Текст книги "Евангелие от Протона (СИ)"

Автор книги: Антон Якунин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Спустившись и подойдя к дивану, я обнаружил спящую на нём Фат Ил Ти. В комнате было зябко. Одеяло лежало на полу. Я медленно поднял его и укрыл спящего в позе эмбриона ребёнка.

Взяв со стола фрукт, я решил прогуляться и подышать свежим воздухом. Плавно, чтобы не скрипеть, отворив дверь, я вышел во двор.

Как таковой двор видимых границ не имел. Ни забора, ни столбиков. Хотя может быть, границы его и были, но проходили где-то далеко.

Пройдя по тропинке, в сторону реки, метров двести, я услышал пение какого-то животного. Мелодичный свист, как у соловья, напоминал грустную песню или колыбельную. Но утренний моцион оказался под угрозой. Меня окликнула Ман Ти Фат. Обернувшись, я увидел, бегущую её впопыхах. Она так торопилась, что, добежав до меня, не могла ничего говорить, а если что-то и вырывалось из её уст, то было похоже на сбитое бормотание. Переводчика тоже при ней не оказалось. Она активно жестикулировала, показывая на дом, как бы намекая, что нужно скорее идти. После непродолжительных попыток она схватила меня за руку и повела за собой. Я особо и не сопротивлялся. Мы так и доковыляли до самого дома.

Возле дома нас уже ждали Досу Та У и Фат Ил Ти. Ман Ти Фат взяла из рук дочери переводчик и посмотрев мне в глаза, сказала:

– Вы нас напугали, – всё ещё запыхавшимся голосом говорила она, – сейчас небезопасно покидать дом, вас никто не должен видеть, иначе план будет сорван.

– Я сам не знаю, что на меня нашло, – попытался было прокомментировать я, – я проснулся в отличнейшем настроении, и утро было прекрасным, меня так и манило сюда.

Ман Ти Фат задумавшись посмотрела на меня.

– Сейчас не утро, сейчас вечер. – В её взгляде читалось непонимание.

– Не суть. – Произнёс Досу Та У.

Фат Ил Ти, что-то произнесла и указала в сторону дороги. Ман Ти Фат испуганно обернулась. Вдали виднелась приближающаяся, в клубах пыли, машина.

– Быстро в дом, – рявкнула Ман Ти Фат, а переводчик всё тем же монотонным голосом продолжил, – Нужно бежать в лес.

– Спокойно! – Досу Та У поднял руку вверх, – Это наш транспорт.

– Ты уверен? – Спросила Ман Ти Фат,

– Более чем, – успокоил Досу Та У, – будь это военные, они бы подъезжали незаметнее. Лучше идите в дом и подготовьтесь к отъезду. Здесь больше оставаться нельзя.

Ман Ти Фат суматошно складывала какую-то одежду в большую сумку. Фат Ил Ти села на диван и начала что-то делать в своём коммуникаторе. Досу Та У остался встречать транспорт на улице.

– Могу я вам чем-то помочь? – Спросил я,

– Нет-нет, я уж почти всё закончила. – После непродолжительной паузы Ман Ти Фат добавила, – Не хотите ли перекусить?

– Я уже съел вот тот фрукт, – и показал на миску с фруктами на столе, – похожий на яблоко.

– Удивительно, но мы ценим Бааки за тоже, за что вы цените Яблоко; за большое содержание железа. – Ман Ти Фат снова попыталась изобразить улыбку.

Оставив Ман Ти Фат собирать вещи. Я сел на диван. Фат Ил Ти демонстративно, не отвлекаясь от коммуникатора, отодвинулась на противоположный конец. Посмотрев на свои ладони, я осознал, насколько же я стар. Я никогда прежде не задумывался о своём возрасте. Но сейчас, сидя на диване в доме, что на квадриллионы километров от моего собственного, я начал ощущать свою старость. Коварная штука – возраст, день за днём по маленькой капле наполняется целый океан лет.

Распахнулась входная дверь. Вошли трое ребят в халатах. Досу Та У проводил их в подвал. И через пару минут они вереницей начали выносить оборудование на улицу. Я встал и спустился в подвал. Только я хотел спросить, нужна ли им помощь, как Досу Та У вручил мне трансформаторный блок от контура охлаждения. Довольно тяжелей блок и сложнее было подняться с ним по лестнице. В грузовике его принял четвёртый незнакомец. Он отличался от остальных, и дело не только в грязных по колено штанах и обуви (куски то и дело отваливались), дело скорее в искре в глазах. А в остальном, внешне он мало чем отличался, на мой взгляд, от остальных. Средний рост, цвет кожи и волос.

Приняв трансформатор из моих рук, он сказал, на вполне себе русском: – здравствуйте!

– Здравствуйте, – оторопел я от услышанного, – вы тоже выучили мой язык?

– «Я только учит говорит», – здесь уже и акцент поплыл в его речи, – «папа сказал, мне пригодится, полезно»,

– Может быть и пригодится, – улыбнулся я

– Меня зовут Тат У Пэс, – он протянул руку и крепко пожал мою,

– Меня Антон, – ответил на рукопожатие я, – Ващ отец Досу Та У?

– Да, он самый. – Его глаза в этот момент засветились гордостью.

Я вернулся в дом. Из подвала, пока я разговаривал с Тат У Пэс, уже выносили оставшуюся мелочёвку. Досу Та У протянул мне небольшую сумку, набитую различными запчастями. А потом дал фотографию Сони в рамочке. Взяв её, в моём сердце в очередной раз что-то щёлкнуло и начало растекаться теплом в груди, оставляя грустные нотки послевкусия. -Соня, соня, – мысленно произнёс я, – как же я сильно скучаю по тебе.

– Это твой ребёнок? – спросил меня Досу Та У,

– Да, – ответил я, – её зовут Соня,

– Скучаешь по ней? – Лукаво взглянул он исподлобья,

– Безумно!

– Тогда поторопись, – он указал на лестницу,

– Даже если я отремонтирую установку и смогу перейти домой, – я медленно поднимался по лестнице и смотрел на фото, – после перехода я долго не проживу. Ваш уровень медицины высок, и тем не менее я всё ещё не пришёл в норму. А на земле я буду мёртв в первую же неделю. И, скорее всего, не увижу Соню.

Досу Та У ничего не сказал. Я медленно доковылял до грузовика. Положил сумку с мелочёвкой в салон и сел на заднее сиденье. Разглядывая фотографию, я начал ловить себя на мысли, что стал забывать лицо сони. Конечно, я сразу узнал её на фотографии, и, наверное, никогда бы не забыл её полностью, но в её чертах я подмечал совершенно новые грани, детали на которые раньше попросту не обращал внимания. Моя дорогая Соня… Возможно увидеть тебя ещё раз, пускай и на один день – это то, о чём я грежу сейчас больше всего.

Тат У Пэс постучал по стеклу и открыл дверь.

– Вам нельзя ехать тут, – на его лице читалась неловкость, – вас ищут, и они ни перед чем не остановятся.

– Да, конечно, – я вылез из машины.

Тат У Пэс запрыгнул в грузовой отсек и подал мне руку.

– Я, извините, пожалуйста, – Тат У Пэс указал на большой баллон и открыл потайную дверку.

– Не самые комфортные условия, но здесь есть всё необходимое, – раздался голос Досу Та У, возле грузовика.

Капсула напоминала большой баллон для газов. На поверхности было полно́ надписей и пиктограмм. Внутри всё было обшито мягким материалом и повторяло контур человеческого тела. По сторонам было много отсеков с различными пакетиками и бутылками.

– Вот здесь запас еды, – Досу Та У показал на полочку с пакетиками, – и напитки. Вот тут всё необходимое для гигиены. А это дополнительный баллон с кислородом. Но я надеюсь, до этого дело не дойдёт.

– Капсула герметична? – спросил я, осматривая содержимое полочек,

– Да, это необходимость, – он немного помолчал, – мы заварим капсулу, когда вы будете внутри, и откроем её не раньше чем мы доставим вас в лабораторию на Сантри.

– Меея?! – переспросил я,

– Меея – это луна, но эта луна имеет довольно большую орбиту, и её почти не видно ночью.

– И как долго я буду находиться внутри, – я посмотрел на капсулу.

– Примерно три дня, – ответил Тат У Пэс, – но запаса еды и кислорода здесь ровно на шесть,

– Большой запас, есть вероятность, что, что-то пойдёт не по плану? – спросил я,

– Всегда что-то может пойти не по плану, – сказал Досу Та У, – Но тут многое зависит не от нас. Мы доставим вас в самое логово врага. Меея – не просто луна, это столица Зондбри. Они военизированная нация, и предпочли захватить луну из своих стратегических соображений. На этой луне есть четыре больших аванпоста. Но нас интересует маленькая деревенька на окраине, её предоставили нам для размещения там лаборатории. Внутри комплекса нет Зондбри, там несут вахту несколько сотрудников нашего института, и ближайшие три цикла там будут самые верные его представители. Я очень надеюсь, что вам хватит времени.

– Я уже говорил и повторю снова, я сделаю всё возможное и невозможное.

К машине подошли Ман Ти Фат с дочерью. Я вылез и грузовика. И пожал руку Ман Ти Фат, но подтянув её к себе, обнял. – Спасибо вам. – Сказал я ей,

– Не за что, – прозвучало знакомый голос переводчика.

Пожав руку Фат Ил Ти. Я запрыгнул внутрь грузовика и расположился внутри капсулы.

– Заколачивайте «гроб», – сказал я и помахал провожающим меня.

Крышка закрылась. Включилось приятное освещение. Засветился небольшой экран, на нём был Досу Та У:

– Я вкратце постараюсь рассказать, что и как тут внутри устроено, – говорил с экрана Досу Та У. – Красная кнопка справа от экрана отвечает за освещение, есть три режима: основной – когда яркость на комфортном уровне; тусклый – на случай если будет некомфортно спать в темноте; и полностью выключено. Слева от тебя полки с провизией. Чуть выше напитки. Туалет реализован на установке компактного типа. Кнопка рядом возле сидения с пиктограммой, активирует его. Данный экран можно будет использовать как компьютер. Здесь есть музыка и кино – возможно, ты найдёшь это полезным для себя.

Голос Досу Та У начал уплывать куда-то в сторону. Я уже практически не слышал его. Когда начал слышать свой внутренний голос. Я будто уплывал куда-то, вслед за голосом Досу Та У, но тем громче был мой собственный:

– Господи, что вообще происходит? – спросил я себя, – где я и как здесь вообще оказался. Я лежу, а вернее, пока что стою в каком-то гробу, снаружи напоминающим бомбу. И ведь так оно и есть. Прячут меня. А сам я что, сбежал с родной планеты?! В никуда. Ведь осознавал, что создаю оружие. Но всё равно лез в это с головой. Соня… Что же я натворил. Теперь мне нет места нигде, ни здесь и ни там. Обрушившись как чума и отравив падкий на открытия разум местных жителей, я забрал ещё и несколько невинных жизней. А ради чего? Прогресс?! Любой прогресс обречён стать оружием самоуничтожения. И неважно землянин ты или глизианин. Природа жизни сводится к тому, чтобы уничтожить себя как можно изощренней.

Снаружи, видимо, начали заваривать капсулу. Внутри запахло горелым и немного поднялась температура. Я, перестав смотреть на себя со стороны, вернулся в своё тело. И выбрав первый фильм в списке, включил его.

Понять, о чём фильмы, было нетрудно, но вот разительное отличие речи ставило в тупик восприятие происходящего на экране. Отличие в первую очередь было интонационное. На земле, хоть на разных языках говорят, но интонация как прародитель, отголосок протоязыка всех языков, была очень похожа. Здесь дела обстояли иначе: удивление, гнев, порицание, насмешка – было не разобрать где что. Смотришь как два человека, чуть ли не смеются друг другу в лицо по злому, а потом у них акт нежности и взаимной симпатии. Но могу ли я быть уверен, что и невербальные знаки означают то, что я привык воспринимать. Возможно. Может быть, земляне и глизиане тоже родственники, не исключено, что и у нас есть общий предок. Так как общее у нас всё же есть, несмотря на световые года разделяющие нас.

– Откуда это в моей голове? – спросил я мысленно себя.

Космос перед глазами развернулся, выворачиваясь из точки моего зрения, в поле осознания всего вокруг; и снова перед глазами кипящая, бурлящая, полная движения и искажений вселенная.

– Что ты хочешь показать мне на этот раз? – снова я задал вопрос вглубь себя.

Незаметно для себя, я ушёл в некий транс, любуясь красотами, построенными на паре фундаментальных законов. Увидеть многомерное разнообразие и прийти к осознанию простоты конструкции, снять запрет на восприятие и обнаружить мир не как часть чего-то, а как единое целое. Без границ, без времени, без расстояний, без правил – только функция. Поменяй одну переменную и измениться всё, поменяй все переменные и не изменится ничего.

Когда мы начали взлетать, мне поплохело, перегрузки были велики. Сначала потемнело в глазах, потом появилась тёплая пульсация в висках. Мой транс был прерван резкой вспышкой света. Всё вокруг было белым-бело. Я щурился, так как смотреть было больно.

– Похоже, я умер. – Я увидел идущий ко мне силуэт.

Когда человек подошёл поближе, стало видно, что это женский образ, но лица было не разобрать. Но я чувствовал, что люблю этого человека.

– Соня, это ты? – Спросил я и осознал, что губы мои немы.

Всё тело онемело, я не чувствовал своих конечностей и не мог ими управлять. Паника начала нарастать в моей голове. Она подошла ко мне вплотную и склонилась надо мной.

– Просыпайся, Антон. – Сказала она чуть слышно мне на ухо.

Часть 1 – Глава 10

Постепенно я начал отходить. И чувства возвращались. Лёгкое покалывание в руках и ногах. Свист в ушах.

Моя капсула падала раз за разом, кто-то небрежно перемещал её. Я, то и дело, бился головой о монитор, который уже был весь в крови. Кровь была повсюду. Еще свежая, и уже запёкшаяся, она создавала причудливые узоры поверх работающего монитора. В этих узорах можно было увидеть различные картины, количество оттенков крови было впечатляющим и поражало воображение.

В очередной раз капсула упала, но на этот раз так, что я оказался лежать на спине. И я чувствовал, что мы едем по неровной дороге. Температура начала снижаться и очень быстро. Через пятнадцать минут холодрыга была такая, что зуб на зуб не попадал. А пальцы на ногах, казалось, начинали отваливаться. Пока наконец мы не остановились. Некоторое время спустя, температура начала поднимать. Удовольствие от прошедшей боли может сравниться только с удовольствием, когда ты из сорокаградусного мороза с жутким ветром попадаешь в уютный и тёплый дом, снимаешь с себя верхнюю одежду, обувь. И проваливаешься в пучину блаженства, намыливая руки под струёй горячей воды из крана.

Запах гари мог указывать либо на то, что в капсуле что-то вышло из строя, либо на то, что меня всё-таки вызволяют из заточения. Так и было, языки пламени автогена иногда прорывались внутрь. Пару минут спустя, крышка капсулы была отброшена в сторону, и я увидел Тат У Пэс, который протягивал мне руку. Но, в тот момент, я не смог ухватиться за его руку. Тело не слушалось меня. Тат У Пэс начал вытаскивать меня, и вместе с ещё одним парнем, они перенесли меня на диван.

– Пить… Воды… – прохрипел я,

– Да. – ответил Тат У Пэс.

Он убежал к капсуле и вернулся с флягой. Второй парень помог мне сесть, и я испил воды.

– Что-то случилось не так? – спросил меня Тат У Пэс,

– Я вырубился, – ответил ему я, – Мы так быстро добрались.

– Быстро? Шесть дней лететь здесь. Очень долго. – произнёс он.

– Шесть дней? – удивился я.

– Лежите, отдохнуть вам необходимо, – проговорил он, осматривая меня, – мне казаться нам нужна Ман Ти Фат.

С помощью бравых ребят я улёгся на диване поудобнее, и начал осматриваться по сторонам. В комнате, которой я находился, было немного мрачновато, и воздух казался спёртым. По углам были разбросаны: сумки, ящики, какие-то большие железяки, одежда валялась прямо на полу.

На потолке была целая паутина проводов, труб, а три из четырёх светильников работали периодически тускнея.

Собрав всю волю в кулак, я постарался сесть, и у меня это получилось. Сидя стало лучше видно, как ребята таскали ящики и сумки из транспорта, напоминающего погрузчик из аэропорта.

Пятнадцать минут гипнотизирующего зрелища едва не отправили меня в сон. Но к тому моменту Тат У Пэс уже закончил таскать оборудование и присоединился ко мне:

– Не можете спать? – спросил он меня,

– Не могу, – отрицательно покачал головой я,

– Удивительная заварушка, да? – поёрзав на диване, спросил он, пытаясь поддерживать разговор,

– Простите, но я уже немного устал удивляться, – резко обронил я, – ведь что ни минута, так я удивляюсь и удивляюсь. Открыл этот ларчик, а он не закрывается.

– Ларчик? – недоумённо посмотрел он на меня,

– Фигурально выражаясь, конечно же. – прокомментировал я,

– Фигурально – значит образно? – уточнил он,

– Именно, образно, – согласился я,

– И вам не нравится всё это? – настойчиво продолжил разговор Тат У Пэс,

– Не то чтобы не нравится, но ведь всё хорошо в меру. – сказал я и откинулся на спинку дивана. – Именно баланс и мера – именно те состояния, которые делают хорошее хорошим, а плохое плохим. И чем сильнее контраст, тем ярче чувство. Я думаю, Бог, закладывая всё ужасное, что есть на свете, думал именно об этом. Ведь как объяснить нам, существам чуть сложнее бактерий, что есть хорошее и приятное, ужасное и отвратительное.

– Удивительно, что вы затронули именно этот аспект, – Тат У Пэс поспешил оборвать недолгую паузу, – Не далее как вчера, когда мы подлетали к Меее, я смотрел на мониторы системы навигации, и удивлялся в очередной раз, насколько в природе ценится порядок, одно неверное движение и рушатся целые планеты, да что уж там – целые солнечные системы могут исчезнуть бесследно, измени ты хоть на йоту порядок вещей. А хрупкий мир порядка вынужден считаться только с хаосом.

– Хаос – удивительная вещь, и весьма непонятая, – оговорился я,

– Вот именно о том и я. – Тат У Пэс засветился от счастья. – Столь тонкая грань между Хаосом и Порядком, невольно наталкивает меня на мысль, а есть ли между ними различие? И если есть, то в чём? Ведь хаос неотличим от порядка, он существует в виде самого что ни на есть порядка, или лучше сказать закона. Это только на первый взгляд, хаос выглядит беспорядочным и непонятным, но взгляни на него с точки зрения математики, и если тебе хватит времени и внимания, то, возможно, ты увидишь, что хаос и есть порядок, просто порядок этот непохож на организованный. Но его можно описать формулами, избегая случайных чисел.

– Интересное наблюдение, – возразил я, – но слишком уж оно гипотетическое и амбициозное. Многие философы на моей планете в буквальном смысле сходили с ума от подобных идей. Это коварная область подобна чёрной дыре, может захватить разум, и даже поделиться секретами. Но законы сингулярности сохранят эти секреты.

– Вы думаете, мне не сто́ит думать об этом? —Тат у Пэс посмотрел мне в глаза.

– Я думаю, что тебе не нужно слушать глупого старика, – иронично подметил я, – я, может, и кажусь тебе умным и мудрым, но вот до чего довела меня моя мудрость и мой ум. Я человек, и чувствовать ту наитончайшую грань между хаосом и порядком, мне, попросту, не дано. Есть вещи, которые наш мозг просто не способен воспринимать и понимать. Мы, люди, существа с весьма ограниченными способностями. Но что до вас, то здесь моих знаний о вас недостаточно, чтобы построить такой вывод. Кто знает из какого вы теста?!

– Теста? – удивлённо переспросил Тат У Пэс, – Снова фигура речи?

– Она самая, – улыбнулся я,

– Если верить нашим легендам, то мы сделаны великим Дэн, по своему образу и подобию, – начал было рассказывать Тат У Пэс, как я его невольно перебил,

– Меня уже немного пугает наша с вами схожесть, – я улыбнулся ещё сильнее, – прости, что перебил тебя, но наши «легенды» гласят о том же. Прошу, продолжай.

– Так вот, Дэн существовал задолго до появления нашего мира. И власть его была безгранична. Он менял мир. Меняя законы и порядки. А вслед за природой вещей менялся и сам Дэн. И создал Дэн одиночество. Так как ощутил себя единым и одиноким. И мир вещей становился ему неинтересен. Контроль над всем вокруг начал его утомлять. Ему хотелось изобрести неизвестность. Чтобы удивляться чему-то новому. Но всё в мире было подчинено ему, и всё было согласно его плану. Долго не получалось создать неизвестность. Так долго, что Дэн уже фактически перестал, что-либо делать. Вселенная замерла в тот день, а Дэн создал отчаяние. И когда вкусил Дэн отчаяние, то понял, что возможно неизвестность, которую он никак не мог создать, была всё это время у него «под носом». Ведь неизвестность – для того, кто контролирует всё и знает всё наперёд, есть цель недостижимая и самоисключающая. Здесь Дэн создал удивление. А вслед за удивлением он создал смирение. Только когда он принял смирение – что неизвестность будет только тогда неизвестностью, когда даже он не знает, что за ней – он осознал и создал радость. И радости было так много, что он решил её разделить. Но радость становилась тусклой и бесполезной без носителя. И Дэн разделил себя. И каждый Дэн был волен создавать всё как пожелает. И мир становился, всё более разнообразный. Но однажды, Дэн создал вражду. И мир был тут же уничтожен. Осознавая свою ошибку, Дэн принял решение создать мир, который будет создавать себя сам, усложнялась и усложнялась без вмешательства Дэна. Так появился мир, который мы знаем. Увидел Дэн вселенные полные галактик, а галактики полные звёзд, а звёздные системы полные планет, а на планетах жизнь. И наблюдая за жизнью, Дэн создал смысл. Но смысл исчезал, стоило узнать его суть, и подобно неизвестности, радости более не приносил. Дэн разделил себя снова, но на этот раз он разделил себя на шестьдесят частей, и все части свои лишил могущества, но наделил смыслом, который был скрыт. И наградил он все части свои – забвением.

Я слушал Тат У Пэс настолько внимательно, что когда он остановился, это прозвучало как грохот. Тишина вернула меня снова в эту комнатушку на богом забытой луне.

В комнату вошёл второй парень и что-то проговорил, Тат У Пэс ответил ему и повернулся ко мне:

– Комната готова, – сказал он, – можете идти?

– Попробую, – я ухватился за вытянутую руку Тат У Пэс,

– Условия здесь, мягко говоря, суровые, – Тат У Пэс шёл рядом, поддерживая меня, – но всё необходимое имеется.

– А где мы, – спросил я, – чем здесь занимаются или занимались ранее?

– Изначально здесь был военный аванпост Зондбри, – Тат У Пэс остановился у двери и открыл её, – но с тех пор, как война закончилась, это здание отдали учёным. В данный момент здесь мы проводим исследование частиц, если не ошибаюсь, вы их называете нейтрино. А также – ряд других исследований, связанных с наблюдениями глубин вселенной.

– А разве война закончилась? – входя в каюту, поинтересовался я, – Из того, что мне сказала Ман Ти Фат, я понял, что как такового конца у войны и не было.

– Почти. Дело в том, что враг отступил, так же внезапно, как и напал. – Тат У Пэс включил в каюте свет, – И с тех пор мы живём в таком странном положении. Вроде бы война закончилась, но никто не знает этого наверняка. Мы и врага-то своего не смогли толком изучить.

– Может быть – это такая тактика?

– Многие подумали о том же, и у некоторых начали развиваться психозы из-за этого, – Тат У Пэс сделал паузу и задумался, глядя в окно, – Для них это было и остаётся причиной мощнейшего эмоционального напряжения.

– Ну вы хоть что-то узнали о том, кто ваш враг? —спросил я, осматривая свою каюту.

– Совсем немного. – Тат У Пэс опёрся на стену плечом, – Они не похожи на нас внешне. Есть, конечно, общие черты, но в общем и целом другие. Они имеют доступ к технологиям, которые нам ещё недоступны. Когда война только началась, мы всерьёз полагали, что победы нам не видать. Зондбри отражали одну атаку за другой. Гибли миллионы. Но потери со стороны противника были столь незначительны, что на Чрезвычайном съезде руководителей стран, всерьёз поднимали вопрос о капитуляции. Другого выхода в данной войне, попросту, не было видно. По прогнозам, война должна была продлиться ещё несколько циклов, пока не будет истреблено всё население.

– Так и что произошло? – после непродолжительной паузы спросил я,

– А ничего и не произошло. – восторженно заявил Тат У Пэс, – Однажды утром, вся вражеская флотилия исчезла, и до настоящего времени не возвращалась. Но очень многие боятся их возвращения, особенно сейчас.

– Почему именно сейчас? – удивился я,

– Потому что большинство уверено в том, что появление Фасби, так мы их прозвали, было связано с открытием и внедрением технологии перемещения или перехода – как ты её называешь. Но убедившись, что технология развита недостаточно, и угрозы не представляет, они отступили.

– Не удивительно, что твой отец так переживает из-за меня. Вернее, из-за того, как я попал на вашу планету.

– Не суди его строго. – тихо произнёс Тат У Пэс, – Во время войны он был ещё совсем ребёнком, когда были убиты его родители.

– Я даже и не собирался судить. – сказал я. – Просто теперь понимаю его мотивы.

Тат У Пэс вышел в коридор и, повернувшись ко мне, сказал:

– Осваивайся тут. Я пойду обустраивать лабораторию. Плюс, нужно выйти на связь и доложить, что у нас всё идёт по плану.

– Хорошо. – ответив, я упал на кровать.

Моя каюта была крошечной, метров пять. На стене, напротив входа, было два круглых иллюминатора с толстыми стёклами. Сами стены были покрыты ветхой, облупившейся краской темно-коричневого цвета. А за стеной всё время был слышен гул непрекращающегося ветра.