Текст книги "Глаза цвета тьмы"
Автор книги: Антон Леонтьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Настя ничего не ответила, а Адриан Викентьевич подошел к ней и заметил:
– Я повел себя не вполне профессионально, да и вы тоже далеко не сахар. Но, думаю, сработаемся. Или хотите, чтобы я ушел?
Настя мотнула головой – какой смысл прогонять галлюцинацию, которую к тому же ей в сознание внедрили врачи, желающие вывести ее из комы?
– Вот и отлично! – просиял ее провожатый. – Что же, главное вы ведь уяснили?
Настя вздохнула и произнесла:
– Смотря что вы подразумеваете под «главным»! Подозреваю, тот факт, что я… Что я зомби? Или вампир? Ах, привидение! Что, конечно, означает – я умерла вчера!
Адриан Викентьевич протянул ей руку и сказал:
– Ну, собственно, вы уяснили. Но пока что не можете привыкнуть к этой мысли. Ничего, никто не может. Думаете, мне легче было? Отнюдь нет. Длилось чуть ли не три года, пока я наконец с этим смирился. Хотя как с таким смиришься… Дайте мне свою ладонь!
Настя усмехнулась:
– У призраков имеются ладони? Это что-то новое!
– У призраков много чего имеется! – ответил ей Адриан Викентьевич. – Хотя, опять же, зависит от того, что понимаешь под этим милым словом. Ну, давайте руку! Не бойтесь, я вас не съем!
Анастасия протянула ему руку, опасаясь, что дотронуться до длани этого странного господина не получится. Но получилось – кожа у него была сухая, теплая.
– Для призрака у вас отличное кровообращение! – заметила она, и мужчина сказал:
– Закройте глаза!
Страшновато было повиноваться его приказу. Она закроет глаза, затем откроет их – и окажется где?В том месте, откуда нет выхода?
– Доверьтесь мне! – призвал он ее. – Потому что все мы когда-то с этого начинали. Ничего, постепенно привыкнете, акклиматизируетесь, а потом, кто знает, и свою дверь найдете…
И опять упоминание двери.Настя вложила ему в руку свою ладонь, чувствуя, как Адриан Викентьевич крепко сжал ее. Она даже ощутила на коже прикосновение его, видимо, давно не стриженных ногтей. Для призрака он был уж слишком осязаем.
– А теперь закройте глаза! Всего на несколько мгновений! И не открывайте их, пока я вам не разрешу!
– А что произойдет, если я все же это сделаю? – спросила Анастасия просто из любопытства – она не намеревалась противиться советам провожатого.
– Рассыплетесь на молекулы! – ответил тот просто, и Настя закрыла глаза.
Ничего не произошло. Она ничего не почувствовала и не сомневалась, что все еще находится на улице около кафе. Они никуда не двинулись, никуда не переместились.
– Открывайте! – услышала она голос Адриана Викентьевича и повиновалась. Анастасия распахнула глаза – и онемела. Нет, они были не около кафе. Они оказались на крыше высотки. Присмотревшись, она поняла, что это был тот самый небоскреб в Москва-Сити, в котором находился офис ее фирмы.
Адриан Викентьевич отпустил ее руку и не без самодовольства сказал:
– Ну что, прокатил я вас с ветерком? Все же быть призраком не так уж плохо, не находите?
Настя осторожно подошла к краю – еще несколько шагов, и она полетит вниз. У нее даже закружилась голова, хотя страх высоты у нее был выражен слабо. Вернувшись к Адриану Викентьевичу, она произнесла:
– Занятно, однако…
Лицо того вытянулось, и он воскликнул:
– На вас, милая моя, не угодишь! Ведь мы были в совершенно ином месте, а стоило вам закрыть глаза – вы оказались здесь! Это то, о чем пишут фантасты и о чем мечтают спецслужбы всего мира: телепортация!
Нет, никакая это не телепортация.А всего лишь очередной фортель, который выкинуло ее воображение. Этим и объяснялось ледяное спокойствие Анастасии.
– Так, значит, вы говорите, я умерла? – из вежливости сказала Настя. – И вы, стало быть, ангел? Или, извините за предположение, демон?
Адриан Викентьевич потер руки, поправил шляпу и заметил:
– Так-то лучше! Я уже сказал, но повторю это еще раз: я харон. Причем, заметьте, не с большой буквы, а с маленькой – не имя собственное, а название, так сказать, профессии. И уж точно не демон и не ангел. Потому что, милая моя, вынужден вас разочаровать: никто не в курсе, существуют ли они, эти самые ангелы, демоны и прочие гремлины. И вообще, есть ли загробный мир или нет, ни нам, ни науке пока что не известно!
Настя улыбнулась и произнесла:
– Ну если вы считаете, что вы… Точнее, что мы – призраки, то должен быть и загробный мир! Ведь разве призраки – это не души грешников, не принятые ни адом, ни раем?
Адриан Викентьевич вздохнул и сказал:
– Вы путаете одно с другим! И обильно сдабриваете это идиотскими представлениями людей о том, что ожидает их после смерти. И все эти романтически-дебильные, пардон за резкость, мифы о призраках! Ах, дух княжны, утопившейся от несчастной любви в пруду! Ах, дух поручика, застреленного на дуэли рогатым супругом! Однако рациональное зерно в этом есть – имеется своего рода привязка к месту обитания человеческой сущности. Призраки ночебродят там, где жили, будучи людьми. Мы же обитаем в этом параллельном мире и обладаем способностью наблюдать за миром живых, хотя такое состояние после кончины отнюдь не является нормой!
Голова от этих объяснений у Насти шла кругом. И где-то в животе у нее зародилось неприятное, с каждой секундой усиливающееся чувство. А что, если Адриан Викентьевич говорит правду?
– И вы можете перемещаться по всему миру? – спросила не без иронии Настя. Цель у нее была одна – свести тему в практическую, не связанную со смертью плоскость. – И визы для телепортации не требуются?
Адриан Викентьевич снова вздохнул и ответил:
– Некоторые избранные могут. Но их – считаные единицы. А так ваши способности распространяются на город, в котором вам, так сказать, посчастливилось завершить свой земной путь. Причем Москва – не самый плохой вариант! Представьте, что смерть застигла бы вас где-то в провинции! И оказались бы привязаны к какому-нибудь Верхнеленинску или Нижнесталинску!
– Это что, своего рода конвенция о разделении территории между призраками? – спросила Настя. – Как у детей лейтенанта Шмидта?
Адриан Викентьевич наконец понял, что она не воспринимает его всерьез. Он рассерженно прошипел:
– Дайте мне руку!
– Хотите посетить со мной Нью-Йорк? Или сразу Луну? – спросила она и протянула руку. Провожатый, сжав ее так, что Настя ощутила боль, подошел с ней к краю крыши, а потом просто толкнул ее вниз. И разжал руку.
Охнув, Настя поняла, что оказалась в воздухе. Как она могла довериться этому субъекту, как она…
Но вместо того, чтобы падать, она, пролетев несколько метров, зависла напротив окна одного из офисов. И вдруг у этого окна, с наружной стороны, появился Адриан Викентьевич.
– И как ощущается способность к левитации? – спросил он сладким голосом. – Пришлось провести эксперимент, не ставя вас в известность, иначе бы, не исключено, не получилось. Ну что вы повисли? Да, вам еще надо научиться управлять всеми вашими способностями. Смотрите, местные обитатели, кажется, вас чувствуют, и ваше присутствие им не очень-то нравится!
Он указал на сидевшего на карнизе голубя, который нахохлился, а затем ринулся на Настю. Она закрыла руками глаза, но голубь пролетел сквозь нее. А она сама стала падать. Земля приближалась с бешеной скоростью. Нет, она не могла допустить, чтобы…
И в этот момент зависла горизонтально над землей, в двух метрах от асфальта, по которому шли люди. Тут же возник Адриан Викентьевич, заявивший:
– Прогресс налицо! Для первого раза очень даже неплохо! Не исключаю, что вы станете отличным призраком!
Настя осторожно опустилась на землю и сказала:
– Нет, не убедили вы меня! Потому что эти полеты во сне и наяву не более чем порождение моей буйной фантазии.
– Анастасия, вы неверующая! – вспыхнул провожатый. – Вам что, надо черным по белому с печатью, что вы теперь не жилец? Ладно, давайте кое-что покажу! Руку!
Через пару секунд они оказались дома – у Насти дома, в ее подмосковном особняке. Сердце у нее учащенно забилось, на глаза навернулись слезы. Но ведь у призраков нет ни сердца, ни слез!Значит, все это чушь собачья!
Она услышала голос сына – тот только что вернулся из школы. Он беседовал с няней, которая объясняла ему, что мама улетела по важным делам за границу. А потом появилась и дочка: она хотела знать, может ли она отправиться с ночевкой к подруге.
Настя заметила, что Адриан Викентьевич развалился в одном из кресел, и заявила:
– Встаньте! Вы что, хотите этим убедить, что я мертва? Так если я мертва, то как я могу быть за границей? Или я там и умерла? Но тогда почему не действует привязка к месту и я оказалась в Москве?
Адриан, сделав жест рукой, сказал:
– Ага, вот из вас и полезли вопросы! Это хорошо. Еще не верите полностью, но уже готовы поверить. Вас убили в Москве. Кто находится за границей, я не в курсе. Думаю, это какие-то земные дела, афера или подмена. Впрочем, это уже не так важно. Вам надо прыгать от радости, что никто не знает, что вы умерли. Если у вас имеется двойник, то это к лучшему – будет кому заботиться о ваших крошках! Кстати, вы не такая уж гостеприимная хозяйка.
Настя налетела на него и закричала:
– Что вы говорите? Какой такой двойник?
– Тот самый, которого вы сами лицезрели в офисе! – парировал Адриан. – Или нет? Вы же сами не могли понять, кто эта особа, похожая на вас как две капли воды! Так что вы не умерли. Официально, во всяком случае. Хотя и скончались вчера, точнее, вас убили. Увы, но все мы смертны…
Настя принялась истерично хохотать, да так, что на глаза навернулись слезы.
– Я вам не верю, элементарно не верю! Все это розыгрыш! Или неудачная попытка вывести меня из комы! И вообще, мне не нужна ваша помощь! Требую только одно – сказать мне правду!
Лицо Адриана Викентьевича дернулось, он воскликнул:
– Правду? Вы ее уже знаете! Все дело в том, что вы не хотите ее принять. Но если вам так хочется… Прошу следовать за мной! Руку!
Настя вложила ладонь ему в руку, но в последний момент попыталась ее выдернуть. Нет, она не хотела знать правду, потому что… Потому что она могла свести ее с ума!Но если она призрак, то может ли стать сумасшедшим призраком?
Когда она услышала голос Адриана, который просил ее открыть глаза, Настя долго не могла собраться с духом. Потому что подозревала – то, что она сейчас увидит, каким-то непостижимым образом повлияет на ее мировоззрение…
Наконец, она открыла глаза – и поняла, что находится в просторном помещении, освещенном ярким, но мертвенным светом гудящих люминесцентных ламп. В нем не было окон, только две двери – массивные, стальные.
Адриан подошел к странной конструкции, напоминавшей встроенные в стену банковские ячейки, только ячейки были уж слишком больших размеров. Адриан указал на одну из ячеек и сказал:
– Хотите знать, что там находится?
Анастасия посмотрела на него и отчего-то отрицательно качнула головой. Но Адриан заявил:
– А я думаю, что хотите! Выдвиньте ящик!
Настя сопротивлялась, она не хотела делать это. Но Адриан схватил ее за руку и насильно подвел к ящику.
– Я же сказал, откройте его!
Ее рука прошла сквозь ручку. Но Адриан велел ей сконцентрироваться, и Настя подчинилась. И вот усилием воли ей удалось сделать так, чтобы ящик чуть приоткрылся. Она заметила человеческие ноги.
Анастасия отпрянула от ящика и поняла, что они находятся в морге. Ей сделалось страшно, очень страшно. Хотелось бежать прочь. И не видеть и не знать того, что лежало в ящике. Адриан, поняв это, цепко схватил ее за руку и произнес:
– Милая моя, никуда вы не уйдете! Потому что вы должны наконец понять, кто вы. И принять это! Хотя последнее может оказаться гораздо более длительным процессом. Ну, выдвигайте его до конца!
Настя не хотела, она закричала, что не будет это делать, она зарыдала. Но Адриан был неумолим. Он не отпускал ее, реагируя на ее истерику хладнокровно и даже жестоко. Насте удалось освободиться от его конечности, и женщина закричала что было мочи:
– Оставьте меня в покое! Я жива, я жива, я жива! Понимаете – жива!
В этот момент приоткрытый ящик вдруг выдвинулся полностью – наверное, Анастасия, самого того не желая, высвободила при помощи крика энергию. Или же она хотела узнать, кто же там находится…
Труп, покоившийся в камере, был накрыт простыней. Ноги высовывались, а лица не было видно. Адриан приказал, кивая на простыню, под которой угадывались контуры человеческого тела:
– Ну, чего мы ждем? Или требуется особое приглашение? Вы в полушаге от истины, милая моя!
Настя сконцентрировалась, потянулась к простыне, но вдруг замерла. Тогда Адриан, обхватив своей рукой ее, заставил Настю откинуть простыню…
Настя увидела лицо того человека, который лежал в холодильной камере морга. Лицо было бледное, губы иссиня-фиолетовые, глаза раскрыты. А череп изуродован выстрелом – можно было разглядеть запекшуюся кровь и излом белой кости черепа.
Анастасия знала, что ее ожидает. И тем не менее она была не готова к этому. Но, несмотря на весь ужас, не в состоянии была отвести взгляд от лица трупа.
Ибо это было ее собственное лицо. Это был ее собственный труп.
Настя покачнулась, Адриан Викентьевич оказался около нее и подставил плечо. А потом простыня волшебным образом прикрыла голову, а ящик, в котором лежало тело – ее тело,– плавно вошел в стену.
– Мне очень жаль, милая моя, но вы мертвы уже порядка восемнадцати часов. Причем, в отличие от меня, например, вы в состоянии увидеть собственное тело. Такая возможность выпадает далеко не каждому.
Через одну из стальных дверей вошел человек в белом халате, и Адриан произнес:
– Ну, нам пора. Этот эскулап нас не видит, однако делать здесь больше нечего. Руку!
И через мгновение они оказались снова в кафе, на том же месте, что и полчаса назад, причем на столе стояли две чашки с кофе и тарелочки с пирожными.
Настя не знала, как вести себя. То, что говорил ей Адриан и что она сама подозревала почти с самого начала, оказалось правдой. Она была мертва.Более того, застрелена.И ее тело лежало в каком-то морге, в то время как во Франкфурте находился ее двойник.
– После такого мрачного путешествия нужно обязательно подкрепиться! – заявил Адриан, пододвигая к ней тарелочку с пирожным. – У них ведь не только ореховый рулет великолепный, но, к примеру, и это грушевое чудо!
Он с аппетитом стал поглощать свое пирожное, но Насте ни есть, ни пить не хотелось. Удивительно, как ее провожатый мог сохранить отличный аппетит. Впрочем, что с него взять: не ему же пришлось лицезреть собственный труп.
– Не хотите есть, так выпейте хотя бы кофе! – заявил Адриан. – Вы же сами убедились, что здесь он не хуже, чем в Риме!
Настя посмотрела на него и тихо произнесла:
– Да, вы правы, призрачный кофе намного лучше подлинного в этом же кафе. Если я умерла… Точнее, если мы все мертвы… И вы тоже… То как вы можете поглощать пирожные и кофе?
Адриан Викентьевич, отпив из своей чашки, лаконично ответил:
– Как и все люди, ртом!
Сделав еще один глоток, он сказал:
– А кто, собственно, постановил, что призраки не могутесть пирожные и пить кофе? Конечно, не те пирожные и тот кофе, что потребляют люди. Что потребляли вы до вчерашнего дня. Или я до тысяча девятьсот тридцать… Впрочем, это неважно! Потому что это кафе, конечно же, не простое кафе. Оно существует на самом деле – и пользуется популярностью среди москвичей. Но и среди тех москвичей, что более не причисляют себя к разряду живых, тоже. Потому что это кафе – своего рода паранормальная зона.То место, где мы, призраки, можем немного чувствовать себя, как и раньше, в былые времена нашего земного существования. С чем это связано, никто не знает. Потому что и здесь, в нашем мире, больше вопросов, чем ответов. Но, по всей видимости, кафе представляет собой некий разлом, щель, «кротовую нору», при помощи которой соприкасаются два мира – тот, что там,и тот, что здесь.Причем помимо этого кафе имеются и ресторан, и кинотеатр, и скотобойня и, пардон, дамский туалет…
Настя прикоснулась к чашке, поднесла ее к губам и осушила одним залпом. Кофе был обжигающе-горячий, терпкий, но именно это и позволяло ей ощутить, что она…
Что она жива? Нет, неверно. Исходя из того, что ей стало известно: что она мертва.
– Но этот чудный кофе и эти восхитительные пирожные, в этом вы правы, как бы аппетитно они ни пахли, всего лишь иллюзия. Не знаю, что мы поглощаем на самом деле, и не хочу знать. Пусть для нас это кофе и пирожные – так даже лучше. А правда – кому она нужна?
– Может, и все мы иллюзия? – спросила Настя. – И наша смерть тоже?
Адриан Викентьевич хрюкнул и ответил:
– Это примерно как в фильме «Матрица». Думаешь, что живешь своей размеренной жизнью, а потом выясняется, что это всего лишь большой-пребольшой обман! Однако вынужден вас разочаровать, милая моя, в данном случае это горькая правда. Все, кто обитает в этом мире, умерли. И вы, стало быть, тоже.
– А что это за мир? – спросила Настя, чувствуя, что надо что-то спросить.
На самом деле ей хотелось оказаться как можно дальше, где-нибудь на берегу моря, нет, не теплого, а холодного и кристально чистого. Там, среди валунов и мха, она бы могла раздумывать о том, что с ней произошло.
Адриан Викентьевич откинулся на спинку стула и произнес:
– Ну что же, начинаем небольшой экскурс! Сначала отвечу на ваши вопросы – нет, не все, кто оказался здесь, в этом, так сказать, серединном мире, являются жертвами убийств. Меня, например, как и вас, тоже лишили жизни, однако массу других, кто здесь обитает, нет. Никто не знает, почему мы тут остаемся. Просто остаемся – и все!
– Быть может, этот мир и есть… загробный? – сказала Анастасия, а ее провожатый, отпив из чашки кофе, ответил:
– Если бы это было так, то никто из нас, в сущности, не возражал бы. Однако это не так. Потому что тогда нас должно быть больше, гораздо больше! Тогда бы любой, кто умер, оказывался здесь. А тут обитает едва ли одна тысячная от тех, кто прекращает земное существование. Возможно даже, всего одна десятитысячная. Так что, можно сказать, мы – избранная каста!
На его лице заиграла улыбка, и Настя поняла, что причислять себя к избранной касте ему было очень даже приятно.
– Вы помните, что произошло с вами непосредственно после того, как вы умерли? – спросил он ее.
Настя медленно кивнула. Ну да, сначала она словно застыла на земле, в грязи около собственного тела, затем воспарила вверх, потом появился этот странный туннель, поглотивший ее…
– Помните, как оказались в туннеле? – продолжил Адриан. – Потому что это то, что ожидает каждого, и не только представителя, так сказать, избранной касты после смерти. Этот самый туннель, который кто-то сравнивает с пещерой, кто-то с лоном матери, кто-то с подземным переходом, кто-то со сливным отверстием…
– Мясорубка… Для меня он был похож на жерло мясорубки… – произнесла тихо Настя.
Адриан отправил в рот кусочек пирожного и провозгласил:
– Неплохо, совсем неплохо! Подобного сравнения я еще не слышал! Однако если подумать, то в самом деле это некая светящаяся мясорубка. Только это означает, что всех, кто попал туда, этот туннель перемалывает… В нем побывали и вы, и я, и любой из наших собратьев по несчастью – или, кто знает, по счастью…
– Но как мы оказались здесь? – спросила Настя. – Ведь, если мне не изменяет память, мы уже были в этом, как вы сказали, промежуточном мире… Сразу после смерти… Однако наш путь лежал в… в туннель… То есть в мясорубку…
– Стандартная процедура, – пояснил Адриан, – там оказываются все через несколько мгновений после смерти. Но – и мы приступаем к самому важному! – далеко не все возвращаются. Да, это как в классическом фильме ужасов: «Иногда они возвращаются». Причем в данном случае «они» – это мы. И вы в том числе, милая моя!
Он сделал паузу и продолжил:
– Да, в туннеле, или в мясорубке, как вы изволите величать это место, побывали все мы. Но никто – подчеркну, никто! – не помнит, что там было. Хотя некоторые утверждают, что помнят. Но их версии удивительно разные. Например, имеется церковная версия о том, что там встречают вас ангелы. Ну, или демоны. Или, как уверены другие, покойные родственники. Некоторые говорят, что там пустыня, еще кто-то – безбрежный океан. Или эдемский сад. Или вообще ничего – только белый свет, который простирается во все стороны.Подобных версий вы услышите множество. Но, думаю, лучше честно признать: никто не в курсе, что там есть. Или чего там нет! И все, кто утверждает обратное, обманщики и шарлатаны. И в этом, милая моя, нашмир мало чем отличается от тогомира – от того, где мы жили раньше! Но в этом, думается, основная его характеристика: хоть мы уже и не там, в мире людей, мы еще не окончательно и там, в туннеле. Поэтому, несмотря на множество новых способностей, мы сохраняем кое-какие свои привычки…
– Нас что, изгнали оттуда? Или просто не допустили на высший уровень? – задалась вопросом Анастасия, и Адриан пожал плечами:
– Повторюсь – механизм никому не известен. Непонятно и то, что находится в этом туннеле и куда он ведет. Переход ли это всего лишь – или уже и есть то, что именуется загробным миром. Более того, никто не знает, существует ли он, этот самый загробный мир!
– Но ведь мы прямое тому доказательство! – сказала Настя, а Адриан усмехнулся:
– Не стал бы на вашем месте торопиться с выводами! Да, мы продолжаем существовать, несмотря на то что наши тела мертвы. И то, что нам выпала такая возможность, должно наполнять нас радостью. Но вдруг то, что ожидает всех остальных в туннеле или после того, как они минуют его, намного лучше? Или, не исключено, намного хуже? Теория, которую поддерживает большинство, такова: там, за светом, что-то есть, но что – остается тайной. Хотя и тайной до поры до времени. И наше существование здесь – промежуточное, мы сами, так сказать, ни рыба ни мясо. Но это не наказание, не кара небесная, а всего лишь, если на то пошло, сбой в системе. Подумайте сами, сколько человек умирает ежедневно по всему свету! И только какая-то ничтожная часть этих новых покойников не отправляется в туннель, а остается привязанной к тому месту, где умерла. Но если это сбой, то надо признать, что мы не имеем дела с божественной или всемогущей силой – ибо у такой силы сбоев нет. Значит, это не мистическая сила, а сила физическая. Или природная и вполне естественная. И бояться того, что ждет нас за светом, не нужно. Я выражаюсь ясно?
Настя мотнула головой, а Адриан продолжил:
– Ведь сбои бывают и там, в нормальной жизни! Когда, к примеру, ребенок рождается с генетическим заболеванием. И это всегда со знаком минус. Природа изобретательна, но в то же время бездушна. Хотя и производит на свет одушевленные существа. Но минус ли то, что мы оказались здесь? Нет, не думаю…
Он замолчал, а Настя произнесла:
– Может быть, дело в том, что нам надо завершить земные дела? Или что мы должны защищать и охранять близких нам людей…
Адриан рассмеялся и заметил:
– Вы делаете из нас классических привидений! Забудьте обо всей этой ерунде! Никакого тайного или явного принципа установить пока что не удалось. Среди тех, кто застрял здесь, имеются жертвы убийств, несчастных случаев, долгой болезни или внезапной смерти. Это мужчины и женщины, молодые и старые. Присутствуют, правда, не так уж много, и дети. У каждого своя история, у каждого своя правда, но правда в том, что никто не знает, почему мы здесь!
Настя усмехнулась – забавно, что и потусторонние существа, – а иного слова она не находила, чтобы охарактеризовать тех, кто обитал в этом мире, в том числе и саму себя, – были информированы не лучше обыкновенных людей.
– И мы будем жить тут вечно? – спросила она с некоторым испугом, и Адриан, прожевав кусок пирожного, сказал:
– Ну вот, мы подходим к интересному аспекту нашей беседы, милая моя. И на этот вопрос я могу ответить так: как карта ляжет!Я ведь упоминал уже о двери…
Настя припомнила – в самом деле, он что-то такое говорил.
– И вы спросите, какую дверь я имею в виду? Да самую обыкновенную! Точнее, она может быть и обыкновенная, и очень даже необыкновенная. И, что важнее всего, вы никогда не знаете, как она будет выглядеть и когда она возникнет. Она просто возникает, но этого требуется иногда ждать годы, десятилетия и столетия. Или она не возникнет вообще! Но если вы вдруг ее увидите, у вас не будет другого выхода, как открыть ее, войти туда и увидеть, что находится за дверью. Сопротивление бесполезно!
Он закрыл глаза и продолжил:
– Там вас ожидает свет. Поэтому многие не сомневаются в том, что дверь – это тот же туннель, только иной формы. Не исключено, что это так. То есть тот физический механизм, из-за сбоя которого мы застряли здесь, пытается нас каким-то образом вытащить на следующий уровень. Но если вы спросите меня, то я отвечу, что так не считаю. Дверь ведет куда-то в иное место. Но куда, опять же никто не знает. Потому что оттуда никто не возвращался!
Настя медленно произнесла:
– Кажется, я читала что-то подобное… И дверь якобы ведет в другие миры… Или в коридор, который соединяет временныМЃе пласты. Или даже галактики…
Адриан Викентьевич открыл глаза и, взяв чашку, допил кофе.
– Ну, то, что об этом пишут и в мире людей, неудивительно. Только там все это окружено ореолом таинственности, мистики. Но ведь может статься, что все мы – и люди, и обитатели нашего мира – надеемся на светлое, в прямом смысле этого слова, будущее за дверью – или за туннелем. А на самом деле там ничего нет! И это всего лишь путь в никуда! Так что нам надо радоваться, что и после смерти мы еще как-то существуем, хотя и в иной форме. Потому что за дверью нас может поджидать межгалактическое кладбище, точнее, полная аннигиляция!
Настя посмотрела на него и сказала:
– Значит, вы не хотите, чтобы вам явилась дверь?
Адриан странно взглянул на нее и ответил:
– Дело не в хотении, милая моя. Потому что если дверь вдруг возникнет, то вы должны, повторяю, должны в нее зайти. И то, что эта дверь предназначается вам, вы почувствуете. Как именно, никто не знает, но то, что это произойдет, могу вам гарантировать. Я ведь уже несколько раз был свидетелем того, как наши собратья вступали в такую вот дверь… Один раз, как и в случае с вами, мы сидели, пили кофе, разговаривали… Мой собеседник пошел за кофе – и не вернулся. Заметив странный свет, я пошел за ним – и увидел дверь, совершенно обычную дверь, кажется, красноватого цвета, причем несколько облупленную в тех местах, где краска отвалилась. Эта дверь возникла в стене, где раньше ничего не было. И она как раз закрывалась – я видел сияние, которое все еще исходило из щели, уменьшавшейся с каждой секундой. На столике стояла чашка с горячим кофе, но моего друга не было. Он исчез! И никаких сомнений быть не могло – это его дверь, и он вошел в нее!
Настя заметила, что Адриан чего-то недоговаривает. Тот же, отправив в рот последний кусок пирожного, сказал:
– А потом я сделал то, чего делать нельзя. Однако я не мог утерпеть. И кто сказал, что дверь была для моего знакомого? Только для него? Никакого такого чувства, что она предназначалась мне, не было. Никакой голос не звал меня к себе. Но дверь была и не исчезала! И я счел это знаком. Поэтому я подошел к ней и положил руку на желтого цвета изогнутую ручку! И попытался открыть ее!
Он замолчал, и Настя взглянула на Адриана. Молчание затянулось, и она хрипло спросила:
– И что произошло потом? Вам удалось открыть ее?
Адриан скупо усмехнулся и ответил:
– Если бы удалось, милая моя, думаю, что вы бы не имели сомнительного удовольствия лицезреть меня здесь! Вот, смотрите!
Он показал ей тыльную сторону своей ладони, и Настя увидела темный глубокий шрам, который тянулся дальше по руке. Адриан задрал рукав плаща и пижамы, и Настя заметила странный, змеевидный след, уходивший к плечу.
– Рука выглядела совершенно обычно, но стоило мне к ней прикоснуться, как меня пронзила неимоверная боль, да такая, что я, образно говоря, едва дуба не дал. Хотя может ли призрак умереть, это другой вопрос. В любом случае я никогда не стал бы делать это второй раз. Как будто ручка была раскалена и в то же время подключена к небольшой электростанции. У меня аж искры из глаз посыпались!
Он прикрыл шрам материей и сказал:
– Но, невзирая на эту боль, я продолжал тянуть дверь на себя! Потому что эта боль – фантомная. У нас ведь, если на то пошло, нет тел. Так что и ран быть не может. Но этот шрам остался, несмотря на то, что я каждый день по десять раз приказываю ему исчезнуть. Он – вполне реален, даже реальнее наших тел и, не исключено, нас самих! И это значит, что дверь – это предмет иного порядка!
Настя заметила, что эта тема его интересовала намного больше, чем Адриан был готов признать. Ее собеседник успокоился и произнес:
– Но как я ни тянул на себя дверь, она не открывалась. Потому что это была не моя дверь. Но в замочную скважину – у двери, надо отметить, была замочная скважина, что сразу порождает вопрос: а где же ключ к ней? – я увидел какое-то шевеление. Потому что свет на мгновение вдруг сменился тьмой. Словно… Словно за дверью кто-то находился!
Насте стало страшно, а Адриан беспечно сказал:
– Ну что же, подобно Шахерезаде, я прерву свои речи на самом интересном месте и пойду за кофе. Вам ведь тоже принести? А заодно и пирожных прихвачу! Но если меня долго не будет, а вы увидите сияние, то не советую вам идти и смотреть, что случилось!
Он хохотнул и поднялся из-за стола. Настя не могла отделаться от ощущения, что эта веселость – наигранная.И что Адриан, несмотря на свою откровенность, чего-то недоговаривает. Однако у нее, как она теперь понимала, была целая вечность, чтобы докопаться до сути событий. Ну, или, во всяком случае, до тех пор, пока перед ней не возникнет ее собственная дверь…
Хотела бы она, чтобы это случилось? Вопрос был риторический – Адриан ведь сказал, что если дверь возникает, то никакой иной возможности, как открыть ее, не существовало. Только вот…
Только вот если тогда она окажется в абсолютно ином мире?В том мире, который никак не связан с миром, где остались ее дети, ее фирма и вообще все, что раньше было таким нормальным, обыденным и доступным. Что, если это будет ад? Хотя за какие грехи ее могут послать туда? Она попыталась вспомнить свои грехи и поняла, что за многие свои поступки, особенно в области бизнеса, ей стыдно. Но ведь у нее не было другого выхода!
Или другой выход есть всегда?Она снова подумала о двери – похоже, это и был другой выход. Так ведь и в жизни: убеждаешь себя, что то, что желаешь сделать, неизбежно. Что надо, просто надо, войти в эту дверь, а на самом деле подспудно знаешь, что это далеко не так. Но значит ли это, что имеется возможность не входить в дверь?
А что, если там не ад, а рай? Впрочем, такой уж праведницей она не была, чтобы попасть в рай. Но кто сказал, что рай – это облака, ангелы с арфами и абсолютный покой? Ведь от такого, если оно длится вечность, можно сойти с ума после двух месяцев! Да и абсолютный покой… Покой – значит прекращение движения, покой – значит смерть. Покой – это энтропия и тепловая смерть вселенной. Она помнила еще, как ее всегда ужасала фраза Маргариты в финале «Мастера и Маргариты», где та обещала своему возлюбленному Мастеру покой в компании самой себя за каменным мостиком, в домике, увитом виноградом. Это, в особенности ее фраза, что прогнать ее никто не сумеет, звучало не как милое предложение, а почти как угроза, как окончательный и обжалованию не подлежащий приговор. И она всегда надеялась, что вечный покой в компании с двуликой, никем не прогоняемой Марго все же не стал участью гениального Мастера…
