Текст книги "Император песчаных карьеров. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 51 страниц)

Глава 11

– Это не рейд, – заговорил Гелиос первым. Голос его звучал глухо и отрешённо, как у человека, который привык докладывать обстановку, даже когда обстановка безнадёжна. – Карательная операция такого масштаба не планируется на уровне гарнизонного командования. Пять крейсеров, штурмовые отряды, боевые демоны ‑это приказ Совета Двенадцати.

– Или Императора, – вставил Рагнар.

Гелиос покачал головой. Медленно, с упрямством человека, который ещё не готов отпустить последнюю нить надежды.

– Императора давно не видели на людях. Последнее публичное появление было шесть лет назад, на праздновании Дня Восхождения в столице. Я был в оцеплении, стоял в третьем ряду. Видел его издалека, минуты две, не больше. С тех пор все приказы идут через Совет Двенадцати. То есть абсолютно все. Без исключения. Константин и Серафим распоряжаются от имени Императора, но никто из живых людей не может подтвердить, что Император вообще жив.

Рагнар побарабанил железными пальцами по борту. Характерный металлический стук, к которому я уже привык, запросто мог напугать неподготовленного человека до мурашек – в начале нашего знакомства богатое воображение всегда рисовало мне под этот аккомпанемент неведомого монстра, перебирающего острыми стальными когтями.

– И что ты хочешь этим сказать, парень? – с подозрением спросил капитан.

Гелиос выпрямился. Белые волосы развевались на ветру, и в бледном солнечном свете он выглядел как призрак, вставший из могилы, чтобы произнести речь перед живыми.

– Двенадцать мудрецов предали Императора. Они узурпировали власть, используя его имя как ширму. Карательные операции, публичные казни, гибель сотен тысяч невинных людей, демоны в рядах имперской армии – всё это их рук дело. Совет Двенадцати контролирует империю, а их самих контролирует кто‑то или что‑то ещё, какая‑то неведомая мощь из бездны. Демоны на стороне империи, Рагнар… Имперская армия использует демонов! Это не укладывается ни в какие рамки банального здравого смысла. Те, кто тысячу лет уничтожал демонологию, сами стали демонологами. Это не предательство Императора; это предательство всего, на чём стоит мир.

Рагнар уставился на паладина и долго‑долго смотрел, не мигая. Потом поднял руку и постучал железным указательным пальцем себе по виску.

– Наконец‑то, парень, – произнёс капитан.

Гелиос вскинулся.

– Что значит «наконец‑то»?

– Первые здравые мысли за время нашего знакомства.

Гелиос гневно засопел и бросил на капитана короткий взгляд, в котором смешались злость и обида. Ведь как ни крути, а капитан сказал чистейшую правду.

– И нечего тут сверкать глазами, – продолжал педагогическую речь Рагнар. Подобный разнос был очень даже в его стиле. – Сколько времени ты ходил за нами и бормотал про божью волю и святость имперского порядка, а теперь наконец начал думать собственной головой. Только вот ты по‑прежнему цепляешься за своего Императора, как утопающий за гнилую доску. «Предали Императора», «узурпировали власть»… Парень, может Император и есть главный демонолог? Может, Совет Двенадцати выполняет именно его волю?

– Нет, – отрезал Гелиос, и челюсти его сжались так, что на скулах вздулись желваки. – Император правил империей на принципах порядка и справедливости. Закон, вера, защита подданных. Человек, который единолично управлял такой системой, не мог её же и разрушить.

– Люди меняются, – Рагнар пожал плечами. – Власть меняет людей. А абсолютная власть – меняет до неузнаваемости.

– Ты не знаешь Императора.

– Ты тоже, – Рагнар прищурился. – Ты его видел один раз в жизни, с расстояния в полсотни метров. Не маловато ли для такой слепой веры.

Гелиос открыл рот и закрыл его. На лице его отразилась борьба, болезненная и откровенная. Паладин, который полгода назад убил бы любого, кто посмел усомниться в святости Императора, сейчас стоял на палубе захваченного имперского корабля и не мог возразить старому пирату.

Потому что крыть было нечем. Факты были на стороне Рагнара: демоны в рядах имперской армии, уничтоженные города, собранные маги Воды, которые исчезали бесследно. Всё указывало на одно: система прогнила сверху донизу, и вопрос лишь в том, кто именно стоит на самом верху этой зловонной пирамиды.

– Я тоже хочу вам кое‑что рассказать, – решив, что лучшего момнта не выбрать, вступил в разговор я. – Дело в том, что во время экспедиции в Храм, точнее, во время битвы с Левиафаном, я получил кое‑какую информацию, которая может иметь непосредственное отношение к делу…

Дальше я с полчаса подробнейшим образом перессказывал явившиеся мне видения по поводу машины и зелёного мира, который был разрушен, древних городов и могучих людей, которые умели пользоваться этой машиной во благо. Меня слушали не перебивая, и лица у слушателей по мере моего рассказа делались всё более озадаченными.

– Левиафан прожил тысячи лет, сынок. Мало ли какой бред он тебе показал, – покачал головой Рагнар, когда я перессказал всё самое важное и наконец перевёл дух.

– Это не бред, капитан. Это объясняет всё. Почему мир стал пустыней. Почему так яростно уничтожают всех кто хоть на шаг приблизится к этому знанию. Почему империя охотится за магами Воды.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Информация была слишком масштабной, чтобы выложить её одной фразой. В корпоративном мире такие вещи преподносят поэтапно, с графиками и диаграммами. Здесь придётся обойтись словами и надеяться, что аудитория не решит, будто докладчик сошёл с ума.

– Духи вдруг замолчали, – прошептал Кашкай, прижимая ладони к вискам. – Они перепугались до смерти.

– И кто же по‑твоему перенастроил эту машину? – Рагнар подался вперёд. – Если Левиафан не знает, то может, хоть предполагает?

– Образы были нечёткими, – признался я. – Левиафан помнил только, что произошло это внезапно, в один день. Утром машина работала как обычно. К вечеру режим сменился. Что‑то случилось у самой машины, в её центре управления. Кто‑то добрался до механизма и всё переключил. Но Левиафан не мог видеть этого в буквальном смысле – он ведь находился под водой и лишь почувствовал изменения.

– Если хоть часть из этого рассказа правда, – медленно проговорил Гелиос, – то вскоре плата за наши головы взлетит до небес. Потому что правда об этой машине и в самом деле оспасна. Это сокровенное знание…

– А мне кажется, я знаю, кто именно ей пользуется, – сухо сообщал Рагнар.

Лицо его стало жестким; перед нами вновь был капитан «Безжалостного» во всей красе – пират, который тридцать лет грабил имперские суда и не привык бояться правды.

– Тринадцать лет назад, – заговорил он, не оборачиваясь, – император уничтожил Самару. Портовый город, двадцать тысяч населения. Впрочем, я рассказывал вам об этом. Официальная версия гласила, что губернатор поднял мятеж. Но я был там, в десяти километрах от города, стоя на палубе корабля, когда ударил луч. И я знал настоящую причину.

Всё дело было в том, что губернатор Самары отказался выдать магов Воды. Император требовал передать всех до единого в «имперскую свиту». Красивое название для чего‑то крайне паршивого. Губернатор отказался, потому что одним из этих магов был его собственный сын. И честно говоря, я мог его понять. Но всего через неделю Самара перестала существовать. От неё осталась стеклянная воронка в песке и тишина, от которой можно было оглохнуть.

Рагнар помолчал, медленно сжимая и разжимая железный кулак. Механизм в запястье тихо поскрипывал при каждом движении.

– Я тогда не понимал, зачем императору столько магов Воды. Думал, может, для водоснабжения столицы. Или для кораблей. Мало ли зачем. Но теперь, после того что ты рассказал, сынок, всё складывается в картину, которая мне очень не нравится.

– Духи всегда говорили мне про машину, но я не мог понять их правильно, – вдруг встрял, оживившись, Кашкай. – Но духи спрашивают, кто же теперь стоит у руля? Кто управляет этим древним механизмом?

– Они же духи, – ехидно процедил Гелиос сквозь зубы. – Им должно быть виднее!

– Вопрос хороший, а вероятных ответов всего два, – отозвался Рагнар. – Либо сам император, либо Совет в лице самых могущественных представителей мира сего.

– Давайте допустим обе версии, – вмешался я, потому что Гелиос уже открыл было рот, чтобы перебить Рагнара, и спор грозил затянуться, а нам нужно было решать вопросы поважнее. – Может быть, Император невинная жертва заговора мудрецов. А может быть, он заговорщик номер один. В любом случае, нашей задачи это не меняет. Машина работает. Мир умирает. Выходит, нужно добраться до машины и остановить её. И кто бы ни стоял за всем этим, он попытается нам помешать, будь то Совет Двенадцати, Император или сам дьявол.

– Духи согласны, – подал голос Кашкай. Шаман сидел на палубе, обняв колени, и раскачивался из стороны в сторону. Блаженная улыбка вернулась на его лицо, но глаза были серьёзными. – Духи говорят, что спорить о вершине горы бессмысленно, когда стоишь у подножия. Сначала поднимись, а там разберёшься.

– Мудрые духи у тебя, – хмыкнул Рагнар.

– Мудрые, – согласился Кашкай. – Правда однажды они подсказали мне купить склянку с «целебным настоем», которая оказалась мочой верблюда, но в целом духи редко ошибаются. Процентах в семидесяти случаев.

– Утешительная статистика, – буркнул Рагнар и повернулся ко мне. – Хорошо, сынок. Допустим, мы идём к машине. Если, как ты утверждаешь, она находится в центре Великой Пустоши, то дорога туда лежит через Мёртвые Земли, территорию за Казанью. Мы с тобой об этом месте говорили и раньше. Контрабандисты туда не суются, кочевники обходят стороной, и даже демоны предпочитают держаться подальше. Те, кто заходил туда, не возвращались. Или возвращались безумными.

Гелиос тихо фыркнул, сдерживая улыбку и косясь на Кашкая, как ни в чём не бывало заплетавшую очередную модификацию своей бешеной причёски.

Тут к нам подошёл Барса, и я запоздало сообразил, что команду «Ржавого Клыка» надо либо вводить полностью в курс дела, либо постараться на будущее не устраивать при них как минимум продолжительных конспиративных совещаний. А то, во‑первых, некрасиво, а во‑вторых, секретная информация может перестать быть такой уж секретной.

Кроме того, в их экипаже раненые, в том числе и тяжело; тащить их с собой уж точно было бы совсем неразумно.

– Я тут случайно услышал что‑то про Казань и Мёртвые Земли, – осторожно начал он, и по голосу стало ясно, что слышал он не только это. Я со вздохом развёл руками.

– Так уж выходит, что наш путь лежит именно в том направлении. Только вот ума не приложу, где бы добыть припасов в дорогу. Да и подновить снаряжение не помешало бы, впрочем, отдохнуть в безопасном месте и подлечиться – тоже. Поэтому придётся поискать какой‑нибудь запасной вариант.

– Ничего искать не нужно, – Барса широко улыбнулся. На лице его отразилось подлинное облегчение. – Доберёмся до Казани, а там я знаю очень даже неплохое местечко для отдыха. Найдутся и припасы, и денег за кров там с нас никто не попросит.

– Заинтриговал, – хмыкнул Рагнар, задумчиво почёсывая подбородок. – Где это вблизи Казани ты найдёшь такое славное местечко?

– Скоро сами увидите, – пообещал Барса и вдруг посерьёзнел. – Но есть одно условие.

– И какое же? – усмехнулся я, уже предполагая, каким будет ответ.

– Вы никому не расскажете об этом месте, не сообщите координат, и вообще забудете о его существовании сразу после того, как покинете его пределы.

– Идёт, – я протянул капитану «Ржавого Клыка» ладонь, и после крепкого рукопожатия не сразу выпустил его лапищу. – Только тогда и ты со своими людьми, будь уж добр, забудь всё что слышал, да и ещё услышишь за время нашего пути туда.

Барса только глаза прикрыл: понял мол, не дурак.

– Вот и отлично, – резюмировал я. – Договорились.

– Духи говорят, они очень надеются, что припасов нам дотуда хватит, – подал голос Кашкай.

– А не хотят духи посоветовать что‑нибудь конкретное, например, где эти припасы взять? – хмыкнул Гелиос, вставая и направляясь обратно к штурвалу.

– Духи всегда говорят очень конкретно! – запротестовал Кашкай.

Я прислонился спиной к борту, устало откинул голову и закрыл глаза, не слушая начавшейся перебранки.

Хуже всего было то, что у меня не было какого‑то конкретного плана. Если бы раздобыть чертежи машины, или хотя бы знать, на что она в принципе была похожа, можно было бы придумать, как нанести точный удар и не прогадать. Неуязвимых механизмов не бывает, будь то станок на заводе, или отлаженная система менеджемта крупной корпорации – всегда найдётся слабый узел. И если в него‑то и нанести удар…

Но Левиафан ничего не знал, да попросту не мог знать об устройстве этой махины. Древний и грозный, коварный и величественный, он всё‑таки оставался в чём‑то наивным как дитя.

Значит, придётся импровизировать. Сперва разыскать машину, а потом уж думать, что с нею делать, как её нейтрализовать или переключить? Кто знает, что для этого понадобится? Я – маг Воды, обретший наконец источник своей стихии. Но поможет ли это, если чтобы переключить адский механизм потребуется, скажем, разводной ключ на двадцать четыре?

Из задумчивости меня вывело лёгкое прикосновение к плечу. Я встрепенулся и увидел Рагнара – тот подошёл и неслышно сел рядом, привалившись спиной к переборке. Я поднял на него вопросительный взгляд. Тот долго молчал. А потом спросил совсем тихо, не поворачивая головы:

– Она правда сказала «была неправа»?

Сперва я не сообразил, о чём он. Но потом вспомнил умирающую Марту и так же тихо ответил:

– Правда. Слово в слово.

Рагнар помолчал ещё немного.

– Упрямая баба, – глухо проронил капитан. – Пятнадцать лет молчала, а сказала только когда умирать собралась. Не могла при жизни, нет. Обязательно нужно было дождаться, пока всё рухнет, чтобы наконец признать очевидное. Бесило меня это в ней всегда. И вот опять бесит. Даже мёртвая бесит – это надо уметь.

Я не ответил. Потому что не нужно было отвечать. Рагнар говорил не мне. Он говорил Марте, которая уже не могла его услышать. А вдруг – могла? Кто знает, как устроены эти вещи в мире, где шаманы разговаривают с духами, а под песком спят древние элементалы.

Пустыня расстилалась впереди ‑безмолвная, безводная, бесконечная. И где‑то в её сердце стояла машина, которая медленно убивала этот мир.

И я должен был до неё дойти. Не просто дойти, но исправить всё – и вернуться. Потому что мёртвые машин не останавливают, и это правило по‑прежнему не имеет исключений. А ещё потому, что где‑то под этим песком, под миллиардами тонн сухой мёртвой пыли, прячется зелёная земля, которой никогда не видел и о которой нынешние дети даже не мечтают. Или всё‑таки мечтают?

Честно говоря, я тоже.

Время в пути тянулось тягостно. В шлюпе было тесно, красивыми видами и местными достопримечательностями маршрут, мягко говоря, не баловал. С другой стороны, нам, судя по всему, удалось сбить преследователей со следа. И за два следующих дня никто нашим кораблём не интересовался кроме крупной стаи кактусов, сперва выскочившей из засады навстречу большой добыче, а затем спешно ретировавшейся, когда реально оценили соотношение сил.

Проклятый Сульфур чуть не расстрелял по ним последние стрелы, не забывая орать, что «Отныне это местно навсегда останется в летописях как Угодье Сульфура». Кашкай в то же время вопил, что духи велели ему подобрать иглу вон того, самого высокого.

Конец бардаку положил Гелиос, молча сплюнувший за борт в сторону хищников и направивший корабль чуть выше и немного в сторону. Я давно уже заметил, что когда паладин был занят управлением кораблём, морская болезнь его с позором отступала, не смея отвлекать благородного рыцаря от важного дела.

На закате второго дня на горизонте показались занесённые песком покатые бугры – обгоревшие обломки когда‑то живописного и оживлённого Казани.

– Казань прямо по курсу, – сообщил Гелиос с равнодушием стюарда на малом пассажирском судне, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ага‑а, – оживился Барса. – Давай‑ка, забирай левее!

Гелиос фыркнул и вопросительно уставился сначала на Рагнара, потом на меня.

– Делай, как он сказал, – согласился я. Рагнар только кивнул, жадно вглядываясь в ничем не примечательные песчаные холмы.

Кажется, капитана до сих пор мучило любопытство, но признаться в этом было, конечно, ниже его достоинства. Солнце уже садилось, когда шлюп с сухим шорохом коснулся песка, кристаллы Ветра начали медленно гаснуть и мы наконец‑то остановились.

Из песка примерно на уровне плеча возвышалась старая‑престарая металлическая табличка, гласившая «Местечко Раифа». Что ж, очень познавательно…

– «Мо‑сто‑чек у Рифа»? – удивлённо прочитал всух Сульфур, слеповато щурясь на указатель. – Очень хорошо! Отныне нарекаю это место Мосточком Сульфура. А где же мост?

Осмотревшись, я ничего не увидел кроме покосившихся от времени балок, видимо когда‑то служившими каркасами жилых домов. В свете закатного солнца они казались чёрными – может, был пожар? Тут – тоже?

Потрёпанная команда «Ржавого Клыка» с осторожностью выгрузила из шлюпа раненых.

– Барса, я ценю хорошие шутки, – осторожно проговорил я. – Но где именно ты планировал раздобыть припасы и устроить ночлег?

И тут Барса обернулся ко мне и улыбнулся так, будто попал наконец домой после долгой отлучки. Я даже забеспокоился и стал вспоминать, не повредил ли товарищ голову во время передряги в Порт‑Каракуме.

Кругом расстилалсь песчаные холмы, впереди трчали почерневшие не то от времени, не от от пламени палки… Кругом не было ни души. Никакого признака человеческого присутствия – ни голоса, ни звука, ни даже верблюжих лепёшек на заметённом песком пути…

– Пойдём, – Барса приглашащим жестом указал вперёд в сторону развалин. – Увидишь…

Глава 12

– А эту чашу мы поднимаем, как и предыдущие, за наше чудесное спасение! – Барса был уже до безобразия пьян, шумен и весел, да и остальные не жаловались на плохое настроение.

Вино оказалось достаточно крепким, но изумительным на вкус: в этом мире я такого ещё не пробовал, потому что это была не какая‑то неведомая бурда из непонятных компонентов и не настойка на местных травах – настоящее виноградное вино! Судя по отсутствию мерзкого синтетического послевкусия – абсолютно натуральное. В прошлой жизни я не был большим ценителем этого напитка, однако сейчас сделал очередной глоток с ностальгической радостью.

Звонко сошлись краями бокалы – именно бокалы, да – старинные серебряные, с тонким резным узором по бокам. Невиданная роскошь, достойная королевского стола.

Стол, кстати, тоже радовал безмерно, потому что буквально ломился от разнообразной снеди. Каменный зал заполняли аппетитные запахи жареного мяса и пряностей.

– Может объяснишь, откуда здесь это великолепие? – Я широким жестом обвёл просторный каменный зал.

Потолок терялся где‑то над головой, массивные колонны стрелами уходили вверх. В нишах между ними горели масляные светильники, давашие уютный оранжевый свет, а в дальней узкой стене был устроен огромный камин, дышавший жаром. Стоило затопить его, используя запасливо сложенные рядом поленья, он за какой‑то жалкий час обогрел обширное подземное помещение, где угнездился, казалось вековой холод и сырость. Дым бесследно выносило в невидимую отсюда трубу.

Когда после приземления шлюпа Барса привёл нас к едва торчащим из‑под песка каменным столбикам, я и помыслить не мог, что обещанное «местечко для отдыха» окажется настолько обширным. Столбики огораживали неровный, чуть скошенный с одной стороны прямоугольник посреди которого виднелось несколько куполообразных возвышений.

Подойдя к одному из них, пират потоптался на месте, и видимо нажал некую невидимую пружину, потому что в куполе медленно и со скрипом открылся узкий провал в темноту.

Спустившись (и со всеми осторожностями стащив раненых) по бесчисленным лестницам узкой башни, уходящей под песок, мы пересекли небольшой зал, а затем сквозь потайную дверь проникли в совсем уж тесную комнатёнку, где в полу обнаружился люк, ведущий куда‑то ещё ниже…

– Надеюсь, это не путь прямо в ад? – чуть слышно хмыкнул Гелиос, с сомнением вглядываясь в темноту в свете двух чадящих факелов.

Пираты из команды Барсы захохотали, даже раненая Нури прыснула:

– Как раз наоборот, святоша!

Нам недолго пришлось теряться в догадках, что бы это значило. В конце длинной винтовой лестницы нас ожидали настоящие катакомбы. Целый комплекс: со складами, отдельными комнатушками для обустройства жилья, узкими переходами и обширными залами. Во втором по счёту на нашем пути зале Барса зажёг от факела масляные светильники, и даже Рагнар удивлённо охнул при виде открывшейся картины.

Это была оружейная. Вдоль стен на каменных стеллажах разместился такой арсенал, что любого ценителя хватил бы удар прямо на месте. Уцелевшие бойцы «Ржавого Клыка» уверенно потащили раненых куда‑то дальше, с ними ушла, баюкая руку на перевязи и Нури, а мы всё ещё стояли на месте, изумлённо осматриваясь.

Тут были копья, мечи, топоры и кинжалы. Кольчуги, литые брони и более лёгкий доспех. Луки, самострелы и, конечно же, боезапас к ним. Всё это смертоносное великолепие было аккуратно расставлено по местам, не хватало только ценников и льстиво улыбающегося толстолицого зазывалы для полного ощущения рынка. Впрочем, на рынке ко многим из этих вещей страшно было бы даже прицениться!

– Пойдёмте, пойдёмте, – поторопил Барса, явно довольный произведённым эффектом. – Там ещё будет, что посмотреть.

Спустя ещё минут двадцать блужданий по скупо подсвеченным узким коридорам, мы оказались там, где сидели и сейчас. Ушедшие вперёд пираты успели затеплить камин, устроить раненых в одном углу на широких деревянных настилах и даже смыть кровь с их ран водой из колодца.

Не удержавшись, я заглянул под тяжёлую круглую крышку, надёжно закрывающую низкий борт. Вода была глубоко. Очень глубоко, но такой пронзительной чистоты и такая холодная, что всё внутри у меня сжалось, и показалось вдруг, что Левиафан, по‑прежнему надёжно удерживаемый печатью, беспокойно под ней завозился.

Не тратя времени попусту, пираты стали доставать припасы. Мне сложно было вообразить откуда, но Кашкай этим вопросом озадачился в первую очередь, и уже через секунду требовательно дёрнул меня за рукав:

– Духи говорят, что ты должен на это посмотреть!

Любопытство оказалось сильнее усталости, и я пошёл помогать таскавшим мясо пиратам. Кладовая обустроена была масштабно. Это была целая комната, из‑за массивной двери которой исходил тусклый белый свет и заметно тянуло холодом. Сунувшись внутрь, я немедленно обнаружил его источник: артефакт, располагавшийся в дальнем углу, рассеивал вокруг морозный воздух. Комната же была полна ящиков и контейнеров, подписанных криво и косо, как умеют только пираты.

«Пустын. Многонож. 50 кг.», «Баран. 50.», или «Мяс.верблюд.25 кус.» – были ещё самыми понятными и грамотными.

Протянув руку к одному из ящиков, я чуть не отдёрнул её с воплем – холод был такой, что как бы ненароком не примёрзли руки.

Пираты «Ржавого Клыка» отлично ориентировались в этом подземелье. Вскоре кто‑то принёс несколько бутылок древнего благородного вина. А остальные в это время занялись обустройством насущных дел.

Итак, всего пару часов спустя раненые были ухожены и устроены, а все, кто мог держаться на ногах, собрались на грандиозный пир! Замороженное в лёд мясо оттаяло, нашлись и специи и крупы, только вот овощами местная кухня не баловала, но того, что было – хватило бы на три таких компании, как наша.

И вот теперь, когда Барса принял достаточно доброго вина, я решился задать всё это время терзавший меня вопрос.

– Монастырь тут был, – ответила за Барсу Нури, успевшая присоединиться к общему веселью.

Свежая повязка и сытная еда оказали на неё самое благоприятное воздействие, женщина если и устала, то сейчас явно собиралась не свалиться с ног от изнеможения, а восстанавливать силы.

– Монастырь? – встрепенулся Сульфур, метко влезая пальцами в чугун с горячей кашей, хотя хотел, кажется, взять кусок баранины. – Нарекаю это место Монастырём Сульф–, ай‑ай!

Пираты захохотали, глядя на то, как лучник пытается дуть на обожженные пальцы.

– Монастырь Сульфура отменяется по техническим причинам, – сухо сообщил Гелиос, негромко, и ни к кому не обращаясь.

Но это услышали, и пьяная компания зашлась в очередном приступе заливистого хохота. Говорят, так люди снимают стресс.

– Монастырь? – переспросил я, поймав относительно трезвый взгляд Нури.

– Ну да. А это всегда ещё и убежище. Вон, сколько монахи за свой век понастроили… и им работа, и нам, как видишь, сгодилось, – Нури залпом опрокинула очередной бокал.

– Завтра выберем, что понадобится, – чуть отогнав хмель, серьёзно пообещал Барса, кивнув куда‑то, кажется, в сторону оружейной. – Впереди большое дело…

– Ты что, пойдёшь с нами? – уточнил я, помня о том, что пират наверняка слышал и про машину, и про связанные с походом риски.

– Пойду, – кивнул пират, не колеблясь. И чуть тише, чтобы не мешать всеобщему веселью, добавил. – Запасов еды и воды тут на век хватит. Оставим раненых и пойдём. А я при случае маякну кому нужно, чтобы за ними прислали…

– Так ведь за это надо выпить! – Нури смело подняла бокал, улыбаясь всем, на кого падал её взгляд.

Утро выдалось запоминающимся… О том, что это утро свидетельствовал только похмельный матрос из команды «Ржавого Клыка», которого злой от боли в голове Барса погнал на выход за какой‑то пустячный промах. Парнишка метнулся туда‑обратно и доложил, что да – уже поднялось солнце и всё спокойно.

Больше всего на свете сейчас хотелось кофе. Но – увы – кофе в закромах монастырского подвала не нашлось. Было только вино, вчера добытое из очередной кладовой. Разведённое ледяной колодезной водой до состояния жидкого компота, оно вполне годилось, чтобы привести себя в относительный порядок.

Гелиос, вина не пивший из принципа, проснулся сам и молча потешался над муками прочих. Он ничем себя не выдал, разве что губы поджимал чуть‑чуть сильнее, глядя на то, как отдельные герои шатаются, пытаясь добраться куда намеревались.

Остальные – Рагнар, Кашкай, Сульфур и я – приходили в себя, то и дело поглядывая на стол с остывшим мясом и не зная: стоит ли завтракать, или лучше воздержаться.

Несмотря на трещащий затылок, я попытался оценить предстоящие перспективы. Нам предстояло добраться до самого сердца Пустыни, через Мёртвые Земли, о которых мало кто знал. Однако вопрос с провизией и снаряжением можно считать решенным. Это успокаивало, но не слишком‑то сильно.

Во‑первых, не известно было, сколько нам добираться. По прикидкам Рагнара выходило не меньше месяца пути, а это очень и очень серьёзное расстояние, тем более для нашего корабля. Шлюп попросту не приспособлен для таких длинных перегонов.

Кроме того впереди Мёртвые Земли, где опасность может грозить буквально отовсюду, причём опасность неизвестная. Что с этим делать и как к этому подготовиться, не сказал бы даже самый великий стратег.

Это не считая того, что за нами охотится вся империя, награда за мою голову и голову Гелиоса утроена, мы летим на краденом имперском корабле с опознавательными знаками.

Вывод: Нужен план. Или хотя бы подобие плана. Ну или хотя бы уверенность в том, что план не нужен, потому что мы справимся и без него. Последнее наименее вероятно, но наиболее утешительно.

– Кто знает хоть что‑нибудь о Мёртвых Землях, – на пробу спросил я помятую компанию друзей.

– Духи говорят, что там нет места живым, – немедленно отозвался Кашкай, старательно выхлебав очередной кубок «компота».

– Мёртвые Земли вновь станут зелёными и благодатными благодаря доблести Великого Сульфура, – сообщил лучник, но больше ничего не добавил, исчерпав запас сил.

– Мёртвые Земли, – повторил Гелиос задумчиво. – В архивах Инквизиции я читал рапорты о разведывательных экспедициях в ту область. Все они заканчивались одинаково. Отряд входил в зону и пропадал. Через месяц высылали поисковую группу. Поисковая группа пропадала тоже. После третьей попытки территорию объявили запретной зоной и поставили сторожевые посты на подступах. Рапорты засекретили и убрали в хранилище, вот и всё, что мне известно.

– А какие опасности описывались в рапортах? – уточнил я.

– Разные. Обычные и не очень. Отсутствие воды, отсутствие ориентиров, песчаные бури необычной силы, – перечислил Гелиос. – И демоны. Много демонов. Разведчики докладывали о существах, которых не было даже в бестиариях ордена. О тварях, не имевших аналогов среди известных видов. Порождениях бездны, которые не подчинялись обычным правилам демонологии.

– Весело, – вставил Рагнар без намёка на веселье и всё‑таки взялся задумчиво жевать что‑то.

– Великий Сульфур не боится демонов, – подал голос лучник с ящика. – Великий Сульфур побеждал ифритов и элементалов. Великий Сульфур пройдёт Мёртвые Земли и наречёт их Землями Сульфура!

– Великий Сульфур наденет ботинки, для начала, – Рагнар покосился на по‑прежнему босые ноги лучника. – А потом, может быть, Великий Сульфур расскажет, как именно он планирует победить демонов, неизвестных современной науке.

– Стрелами, – уверенно ответил Сульфур.

– Стрелами, – повторил Рагнар, как эхо в пустом колодце. – Что ж, план не хуже любого другого.

Головная боль и противное мельтешение перед глазами наконец отступили. Я смотрел на своих людей. На Рагнара, который только что потерял Марту, но в очередной раз нашёл в себе силы подняться, потому что капитан не имеет права сгибаться, даже когда мир рушится.

На Гелиоса, который всё ещё цеплялся за веру в Императора, как за спасательный круг посреди шторма, потому что без этой веры ему придётся признать, что вся его жизнь была ложью. На Кашкая, который прятал мудрость за юродством и грибным отваром, потому что быть мудрым открыто в этом мире опаснее, чем быть дураком.

На Сульфура, который мечтал о собственном прекрасном мире и называл своим именем камни, потому что человеку нужно во что‑то верить, даже если это вера в собственное величие. На Барсу и его пиратов, которые потеряли корабль и товарищей, но шли дальше, потому что пираты не просят пощады и не оглядываются назад.

Александр Ветров, бывший менеджер среднего звена, нынешний демонолог с кристаллом воды, двумя запечатанными демонами, акулой в кармане и информацией, способной изменить мир… И его сумасшедшая команда.

А где‑то далеко, в самом центре континента, стоит машина, которую необходимо остановить.

На сборы ушло добрых полдня.

Я долго кружил в оружейной, но так и не нашёл ни одного топора, способного заменить привычный, так удобно ложившийся в ладонь при каждой необходимости. Зато Гелиос выбрал себе новую кирасу. Кашкай метался туда и сюда, запихивая по карманам всё, что попадало ему на глаза.