Нравишься! – Леночка уже едва не плакала. – Но понимаешь, всё так сложно…
– Давай упростим, – немедленно предложил «котик», упрямо наклонив лобастую башку и исподлобья глядя на мнущуюся девушку. – Расскажи, в чём сложности. Может, кому в челюсть надо заехать? Так ты не стесняйся, скажи. Или тебе деньги нужны? Или я твоей маме не подойду? У меня масса вариантов. Мне все перечислять, или ты всё же прояснишь картину?
Леночка очень сильно сомневалась, что любимому стоит знать о том, что сложность состоит в выборе между ним и начальником. Причём на стороне «котика» из аргументов только эфемерное «люблю», а на чаше весов Манурова деньги, стабильность и обеспеченная жизнь. Умом Леночка понимала, что шеф перевешивает, но, глядя на трогательно злящегося «котика», таяла и мучилась. Отказаться от своего крепыша, от одного взгляда которого у неё подгибались ноги, а в груди нарастал жар, она не могла. Вот если бы всё как-нибудь само решилось…
– Светик, а давай пройдёмся по фактам, – Катерина умильно поглядывала на бутылку вина, которую Светлана категорически запретила открывать. – Основное у нас что? Ты без своего этого… как его…
– Костя! – охотно подсказала Света.
– Вот, без Кости не можешь? Или можешь?
– Не могу!
– Так. Тогда берём эту трагедию за константу и пляшем от неё, – принялась рассуждать Катя. – Ты не можешь. А Костя без тебя может. Более того, у него кто-то есть. Но этот кто-то видов на твоего ненаглядного не имеет. То есть налицо какая-то бестолковая любовная взаимосвязь, где каждый любит не того, кого надо. Это довольно обычное явление. Но я гляжу, что у тебя совсем всё серьёзно. Время, конечно, всё расставит по местам, но пока у тебя мозговой перекос. Будешь бороться?
– Буду.
– А как? Пойдёшь в салон красоты лепить из себя Мисс Вселенную? А потом будешь ждать, что он ослепнет от твоей красоты и примчится делать предложение?
– Дуру-то из меня не делай, – нахмурилась Света. – Я в сказки не верю. И вообще – я и так красивая. Не в красоте дело. Мне нужно ему доказать, что я лучше. Не внешне, а вообще.
– А ещё говорила, что в сказки не веришь, – хихикнула Катерина. – И как ты это себе представляешь? Он однажды проснётся, вспомнит о тебе и поймёт…
– Я соглашусь на его предложение, – с мрачной решимостью заявила Света. – Так я смогу хоть как-то влиять на ситуацию. И буду рядом. А где дружба, там и всё остальное может случиться.
– Свет, ну ты с ума сошла! – упавшим голосом проговорила Катя. – Ты своими руками будешь строить его счастье? И счастье этой девицы?
– Нет. Я ему покажу, что я нужнее, важнее и… И вообще, помогу понять, что она ему не нужна. Кстати, совесть моя будет чиста, поскольку и он этой Лене не больно-то и нужен. Я буду готовить свадьбу. Только не её свадьбу, а свою собственную. И когда дойдёт до дела, он женится уже на мне. Чтобы сожрать сыр, нужно иметь доступ к холодильнику.
– Надеешься его напоить и женить на себе бесчувственного? – предположила подруга.
– Нет. Он это сделает в здравом уме и трезвой памяти, поскольку лучше меня никого нет, – уверенно заявила Света. – Ты согласна?
– С чем? Что лучше тебя никого нет? Это спорный момент. Вот я, например. Я умнее, опытнее…
– Сейчас доостришься, и я обижусь.
– И пожалуйста. Мне больше пирожных достанется. Я в твоём плане вижу единственный позитивный и основанный на реальных возможностях момент: Костя сможет помочь тебе с квартирой. И даже если потом ничего у тебя не получится, ты останешься в выигрыше. Твоя мама пошла вразнос, так что у тебя просто нет выхода.
– То есть ты «за» и будешь мне помогать? – уточнила Света.
– Нет, я против этой затеи со свадьбой, потому что мои извилины не затуманены эмоциями. Но если есть хоть какая-то возможность разъехаться с твоей родительницей, надо это использовать. Иначе у тебя вообще никогда ничего ни с кем не получится, и ты помрёшь старой девой с кучей комплексов и неврастенией.
А винцо всё же выпили. Поскольку одной бутылки для двух дам оказалось более чем достаточно, ситуация стала развиваться по сценарию стихийно сошедшей с гор лавины.
*
Вересов с ехидной усмешкой разглядывал сосредоточенного приятеля. Тот ушёл в себя и сидел со съехавшимися к переносице глазами.
– Как любовь жизнь-то портит, Костяныч! – вздохнул наконец Андрей, в надежде вывести друга из задумчивости. – Это непродуктивное чувство совершенно тебя обезобразило и оторвало от общества. Если ты будешь продолжать сидеть с такой перекошенной рожей, к нам ни одна девушка не подойдёт.
– А мы что, девушек ждём? – очнулся Константин.
– Нет. Я их теперь боюсь. Глядя на тебя, вообще можно стать женоненавистником. Но с чисто технической точки зрения я бы с кем-нибудь познакомился. Для тонуса. Проверить, вдруг и я тоже баб интересовать перестал. Кстати, я что подумал. А вдруг мы с тобой в тираж уже выходим, вот молодые и симпатичные на нас не реагируют. Хотя о чём я? Типун мне, как говаривала моя бабуля, на язык! На меня реагировать должны.
– Почему это? – удивился Костя, сразу встрепенувшись. – Чего ты несёшь вообще?
– Реакции твои проверяю. Тормозной ты стал, Костя. Шуток не понимаешь, зависаешь где-то. Забудь ты эту ерунду. Ну, признайся, послала тебя твоя протеже! Я б на её месте драпал от тебя, как турист от крокодила. Уж больно экзотическое у тебя предложение.
– Чего экзотического? – раскипятился Костя. – Я ей денег предложил. А она вдруг вскочила и убежала.
– Вот ты бестолочь, – покачал головой Вересов. – Я тебя предупреждал, что тимуровки деньгами не берут. У них принципы и высокие идеалы. А твоя афера ни на что высокое не тянет.
– Я ей дружбу предложил.
– Обычно женщины за такое бьют по лицу. Так что тебе ещё повезло.
– А я всё равно её уговорю, – упрямо заявил Костя. – Это даже хорошо, что она такая щепетильная.
– А я говорю – не выйдет.
Именно в этот момент Костин телефон требовательно завибрировал, высветив незнакомый номер.
– Константин? – не совсем чётко выговаривая некоторые звуки, уточнила Светлана. Рядом хихикала её подруга, дожёвывающая пирожное с кремом, Катя. – Это Света.
– Какая Света? – недовольно поморщился Мануров. Только всяких Свет ему сейчас и не хватало.
– Рощина. Я согласна стать вашей невестой.
– В смысле? – Костя ошарашенно моргнул. – Не понял.
– Что ты не понял? – недовольно рявкнула Света. – Я буду изображать твою невесту. Но сначала я хочу решить вопрос с квартирой.
Про квартиру она решила сказать специально, чтобы не думал ничего такого. Бдительность усыпить. Тем более что Катерина настаивала, что это будет психологически правильно. После литра вина некоторые акценты в мозгу смещаются и не всегда удаётся определить, что правильно, а что нет. Но раз уж Косте нравятся какие-то там стервы, которым не нравится он, то почему бы не вести себя так же. Мужчины, как дети – хорошего отношения не понимают, и стоит лишь раз проявить мягкость, как они тут же норовят взгромоздиться на шею и ехать, изредка понукая.
– А-а! Света! Чёрт, тут так шумно, я не расслышал. Конечно, завтра же тебе будет звонить риелтор. Где мы сможем пересечься и всё обговорить? Давай завтра, перед работой.
– Нет уж, – неуверенно буркнула Светлана, которую подруга сурово тыкала в бок и водила перед носом кулаком. – Сначала с квартирой решим.
– Мы же друзья, – напомнил Костя. – Ты же не думаешь, что я могу тебя обмануть?
Катерина, прильнувшая к трубке с другой стороны, изобразила гневную пантомиму, суть которой заключалась в демонстрации высшей степени недоверия.
– Мало ли, что я думаю, – уклончиво ответила Света. – Мы не так давно дружим. Доверие надо заслужить.
– Ладно, люблю деловой подход, – согласился Мануров. – Замётано. Я буду звонить. Вот так вот, Андрюша, – гордо ухмыльнулся Мануров, нажав отбой. – Тимуровки тоже покупаются.
– Это она? – изумился Вересов. – И что, согласилась?
– Представь себе. И даже торговалась.
– Не нравится мне это, – нахмурился Андрей, услышав совершенно не то, что ожидал. – Костя, надеюсь, тебя не кинут.
– Мы же специально искали девицу, которая вернёт кошелёк!
– Мы? Слушай, перестань меня вмешивать в эту историю. Не мы, а ты. Я был против.
– Начинается. Ладно, не мы, а я, – примирительно произнёс Костя и гордо улыбнулся. – Но у меня всё получилось.
– Ничего у тебя ещё не получилось, – пробормотал уязвлённый Вересов. Разочаровываться в тимуровке было жаль.
Иногда судьба словно нарочно подталкивает нас по какому-то пути. Кто-то доверчиво спешит в заданном направлении, радостно фиксируя знаки и подсказки. А кто-то, зная, на какие выкрутасы способна жизнь, опасливо притормаживает.
Света была из тех, кто в судьбу верил.
Риелтор и правда моментально нашёл отличный вариант. Причём, как выяснилось, переехать в квартиру можно было сразу. Там даже осталась мебель от прежних хозяев. Переезд, договор, расписка у нотариуса – Света словно неслась с крутой горы, а в ушах свистел весёлый ветер, напевая, что всё получится.
– Если судьбы бояться, то она оправдает твои опасения, – возбуждённо доказывала она пессимистически настроенной Катерине. – А если мыслить в позитив, то всё будет хорошо.
– Ты не пытайся подогнать жизнь под свои теории, – осаживала её Катя. – Будь осторожна.
– Осторожной я буду в старости. Стану тогда ходить медленно, чтобы не сломать свои старческие конечности, и аккуратно пережёвывать пищу, чтобы не лишиться малочисленных зубов. А пока у меня вся жизнь впереди. Каждый сам творец своей судьбы. Когда ещё рисковать, если не сейчас?
– Творец, – ворчала Катя. – Не натвори дел, смотри! Раздухарилась.
Света действительно раздухарилась. Она решила категорически не давать Косте понять, что он ей интересен как мужчина. На первом этапе. Пусть сначала убедится в её полезности. Главное – дать ему заглотить крючок. Вероятно, в Светлане погибла великая актриса, так как она буквально вжилась в образ фиктивной невесты и принялась за дело с азартом председателя колхоза, к которому едет ревизор.
– Всё должно быть по-настоящему, – в первую же встречу заявила она Косте. – У женщин очень развита интуиция.
– Что должно быть по-настоящему? – всполошился Мануров, который как-то не задумывался о деталях.
– Всё, – отрезала Света. – Представь, что я твоя невеста. Поверь в это. И веди себя соответственно, когда я буду приходить к тебе на работу. Иначе твоя Лена сразу догадается. Но сначала мы должны подать заявление и начать готовиться к свадьбе. По-настоящему.
– Это я как раз понимаю, – выдохнул Костя, которому на какое-то мгновение показалось, что от него потребуется нечто большее, чем просто изображать. – Но давай начнём с малого. Я просто скажу Лене, что женюсь.
– Нет! – рявкнула Светлана, боявшаяся, что эта дура Лена в какой-то момент опомнится, поймёт, какого мужика упускает, и испортит ей всю малину. – Это будет ненатурально. Она должна узнать случайно. Ты совершенно не разбираешься в женской психологии. Делай вид, что ваш роман – пройденный этап.
– Как это?
– Да так! Закатывай глаза, думай о предстоящей свадьбе и веди себя с Леной ровно. Даже равнодушно. Как будто ты занят другим и тебе до неё нет дела. Тогда она заволнуется.
– А если не заволнуется?
– Я тебе говорю, что заволнуется, значит – заволнуется. Женщины чувствуют, когда к ним теряют интерес.
