Текст книги "Цветочная лавка на заправочной станции (СИ)"

Автор книги: Аня Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Ответом мне было молчание и не только по каналу связи, но и в зале, только от души Мирх выругался.

– Это Эли, цветочница, ты покупал у меня подарок для матери.

– Да, – неожиданно звонко ответил заложник и загадочно добавил, – Тогда вы понимаете. Мне нужна связь, немедленно, – выкрикнув последнюю фразу, он отключился.

– О как? – резюмировал Лоэн, и повторил, – «Мне нужна».

– Рассказывай, – потребовал капитан.

– Нечего рассказывать. В два часа в лавку зашел рыжий парень, купил цветок для матери. Ушел. Все.

– Токсичность? Место в классификационном реестре ядов? Запреты?

– Ничего, – отрезала я, пробегая пальцами по клавиатуре и выводя на экран фотографию Сердечника – Растение – кинетик третьего класса. Не ядовито, не токсично, не обладает зачатками разума, радиационный фон в норме.

– Что и никого не травануть им? – фыркнул Тииз.

– Если сожрешь сырым, обеспечишь себе два дня стабильного поноса, тут уж не до заложников будет.

Склонившийся к экрану Док, согласно повертел усиками.

– Получаю данные, карточка покупателя на третьем экране, – быстро сказала Тара, выводя данные на окно слева.

– Теранс Вист родом с Кистер-Терры, отец погиб, мать работает в ботаническом саду.

– Он купил ей подарок, – вставила я.

– На Кистере через три дня День Порочной девы, – пояснила темнокожая девушка – диспетчер.

– Серьезно? Босс, – Тииз повернулся к Мирху, – Могу я взять отгулы? Всегда хотел посмотреть на прочных дев.

– Девятнадцать лет, исторический реконструктор… Что еще за зверь такой? – спросил Лоэн.

– Тот, кто восстанавливает объекты истории: древние цивилизации, ночные горшки, флаги, – пояснил дядька Рэм. – Работает скорей всего с трехмерными моделями на экране

– Еще один компьютерный засранец, – сплюнул Тииз.

– И этот компьютерный заср… эрудит захватил корабль? – удивился Лоэн.

– Парень купил подарок, а потом взял заложников, – нахмурился капитан охраны.

– Порт приписки Вереска планетарная система, Кистер – Терра известна каменными мостовыми и белыми ночами. В системе два солнца.

Что-то было в словах Тары, что-то неправильное, заставившее меня вглядываться в экран. Что-то очень обеспокоившее.

– Ладно, все это лирика. Вопрос – где остальная команда? Перекусить вышла? – почесал затылок Лоэн. – Или сожрали этот сердечник и теперь сидят в туалете?

– Тепловую сигнатуру по контуру, – скомандовал Мирх, – Данные на доп экран, онлайн-сопоставление со списком личного состава и пассажиров.

– Выполнено, – отрапортовал через минуту искин станции. – Команда, численностью двадцать семь человек на борту.

– В момент старта как минимум трое должны были быть в рубке: капитан, пилот, навигатор, – сказал, рассматривая веденную схему, Лоэн.

Док застрекотал, и механический переводчик озвучил:

– Отложили старт, ушли в каюты, занялись делами. Да?

– А за старшего оставили этого малолетнего кандидата в покойники? – Тииз стал надевать жилет.

– И нет видео… – продолжал рассуждать Мирх. – Количество тепловых сигнатур совпадает со списком личного состава, значит, чужих на транспортнике нет. Что у них там творится?

– Спорный вывод, – скривился Тииз, – Техника может сбоить, тем более наша рухлядь.

– Можем установить связь с Авальгором? – тихо спросила я дядьку, отмахнуться от нарастающего беспокойства не получалось. Сама по себе ситуация хреновая, а тут еще это странное ощущение соучастия, – Он еще не ушел из пятьдесят первой зоны?

– Зачем?

– Просто хочу удостовериться в…

– В чем? – неожиданно спросил Мирх.

Я вздрогнула и повернулась, в который раз удивляясь тому, что мужик такой комплекции, как наш капитан охраны, может двигаться совершенно бесшумно. Высокий, широкоплечий, про таких часто говорят «шкаф». Короткие волосы с сединой, нос, который не раз ломали, и немного усталый взгляд голубых глаз, словно он все в этой жизни уже видел.

– Я продала Розу, – нехотя призналась я.

– Слава упавшим звездам, – он закатил глаза, а потом вдруг насторожился, – Кому продала?

– Ммм… Экхару Трину, – припомнила я данные археолога, – на Авальгор.

– Тогда в чем проблема?

– Просто хочу убедиться, что все в порядке.

– Эли, – рявкнул он.

– Мирх, – передразнила я, запуская руку в волосы, короткая стрижка сохранилась у меня со старых армейских времен, хотя тетка пока была жива, немилосердно ругалась, пророчески вещая, что замуж такую пацанку никто не возьмет.

– Говори правду, – потребовал капитан, – Что не так с этой продажей? Отчего ерзаешь?

Стоящий рядом Рэм вопросительно поднял бровь.

– Экхар… этот влюбленный, он сказал, – я закрыла глаза, – Он сказал: «мне подходит цветок, который любит свет».

– И что? – не понял дядька.

– А Кистер – Терра в системе с двумя солнцами и славится белыми ночами, – вздохнула я.

– Но мужик, которому ты продала эту проклятую космосом Розу, улетел на Авальгоре? Где логика?

– Нигде, – не стала спорить я, – Была бы логика прибежала и покаялась, а так, – я пожала плечами. – Хочу удостовериться, что на день Порочной бабы…

– Девы.

– Ага, что он не купил подарок на этот порочный день и не отправил с оказией на Кистер – Терру.

Мирх потер переносицу и кивнул Рэму:

– Вызови Авальгор, нужно сразу исключить невозможное. А потом дай сигнал патрулю, мне надоели разговоры.

За его спиной о чем-то спорили Лоэн и Док, если закрыть глаза, то можно легко представить, как мужчина ругается с автоматом, который, в конце концов, так достали, что он плюнул на механические принципы и научился говорить.

Рэм встал у бокового экрана и стал набивать код ушедшего меньше часа назад транспортника. Нам повезло, сквозь томительную минуту, корабль ответил на вызов. Капитан Авальгора очень напоминал комплекцией нашего Дока, только лицо было человеческое, подвижные усики заменяли не менее пышные человеческие усы, а глаза закрывали круглые очки.

– Капитан, – поприветствовал его механик, – Коробочка на связи, мы можем поговорить с Экхаром Трином?

– Вы не вовремя. Двигатели вот-вот дадут максимальные такты.

– Речь идет о жизни людей.

Мужчина на экране с минуту сверлил старого механика взглядом, но наш Рэм остался равнодушен к их укоризне.

– Экхар, – раздраженно рявкнул в комм капитан Авальгора и снова посмотрел на инженера, – У вас минута.

За прошедшее со времени визита в лавку время археолог успел переодеться и обзавестись маетой в очах. Наши лица на экране настроения ему не прибавили. Ну, Рэм понятно, а что со мной не так я? Даже обидно.

– Экхар Роза Заката все еще в контейнере? – спросила я.

– Да, – не задумываясь, ответил он, а я с облегчением выдохнула, значит, Мирх прав, послав куда подальше вместе с женской мнительностью.

– Мы можем ее увидеть? – не сдавался Рэм.

– Да, – опять же категоричный ответ, и я уже отвернулась от экрана, когда он добавил. – Если свяжетесь с Вереском. Цветок я отправил жене к празднику. – Воздух моментально вышел из легких. – Но тщательно проинструктировал капитала и его помощника. Никаких эксцессов, никто не притронется к цветку до вручения.

– Разговор записывается. Вы понимаете, что расписались за потенциально опасный груз, но отправили его другим кораблем.

– Хватит, – археолога отстранил капитан. – Если у вас есть вопросы к моему экипажу, то сделайте милость и задайте их после завершения экспедиции.

– Да что может… – начал Экхар, но связь прервалась.

– Интересно, – буркнул Рэм, набирая код вызова патруля, – За что мы впали в немилость?

– Археологи, – проговорил Мирх, думая о чем-то своем, – Скорей всего черные, – и невпопад произнес. – Парень потребовал костюм, Эли. Костюм!

Мне не надо было пояснять, о чем он говорит, мы оба помнили, как он, нюхнув пыльцы, надел единственный китель, трещавший от каждого движения изрядно «подросшего» капитана. Влюбленным кажется, что нет ничего важнее, чем объект чувств, он приравнивается к идолу, и поклоняться ему надо в соответствующем виде.

– Внимание! – из усилителей раздался механический голос искина станции программы ИЖИ– 135, которую давно звали просто Ижкой, – Отстрел троса тридцать четыре пятого дока, – И повтор, – Отстрел троса тридцать четыре пятого дока. Три, два, один, отстрел. Транспортное судно «Вереск» класс вместимости двадцать пять отстыковано.

Мирх бросился к центральному экрану.

– Лоэн!

– Я ничего не делал, – владелец поднял руки, – Они сами!

– Нас снова вызывает Вереск.

– Ответь, что мы вызвали патруль, пусть ведут разговоры с ними, – теперь, когда юридически корабль с заложниками не имел отношения к станции Лоэн просто горел желанием свалить проблему на кого-то другого.

– Все как ты и хотел, – резюмировал Рэм.

– Босс, – позвала Тара.

– Теперь это не наша головная боль. Всем спасибо – все свободны, – отмахнулся мужчина.

– Босс.

– Там люди, скорей всего отравленные «любовной» пыльцой. Умоем руки, потом от дерьма не отмоемся, – рыкнул капитан.

– Неприемлемо, – прострекотал док, – Длительный контакт с экскрементами может вызвать токсическую реакцию.

– Мирх, ты уже раз отыграл рыцаря в сияющих доспехах, напомнить, сколько трупов после этого упаковали в мешки? – скривился владелец станции, – Поэтому ты не в десанте, а в заднице. И ты, Уш, тоже. Еще не поняли, что добрые дела наказуемы?

– Босс! – на этот раз девушка рявкнула так, что ближайший виртуальный экран подернулся рябью, – Вереск дрейфует, тактовый двигатель на холостом ходу жрет разгон.

– Да ради черных дыр. Пусть жрет, раньше на разгон пристыкуется, не к нам, так к другим.

– Ты не понял, – Тара обладала поистине ангельским терпением, я бы уже давно шваркнула любовничка чем-нибудь тяжелым, – Вереск дрейфует. Если сопоставить массу, форму корпуса и обтекающие станцию потоки, и вывести примерную траекторию его движения… Ижи, выведи результаты на первый экран, – тут же развернулось еще одно окно, – Через тридцать семь минут тринадцать секунд Вереск снесет нашу вышку связи.

– Расчетное время прибытия патруля сорок три минуты, – отрапортовал Рэм, получив ответ.

– А как только мы лишимся вышки, – начал Тииз, – Так сразу окажемся в списке неблагонадежных. Привет Товариществу и оранжевой форме.

– Тягач… – начал было Лоэн.

– Ты продал его десять циклов назад, обещал купить новый, – вставила Тара, – Все еще обещаешь.

– То есть корабль с террористами снесет вышку и свалит в открытый космос?

– Не наша юрисдикция, – вернул Лоэну его же слова Мирх.

– Поправка он полон не террористов, а больных людей, – вставил Рэм, – Задев станцию, Вереск может повредить обшивку, а поскольку люди там немного не в себе…

– Все что ли? Что это за цветок такой? – заорал владелец станции.

– Им надо оказать помощь, – проскрежетал механическим голосом переводчик Дока.

– Так мы вмешиваемся или идем спать? – уточнил Тииз.

– Вмешиваемся, – припечатал Мирх, Лоэн открыл рот, но, посмотрев попеременно на капитана и экран, все еще отражавший траекторию полета транспортника, закрыл его, возражения так и остались невысказанными. – Как мы можем управлять транспортником?

– Отсюда? Никак, – ответил Рэм, – Он отстыкован. Только с рубки самого Вереска.

– Значит, нам придется высадиться и перехватить управление, – задумался капитан. – Но у нас нет ни тягача, ни катера, с десяток байков и… – он посмотрел на пилота почтового катера.

– Стоп, – перебил Тииз, – Что значит высадиться? А если там не обдолбанные исследователи, а настоящие террористы, которые держат парня, который с нами болтает поближе к цветку? Видео же нет?

– Выбора тоже, – отмахнулся Мирх, – Придется рискнуть. Если все дело в цветке, заберем его…

– Не имеем права. Директива – три пять один, нарушение международных правил торговли, товар оплачен.

– Значит, изолируем.

– Экипажу нужна мед помощь, – гнусаво проговорил ретранслятор дока, – Я иду с вами.

– Какое влияние пыльца Увернийской розы оказывает на насекомоидов? – спросил кэп.

– Нет данных, – ответила я чистую правду.

– То есть для них это может быть как веселящий, так и отравляющий газ?

Я кивнула, может быть все что угодно.

– Я иду, – Уших шевельнул жвалами. – Респиратор надеть, да.

– Нет, потенциальная опасность вследствие физиологической особенности. Сам как бы поступил? – спросил его Мирх.

– Исключение неизвестной, сведение возможных последствий к минимуму, – мне показалось или механический голос прозвучал несколько обиженно.

– Будь на связи, – попросил насекомоида Мирх и повернулся к поднимающемуся пилоту, – Команде введем универсальный антидот, это ускорит вывод токсина, транспортник вернем в док.

– Катер не дам, – правильно истолковал его взгляд Аргус.

– Байк не предназначен для стыковки, нужен дополнительный узел, а вывести его можно опять же только изнутри, – задумчиво проговорил Рэм.

– Тритон принадлежит Товариществу и…

– Тебе напомнить, кто списывает такты для этого самого Товарищества, – осведомился Лоэн, – На что ты их тратишь? Летаешь к порочным девам? Или к непорочным, хотя какой с них толк?

– Скажешь, что тебя не спрашивали, хоть ты и проявил недюжинную смелость, отстаивая чужое имущество. Директива триста семьдесят «в» допускает самоуправство. С нашим послужным списком тебе поверят, – капитан протянул руку, поколебавшись, пилот вложил в нее опознавательную ключ – карту, – Пароль от искина?

– На карте, – нехотя признался Аргус, – Все время его забываю, а там примитивная система первого уровня, сколько не просил инсталлировать новую, – он махнул рукой, – Ключ я сдал вам сам, еще до включения тревоги и ушел спать. Если вы что-то сотворили с кораблем, сами будете и отвечать.

Мирх перекинул мне ключ-карту и скомандовал:

– Двухминутная готовность.

– Эй-эй, – закричал Тииз, – Кэп, ты серьезно доверишь ей корабль. Это из-за того, что она тебе не дает? Такой способ ее уломать, что ли?

– Почти, – невозмутимо ответил Мирх, а я ослепительно улыбнулась, низкорослому и массивному охраннику, – Но если ты предпочитаешь того бородатого, – он указал на громко храпящего байкера, – можешь попробовать поухаживать за ним. Пристыковать катер к Вереску полдела, если там нет террористов, надо положить транспортник на новый курс. И еще изолировать цветок. Справишься?

– Так и представляю, как Тииз тащит Розу, трепетно прижимая к груди, в глазах свет высшего предназначения и готовность пожертвовать собой…

– Заткнись, Тень, иначе расскажу, что представляю, глядя на тебя я.

Дядька Рэм подал мне магнитные ботинки и атмосферный жилет.

– Надеть шлемы и включить респираторы на максимум, – напомнил Мирх, шагая к двери.

– А что будем делать, если там все-таки террористы, пусть надышавшиеся пыльцы, но при оружии? – тихо спросила Тара, когда двери уже закрывались.

Бескрайний бархат космоса только казался холодным, особенно тем, кто в нем никогда не был, не наблюдал, как яркий свет звезд заглядывает в рубку сквозь панорамное окно, и манит за собой в неизвестность. Я и не подозревала насколько соскучилась по пилотскому креслу, пока не села в него.

Щелкнув страховочными ремнями, я вставила ключ-карту и ввела пилотский код Аргуса, до последнего ожидая подвоха от системы. Наша Ижка способна идентифицировать человека не только по коду, но и по визуальному отпечатку. Но операционка и вправду была самой что ни на есть стандартной, заставка на экране сменилась зеленым светом, замигал в ожидании курсор командной строки, кажется, даже аудиорасширение не устанавливали. Для Тритона Сотки это просто позор.

– Не любит тебя хозяин, – пробормотала я, выставляя значения стабилизаторов, – Готовность к старту по моей команде. Три, два, один, – тросы один за другим отскакивали от корпуса. – Отрыв. Мирного космоса.

– Тритон вызывает Коробочка, – заговорил динамик, система опознала сигнал и вывела на экран скупые строки сведений. РЗКС -10051, разгоно – заправочная станция, пятьдесят первого сектора, класс «А» с правом обслуживать суда с тоннажем до…

– Тритон на связи, – ответила я.

– Вереск снова требует связь и костюм. Что делать?

– Предоставить, – ответил неслышно подошедший капитан, пока я выводила катер из дока. – До прибытия патруля мы обязаны выполнять любые требования террористов по мере сил и возможностей.

– А костюм?

– А костюм мы сейчас доставим.

– Самой последней модели, – пробубнил Тииз, – Смирительной.

– Перекинь на резервный канал и включи запись, – отдал Таре приказ Мирх.

– Выхожу на дистанцию прямой видимости, – отрапортовала я.

В эфире послышался шум помех, словно перед микрофоном конфетку разворачивали, оборудование Коробочки было старым и в большинстве случаев списанным с других станций.

Я вывернула штурвал, огибая космобайки, шорохи в эфире сменились выжидающей тишиной, а потом… молодой срывающийся голос произнес:

– Любовь не шлейф кометы длинный,

Любовь не холод стен унылый,

Ведь возлюбить легко,

Забыть же трудно… – видимо, момент был особо трагичный, парень всхлипнул и, запинаясь, продолжил, – нельзя спереть… стереть черты суу… судьбы…

– Это все слышат? Или только я один? – растерялся Тииз.

– Все, – покаянно ответила Тара, – Он даже личный код абонента не набрал, так и вещает на всю Кистен-Терру, канал открытый.

– Если там есть настоящие террористы, они убьют его сами, – пробормотал охранник.

– И как можно быстрее, пока он там не забил или забыл … – Мирх махнул рукой.

– Лететь вперед подобно свету… – голос парня дал петуха.

– Разгон сотня, перевожу мощность на маневровые, – звезды мягко качнулись.

– Зачем она все это говорит? – спросил у капитана помощник, – Кому?

– Пилоты крейсеров работают в связке с напарником, и часто обозначают действия вслух, – пояснил за меня Мирх.

– Не слышать жалкие наветы,

Не раз, не два, не три, не…

– Надеюсь, он не все цифры будет перечислять, – буркнул Тииз, наблюдая сквозь обзорные экраны за Вереском, с такого расстояния, он казался огромным.

Тритон отклонился с прямого курса, ныряя под прикрытие перерабатывающей отходы системы.

– Я края не видел…

– Куда? Ладно он, Тень, но ты-то края видишь?

– Не лезь, – рявкнула я, облетая сортировочный бак.

– Вот, что значит доверить мужскую работу девке. Ты Вереск видишь? Нет? Чего тогда виляешь, как непорочная дева, перед потерей этой самой непрочности.

– Мирх надень на него намордник!

– Ах ты!

– Едины наши помыслы и души…

– Заткнись, Тииз, – беззлобно проговорил капитан. – Если на Вереске террористы, вряд ли они будут молча наблюдать, как мы нарезаем круги вокруг корабля. Так что пусть виляет.

– Ну, раз тебе так больше нравится, кэп.

– Не вынимайте потроха, больную душу обнажая… – голос парня дрогнул, видимо, болезная душа и впрямь нырнула в потроха.

– Идиот! – проговорила я сквозь зубы.

– Глупая девка! – не менее ласково ответил Тииз.

– Пусть будет мир по всей земле…

– Заткнулись оба, пока я вам ад по всей земле не устроил. – Мирх опустился в соседнее кресло, – Напомните, почему я не дождался патруля?

– Не знаю, – ответила я.

– Я тоже.

– Наша сила в единстве, – прокомментировал поэт-песенник.

Маневренность у Тритона была потрясающей, катер не летел, а плыл, крался, словно дикий кот, двигатель бесшумно отрабатывал такты, менял высоту, одну горизонталь на другую, повинуясь легкому движению штурвала. Стабилизаторы принимали на себя перепады, компенсируя давление в пределах четырёхсотых секунды. Не корабль, а мечта. Свет и мрак, как бы я хотела, дать на ходовые максимум и рвануть в чернильный мрак космоса.

– Они засекут нас в течение тридцати секунд, – отрапортовала я, – И могут заблокировать стыковочный узел.

– Мы рвемся в бой за правду… – подбодрил нас террорист-стихоплет.

– Поэтому пойдем на максимуме.

– И что это нам даст, кроме перегрузок? – поинтересовался Мирх.

– Это сократит их время на раздумья.

– Я бы на месте террористов, обесточил узел сразу, – хмыкнул Тииз.

– Принято к сведению, – серьезно кивнул кэп.

– Да бросьте, – я увеличила мощность, и катер откликнулся чуть слышным гудением, – Кто верит, что там на самом деле террористы, поднимите руки.

– Тогда зачем идти на максимуме? – спросил Мирх.

Я не ответила, потому что банальное «хочу» в такой ситуации звучало почти кощунством.

– Настанет день, когда твоя любовь увянет…

– Моя, – сплюнул Тииз, – уже увяла.

– Готовы? Ускорение на три, два, раз, – я коснулась сенс-панели, и катер рванулся к Вереску, словно собираясь красиво размазаться по его борту.

Искин выразил протест столбиком цифр на экране и перечислениями возможных повреждений, стоящий рядом Тииз – ударом о пол, Мирх – матом.

Обшивка Вереска рывком приблизилась. Система закончила перечислять грозящие нам переломы и бодро поинтересовалась: а не вызвать ли доктора?

Взвыл сигнал тревоги, к счастью, заглушая непонятого поэта.

– Тень, чтоб тебя… и мать твою… – сирена была полностью согласна с кэпом, – И того, кто учил тебя летать туда же!

– Три, два, один, – снова отсчитала я, и перевела двигатели на реверс. Скорость упала. К гулу добавилась едва заметная вибрация. Катер затормозил так близко от Вереска, что я могла бы пересчитать каждый светодиод, на внешней приборной панели.

В ответ на автоматический запрос, стыковочные узлы пришли в движение. Не отключили. Не смогли или не захотели? Варианта два: либо на Вереске не было террористов, либо они не имели ничего против нашего визита и уже разливали тормозную жидкость по хрустальным фужерам.

Катер замер подрагивая. Сирена смолкла, Мирх тоже. Искин несколько секунд раздумывал, а потом застенчиво предложил вызвать уже не врача, а коронера.

– Не знаем мы отврата, не знаем мы стыда, – вернулся в эфир воодушевленный террорист.

– А я, кажись, вот-вот его познаю, – прохрипел поднимаясь Тииз, – Отврат я имею в виду.

– Тритон, вызывает Коробочка. У вас опасное сближение…

Крепежные винты вошли в пазы и система отрапортовала о завершении стыковки. Искин помигал курсором и обиженно объявил о повреждении третьего и четвертого стабилизаторов, а потом добавил к ним дефект обшивки. Все-таки предел прочности у разведывательного крейсера и почтового катера совсем разный.

Снова поползли унылые столбики цифр…

– Пункт назначения – транспортник Вереск. Благодарю, что воспользовались услугами компании Космических самоубийц, будем рады никогда не видеть вас снова, – я улыбнулась, вытащила ключ-карту.

– Такая морда должна быть у бабы. Когда она из-под мужика выползает, – высказался Тииз, – А не из-за штурвала.

– Я бы тоже предпочла вылезти из-под мужика, – я заулыбалась еще старательнее, – Но жизнь полна разочарований.

– Отставить разговоры, – сказал Мирх, поднимаясь из кресла.

Я отстегнула ремень и надела респиратор, Тииз торопливо проверял систему подачи воздуха.

– Готовы? – кэп, единственный кто пренебрег фильтром, опустил полупрозрачный лицевой щиток шлема и приложил ладонь к сенсору. – Переходим на пятую частоту, – раздался его голос в ухе, и я тоже опустила лицевой щиток. Стихоплета фоном по третьей.

Автоматика издала влажный полный сожаления звук.

– А может не надо? – поинтересовалась я, – Пусть себе читает, но не нам?

Мирх не ответил.

– И я, войдя в ее глубины… – с придыханием проговорил поэт.

– Тьфу, еще не дай бог приснится, – прошептал Тииз.

Переходная камера с шипением выравнивала давление. Самый опасный момент, сейчас мы слишком уязвимы, и когда дверь откроется… Что нас ждет? Росчерки лазеров? Или..?

Я отступила за спину Мирха. Вся наша затея вдруг показалась мне неимоверно глупой. Надо было ждать патруль, а не лезть в неприятности. Я пошла на поводу у чувства вины, ведь Розу лысеющий купил в моей лавке. К угрызениям совести примешивалось желание сесть за штурвал, сесть спустя три года после той аварии. Села. Теперь довольна?

Автоматика игриво подмигнула лампочками, сменив красный огонек на зеленый, двери, словно испугавшись направленного на них Мирхом лазера, разъехались и…

– Моя психика безвозвратно травмирована, – сдавленно проговорил Тииз.

Кэп стоически промолчал, электроника еще раз пиликнула, на всякий случай.

Нас действительно встречали. Полностью обнаженный мужчина самозабвенно что-то малевал на стене напротив шлюза. Его китель, брюки, ботинки валялись на полу, как и коммуникатор, прикрытый фуражкой. Тииз тут же нагнулся, подхватил чужой комм и надел на правую руку. Художник обмакнул кисточку в мешанину красок, выдавленных из тюбика прямо на пол, и с одухотворенным лицом добавил мазок к «картине».

– Искусство требует жертв, – проговорила я.

– И, похоже, человеческих, – добавил Мирх, даже террорист прервал вещание и всхлипнул.

Больше всего «картина» напоминала кровавое пятно, что могло остаться на стене, если бы я все же размазала по ней катер с людьми.

– Надеюсь, он не в свои кишки влюблен и рисует не с натуры, – Тииз боком обошел обнаженного, судя по нашивкам на валяющемся кителе, первого помощника капитала.

– Еще страшнее, если в чужое, – Мирх опустил лазер, достал медицинский пистолет и скомандовал, – Прикрой.

Художник опустил левую руку, присматриваясь к рисунку, краска капала с кисти на пол и на голые ноги. Тииз направил оружие в пустой коридор.

– Конец наш предопределен… – грустно продекламировал террорист.

Мирх прижал иньектор к шее живописца и вколол первую дозу антидота. Помощник капитана дернулся, возмущенно посмотрел на Кэпа, даже открыл рот, чтобы сказать что-то очень важное и, без сомнения, матерное. Но «картина» не терпела соперников и снова завладела его вниманием. С чувством голубого удовлетворения мужчина поставил на стене алую точку и хрюкнул.

– А если это не цветок? – спросила я, следуя за мужчинами по коридору.

– Антидот найдет что вывести, токсины там всякие, да мало ли в организме говн… – Мирх замялся.

– Если он такой без стимуляторов, то ему уже точно хуже не будет – вставил Тииз, – Потому что хуже некуда.

– Вывести на экраны план транспортника, – скомандовал кэп, – Рассчитай ближайший путь в рубку.

– Сейчас направо, – отрапортовал помощник, сверяясь с трофейным коммутатором.

– Налево, – поправила я.

– И лабиринты истинного чувства, пройдем со знаменем в руках, – голос террориста окреп.

– Мирх, уйми свою девку!

– Мирх, уйми своего парня!

– Заткнулись! Тииз, ты уверен?

– Так точно, кэп.

– Он ком левши на правую руку нацепил, – с удовольствием сказала я, жаль за щитком не видно, как вытянулось его лицо, – Карту переверни, умник, или включи автонастройки.

– Да откуда ты знаешь, что они выключены?

– Оттуда, – веско ответила я. – Леворукие – это не стандарт, у нас второй пилот левшой был, я тоже как-то его коммутатор…хм, одолжила.

– А сразу сказать, нельзя было? – буркнул Тииз.

– Нельзя бросаться в омут страсти, нельзя не броситься в него, – надзирательно ответил поэт.

До рубки дошли быстро, встретив по пути еще двоих членов экипажа. Мирх первым вышел к перекрестку, где сходились два коридора. Вышел и замер так, что шедший следом Тииз вынужден был обойти кэпа… и тоже остановился. Я выглянула из-за мужчин готовая увидеть что угодно от террориста с плазнометом до президента Товарищества с бокалом шампанского и объявлением, что мы уволены.

На округлом пятачке находились двое, слишком увлеченные друг другом, чтобы реагировать на внешние раздражители. Мужчина в фуражке капитана стоял, раскинув руки в стороны, а девушка с длинными черными волосами и эмблемой мед службы на плече старательно расстригала его форму. Ворох кителей был свален тут же на полу, и я не хотела представлять, с кого они их снимали. Может, требование «костюма» не блажь, а необходимость?

Работа кипела, от брюк остались одни воспоминания, и кусочки этих воспоминаний стыдливо прикрывали особо отличительные места мужского организма. Девушка уже выпорола рукава кителя и вырезала на груди «вырез», который без стеснения выставлял на всеобщее обозрение курчавые седые волосы на груди модели.

– Всегда мечтал примерить платье, – зажмурившись от счастья, проговорил капитан Вереска.

Девушка уже нарезала по низу кителя бахрому.

– Этот цветок надо сжечь, – решительно проговорил Тииз.

– Что, какие-то проблемы с женским платьем? – поинтересовалась я.

– Никаких, – буркнул он. – Нет платья – нет проблем.

Ножницы щелкали в непосредственной близости от отличительного капитанского знака, и чуть дрогнули, когда молчаливый Мирх вколол ей дозу антидота.

– Интересно, чего всю жизнь хотела она? – Тииз посмотрел на ножницы и сглотнул.

– Рвать, метать и жечь железом… – ответил новый народный поэт Кистер-Терры, – И нет преград стремленью.

Мирх сделал укол капитану Вереска, и спросил:

– Террористы на борту есть?

– Кто? – переспросил мужчина в коротком платье-кителе, заворожено глядя на иньектор.

– Посторонние, – терпеливо пояснил наш капитан службы безопасности.

– Нет, только свои, – ответил мужчина, хотя теперь это определение казалось спорным, – Как бы я чужим в таком виде показался?

Нас, видимо, уже причисляли к своим.

– Не дергайтесь капитан, а то останетесь без фестончиков, – проговорила – девушка-медик.

– Сердце кровью обольется… – посочувствовал террорист и снова стал бубнить-то что-то о любви и своей утрате. На месте патрульных, я предоставила ему все, что он хочет, только бы прекратить словесные муки. Наши.

Свет в коридоре мигнул, Мирх оставил модельера и его модель дальше заниматься любимым делом.

– Тритон вызывает Коробочка, – прогнусавил динамик обеспокоенным голосом Тары.

– Вы там живы или уже нет? – перебил ее Лоэн.

– Уже нет, – ответил кэп, – Ты рад?

– Безмерно. Доложи обстановку. Сколько единиц противника обнаружено и убито?

Я хмыкнула.

– Юродствуешь?

– Убиты надежды, убиты мечты, – словно почувствовав, что о нем говорят, оживился террорист.

– Патруль будет у станции через двадцать одну минуту. Вереск снесет вышку через пятнадцать. Успеете?

– Если нет, ты узнаешь об этом раньше патруля.

– Уйти оттуда успеете? – пояснил владелец станции.

– А зачем? Все равно записи покажут, что мы тут были.

– Записи Рэм подчистит.

– А с датчиков Вереска? – иронично спроси Мирх, ответили ему молчанием, даже террорист застенчиво замолчал, – Не городи огород, мы оказываем помощь гражданским согласно директиве «В» сто тридцать один.

– Сам будешь с патрулем объясняться, – буркнул Лоэн и отключился.

– Если что-то пойдет не так, он от тебя открестится. Скажет, уволил еще в прошлом году и знать не знает, что в твою контуженую башку пришло, – предупредил Тииз.

– Разберусь, – отрезал Мирх.

Очередной серый коридор с ровными стенами и пластиковым полом закончился автоматическими дверьми, оснащенными функцией герметизации. Если, не дай космос, что-то случится, активируется одна из линий безопасности корабля. Но иногда не помогает и она, особенно когда космос продолжает откусывать от крейсера кусочек за кусочком.

– Так и позавидуешь тебе, кэп, – Тииз посмотрел на Мирха, который по-прежнему пренебрегал респиратором, и вроде пока не собирался сходить с ума, видимо, увернийцы были правы, его организм выработал антитела после первой понюшки. – Подумаешь, признался в любви хорошенькой девке, другие-то фестончиками балуются, – он передернул плечами, – Если я начну такое же вытворять, пристрелите. Сразу же.