Текст книги "Император песчаных карьеров. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 51 страниц)

Император песчаных карьеров. Том 3

                                                       

Глава 1

Рагнар кивнул, развернулся и без лишней спешки вышел. Дверь закрылась за его спиной, и я остался один на один с дневником мертвеца и мыслями о завтрашнем дне.

Вскоре за окнами начало темнеть, вечер быстро сгустился в ночь. Порт‑Каракум затих, насколько мог затихнуть портовый город. Где‑то лилась музыка из таверн, слышались далёкие голоса да негромкий плеск воды в реке. Я лежал на жёсткой кровати, смотрел в каменный потолок, обдумывая всю имеющуюся информацию…

И сам не заметил, как провалился в сон. Он пришёл внезапно, без предупреждения – так начинается фильм на прежде чёрном и безжизненном экране.

Я стоял по колено в воде – холодной, тёмной, неподвижной. Вокруг простирался гигантский зал; сводчатый потолок был так высоко, что терялся во мраке. Стены покрыты символами, которые пульсировали тусклым голубым светом. Вода была повсюду. Она заполняла зал до самого потолка, но я каким‑то образом сохранял способность дышать. Как будто вода расступалась перед моим лицом.

В центре зала на каменном постаменте стоял кристалл размером с человеческую голову. Чистый, прозрачный, излучающий мягкое синеватое свечение. Он пульсировал медленно и ритмично, как сердце.

Я сделал шаг к нему, и вода вокруг содрогнулась. Волна прошла по залу, от стены к стене, символы на камне вспыхнули ярче, и из глубины, с самого дна, стали подниматься два мутноватых огня.

Два гигантских глаза. Огромные, размером с тележное колесо, светящиеся холодным янтарным светом, они смотрели снизу вверх. В темноте за ними угадывались очертания чего‑то колоссального.

А потом раздался голос. Но услышал я его не ушами, а будто всем телом: вода завибрировала, и вибрация сложилась в слова. Низкие, древние, тягучие, но каким‑то образом совершенно понятные мне.

«Приходи, маг Воды. Я жду».

Голос был спокойным и бесконечно терпеливым. Как у хищника, который ждёт в засаде и знает, что добыча сама придёт к нему в лапы.

«Кто ты⁈» – хотел было спросить я, но в рот внезапно хлынула вода, переставшая быть покорной. Я сделал рефлекторный вдох, прекрасно понимая, что сейчас захлебнусь; мне конец, ведь отсюда не выплыть… и проснулся, весь мокрый от пота.

За окном занимался рассвет. Из кармана брошенной на спинку стула куртки доносилось тревожное «Кули‑кули». Акула чувствовала то же, что и я.

Нечто древнее и огромное знало, что мы идём. И ждало нас с нетерпением.

За оставшееся до начала экспедиции сутки нам всё‑таки удалось как следует подготовиться и собраться. Корабль, который снарядила Марта, и так был нагружен всеми необходимыми припасами и снаряжением. Так что оставалось взять лишь оружие да личные вещи вроде заветного дневника, а также зелий, артефактов и прочих мелочей.

В предрассветном сумраке мы поднялись на борт небольшого, но явно шустного судна, умело спрятанного между двумя удалёнными позвонками Гряды.

Эмир, беспечно мурлыча под нос ритмичную песенку, оглянулся на меня и первым ступил на сходни. Гелиос последовал его примеру, молча стиснув зубы и готовясь к новой порции страданий.

– Духи говорят, это хороший транспорт, – сообщил Кашкай, со знанием дела осматривая корабль, на котором не было названия. Точнее табличка‑то была, но знаки на ней, кажется, были особым образом заговорены, так что их невозможно было прочитать, сложить в одно слово и запомнить.

Сульфур замер перед трапом и заявил:

– Нарекаю этот корабль флагманом флота Сульфура!

– Ты посмотри, знаток пустынного флота, какой же это флагман? – со смешком заметил Эмир, не знакомый ещё с непередаваемой манерой общения «непризнанного императора». – Или это самое большое корыто из всех, что ты видел в своей жизни?

– Великий Сульфур путешествовал на кораблях и покрупнее, – заявил лучник, надувшись.

– Например? – Эмир приподнял бровь.

Сульфур задумался на подозрительно долгую секунду.

– Это секретная информация, – отрезал он.

Три дня пути мы неслись вглубь Пустыни над бесконечными барханами. Скорость почти не ощущалась, разве что когда в отдалении попадались островки чахлой пустынной растительности. Тогда становилось ясно, что мы несёмся вперёд быстрее верблюда, быстрее самой резвой лошади, наперегонки с ветром.

Большую часть пути Кашкай спал, обнявшись со сковородой. Гелиос медитировал, закрыв глаза – кажется, это немного помогало ему спастись от дурноты. Эмир точил ифритский клинок левой рукой, привычно компенсируя отсутствие правой. Сульфур рассказывал о подвигах, которые росли в масштабе с каждым часом, обрастая всё новыми подробностями.

На третьи сутки корабль постепенно сбавил скорость и плавно опустился на песок. Тут же без всякой посторонней помощи от борта вниз скользнул лёгкий трап – всё‑таки какой‑то умелец здорово поколдовал над этим судном.

– Прибыли, – констатиовал я, и первым сделал осторожный шаг.

Перед нами раскинулась равнина. Плоская, как стол, без единого бархана. А в центре этой странной плоскости зиял провал. Гигантская дыра в песке, уходящая вниз. Метров тридцать в диаметре, с рваными краями, будто что‑то продавило песок изнутри.

По краям провала торчали руины. Обломки каменных стен, колонны, арки. Всё покрыто символами, высеченными в камне. Прочитать их я не мог, но сразу узнал стиль. Такие же украшали стены в оазисном лабиринте.

Профессиональная оценка объекта:

Название: Храм Утопленников.

Вход: Провал диаметром тридцать метров.

Глубина: Неизвестна, дна не видно.

Возраст: Сотни, может тысячи лет.

Защита: Ловушки, вода, Левиафан собственной персоной.

Предыдущие экспедиции: Шестьдесят мертвецов.

Вывод: Лёгких путей не предвидится.

Кашкай подошёл к руинам и коснулся символов кончиками пальцев. Его рука дёрнулась, будто от удара током. Шаман отскочил назад, тряся кистью, и уставился на стену расширенными глазами.

– Духи кричат, – прошептал он, и впервые за время нашего знакомства побледнел почти до мертвенного оттенка. – Очень громко кричат. Говорят, здесь что‑то спит. И не надо его будить.

– Мы не будить пришли, – ответил я как можно увереннее, проверяя топор на поясе. – Мы пришли забрать кристалл.

– Духи говорят, это одно и то же.

Обнадёживающее начало экспедиции, ничего не скажешь. В прошлой жизни перед важной презентацией я нервничал из‑за сбоя проектора. Здесь же волноваться приходится из‑за древнего монстра, ждущего на дне затопленного храма.

Мы начали спуск. Каменные ступени вели вниз по спирали вдоль стен провала. Широкие, выщербленные временем, местами обвалившиеся. Стены покрыты барельефами, и я невольно замедлял шаг, разглядывая их.

Барельефы рассказывали историю: люди в длинных одеждах стояли на берегу реки. Река была широкой, полноводной, вокруг росли деревья, цвели сады. Вовсе не пустыня, а цветущий край. Изобильный, благодатный, залитый водой. Древняя цивилизация, жившая здесь до того, как мир стал песчаным.

На следующем барельефе люди поклонялись некоему существу. Огромному, бесформенному, состоящему из волн и глаз. Их божество – Левиафан. Они приносили ему дары и строили храм в его честь. Существо давало им воду, они же платили ему поклонением и покорностью.

– Взаимовыгодный контракт, – пробормотал я. – Как корпоративное партнёрство, только вместо денег – вода.

На третьем барельефе вода уходила: реки высыхали, деревья гибли, люди бежали прочь. Существо оставалось под землёй, наедине с последним источником. Вероятно, готовое ожидать вечность, пока вода вернётся.

– Грустная история, – заметил Эмир, скользя пальцем по искусным каменным фигурам.

– Грустная и опасная, – добавил Гелиос. – Существо, которое ждало тысячи лет, не обрадуется гостям.

Каменные ступени закончились на первом уровне. Мы стояли на пороге первого уровня Храма. Длинный коридор уходил в темноту. Стены из серого камня, потолок арочный. А ещё повсюду была вода. Тёмная, холодная, неподвижная, стоящая по колено.

Я сделал шаг и почувствовал каждую каплю, каждую молекулу. Вода заговорила со мной на языке, у которого нет слов. Я ощутил её границы, её глубину, её объём. Вода была послушна мне.

Я сосредоточился и мысленно раздвинул её, медленно и осторожно. Вода расступилась перед нами, образуя сухой проход шириной в два метра. Стены из воды поднялись по обе стороны, прозрачные и неподвижные.

– По легенде, в стародавние времена Моисей раздвигал Красное море, – заметил я, разглядывая результат. – Я раздвигаю лужу в подвале. Масштаб скромнее, но принцип работает.

– Впечатляет, – признал Эмир, следом за мной осторожно ступая по сухому камню.

– Богомерзкий фокус, – буркнул Гелиос, но тоже шагнул в коридор.

Стараясь не торопиться, мы двинулись вглубь храма. Я шёл впереди, удерживая контроль над водой. Остальные следовали гуськом. Кашкай нёс факел, который отбрасывал рыжие блики на водяные стены. Сульфур щурился в темноту, высматривая опасность своим дальнозорким взглядом.

Через полсотни шагов коридор разветвился. По одному проходу справа и слева, и центральный, уходящий вниз по наклонной. Я выбрал центральный, потому что вода тянула меня туда. Не физически, но я словно чувствовал течение, подталкивающее меня под колени: основной объём воды находился ниже.

Через двадцать метров коридор расширился в небольшой зал. Стены покрыты теми же символами, потолок относительно низкий, всего метра три. Воды здесь было по пояс. А по краям зала виднелись узкие щели в камне. Горизонтальные, тонкие, как прорези в почтовом ящике.

Что‑то в этих щелях мне определённо не понравилось.

– Стойте, – я поднял руку, останавливая группу.

И прислушался к внутренним ощущениям: что не так? Зал был довольно просторный, примерно десять на десять метров. Вода, ставшая с понижением уровня ощутимо холоднее, доходила до пояса. А в стенах были щели – если задуматья и присмотреться, то как раз на уровне шеи стоящего человека.

Помнится, дневник покойного разведчика упоминал водяные лезвия. Выходит, это ловушка.

Я поднял с пола обломок камня и швырнул в центр зала. Камень плюхнулся в воду. И в ту же секунду из щелей ударили струи. Тонкие, как нитки, прозрачные и невероятно мощные. Они прорезали воздух с тонким свистом. Одна струя ударила в каменную колонну у входа. Камень рассекло на глубину в два пальца, будто ножом по маслу.

Водяные лезвия; и, судя по дневнику мертвеца, они забрали уже немало жизней. Вода под давлением, выстреливающая из стен, набирала такую силу, что могла резать камень.

– Назад! – я оттолкнул Кашкая, который с любопытством сунулся поглядеть.

Напор прекратился секунд через десять, потом снова наступила тишина. Ловушка перезаряжалась для нового залпа.

– Их надо нейтрализовать, – заявил Эмир, разглядывая разрез на колонне. – Или мы здесь застрянем.

– Или нас нашинкуют, – хмуро добавил Гелиос.

Я закрыл глаза и сосредоточился на воде внутри стен. Она была там, за каменной кладкой. Под давлением, в узких каналах, ведущих к щелям. Я ощущал каждый канал, каждый изгиб. Вода была частью системы, а система подчинялась физике. Давление, объём, сечение…

Я перехватил контроль. Медленно, осторожно, как сапёр, обезвреживающий бомбу. Мысленно надавил на воду в каналах, заставляя её течь обратно. Вода яростно сопротивлялась моему контролю. Напор был чудовищным. Виски заломило, из носа потекла тонкая струйка крови. Я стиснул зубы и надавил сильнее.

Давление наконец ослабло. Вода в каналах поменяла направление, и из щелей повалила мутная жижа – вялыми струйками, как из поломавшегося водопроводного крана. Ловушка безвольно разрядилась.

– Путь свободен, – выдохнул я, вытирая кровь с верхней губы.

– Ты в порядке? – Эмир попытался поддержать меня под локоть.

– Голова раскалывается, но жить буду. Пошли, пока эта штука не починилась.

Мы пересекли зал быстрым шагом. Пришлось жаться к стене: обеспечить сплошной коридор было не так‑то просто, теперь мы шли в тоннеле, а водяная стена нависала почти над нашими головами.

За залом коридор продолжался, и уровень воды вновь начал расти. Теперь тоннель, по которому мы продвигались, стал уже, а поддерживать его с каждым метром становилось всё тяжелее, и я запоздало подумал: а все ли спутники, в случае чего, умеют плавать? Хотя если воздушный тоннель не выдержит, вряд ли им это поможет.

Следующий зал оказался повыше и был заметно крупнее – метров двадцать в поперечнике. Потолок был высокий, куполообразный. Каменный пол оказался густо покрыт илом, зато воды было всего по колено. То есть по колено было, пока мы не вошли. Стоило нам шагнуть вперёд, как она начала стремительно прибывать.

Вода сочилась совершенно беззвучно, но так же неотвратимо: из отверстий в стенах и трещин в полу. Уровень рос прямо на глазах. Только что было легко переставлять ноги, но вот уже по пояс, по грудь… Оружие и снаряжение ощутимо тянули вниз. Не прошло и минуты, как вода дошла до подбородка.

– Ветров! – рявкнул Гелиос, задирая голову.

Я вскинул руки и сформировал воздушный пузырь. Вода расступилась вокруг нас, создав сферу чистого воздуха диаметром метров пять. Снаружи плескалась тёмная вода, давя на стенки пузыря со всех сторон. Я чувствовал её вес. Тонны и тонны воды, стремящиеся раздавить нашу хрупкую сферу.

– Долго продержишь? – Эмир оглядывался по сторонам.

– Минут пять, – прохрипел я. – Может, десять, если повезёт.

Вода продолжала прибывать. Зал заполнялся целиком – вероятно, стоило нам войти, как сработала скрытая пружина, блокирующая вход. Впрочем, проверять было некогда. Воздушный пузырь неумолимо сжимался. Мои руки дрожали от напряжения. Кровь из носа потекла сильнее, капая на каменный пол.

– Нужен выход! – крикнул я. – Рычаг, механизм, что угодно!

Кашкай метался по пузырю, ощупывая стены. Гелиос положил руку на рукоять меча, и только оглядывался по сторонам. Эмир обшаривал пол, но ничего похожего на рычаг или механизм, так и не нащупал.

Сульфур стоял неподвижно. Прищуренные глаза смотрели куда‑то вдаль, сквозь водяную стену. Его легендарная дальнозоркость снова сработала. Не понятно, как он умудрился рассмотреть это сквозь мутную толщу, но он видел то, чего мы не видели вблизи.

– Там! – лучник ткнул пальцем в дальнюю стену. – Рычаг! Каменный выступ с канавкой! На высоте трёх метров от пола!

Я попробовал всмотреться, но увидел только тёмную воду. Три метра от пола, за пределами воздушного пузыря. Добраться до него обычным путём невозможно. Даже вплавь, потому что стоит оторваться от пола, как вода мгновенно подхватит пузырь и утащит, куда её вздумается.

– Стреляй! – крикнул я Сульфуру.

Лучник не нуждался в повторении. Лук слетел с плеча в его руки за мгновение. Тетива натянулась до предела. Ослепительно белым светом вспыхнула стрела. Сульфур прицелился сквозь водяную стену и спустил тетиву.

Стрела прошила воду, оставляя за собой столб кипящих пузырей. Ударила в каменный выступ на дальней стене. Вспышка озарила зал. Камень треснул, рычаг провернулся, и раздался гулкий механический лязг.

Вода начала уходить. Медленно, потом быстрее. Я почувствовал, как давление на пузырь слабеет. Отверстия в полу, из которых хлестала вода, теперь всасывали её обратно. Уровень воды стремительно падал: по грудь, по пояс, по колено. Через минуту зал опустел.

Я рухнул на колени. Руки тряслись от перенапряжения. Перед глазами плыли тёмные круги. Голова раскалывалась так, будто кто‑то забивал гвозди в виски. Удержание пузыря высосало из меня столько сил, что ноги отказывались держать.

– Спасибо, Сульфур, – выдавил я, тяжело дыша.

Лучник расправил плечи и горделиво задрал подбородок.

– Благодарности излишни! Великий Сульфур всегда спасает своих верных подданных! Хотя, если кто‑то желает сложить балладу о данном подвиге, я не возражаю.

– Я сложу тебе балладу из трёх матерных слов, – пообещал Гелиос, пытаясь отжать полу насквозь промокшей кирасы.

За залом открылся ещё один коридор. Короткий, всего метров десять. Зато в конце его нас ожидал целый комитет по встрече. Это были тела предыдущей экспедиции.

Все двадцать её участников лежали вповалку на каменном полу. Раздутые, посиневшие от длительного пребывания в воде, в изорванных лохмотьях одежды. Оружие валялось рядом с мёртвыми руками. Лица застыли в предсмертных гримасах, рты разинуты в безмолвном крике. Они захлебнулись, когда вода затопила зал.

Без мага Воды у них не было ни единого шанса. Не помогли ни мечи, ни сила, ни ловкость.

Кашкай поворошил «гнездо духов» на голове, несколько намокшее и вновь приобретающее плачевный вид – обозначил жест почтения – и прошептал:

– Духи приняли их с миром. Они больше не страдают.

Эмир молча обошёл тела, кривясь от трупной вони, но собирая полезное. Верёвки, фляги, пару непромокших свитков. Практичный человек, без сантиментов. Я его за это не осуждал. Мёртвым снаряжение не понадобится.

Гелиос остановился над одним из тел. Молодой парень, лет двадцати. Русые волосы, безбородое лицо. На шее висел медальон с символом солнца. Не инквизиторский, но похожий. Паладин наклонился и аккуратно закрыл мертвецу глаза. Беззвучно шевельнул губами.

– Молитва? – тихо уточнил я.

– Просто прощание, – ответил Гелиос и выпрямился.

А за телами возвышались двери. Огромные, каменные, от пола до потолка. Метров пять в высоту и три в ширину. Они были покрыты символами, которые пульсировали тусклым голубым светом. Символы оказались крупнее и сложнее тех, что были на стенах в верхних залах. Они складывались в узор, напоминающий водоворот.

Я подошёл и приложил ладонь к камню. Поверхность была влажной и тёплой. Символы вспыхнули ярче под моей рукой. Голубое свечение побежало по узору, от края к центру, как волна.

Двери загудели низким утробным звуком. Вибрация прошла по полу, по стенам, по потолку. А потом створки начали расходиться. Медленно, с тяжёлым каменным скрежетом, от которого заныли зубы.

За дверями открылся зал. Нет, не зал, а целый подземный собор, пещера невообразимых размеров. Что‑то настолько огромное, что у меня захватило дух. Купол терялся в темноте на высоте метров тридцати. Стены покрыты светящимися рунами, которые мерцали в ритме пульса.

И всё пространство от пола до потолка было заполнено водой. Вырваться наружу и попросту смести нас своей мощью ей не давала какая‑то невидимая мембрана, так что мы продолжались стоять в относительной безопасности коридора, вглядываясь вглубь зала, как сквозь стенки исполинского аквариума.

Титанический резервуар был заполнен совершенно чистой водой, светящейся голубым. Прозрачной настолько, что дно виднелось сквозь толщу. Каменный пол,

постамент в центре. А на постаменте, без всякой оправы, без защитного контура или купола, стоял кристалл Воды.

Глава 2

Кристалл был размером с человеческую голову и пульсировал мягким голубым светом, ритмичным, как сердцебиение.

Я стоял на пороге и смотрел на кристалл. До него было метров пятьдесят. Пятьдесят метров воды, контролируемой существом, которое ждало гостей тысячи лет.

Потому что на дне зала, под постаментом, шевелилось нечто колоссальное. Тёмная масса, текучая и бесформенная, казалось, не имевшая чётких границ. Она двигалась лениво, перекатываясь волнами. И в этой массе светились глаза. Десятки, сотни огоньков, янтарных и холодных. Они мерцали, как звёзды в мутной воде.

Одна пара огней, заметно крупнее остальных, поднялась из глубины. Каждый глаз был, вероятно, размером с тележное колесо. Они уставились на меня, и вода в зале завибрировала. Разнёсшийся по воде низкий гул сложился в слова.

«Наконец‑то».

Голос был древним и тяжёлым, как толща камня над нами. Он проникал в кости, в кровь, в каждую клетку тела.

«Я ждал тебя очень долго, маг Воды».

Из кармана раздалось панически‑пронзительное «кули‑кули‑кули». Акула не просто чувствовала неладное – она была в ужасе. Честно говоря, я мог её понять.

Я шагнул в воду. Она обняла меня, как живое существо. Тёплая, вязкая, будто жидкий мёд. Не обычная вода. Вода, пропитанная чужой волей, чужим разумом, чужой силой.

При этом каждая молекула моего тела буквально кричала: «Ты здесь чужой!»

В обычных условиях я чувствовал воду как продолжение себя. Управлял ею, формировал, направлял. Но здесь вода принадлежала не мне. У неё уже был хозяин, который владел каждой каплей на протяжении долгих тысяч лет.

Пытаться перехватить контроль было всё равно что взламывать сейф голыми руками. Хоть кулаками по нему стучи, хоть слёзно умоляй: «Ну пожалуйста, откройся!»

Команда стояла на пороге по щиколотку в воде, которая начала потихоньку сочиться из зала, стоило мне шагнуть внутрь и нарушить герметичность сдерживающей мембраны.

Гелиос обнажил меч. Клинок вспыхнул белым пламенем, и вода вокруг него зашипела, отступая. Эмир положил ладонь на рукоять ифритского клинка. Кашкай прижимал сковороду к груди и бормотал что‑то про духов. Сульфур щурился в глубину зала.

Левиафан поднимался из глубины медленно, лениво. Как хищник, которому совершенно некуда торопиться – слишком он силён, и знает, что жертва всё равно от него не уйдёт, даже при всём желании.

Он не был рыбой. Не был змеёй. Да и вообще не был ничем, что имело постоянную форму. Левиафан был водой. Вся вода в этом зале была его телом. Он перетекал, менял очертания, сгущался и растворялся. Сотни янтарных огоньков мерцали в его текучей массе.

Обычные глаза, разбросанные по всему объёму, и два огромных и более ярких смотрели на меня с древним спокойным любопытством.

«Маг Воды, – голос вибрировал в каждой капле, – давно я не видел подобных тебе. Последний приходил триста лет назад. Он тоже хотел кристалл».

Находясь фактически во чреве этого непостижимого существа, по ощущениям я стоял в воде по пояс. И очень старался не думать об этом.

– Что с ним стало?

«Его кости на дне. Хочешь взглянуть?»

Краем сознания прошла мысль: ну ни хрена себе переговорная позиция. Пятеро наших, измотанных ловушками и подземной духотой. А противостоит нам древний элементал размером с бальный зал в императорском дворце. Предметом спора служит мощнейший кристалл Воды. Козырей у меня на руках никаких кроме собственной магии, да и сработает ли она на эту конкретную воду? В то время как противник огромен и может в любой момент запросто раздавить нас всех – в буквальном смысле слова.

Вывод напрашивался сам собой: перед неминуемой смертью можно всё‑таки попробовать договориться.

В конце концов, в корпоративном мире любой конфликт решался за столом переговоров. Стол здесь отсутствовал, но попробовать явно стоило.

– Мне нужен кристалл, – начал я прямо. – Готов обсудить условия обмена. Что ты хочешь взамен?

Вода вокруг меня загустела. Температура упала на пару градусов. Левиафан приблизил два главных глаза. Каждый был в полуметре от моего лица. Янтарный свет слепил.

«Кристалл, это моё сердце, маг Воды. Ты просишь меня отдать собственное сердце. Что ты можешь предложить взамен?»

Я лихорадочно думал. Что предлагают могущественным демонам (если не собственные руки?), драконам (если бы они здесь водились), полузабытым древним божкам, джиннам из бутылки?

– Свободу. – Я сам не понял, как это прыгнуло на язык. – Я могу перенести тебя в другое место. В другой водоём – в реку или озеро… В такое место, где воды больше, чем в этом подвале.

Пространство вокруг меня содрогнулась. На мгновение мне показалось, что Левиафан рассмеялся. Низкая вибрация прокатилась по залу, от стены к стене.

«Ты предлагаешь переселить меня? Меня, который старше твоего рода, твоего народа и всей твоей цивилизации? Перенести с места на место – как переставляют мебель в комнате?»

– Я предлагаю вариант, при котором все остаются живы.

«Все? Или только ты и твои друзья?»

Повисла долгая пауза. В глазах Левиафана не было ни злобы, ни голода. Только бескрайняя, многотысячелетняя, бесконечная усталость.

«Я привязан к этому источнику, маг. Кристалл держит меня здесь. Убери кристалл – и я умру. Перенеси кристалл – и я последую за ним. Но я не хочу перемен. Я охранял этот храм тысячи лет. И буду охранять, пока не иссякнет последняя капля».

Переговоры провалились с треском. Левиафан не собирался торговаться. Не из жадности и не из злобы. Из верности долгу, который был старше всего, что я знал.

В корпоративном мире такие переговоры заканчивались судебными тяжбами, как правило – тоже безрезультатными. Здесь же они могли закончиться только боем.

– Мне жаль, – произнёс я искренне.

«Мне тоже, – ответил Левиафан. – Ты первый за триста лет, кто попытался договориться. Все остальные просто хватали… и умирали».

Вода вокруг моих ног сжалась.

Левиафан ударил без предупреждения. Ни сигнала, ни замаха – просто вся вода в зале одновременно пришла в движение. Мощный поток течения поднялся от пола до потолка и обрушился вниз. Я успел вскинуть руки, пытаясь перехватить его. Совершенно бесполезная затея. Против океана, который обладает разумом, маг Воды бессилен.

Образовавшаяся волна смела всех. Меня мощным потоком швырнуло к стене. Удар спиной о камень вышиб воздух из лёгких. Вода залила лицо, забилась в нос. Я спешно создал для себя небольшой дыхательный пузырь, откашливаясь, и увидел хаос.

Сквозь двери зала наружу хлестал сплошной поток. Гелиос рванулся вперёд первым. Его меч пылал белым пламенем. Паладин рубанул водяную массу, и клинок вскипятил воду вокруг. Облако пара взметнулось к потолку; судя по сдавленному шипению, Гелиоса тоже обдало кипятком, но Левиафан отдёрнулся от жара. Святое оружие причиняло ему боль.

Демон ответил мгновенно. Водяной кулак размером с бочку ударил Гелиоса в грудь. Паладина подбросило и швырнуло обратно в коридор. Он врезался в дальнюю стену, я услышал хруст, приглушенный водой звон выпавшего из рук меча и плеск воды, в которую упало тело.

– Гелиос! – заорал Эмир и бросился в атаку.

Ифритский клинок раскалился добела. Авантюрист рубил водяное тело, и вода шипела при каждом контакте. Поднимались всё новые облака пара, делая воздух густым и спёртым, Левиафан отступал от жара. Эмир был быстр, невероятно быстр. Клинок ифрита усиливал рефлексы. Удар, перекат под выстрелившим из ниоткуда щупальцем, удар, уклоненине…

Но Левиафан по‑прежнему занимал весь зал, из которого вытекла лишь часть воды. Насколько я мог судить, не больше половины. И бить воду мечом было как тушить пожар чайной ложкой. Элементал сформировал новое водяное щупальце и хлестнул Эмира по ногам. Авантюрист рухнул на мокрый камень. Второе щупальце обвилось вокруг его тела и подняло в воздух. Эмир рубанул раскалённым клинком, щупальце зашипело и лопнуло. А воин упал с двухметровой высоты, врезавшись в каменный пол.

Сульфур палил из лука непрерывно. Световые стрелы прошивали водяное тело Левиафана насквозь, оставляя кипящие следы. Но дыры мгновенно затягивались. Вода просто заполняла пробоины, как будто ничего не произошло.

– Стрелы не срабатывают! – крикнул лучник с нотой неподдельного возмущения. – Стрелы великого Сульфура не могут быть бесполезны!

Левиафан не обращал на него никакого внимания. Сульфур был для него не опаснее мухи.

Все бесчисленные глаза монстра смотрели только на меня.

«Твои друзья храбры, маг Воды. Но храбрость не заменяет силу».

Водяное копьё вылетело из стены и ударило мне в левое плечо. Боль пронзила руку до кончиков пальцев. Меня подняло вверх и пригвоздило к камню, зато я наконец смог нормально дышать, оказавшись над поверхностью. Второе копьё просвистело над головой. Третье распороло рубашку у самого ворота.

– Держи! – заорал Кашкай откуда‑то из‑за колонны. – Духи говорят, держи его, он твой!!!

Я сосредоточился и вспомнил, как пленил Шуссуву. Правда тогда у меня был артефакт, но что поделать. Постаравшись как можно детальнее восстановить в памяти Хрустальный Глаз, я мысленно представил его на ладони и словно услышал вибрирующий голос:

«СВЯЗАТЬ. ПОДЧИНИТЬ. ЗАПЕЧАТАТЬ».

Я направил на элементала раскрытую ладонь. Голубой луч вырвался из неё и ударил в ближайший глаз Левиафана. Элементал взревел от боли. Не звуком, а вибрацией, от которой у меня зазвенело в черепе. Вода в зале пошла рябью. Со стен посыпалась каменная крошка.

Никогда прежде мне не приходилось делать ничего подобного. Но связь установилась в ту же секунду. Я почувствовал Левиафана, как тогда чувствовал Шу. Только масштаб был другой. Шуссува был как ручеёк; Левиафан – как океан, бескрайний, древний и давящий.

Ледяное копьё, пригвоздившее меня к стене, мгновенно исчезло, я тяжело осел на пол, точнее, на каменный приступок. Не понятно, для чего он был нужен, но плюсы были налицо: по крайней мере, я стоял на твёрдой поверхности выше уровня воды.

Увы, минусы не заставили себя долго ждать. Ладонь ощутимо потянуло вперёд и вниз, из меня полилась энергия, быстро и безостановочно. Ноги мгновенно подкосились. Я упал на одно колено, но связующую нас нить не выпустил. Кровь хлынула из носа, залив подбородок и грудь.

«Ты слишком слаб, маг, – голос Левиафана гремел в моей голове. – Ты не сможешь меня удержать».

Он был прав. Сил не хватало, наметившаяся связь трещала и рвалась. Левиафан сопротивлялся с неистовой первобытной яростью. Водяные щупальца хлестали по залу. Одно ударило Кашкая, и шаман отлетел к стене. Другое сбило с ног Эмира, который очнулся и пытался подобраться ближе.

Я держал связь на чистом упрямстве. Зубы стиснуты до скрипа, глаза налились кровью. Каждая секунда давалась неимоверным трудом, боль в плече пульсировала в такт дыханию, и с каждой новой волной я едва не терял сознание. Перед глазами заплясали чёрные круги, которые то и дело сужались, превращаясь в мутный тёмный тоннель. Ещё немного – и я попросту упаду в обморок, и тогда…

«Сдавайся, – шептал Левиафан. – Отпусти. Умри достойно».

И тут, скозь очередной приступ застилающей сознание боли, я ощутил жар на левом предплечье. Печать! Солнце с чёрным лучом, знакомое с того самого дня, как я стал демонологом. Печать пульсировала, горячая, как раскалённое железо. Словно предлагала энергию, которой не хватало.

В памяти всплыло пророчество Кашкая. «Солнце сожрёт тебя, если ты не сожрёшь его первым».

Я ещё никогда не использовал печать осознанно. Она активировалась сама, случайно, в моменты крайней опасности. Но сейчас я услышал её так же ясно, как слышал вибрирующий голос чудовища, и угадал её предложение. Оно было чётким и ясным. Как кнопка с надписью «Нажми, если хочешь жить. Побочные эффекты прилагаются».

Выбора не было. Либо печать, либо смерть.

Я мысленно потянулся к ней. И без колебаний нажал эту кнопку.

Солнце на предплечье вспыхнуло ослепительным чёрным светом. Парадокс, но другого описания не было. Чёрное сияние хлынуло по венам, по костям, по каждому нерву вместе с волной чудовищной боли. Кровь будто заменили расплавленным свинцом. Я закричал, но крик потонул в бешеном рёве воды…