355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Антонина Крейн » Тень разрастается (СИ) » Текст книги (страница 29)
Тень разрастается (СИ)
  • Текст добавлен: 14 декабря 2020, 11:30

Текст книги "Тень разрастается (СИ)"


Автор книги: Антонина Крейн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Да, – разрозненным хором подтвердили мы.

– Хорошо, – улыбнулся Карланон.

Мы, как какие-то сектанты, взялись по кругу за руки.

Еще через секунду пруд в Живерни остался в относительном покое.

А вся наша пестрая, день ото дня растущая толпа с виноватыми рожами замерла перед очень, очень злыми драконами…

Прах! Карл нашел, куда нас перенести! Прямо под ноги ящерам!

– Кря, – сказала Бурундук, сидящая на голове у Петра.

– Так-так-так-с-с-с, – сказал Петр.

Драконы, выстроившиеся у него за спиной оборонительной ингольдской «свиньей», опасно начали распахивать рты.

«Что, опять?» – с тоской подумала я.

– Как здорово, что у вас снова есть королева! – неподдельно изумился и обрадовался Карланон. – Это же прекрасно! Поздравляю!

– Кряяяяя, – радостно повторила Бурундук.

Драконы как-то сразу присмирели от доброго словца.

Конфликт был исчерпан.

Оставалось разобраться с порталом.

ГЛАВА 33. Исполин

– У тебя точно получится? – спросила я. Раз в двадцатый, наверное.

Карл терпеливо кивнул. Потом положил свою не по-детски тяжелую руку мне на плечо (для этого ему пришлось привстать на цыпочки):

– Тинави, в закрытии портала нет ничего сложного.

– Даже если это портал, созданный Зверем? – я нервно укусила себя за костяшки пальцев. Хранитель улыбнулся:

– Не вижу принципиальной разницы. Портал – он и в Африке портал.

– То Африка, а то Небытие… – буркнула я.

Карл удивленно наклонил голову:

– А ты знаешь, что такое Африка?

Я старательно покопалась в гулкой пустоте своей макушки.

– Не-а. Или да. Хм. А должна знать? – запуталась я.

– Может быть, и должна, – непонятно протянул хранитель. – Раз уж смогла поставить щит против драконов. Говоришь, королева Бурундук вылупилась два дня назад?

– Да. А кажется – вечность прошла, – я вздохнула.

Меж тем, Лиссай медленно оттаивал.

Будто заколдованная скульптура во внутреннем дворике Башни Магов. Из тех, что оживают в самую темную ночь в году и медленно бродят по Шолоху, а затем также неспешно застывают, где придется. Вернее, где их застанет рассвет. И потом юные послушники бегают по столице, волоком возвращают мраморный реквизит…

Я перевела взгляд с Лиссая на остальных друзей.

Вся наша команда тусовалась в центре драконьего плато. Ребята сидели вокруг высокого лагерного костра, разведенного Рэндомом. По задумке джокера, из трещащего пламени то и дело выкатывались монетки. Когда их поднимали, монетки начинали истошно орать всякие глупые, смешные предсказания и советы. Друзья трактовали их, кто во что горазд, стараясь усилить эффект комического. Соревнования в остроте ума привели к тому, что все напрочь позабыв о моем несчастном принце, ожидающем спасения.

Только Теннет не участвовал в общем веселье.

Маньяк сидел поодаль от костра и угрюмо грел ладони меж согнутых колен. Он был очевидно расстроен из-за ссоры с Карлом. Она случилась уже после того, как Карланон утихомирил драконов и отправил их восвояси – то есть снова к яичным кладкам. То ли запоздало праздновать рождение Бурундука, то ли спать.

Я не знаю, из-за чего именно поругались два хранителя. Для сего неприятного действа они целомудренно удалились. Но догадываюсь, что речь шла об убийствах, совершенных Теннетом. Мы с друзьями обратили внимание на ссору, только когда она дошла до апогея. Когда Карл с неожиданным треском залепил Теннету пощечину. После этого маньяк ушел тосковать на одинокий валун на краю плато, а Карл занял пост у Лиссая.

Нас же с ребятами до того куда больше занимала натура Рэндома. Джокер долго и в красках расписывал нам с Мелисандром, как именно он накажет нас за нашу «свинскую дерзость» в Живерни. Но, пока мы поочередно белели и краснели, красочно представляя весь спектр оглашенных пыток, сам Рэнди неожиданно успокоился… И под конец пространного монолога, как оказалось, уже считал нас лучшими друзьями.

Тогда и появился залихвацкий костер, монетки с предсказаниями и атмосфера всеобщего пира. На мой взгляд – пира во время чумы. Мне веселиться не хотелось. Я предпочла стоять на страже подле принца вместе с Карланоном.

Заодно расспрашивала бога о том и о сем. У меня не было сомнений, что, как только мы расправимся с порталом, он опять исчезнет. И опять на две тысячи лет, что в этот раз вполне могло оказаться правдой – если не случится еще какой пакости.

Дозор оказался долгим.

Лиссай оттаивал непозволительно медленно. Янтарная патока – она же время – тягуче стекала с принца. Будто неспешный реставратор-перестраховщик снимает с картины лак – десятую часть слоя за десятой частью слоя. Да с перерывами на кофеек.

– Может, сейчас уже можно закрывать, а? – законючила я.

Карл был тверд:

– Нет. Нельзя смешивать разные типы магии. Организм Лиссая такого не выдержит.

– Карл, а ты знал, что я твоя прапра…внучка? – вдруг вырвалось у меня.

Хранитель кивнул:

– Узнал, когда прибыл к вам в Живерни. Прочитал в твоих панических мыслях.

– О нет, ты что, постоянно их читаешь?!

– Только слишком громкие. Вот Рэндом – да, постоянно, – ответил бог на мой невысказанный вопрос и улыбнулся в сторону костра. – Поэтому все так увлечены предсказаниями монеток. Они звучат дурашливо, но, на самом деле, Рэнди точно знает, кому и что должно достаться. Он, конечно, законченный псих, – глаза Карла затуманились, – Но добряк в душе.

– Да уж, я заметила, – нахмурилась я. Два часа назад этот добряк со вкусом объяснял, в какой последовательности будет отрывать мне конечности за то, что я посмела на него напасть…

Но мне нравилось сплетничать о хранителях. Поэтому я с любопытством уточнила:

– А Теннет? Он тоже в душе добряк?

Карл замялся.

– Не думаю, – осторожно ответил он и профилактически постучал костяшками пальцев по замороженному – все еще – веснушчатому носу Лиссая.

– Раньше я бы сказал, что у Теннета благородная душа. Но его поступки ужасны. Жизненный путь любого человека усеян потерями, Тинави, – мальчик грустно посмотрел на звездное небо. – И нужно уметь принять их. Найти в них силу, использовать их как рычаг на пути к совершенствованию себя и мира. Теннет же после потери магии избрал другой путь. Тупиковый. Мне очень грустно оттого, что он допустил такую ошибку в выборе. И я пока не вижу, чтобы он раскаивался в ней.

– При этом он рано или поздно получит свою магию обратно – раз баланс драконов и хранителей вернулся, – поддакнула я. – То есть вообще нечестно окажется. Натворил фигни – а вместо наказания обретет столь желанное могущество! Сомневаюсь, что его совесть тогда очнется. Скорее, наоборот, уйдет еще дальше на глубину. Если она вообще есть… Будете просить Авену наказать его, да? Она у вас эдакая карательница, устроит ему веселую жизнь? – полюбопытствовала я.

Карл пожевал губами и поправил лямки красного комбинезончика. Ему холод был нипочем.

– Я не думаю, что кто-то может устроить человеку такую «веселую жизнь», какую может он сам, – мягко сказал хранитель, – Ни одно внешнее наказание не сравнится с тем, как мы наказываем себя, если осознаем свою вину. Что же касается возвращения магии – как знать. Я не уверен, что Теннет получит ее обратно.

– Как так? – обалдела я.

– Подобными вопросами заведует Отец, – Карланон невольно посмотрел на небо высокое, льдистое звездное небо. – А мы знаем о его правилах так мало! Всего пару вещей, постигнутых эмпирическим путем…

– Каких? – мои глаза зажглись алчным блеском. Атрибутом той старой доброй «ботанички», какой я когда-то была.

– Да ты уже слышала о них, – мальчишка пожал плечами. – Во-первых, Отец мгновенно наказывает нас, хранителей, если мы пытаемся вернуть жизнь тому, что ее уже утратило. Во-вторых, Отец мгновенно наказывает тех, кто пытается убить хранителей… – он горько вздохнул и поморщился.

– Последнее ты на своем опыте прочувствовал, да? – спросила я.

– Я прочувствовал это на чужом опыте, – туманно объяснил Карл. – Несколько раз. Сам я всегда оказывался жив… Помогавшие мне умереть – нет.

Я догадывалась, что, если начну расспрашивать, добрый хранитель выложит мне как на духу все эти истории.

И потому что ему нравится учить и поучать. И потому что по-настоящему важным опытом хочется делиться – а Карлу, как я понимаю, не так часто удается поболтать с кем-то по душам. И потому что истории, видимо, были полны его раскаяньем – а для Карла оно было мерилом. Мерилом чего-то светлого.

Но тут Лиссай дернул мизинцем правой руки… И все истории улетели за предел вселенной.

Я вскрикнула, будто болельщица на матче по тринапу, уловившая малейшее колебание подающего.

– Позовем ребят? – спросила я у своего учителя.

– Магия не любит лишних глаз, – отрицательно покачал головой он.

«Успей сказать, что хочешь, пока не стало поздно!» – визгливо проорала вдали очередная золотобокая монетка, выкатившаяся из костра. Краем глаза я заметила, что на этих словах характерно вздрогнули все, абсолютно все члены нашей бравой команды. И даже не последовало ни одной ехидной реплики.

О да. Великая тема недосказанного!

Карл встал лицом к лицу с Лиссаем. Хранитель сложил руки «арбалетом» (указательные пальцы и мизинцы согнуты и спрятаны между ладонями, остальные, прямые, смотрят вперед) и навел его на черную дырку в груди принца.

Тонкая медовая корочка, покрывавшая Лиса, была похожа на леденец. Этот леденец хрустнул… Будто ногой наступили на затянутую хрупким льдом осеннюю лужу. Принц внутри резко вздохнул, зашевелился. Крохотные янтарные кусочки времени осыпались беззвучным дождем.

Лис открыл зеленющие глаза.

– Тинави! – радостно крикнул он, признав во мне знакомого персонажа. Но его лицо тотчас вытянулось: – А почему вок-к-круг зима?

– Ой, Лис… – я сокрушенно покачала головой, не спеша отвечать на поставленный вопрос.

Все мое внимание было приковано к черной дырке в груди принца, видимой в разрезе пижамы (вернее, разрыве – это Анте Давьер, если помните, на днях спонтанно поиграл в модного дизайнера). Дырка была несколько сантиметров диаметром. Из нее уже вовсю ползли насекомые – реальные, гибридные и привиденческие.

Карл ткнул в дырку пальцами, погрузив их внутрь на две фаланги, – и только тогда Лиссай опустил голову и с удивлением увидел перед собой лохматого двенадцатилетнего мальчишку. До этого Карланон не попадал в поле зрения высоко задиравшего подбородок, каланчеобразного Высочества.

– О? Здравствуйте, мы знакомы? – вежливо сказал Лиссай, удивленный такой непотребщиной. Карл собирался ответить, но…

Но тут портал в груди принца взорвался.

Черная дыра вычеркнула из бытия сначала грудную клетку принца, потом втянула его встрепанную рыжую голову, потом «добрала» ноги в шелковых желтых штанишках.

Карл отшатнулся, непроизвольно выдергивая из разросшегося портала руки.

Я заорала.

Не столько перед явлением огромного, три на три метра, сосущего провала в звериное царство Хаоса (оттуда жуткими щупальцами потянулись к нам старшие приспешники), сколько перед понимаем того, что Лиса больше нет.

Больше. Нет.

Как быстро все случилось…

Мысль об этом пронзила меня насквозь, от макушки до пяток. Ввернулась раскаленным кинжалом в самое нутро. Отменила прошлое, настоящее, будущее.

Не может быть. Такого не может быть. Это нечестно. Этого не может быть в моей истории.

Я буквально оцепенела перед разверзшимся передо мной небытием.

Расфокусированный – или затопленный слезами? – взгляд засек движение на периферии кишмя кишевшего потусторонними бестиями портала. Движение было легким, незаметным глазу. Я машинально Прыгнула туда – не задумываясь. Унни поддерживала меня, бережно, будто знахарка – жену умершего на операционном столе…

Я материализовалась слева от черной дыры, продолжавшей стремительно расти. И тотчас левой рукой я поймала золотую искорку, спиралькой взмывающую в небо. На тренировках по тринапу я так ловила крученый мяч – десятки тысяч раз… Искра была горячей, обжигающе горячей.

Искра Лиссая.

Которая не спешила тухнуть, ошарашенная внезапным исчезновением своего тела. Не согласная с несправедлвостью.

– Держись подле меня, – сбиваясь на рыдания, попросила я искорку, трепетавшую под пальцами, как бабочка. – Держись меня, Лис. Не уходи. Пожалуйста. Ты… ты понимаешь меня?

Искра в ладони замерцала серебристым цветом. И вдруг, просочившись сквозь мой неплотно сжатый кулак, скользнула мне в ложбинку на шее, меж ключицами.

Смерть смертью, а принцу хочется уюта.

Вокруг, меж тем, уже развернулся полнейший, масштабнейший дурдом.

Мерзкие твари, похожие на призрачных червяков, обвивали Карла. Он отбивался одной рукой – другая плетью повисла, зажатая в полупрозрачной пасти едва видимого мутанта гусеницы с крокодилом. Пестрая фигура Рэндома прыгала туда и сюда, размахивая смешным, почти сувенирным ножичком. Мои ребята с дикими боевыми воплями – для бодрости – носились рядом. И неясно, то ли они гонялись за тварями, то ли твари – за ними. Небо заволокло черной тучей из хлопающих крыльями драконов.

Портал рос. Он сиял лоснящейся чернотой, как врата Ада (какого Ада?…). И сама она была не лучше, чем чернота выныривающих из нее тварей.

Почему?!

Почему портал вышел из-под контроля?

Карл же обещал, что справится?

«В царстве Хаоса нет времени, лапушка! – непрошено ответил на мои мысли Рэндом, протанцевавший мимо. Своим крохотным ножиком он умудрялся фехтовать сразу с тремя приспешниками, более всего напоминавшими муравьедов, – Нэт заморозил принца, но не заморозил портал – и тот рос себе потихоньку. А теперь бац! Распаковался, как zip-архив».

«И что теперь?» – глухо подумала я, направляя заряды чистой энергии в тварей, облепивших Карла.

«Теперь капец!» – бодро отозвался джокер. – «Зверь грядет!»

«Никакого Зверя. Мы с Карлом закроем портал,» – сжала зубы я. Искорка Лиса ободряюще покалывала мне шею.

Брошенные мною снаряды освободили Карланона от злостных бестий. Хранитель тотчас сделал шаг вперед, не обращая внимание на то, что с правой руки каплет гадкая, густая жижа – смесь крови и слюны нападавших… Не отвлекаясь на боль, Карл левой рукой стал окружать портал концентрическими кругами жемчужных щитов.

«Та Карл и сам справится, лаааапушка!» – снисходительно фыркнул Рэндом. Как мексиканская петарда (мексиканская?!) он с визгом пролетел в одну сторону плато, скашивая приспешников уже не ножиком, но серпом, а потом, не менее громко и стремительно – в обратную сторону.

«Но как сохранить кромен, который трещит по швам? Старшие преспешники уже сказали Зверю, где собака зарыта – и он вовсю рвется сюда… Ах ты ж, хрен кошачий!!!» – Рэнди пропал, когда на него с разверснутой пастью накинулось нечто бесформенное, напоминающее гигантского слизняка.

Машинально забрасывая заклинаниями врагов (и откуда я так умею?), я перевела взгляд на небо.

Челюсть у меня отвисла.

Неба не было.

Было огромное красное стекло, бугрящееся от жара. Простирающееся от горизонта до горизонта. Стекло шло страшными трещинами, похожими на расколы земель в безводной пустыне. Трещины дымились, ширились, фиолетовыми шрамами разрывали стонущий, трясущийся кромен.

Сквозь них лезло ЧТО-ТО.

Очень много ЧЕГО-ТО.

Помнится, во время битвы в Святилище я уже видела ТАКОЕ. Карл сказал, что это – высокие военные чина у Зверя. Полковники.

Ох. У страха глаза велики, но, кажется, полковник из Святилища был гораздо меньше…

Я оторвалась от пугающего созерцания кромена, когда три женских фигуры материализовались на поле боя: златокудрая Авена, выше любой земной женщины, с двуручным мечом наперевес; рыжая хохотушка Дану в платье с зелеными рукавами; нежная красавица Селеста, чьи тонкие пальцы еще во время Прыжка начали ткать кружевное полотно заклинания.

Новоприбывшие хранительницы начали бурно общаться с братьями. Мне казалось, что говорят они на чужом языке. Однако я понимала их речь. И прекрасно слышала, пусть нас и разделяла какофония битвы.

– Кромен сейчас раскроется, но Селеста продолжит держать формулу уменьшения! – громовым голосом, не теряя самообладания, объяснила Авена. – На Селесту в бою не рассчитывать! Нельзя позволить, чтобы Земля взорвалась из-за внезапного появления Лайонассы!

– Но если мы останемся уменьшенными, то приспешники, ныряя к нам, будут в десяток раз больше, чем должны быть! Ох! Уже!… Ты посмотри на них! – возразила Дану, звонко и волнительно. Она уже вовсю отстреливала лезущих сквозь купол гигантских «полковников» из изящного магического лука.

– Селесту. Не. Трогать, – отчеканила Авена. – Рэндом, попробуй увести Зверя как можно дальше. Попробуй обмануть. Пусть думает, драконов тут нет.

– Дохлый номер! Вон же драконы, там же приспешники, все всех уже засекли! – указал Рэнди на очевидное. Потом джокер вогнал свой серп в призрачное сердце двухметровой сколопендры. – Но попробую. Интересно, что станет с нами после исчезновения Вселенной… Чмоки! – и он исчез.

Также получившая приказ Дану тоже мигнула. Мгновение спустя я увидела ее сидящей на спине Петра.

Привратник рассекал багровое небо, хлопая крыльями и страшно воя. Одно крыло у него было подбито. Десяток бесформенных серых тварей облепили брюхо старого ящера, но Дану, вместо того, чтобы скидывать их, боролась с огромными, похожими на китов бестиями, парящими под самым куполом. Это уже не полковники… Это покруче.

Кромен теперь напоминал кракелюрную краску, наспех нанесенную на стеклянный бокал… Трещины были чуть ли не больше, чем на соплях держащиеся между ними щиты между.

Мир визжал, хрипел, выл и пульсировал болью.

Елка-моталки.

Да что за неразбериха. Я ничего не вижу. Почти ничего не слышу. Мозг отключился. Одни инстинкты: пали во все, что серое, черное и бестелесное. И как люди понимают, где враг, в обычных войнах?

Все смешалось.

Я отгоняла тварей от своих друзей. К счастью, полковники предпочитали оставаться в небе. На земле же вились сплошь мелкие бестии.

И то – дважды чуть не убили Мелисандра. Один раз какая-то длинная гадина с щупальцами дернула за ноги Андрис и поволокла к расщелине – я успела отрубить приспешнику конечности до того, как Ищейка исчезла из поля зрения. Дахху оказался под защитой Бурундука – маленькая, но злая, дракониха оборонялась на ура. Я понимала, что их всех надо увести отсюда куда подальше – пока не стало слишком поздно.

Как в случае с Лисом.

– Что делать мне? – раздался голос Теннета. Отчетливо слышимый, хотя я видела, что бывший хранитель бьется на мечах с тенями далеко-далеко, на дальнем конце плато, плечом к плечу с Кадией и Полынью.

А ведь как хорошо слышно… Как будто меня с богами теперь объединяют особый канал связи.

– В твоем положении – ничего не делать. Не мешай, – отрезала Авена.

– Магия должна вот-вот вернуться. Я чувствую, что она где-то рядом, – возразил маньяк.

– Рядом, да не у тебя. К тебе магия не вернется, – строго сказала Авена. – Хватит тебе и бессмертия. И возможности слышать нас.

И тотчас богиня обратилась ко мне – я не знаю, где она находилась – поле боя превратилось в настоящий хаос, но голос я разобрала четко:

– Тинави. Помоги Карлу воссоздать кромен – попробуй ускорить процесс восстановления. А все остальное затормози.

Теннет на этих словах яростно вскрикнул и тотчас пропустил хищный укус призрачного скорпиона. Кадия смело поднырнула под тварь, вспоров ей брюхо.

– Как? – тупо и тихо спросила я, скорее обращаясь к самой себе.

– Ты поймешь, – ответила, однако, богиня. Но не стала вдаваться в объяснения.

Я взглядом отыскала Карла.

Он стоял метрах в ста от меня. Все новые и новые приспешники пытались напасть на него, но хранителя оберегал дозор из нескольких парящих над ним драконов, метко плюющихся пламенем. Карл не смотрел на врагов. Он смотрел на небо, и бесконечно дорисовывал, как кистью, полотно кромена там, где оно лопнуло трещинами.

Я Прыгнула к учителю, ласково прижав искорку-Лиса к себе. Она грела и щекоталась, неунывающая.

– Ты тут? Умница. Ускоряй меня, – кивнул Карл, когда я очутилась подле него.

Я исполнила этот приказ. Руки сами знали, что и как плести.

– Почему я это могу? – спросила я, не отрываясь от колдовства. Из-под моих пальцев вырывались миражные галактики, мириады громко тикающих часов, вихри песка времени, растворялись в заклинаниях Карла…

– Теперь ты вместо Теннета.

– Почему?

– Кто-то должен был – баланс. Нэт не мог – он убийца, – обрывочно объяснял Карл.

– Почему я? Из-за крови?

– Кровь – глупость. Крохотная фора. Первый из тысячи шагов. Ты – из-за твоей практики. Из-за того, что ты в курсе. Из-за того, что ты здесь сейчас. Из-за того, что веришь во все это. Тысяча причин. Всегда есть тысяча причин.

– И что теперь?

– Боремся до конца.

– А потом?

Карл скосил на меня грустные глаза. Поджал губы:

– И поэтому тоже ты. Из-за надежды… Потом будет потом. Ускоряй.

Я повиновалась.

Прошла, наверное, тысяча лет. Или всего лишь несколько секунд. Черт его знает. В смысле, прах. Прах его знает – что еще за новые слова беспрестанно лезут в голову? Чертово… прахово наследие Теннета!

Мы с Карлом были сосредоточены на западном секторе кромена, когда в восточном что-то пошло не так.

– Хэппи энда не будет… – тихо буркнул хранитель, всем корпусом развернувшись туда.

Я невольно прижала руку ко рту.

Одна из трещин кромена разорвалась, брызнув во все стороны осколками, будто ее снесло тараном. Сквозь образовавшееся окно – за ним, дикое дело, виделось нормальное синее небо, правда, всего мгновение – к нам полезла сама смерть.

Огромная. Подрагивающая. Хлюпающая. Причмокивающая. Заполненная роем мух – миллиардами, триллиардами мух. Гадина.

Мухи жужжали, скучивались, даря несчастному зрителю очертания узко посаженных глаз, толстого носа, кривого рта Зверя. Короткие, жирные руки, массивные ноги – каждая размером с гору. Отсутствующая шея. Красный огонь горел в груди черного Зверя, где-то там, за непробиваемым слоем мошек… Целая мушиная страна нависла над нами в облике Зверя. Целая прорва ненависти и безнадеги. Мигающая, режущая глаза. В мозгу мелькнула очередное приобретенное воспоминание – Гойя, «Великан» и «Сатурн». Только перерисованные больным сюрреалистом.

– Дану, Селеста, уводим драконов в другой мир, – скомандовала Авена, снова превосходно слышимая. Тонкие настройки божественного эквалайзера. – Карл, Тинави, дождитесь конца.

– Есть, – хором ответили мы.

Богини-хранительницы исчезли вместе с частью драконов. Оставшиеся ящеры трогательно столпились в западной части плато, прикрывая друг друга кожистыми крыльями. Бурундук на руках у Дахху была в авангарде. Остальные мои друзья и Теннет прибежали туда же.

Хорошо, что они вместе. Не так страшно.

– Карл, давай их накроем щитом? – предложила я.

Зверь сделал исполинский шаг, одним махом перешагнув далекий гребень Звездных гор. Я поперхнулась, осознав, как быстро он преодолеет расстояние в сотню километров… Голова монстра упиралась в купол. Ноги монстра врастали в бедные земли Лайонассы. Красный маяк в корпусной черноте змеился раскаленным оком.

– А лучше переведем их в другой мир, вслед за драконами… – передумала я. – Мы можем эвакуировать всю Лайонассу? Карл? Карл?

Карл застыл, глядя на Зверя, под чьими исполинскими ступнями крошились тысячелетние горы моего мира. Старшие приспешники рванули к своему хозяину лебезящей, шуршащей и стрекочащей свитой, оставив нас в покое. Временно.

Я посмотрела на Карла. Глаза хранителя были полны слез. Россыпь родинок-созвездий на носу горела, как августовский Млечный путь.

– Это я виноват, Тинави, – грустно сказал он. – Я его пробудил.

– Вот уж точно не время для скорби! – я задохнулась возмущением.

Зверь сделал еще один шаг. Надеюсь, это не старинный Асулен превратился в труху под его левой ступней… Я всё пыталась замедлить Зверя. Безуспешно. Он продолжал стирать из бытия дальние горы и приближался, неумолимо приближался. Его разраставшаяся тень черным покрывалом укрыла весь север Лайонассы.

Карл повернул ко мне свое детское лицо:

– Тинави. Убей меня.

Я сбилась с заклинаний и моргнула:

– Что?!

– Убей меня, – хранитель вложил мне в руку ученический меч, изъятый из ножен. Видимо, один из атрибутов его «мальчишечей» ипостаси, ранее мне неизвестный.

Я вяло попыталась вернуть оружие.

– Убей – и сразу Прыгай в Зверя. Прямо в него. В ту красную точку. Это квинтэссенция его бытия. Небытия… Блин. Неважно. Туда прыгай. И держись за нее. Она материальна, в отличие от всего остального.

– П-почему бы нам просто не зарядить т-туда заклятьем? – от волнения я стала заикаться.

– Мы с Авеной уже пробовали в другой битве. Он сильнее нас. Он как Отец. Соответственно, нужен Отец, молния Отца, – торопливо объяснял Карл.

– Но ты все равно оживешь? – подозрительно уточнила я.

– Да, – кивнул Карл.

– А почему, – возмутилась я, – А почему вы не провернули этот хитрый план в каком-то другом мире?! Почему у нас?!

– Потому что это очень грустный план, – тихо сказал Карл, – Убивший меня погибнет, помнишь правило Отца? Я не хотел никого просить об этом. Но придется. Тебя.

– Я погибну? – глаза у меня расширились.

– Да, – подтвердил Карл. – Тебе дали магию Теннета, но бессмертье – нет. Тинави, я бы не стал тебя просить, но я не вижу других вариантов, – он обвел взглядом пустоту вокруг нас с ним.

– Прощай, Карл, – не дослушив, я кивнула. И замахнулась клинком.

К праху разговоры.

У нас уже было одно красивое прощанье.

Но в высшей точке размаха – то есть где-то у меня за левым плечом – меч вдруг исчез из руки.

Я обернулась. Мой изумленным вскрик слился с карловым судорожным выдохом.

Меч из моей руки, как оказалось, вырвал Полынь. Прыгнувший к нам от толпы драконов вместе с Теннетом.

Секунду спустя куратор твердой рукой воткнул меч в самое сердце Теннета. Хранитель-отступник осел на землю.

– Проверим, – еле слышно сказал маньяк, – Будет ли Отец мстить за меня…

Глаза Теннета закатились.

Убивший его Полынь исчез.

Я оцепенело перевела взгляд на страшную фигуру Зверя, уже почти нависшую над нами, скрывшую и землю, и небо. Там, где у Зверя горел красный уголек, за толстой стеной мух мелькнуло что-то живое.

Полынь из Дома Внемлющих нырнул внутрь страшного повелителя Небытия и крепко обнял сжал искру исполина.

И тотчас с неба в куратора полетела молния, прямо сквозь один из немногих сохранившихся в целости кусочков кромена. Ветвясь, шипя и раздирая реальность, она вонзилась в багряную цель.

Вся огромная, нереальная фигура Зверя задергалась, заколотилась в приступе агонии. Где-то там, в самом сердце, еще большие муки встретила крохотная фигурка Ловчего.

Душа Лиса затрепыхалась у меня на шее, как птенец.

– Нет… – застонала я и закрыла глаза.

– Все хорошо, – сказал Карл, кладя руку мне на плечо.

С неба полетела вторая молния.

– Смотри! – хранитель толкнул меня. – Он успел отпрыгнуть, молния не попала. А теперь опять вернулся к красной точке! – воодушевленно продолжил Карл. Его пальцы сжались, ощутимые даже сквозь пальто.

И снова – Зверя затрясло, зашатало. Мухи начали разлетаться прочь, недовольные такими жилищно-коммунальными условиями.

Зрелище с молниями повторилось несколько раз. Полынь снова и снова успевал увернуться от разящего небесного электричества. Мы этого не видели, но логика не оставляла других версий происходившего.

– А Отец когда-нибудь успокоится? – спросила я минуту спустя. Пересохший язык не хотел ворочаться.

– Не знаю… – признал Карл. – Виновники моих смертей еще никогда не пытались избежать кары.

В этот момент огромная, страшная фигура Зверя вдруг начала медленно, очень медленно заваливаться вбок и вперед.

Исполин упал на колени. Потом со стоном, разрывающим барабанные перепонки, рухнул на промерзлую землю всем корпусом, включая заветное место с красной искрой.

– Зверь… Умирает! – неверяще выдохнул Карл. И тотчас зажал себе рот, пришедший в ужас от своей отнюдь не благостной радости.

Царь Хаоса издал еще один стон.

Последняя молния – двойная, широкая, особенно яростная, ядовитой змеей скользнула в нутро поверженного чудовища.

Она еще не достигла, не сотрясла собой псевдо-искру монстра, когда возле меня материализовалось разноцветное ватное пальто, огромная фиолетовая шапка и груда амулетов на невидимом теле. Буквально на одну двадцатую секунды, прежде чем Прыгнуть дальше – увести новую молнию прочь от нас.

Прозрачная рука прозрачного Полыни нежно щелкнула меня по носу. На прощанье.

И куратор вновь исчез, чтобы очутиться на относительном пустыре в центре драконьего плато.

Еще недавно там толпилась целая армия звериных приспешников, но… Стоило исполину пасть, как его войска начали трусливо, торопливо исчезать, бесславно растворяясь в холодном горном воздухе. Фигура самого Зверя также медленно испарялась, осыпалась шуршащими мушиными крылышками, будто страшный сон…

– Ну здрасти приехали, раз уж победили, дык победили! – раздался над всей Лайонассой веселый и звонкий голос Рэндома.

Хранитель-джокер проявился рядом с неестественно прямым, гордым Полынью, и… Не успел Отец навсегда уничтожить искру и жизнь куратора новой молнией, как на поле стояло уже два десятка одинаковых Ловчих.

Точнее, одинаковых пальто, шапок и прочих аксессуаров Внемлющего.

Любимое заклинание джокера!

Рэндому даже не пришлось особо стараться, создавая двойников невидимого Полыни: тоже мне сложность, наваять одежды! Копии побежали во все стороны, а Рэндом, визгливо хохоча, запрыгал на одном месте и задорно показал небу кукиш.

Молния, растерянная, замерла на полпути к земле, озадаченно ветвясь и освещая все странным синим светом…

Тут Карл преобразился.

Он вернулся к своему каноническому образу рыцаря, и в нем, уверенно, шагом за шагом, пошел наверх – от земли на небо, ступая прямо по воздуху, как по ступеням.

– Отец! – громко крикнул бессмертный учитель где-то на уровне соседней скалы. – Отец! Спасибо! Что ты с нами. Что явил себя. Что помог нам со Зверем. И спасибо за то, что ты пожалеешь этого юношу. И что вернешь нам Теннета.

– И Лиссая… – пробормотала я, надеясь, что Карл слышит меня.

Но Карл проигнорировал суфлерство.

Молния гневно заветвилась, еще сильнее расползаясь по сторонам. Кажется, она прикидывала, сможет ли все-таки убить сразу всех Полыней, бегающих по плату кругами, как бешеные птички-трясогузки.

Карл с напором продолжил:

– Ты всегда был справедлив. Справедлив, но не милостив. Так научись же милости теперь! Пожалуйста! Отпусти его!

Молния замерла.

– Я всегда любил тебя. И гордился тобой. Я всегда буду. Но если ты дашь для этого еще одну причину… – Карл не договорил.

Возможно, дальше он обращался к Отцу мысленно.

Я не знаю.

Еще две минуты напряженной тишины, и… Молния, пятясь, исчезла в кромене, освободив от себя весь сущий мир.

Карл выдохнул.

Рэндом захлопал в ладоши.

Ненастоящие кураторы полопались, настоящий – мешком осел на землю.

Бездыханный Теннет подле моих ног дернулся и засопел носом, как видящий добрые сны человек. Ученический меч Карланона поднимался и опускался в его груди в такт дыханию маньяка… Сраженная этой нелепицей, я рывком выдернула клинок из сердца Теннета. Рана тотчас затянулась. Не осталось ни следа.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю