Текст книги "Император песчаных карьеров. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 51 страниц)

Я был уже на третьем снизу ряду, когда пол под ногами явственно загудел.

Гудение шло снизу, из‑под каменных плит, и было таким низким, что я сначала даже не услышал его, а почувствовал. Вибрация поднялась по ногам, через колени, по позвоночнику до самой макушки, и зубы застучали друг о друга, как кастаньеты. Стены здания отозвались басовитым резонансом, предметы на лабораторных столах задребезжали, заскользили к краям, что‑то со странным звуком упало на пол.

И тут гудение усилилось и превратилось в рёв.

Утробный, нечеловеческий рёв, от которого содрогнулись стены и по куполу побежали трещины. Рёв шёл снизу, по‑видимому из подвала, из‑под фундамента здания, из глубины, до которой если кто и добирался, так только строители комплекса. Рёв был полон ярости и голода, как крик зверя, запертого в клетке настолько давно, что голод сделался единственным смыслом его существования.

– Назад! – заорал Рагнар, но было поздно.

Пол рухнул.

Не треснул, не просел. Рухнул разом, как провалившийся мост, целиком, от дальнего ряда амфитеатра до центральной площадки. Белые плиты, тысячелетиями державшие на себе вес здания, лопнули по швам, которых, казалось, не существовало, разошлись и обрушились вниз, увлекая за собой ряды сидений, лабораторные столы и нас.

Я падал. Секунду, может две. Достаточно, чтобы успеть подумать одну короткую мысль: «Опять». Потом удар. Каменная крошка, пыль, обломки мебели, чьё‑то тело, навалившееся сбоку. Боль в правом плече, в рёбрах, в ушибленном колене, которое и без того напоминало о себе. Белая пыль набилась в рот, в нос, в глаза, и я ослеп на несколько секунд, отплёвываясь и протирая лицо.

Когда пыль осела, я огляделся.

Мы провалились метров на пять, может шесть. Над головой зияла неровная дыра, через которую виднелся купол здания и кусок вечернего неба. Вокруг дыры торчали обломки плит, белые и острые, как зубы в разинутой пасти. Свет сверху еле добирался до дна, но его хватало, чтобы различить контуры помещения, в которое мы попали.

Круглый зал диаметром метров двадцать, с гладкими стенами из того же белого материала, только здесь он не светился. Потолок, вернее то, что было потолком до нашего прибытия, представлял собой хаос из обломков и свисающих кусков арматуры. Там, куда не докатились обломки, пол был ровным и чистым, покрытым мозаикой из разноцветных плиток, образующих какой‑то узор, различить который в полумраке я не мог.

И кристаллы.

Повсюду, на стенах, на полу, на обломках рухнувших сверху конструкций, на невысоких постаментах, расставленных вдоль стен, росли кристаллы. Десятки, сотни кристаллов всех размеров, от булавочной головки до полуметровых друз, переливающихся всеми мыслимыми оттенками: багровым огнём, лазурной синевой, зеленоватым мерцанием, молочно‑белым…

Попадались даже фиолетовые, золотистые и густо‑рубиновые, пульсирующие неровными вспышками в завораживающем ритме. Зал напоминал огромный каменный пузырь – природное чудо, вскрытое ударом геологического молотка – и кристаллы внутри него горели, искрились, сияли, заливая пространство калейдоскопом цветных бликов, от которых рябило в глазах.

– Все целы? – голос Рагнара, хриплый и сдавленный, раздался слева. Капитан выбирался из‑под обломка плиты, отталкивая его железной рукой. Лицо его было в крови, рассечена бровь, и тёмная струйка заливала левый глаз. Не критично, но если учесть, сколько раз капитан был серьёзно ранен даже за последнее время…

– Цел, – отозвался Гелиос откуда‑то справа. Паладин поднимался на ноги, опираясь на меч. На лбу у него наливалась здоровенная багровая шишка.

– Духи по‑прежнему молчат! – сообщил Кашкай снизу. Шаман лежал на спине среди обломков, раскинув руки, и смотрел вверх, на дыру в потолке, через которую мерцали первые звёзды. На левой щеке расцвела ссадина, из рассечённой губы текла кровь, но кости, судя по всему, были целы.

Сульфур обнаружился дальше остальных. Лучник каким‑то чудом приземлился на ноги и теперь стоял у стены, вжимаясь спиной в кристаллическую друзу и озираясь по сторонам прищуренными глазами. Он даже лук не выронил и стрела лежала на тетиве. Босая левая нога, обмотанная сбитым окровавленным бинтом, подрагивала, но стоял он ровно.

Я поднялся. Колено гудело, плечо ныло, рёбра протестовали при каждом вдохе. Но будем надеяться, что ничего не сломано, ничего не вывихнуто. Повезло. Или не повезло, потому что везение имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

Профессиональная оценка ситуации:

Местоположение: Подвал древнего исследовательского комплекса. Глубина шесть метров.

Выход: Дыра в потолке. Вскарабкаться теоретически возможно, если найти опору.

Запасной выход: Не известно, если ли он вообще.

Состояние группы: Все живы, все побиты, никто не в лучшей форме.

Обстановка: Кристаллов хватит, чтобы обеспечить энергией небольшой город. Или даже большой. Красиво, но подозрительно.

Источник рёва: Неизвестен и, предположительно, находится здесь, с нами.

Вывод: Когда красиво и подозрительно, жди неприятностей.

Рёв повторился. На этот раз ближе, громче, отчётливее. Стены зала завибрировали, кристаллы на постаментах задрожали, и несколько мелких осколков сорвались и зазвенели по полу. Звук шёл из дальней части зала, оттуда, где кристаллические друзы громоздились особенно густо, образуя нечто вроде стены из сросшихся минералов.

Разглядеть, что между кристаллами есть пролом или щель было решительно невозможно, но тут из‑за этой стены выступила тень.

Глава 15

Я увидел её не сразу. Сначала заметил движение, смещение теней в кристаллическом свете, потом контур, и лишь затем фигуру целиком; и от увиденного живот скрутило ледяным узлом. Это явно был один из тех самых моментов, когда в ситуации «всё плохо» мир решал подбросить очередной сюрприз из категории «хуже некуда».

Демон.

Не бесформенная тварь из дыма и когтей, вроде тех, что мы видели в Порт‑Каракуме. Не элементал, привязанный к стихии. Классический, каноничный, словно сошедший с иллюстрации к старинному бестиарию.

Ростом он был под три метра. Тело человекоподобное, но весьма отдалённо, как карикатура, нарисованная кем‑то, кто видел людей только издалека. Кожа тёмно‑багровая, покрытая чешуёй, которая поблёскивала в свете кристаллов, как литая бронза. Под чешуёй многообещающе бугрилась мощная мускулатура. Ноги у существа были короткие и крепкие, с обратным коленным сгибом, заканчивающиеся трёхпалыми ступнями с когтями, которые скребли по каменному полу, оставляя борозды в мозаике.

Зато рук у него было четыре. Две верхние, массивные, с предплечьями толщиной в мой торс, заканчивались четырёхпалыми ладонями, каждый палец был увенчан когтем длиной с кинжал. Две нижние, тоньше, но не менее длинные, росли прямо из рёбер и были сложены перед грудью, как у богомола, ожидающего добычу.

Все четыре руки двигались независимо друг от друга, и от этого зрелища голова начинала опасно кружиться, как при попытке следить за жонглёром, который подбрасывает в воздух больше предметов, чем ты способен сосчитать.

Массивную шею венчал не менее массивный череп, вытянутый назад, с выступающим затылком и низким лбом. Лицо было почти человеческим, и от этого «почти» делалось хуже, чем если бы оно было полностью звериным. На этом лице то и дело приоткрывался широкий рот, усеянный двумя рядами зубов, острых и загнутых внутрь, как у хищной рыбины.

Нос приплюснутый, с вертикальными щелями ноздрей. И глаза. Четыре глаза, расположенные попарно, два больших впереди и два поменьше по бокам головы, как у насекомого. Все четыре горели тёмно‑жёлтым огнём, который, не давал бликов, а напротив – поглощал свет вокруг себя.

Ракшас. Слово всплыло из глубин левиафановской памяти раньше, чем я осознал его значение. Древнее существо, порождение бездны, заточённое в подземелье, в данном случае – в подвале исследовательского комплекса. Заточённое, а не уничтоженное. Учёные древней цивилизации изучали не только кристаллы и их природу. Выходило, что они изучали и демонов тоже. А для этого им нужны были экспонаты, образцы, материал…

Вот и вышло так, что один из подопытных пережил своих тюремщиков на несколько тысяч лет.

Ракшас обвёл нас четырьмя глазами. Медленно, оценивающе, как гурман изучает меню в ресторане, раздумывая, с какого блюда начать. Верхние руки раздвинулись в стороны в приглашающем жесте, нижние разомкнулись, и я увидел, что когти на их ладонях даже длиннее, чем на верхних, зато тоньше и острее, как хирургические скальпели.

Он был голоден. Тысячи лет в каменной клетке, без пищи, без добычи, без живой плоти. Кристаллическая энергия, пропитывавшая зал, поддерживала его существование, не давая умереть, но и не давая пищи. Живой мертвец, запертый в подвале, питавшийся одним лишь ожиданием.

И вот мы провалились к нему с потолка, как обед, доставленный на дом.

Ракшас зарычал. Низкий, вибрирующий рык, от которого кристаллы на стенах зазвенели в резонанс, и по залу прокатилась волна цветного света, багрового и золотистого, как отсвет адского пламени.

– К бою! – рявкнул Рагнар, и абордажный нож блеснул в его железной руке.

Демон атаковал раньше, чем Рагнар закончил фразу. Ракшас метнулся вперёд с быстротой, немыслимой для существа такого размера. Три метра мышц и чешуи пересекли зал за долю секунды, нижние руки метнулись вперёд, как копья, и когти нацелились на ближайшую цель – на Кашкая, который ещё не успел подняться с пола.

Гелиос перехватил бросок.

Паладин шагнул наперерез, вскинув меч, и клинок встретил когти нижней руки в снопе искр. Удар был чудовищный. Гелиоса проволокло по полу на метр, ноги прочертили борозды в мозаике. Руки его тряслись от напряжения, удерживая лезвие между собой и когтями, которые скрежетали по стали, как алмаз по стеклу.

Ракшас ударил второй нижней рукой. Когти полоснули Гелиоса по рёбрам, разрывая кирасу, рубашку и живую кожу под ней. Четыре параллельные борозды, глубокие и ровные, пересекли правый бок паладина от подмышки до бедра. Кровь хлынула потоком, заливая разорванную ткань.

Гелиос не упал. Стиснул зубы так, что на скулах вздулись желваки, и рубанул мечом снизу вверх, целясь в запястье нижней руки. Клинок вошёл в чешуйчатую плоть на три пальца и застрял, как топор в сыром полене. Ракшас взревел от боли, отдёрнул руку, и из раны брызнула жидкость – густая, чёрная, с запахом горелой меди, от которого перехватило дыхание.

– Он уязвим! – крикнул я. – Клинок берёт!

Сульфур выстрелил. Световая стрела прочертила золотую линию в полумраке зала и ударила Ракшаса в правое плечо. Стрела вошла на ладонь, прожигая чешую, и демон дёрнулся, взмахнув всеми четырьмя руками одновременно. Одна из верхних рук хлестнула по воздуху, как кнут, и всё‑таки задела Кашкая, который пытался откатиться в сторону.

Удар пришёлся по спине, шамана швырнуло вперёд, в кучу обломков. Ожерелье из когтей и монет лопнуло, и бусины раскатились по полу, звеня и подпрыгивая. Беспорадочное «гнездо» на голове разметалось по запылённому полу.

– Кашкай! – заорал я и бросился к шаману. Топор лёг в руку, привычный и надёжный, единственное оружие, которому я доверял безоговорочно. Не потому что это было лучшее оружие в мире. А потому что топор сотни раз доказал свою эффективность и безотказность в схватках с самыми разными противниками. А коней на переправе не меняют; или, если угодно, топор перед важным делом.

Кашкай лежал лицом вниз и не двигался. Я добежал до него, перевернул по‑возможности осторожно и немного приподнял. Шаман был в сознании, но глаза были мутными, и изо рта текла кровь. Удар ракшаса пришёлся вдоль позвоночника, и спина Кашкая наливалась багровой полосой от лопаток до поясницы.

– Рёбра, – прохрипел шаман. – Кажется, треснули. Духи молчат, но не молчит боль…

В две секунды я отволок его в сторону, оставил за грудой обломков, подальше от центра зала, и развернулся к Ракшасу.

Рагнар атаковал с фланга. Капитан двигался быстрее, чем можно было ожидать от пятидесятипятилетнего человека, и абордажный нож в его железной руке описывал короткие экономные дуги, нацеленные в сухожилия и суставы. Старый пират знал анатомию двуногих противников, и хотя Ракшас отличался от человека примерно так же, как кит от карася, принцип оставался тем же: бей по тому, что сгибается.

Нож полоснул демона по колену левой ноги. Чешуя лопнула, хлынула чёрная кровь. Тот взревел и ударил верхней левой рукой наотмашь. Рагнар отскочил, почти успел, но, к несчастью, оказался всё‑таки недостаточно быстр. Когти зацепили его правое плечо – живое плечо – и разорвали ткань и кожу от ключицы до локтя. Капитан отлетел к стене, врезался спиной в кристаллическую друзу, которая треснула от удара, и сполз на пол, пытаясь зажать рану железными пальцами.

Длинный нож звякнул о камень неподалёку. Пальцы железной руки были залиты кровью, пульсировавшей из глубокого пореза. Рагнар попытался встать: продолжая зажимать рану, напряг ноги и спину, но колени подогнулись, и капитан осел обратно.

– Рагнар! – я рванулся к нему, но Ракшас оказался быстрее. Демон развернулся ко мне, четыре глаза вспыхнули ярче, и все четыре руки атаковали почти одновременно – чуть запаздывала лишь подраненная. Верхние обрушились, как два молота, нижние рванулись вперёд, целясь в горло и живот.

Я нырнул. Не вбок, не назад, а вперёд и вниз, проскальзывая между нижних рук, как мяч между ногами вратаря. Когти верхних рук ударили в каменный пол за моей спиной, высекая искры и кроша мозаику. Я перекатился, вскочил и рубанул топором по ближайшей нижней руке, по предплечью, там, где чешуя казалась хоть немного тоньше.

Удар вошёл глубоко. Лезвие рассекло чешую и мышцы, но упёрлось в кость, которая была твёрдой, как гранит. Ракшас дёрнулся, топор вырвало из моих рук. Оружие осталось торчать в предплечье демона, как заноза в пальце. Я остался безоружным. На долю секунды, не дольше, но этой доли хватило.

Нижняя рука Ракшаса, остававшаяся ещё рабочей, метнулась ко мне и сомкнулась на лодыжке. Острые как бритвы когти впились в кожу, пронзив ботинок, как бумагу. Боль выстрелила от стопы до колена, и мир на секунду побелел перед глазами. Ракшас рванул, и меня подбросило в воздух. Мелькнул потолок с острыми шипами кристаллов, потом пол, потом потолок снова. Демон швырнул меня через весь зал, и я врезался в постамент с кристаллами, разбив его в осколки, которые впились в спину и руки десятками мелких жалящих уколов.

Я лежал на полу среди кристаллического крошева, и перед глазами плыли цветные круги. Лодыжка горела огнём, из порезов и проколов сочилась кровь. Спина была усеяна осколками, каждый из которых саднил отдельно. Арбалет за спиной хрустнул при ударе, и я понял, что ложе сломано. Нож на поясе, единственное оставшееся у меня оружие, казался жалким против трёхметровой четырёхрукой громадины.

Сульфур выпустил три стрелы подряд. Золотые росчерки впились демону в бок, в бедро, в верхнюю левую руку. Каждый выстрел прожигал чешую и вырывал рёв боли, но демон не падал. Раны дымились, чёрная кровь текла, но Ракшас продолжал двигаться так, как будто даже световые стрелы были комариными укусами.

Тут Гелиос, про которого я, надо сказать, успел забыть, снова ринулся в бой. Паладин был залит кровью от рёбер до колена, четыре борозды на боку сочились при каждом движении, но меч в его руке описывал те же выверенные дуги, что и в самом начале боя. Двенадцать лет тренировок в Ордене не позволяли телу остановиться, даже когда разум кричал от боли.

Гелиос ударил снизу, целясь Ракшасу в пах. Демон отступил, и клинок рассёк воздух в сантиметре от чешуйчатого бедра. Паладин довернул кистью и рубанул обратным ходом – на этот раз попал. Лезвие вошло в бедро, распоров чешую и мышцу на ладонь в глубину. Чёрная кровь хлестнула, залив Гелиоса с ног до головы.

Ракшас вновь ударил руками, теперь уже разбалансированно, вразнобой и от этого непредсказуемо. Верхние обрушились на голову и плечи, нижние рванули с боков. Гелиос успел парировать одну верхнюю руку мечом и уклониться от второй, но нижние достали его. Одна рассекла бедро от колена до паха – до самой кости. Вторая ударила в живот, вминая мышцы и выбивая воздух из лёгких.

Гелиос согнулся пополам, рухнул на колени. Меч зазвенел по камню. Паладин попытался подняться и не смог. Левая нога не слушалась, из рассечённого бедра кровь лилась ручьём, и камни вокруг его колена лаково заблестели.

Ракшас навис над ним. Четыре глаза горели голодным огнём. Верхняя рука поднялась для финального удара, когти блеснули в кристаллическом свете.

Я на секунду сосредоточился. Истерика сейчас ни к чему, истерика не поможет…

Шу, мой верный страж, охотно откликнулся на зов.

– Фас! – мысленно и вслух одновременно, потому что в такие моменты разделять мысли и слова бессмысленно.

Чёрный дым поднялся столбом, густой и плотный, пахнущий серой и мокрой шерстью. Шуссува материализовался в полёте, чёрная тень размером с телёнка, с горящими жёлтыми глазами и оскаленной пастью – и врезался в Ракшаса на полном ходу, сбивая его с ног.

Демон против демона. Шуссува вцепился противнику в горло, клыки заскрежетали по чешуе, и чёрный дым обвил багровое тело, как удав обвивает добычу. Ракшас взревел и ударил всеми четырьмя руками, хлеща по дымному телу волка. Когти проходили сквозь дым, не причиняя вреда. Зато зубы Шуссувы были вполне материальны, и чёрная кровь Ракшаса потекла из прокушенной шеи.

Но он всё равно был сильнее. Намного сильнее. Шуссува был демоническим волком, быстрым и хитрым, но его размер и мощь не шли ни в какое сравнение с четырёхруким великаном, пережившим тысячелетия в кристаллическом подвале. Ракшас ухватил Шуссуву верхними руками за загривок, оторвал от себя и швырнул в стену. Волк ударился о кристаллы, пролетел сквозь друзу, разбив её в осколки, и покатился по полу, рассеивая вокруг дымные клочья.

Шуссува попытался встать, но ноги подкосились. Дымное тело мерцало, теряя плотность. Призыв стоил мне сил, и эти силы иссякали, а вместе с ними рассеивался и волк. Через несколько секунд Шуссува втянулся обратно в печать, а я с удивлением обнаружил, что стою на четвереньках, с гудящей головой и чёрными кругами перед глазами.

Ракшас встряхнулся. На его шее остались следы зубов Шуссувы, из прокусов всё ещё текла чёрная кровь, но раны затягивались на глазах. Не мгновенно, а медленно, с хрустом срастающейся чешуи и мокрым чавканьем восстанавливающейся плоти. Регенерация. Демон залечивал повреждения, питаясь энергией кристаллов, которые его окружали.

Я огляделся. Практически все мои спутники были серьёзно ранены, а сам я измотан призывом Шу. Оружие потерял не я один, все мы, пожалуй, кроме Сульфура, который где‑то затаился, вероятно, лихорадочно думая, что ещё он может предпринять… Оценив ситуацию, надо было сделать соответствующий вывод.

Но выводов не будет. Когда выводов нет, остаётся действовать.

Я нащупал за пазухой кристалл Воды. Потом посмотрел на Ракшаса. Потом на зал, усеянный кристаллами всех мастей. Влаги в воздухе нет. Источника воды поблизости нет. Но кристалл воды, который я забрал из сейфа Марты, это не просто батарейка. Это источник стихии, заключённый в минеральную оболочку. Источник, который маг Воды способен раскрыть.

Я выхватил кристалл. Голубое свечение залило ладонь, и я почувствовал его энергию, чистую и холодную, как горный ручей. Потянулся к нему магией, установил визуальный контакт с пульсирующим ядром, и вода откликнулась. Не из воздуха, не из реки, не из облаков. Из самого кристалла, из его сердцевины, где тысячи лет хранилась сконцентрированная влага.

Струя воды вырвалась из кристалла и ударила Ракшаса прямо в нелепое лицо. Не капля, не брызги. Поток, плотный и узкий, как из пожарного шланга, с давлением, способным сбить человека с ног. Ракшас на миг захлебнулся, четыре глаза мигнули, и демон пошатнулся, ослеплённый и оглушённый. Вода заливала ему ноздри, рот, забивала горло, не давая дышать.

Две секунды. Три. Четыре. На пятой Ракшас с рёвом стряхнул воду, рванулся вперёд и ударил верхними руками по камням, на которых я стоял. Плиты раскололись, и меня подбросило в воздух ударной волной. Я перелетел через постамент, ободрал бок о кристаллическую друзу и рухнул на пол, чудом не выронив кристалл.

– Сульфур! – заорал я. – Глаза! Цель ему в глаза!

Лучник не ответил. Но услышал, и этого было достаточно. Тетива щёлкнула, золотой росчерк прочертил полумрак зала и ударил Ракшаса в верхний правый глаз. Глаз лопнул, как перезрелый плод, густо брызнув чёрным. Тварь завизжала, тонко и пронзительно, и визг был настолько нечеловеческим, что от него свело зубы и волосы на затылке встали дыбом. Демон схватился за лицо верхними руками, закрывая повреждённый глаз, и на секунду потерял ориентацию.

Сульфур выстрелил снова. Стрела вошла во второй верхний глаз. Ослепительная вспышка, визг, от которого на стенах затряслись кристаллы. Ракшас заметался по залу, молотя руками вслепую. Верхняя левая рука снесла целый постамент, кристаллы разлетелись по полу, звеня и подпрыгивая. Нижняя рука врезалась в стену, пробив стену и увязнув в ней по локоть.

Два глаза из четырёх. Боковые, маленькие, ещё работали, и Ракшас ориентировался по ним, но обзор существенно уменьшился, и движения демона стали дёрганными, неуверенными.

– Ещё два! – крикнул я Сульфуру.

– Стрелы кончаются! – отозвался лучник. – Осталось три!

Три стрелы на всё ещё двуглазую и четырёхрукую машину убийства, которая регенерирует от кристаллической энергии. Математика по‑прежнему была не на нашей стороне.

Ракшас вырвал руку из стены и развернулся к Сульфуру. Боковые глаза отыскали наконец лучника, и демон бросился на него, раскинув три сохранившие подвижность руки, как паук, летящий на паутине. Сульфур выстрелил в упор. Стрела вошла ракшасу в открытый рот и вылетела через затылок, оставив дымящееся отверстие в черепе. Демон захрипел, споткнулся… но не упал. Регенерация тянула энергию из окружающих кристаллов, и дыра в голове начала затягиваться.

Сульфур уклонился от верхней руки, перекатился под нижней и вскочил на ноги за спиной Ракшаса. Две стрелы в колчане, два оставшихся боковых глаза. И дальнозоркий стрелок. Ему бы отбежать в сторону, чтобы было хоть какое‑то расстояние, но времени на это не было. Лучник натянул тетиву, прицелился и выстрелил. Стрела вошла в левый боковой глаз, и Ракшас завизжал, крутанувшись на месте, как подстреленный медведь.

Один глаз. Один правый боковой глаз, маленький, подслеповатый, вероятно видящий лишь тени и силуэты. Ракшас метался по залу, круша всё на своём пути, четыре руки молотили по воздуху, стенам, полу, кристаллам. Обломки летели во все стороны, и оставалось только молиться, чтобы раненых не задело. Один осколок размером с кулак ударил Сульфура в грудь, и лучник отлетел к стене, хрипло вскрикнув. Лук выпал из его рук, покатился по камням.

Последняя стрела осталась в колчане. Сульфур лежал у стены, зажимая грудь, и дышал хрипло, со свистом, как будто каждый вдох давался через силу. Сломанное ребро, а может и два.

Заканчивать дело нужно было немедленно. И сделать это предстояло мне. Сейчас, пока Ракшас ещё почти слеп и дезориентирован. Потому что через минуту глаза регенерируют, и мы все умрём в подвале исследовательского комплекса цивилизации, которая сама себя уничтожила.

Печать на предплечье пульсировала. Жар двух чёрных лучей разливался по коже, и я чувствовал предложение. Печать предлагала силу. Как тогда, в Храме Утопленников, когда я запечатывал Левиафана. Кнопка с надписью «Нажми, если хочешь жить. Побочные эффекты прилагаются».

Обещание, данное Рагнару: не использовать печать без крайней нужды. Девять лучей, два уже заполнены, семь осталось до конца, и каждый следующий приближает точку невозврата. «Десятым демоном станешь ты сам».

Но крайняя нужда смотрела на меня тремя слепыми глазами и одним зрячим, и четыре руки её были в крови моих друзей.

Я потянулся к печати. Мысленно нажал кнопку. И мир взорвался болью.