Текст книги "Император песчаных карьеров. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 51 страниц)

– «Последним Приютом Сульфура» звучит гораздо лучше, – прорычал Гелиос, видимо, окончательно доведённый до белого каления бахвальством лучника, и даже опустил руку на рукоять меча… но из ножен его так и не выхватил. Только брезгливо сплюнул в сторону скрипящую на зубах пыль.

Внутри домишки было пыльно, но прохладно. А больше ничего и не требовалось – до того мы были измотаны дорогой и событиями последних дней. Помещение не было разделено на комнаты никакими перегородками, вдоль стен стояли лавки в две доски (хочешь – садись, хочешь – ложись, подстелив верблюжью попону). Попон у нас не было, но сетовать не приходилось.

Стол тоже не был предусмотрен, зато в потолке зияла закопчёная дыра, намекая, что в случае необходимости тут можно развести небольшой костерок.

Дрова нашлись под навесом – какие‑то тонкие кривые ветки, зато горели они хорошо и долго. В найденном в углу помятом котелке я вскипятил воды и промыл раны – Гелиоса и свои. В процессе этого отметил, что у Гелиоса, кажется, начинается воспаление. И не удивительно – при таком‑то режиме. Но казалось, что больше ничего нельзя сделать.

– А ну‑ка, покажи! – раздался вдруг требовательный голос Рагнара.

Как выяснилось, наш шаман преспокойно занял одну из лавок, и разложил на ней все свои богатства. Я присвистнул: посмотреть было на что.

В дальнем углу помещался раскрытый потёртый кошель с монетами. Навскидку припомнив, сколько у меня осталось, я вынужден был признать, что этот посланец духов на данный момент куда богаче. Правда богатство его всё было по большей части в медяках с редкими проблесками серебра. Чертовски непрактично: не только звенит при ходьбе, ещё и тащить тяжело.

На середине лавки аккуратно расставлены были маленькие кривые кувшинчики, баночки, вязанки кореньев и сетки, сплетённые из какой‑то шерсти, содержащие высушенные ягоды (или плоды? Поди разберись в этих скукоженных комках).

А прямо перед собой и частью на коленях, Кашкай разложил настоящие сокровища – перья, костяные обломки, обрывки цветных лент и прочий хлам, который любой здравомыслящий человек давно выкинул бы в мусор.

Занимался шаман тем, что неторопливо, с толком и расстановкой восстанавливал на голове своё немыслимое «гнездо».

– Не дам! Духи против! – тут же отбрехался он, заметив подходящего капитана.

– Не это, дурень, – беззлобно, кажется даже с усмешкой буркнул Рагнар. – Вот тут у тебя что? Ты где это взял?

– В одной из палаток, вчера вечером. Духи сказали, пригодится, – Кашкай недоверчиво зыркнул на него, но поняв, что на бесценное барахло никто не посягает, широким жестом предложил капитану осмотреть всё остальное, мимоходом отодвигая кошель поглубже в угол у стены.

Рагнал поднял одну связку веточек с засохшими листьями, придирчиво понюхал. Потом стал перебирал глиняные посудинки.

Я следил за этим только краем глаза, поджаривая на костре остатки баранины и очень стараясь сделать так, чтобы костёр не дымил. Всё и так плохо – зачем привлекать излишнее внимание?

Впрочем, одно всё же было хорошо. Добравшись до прохлады и хоть относительно надёжного убежища, Сульфур наконец уснул. Он спал, не дойдя даже до присмотренной лавки в центре стены напротив той, где устроился Кашкай. Кажется, он присел, чтобы расшнуровать сапоги, да так и свалился, сладко растекшись щекой по согнутому локтю.

Я не собирался его перетаскивать и уж тем более будить – даже ради трапезы. Перебьётся. Потому что в кои‑то веки он молчал, и это было просто прекрано!

Мне оставалось только следить, чтобы костёр не чадил и мясо не сгорело, а думалось под это занятие великолепно.

Итак, что мы имеем? Мы в розыске, но это уже не новость. Запасов еды хватит ненадолго, а воды – и того меньше. Хорошо бы выйти к цивилизации, по возможности в какое‑нибудь не самое оживлённое и густонаселённое место. Глухая деревня вполне подойдёт. Хотя лучше – оседлая, памятуя о привычке кочевников продавать своих гостей в рабство.

Или сдавать имперцам – ещё хуже, и лично для нас с капитаном равносильно смерти, без вариантов.

При этом нам нужен врач. Нужен срочно! Я‑то пока держусь, но если не подлатать ногу Гелиосу, у него – к гадалке не ходи – начнётся заражение крови, и тогда дела его плохи.

Да и Рагнару, конечно же, необходим новый протез. С ним‑то капитан привык управляться за столько лет. А вот без него наверняка чувствует себя жалким калекой. И чем дольше это тянется, тем глубже он будет увязать в этом ощущении. А тут ещё потеря корабля, плен, пытки, казнь (хоть и несостоявшаяся), друг Якуб, с которым – встретившись после стольких лет – тут же и пришлось прощаться, уже навсегда…

Не всякий такое выдержит. И я совсем не удивлюсь, если не сегодня завтра наш бравый Рагнар Железная Рука, человек который научил меня выживать в этом странном мире, высмотрит впереди особенно ненадёжный бархан или проплешину зыбучего песка, и скажет…

– Возьми вот это, – сказал неслышно шагнувший к костерку Рагнар. – И вот это ещё. Вскипяти воды, только посуду сначала как следует почисти. Настаивать два часа, потом промоешь раны – себе и мальчишке, – он кивнул на Гелиоса.

Тот явно слышал, но даже не повернул головы, обеими ладонями прикрыв сквозь заскорузлую повязку рану и беззвучно шевеля губами. Наверное, молился.

Я удивлённо взглянул на капитана. Тот коротко кивнул, и в уголке его губ, кажется, притаилась понимающая улыбка. Ну а как же? Плох тот путешественник, который готов от пустячной царапины отправиться к праотцам, и не знает, что делать. Такие в Пустыне долго не живут, а Рагнар Железная Рука бороздил песчаные просторы годами…

Всех премудростей, что были ему известны, мне, конечно, не удалось постичь за краткое время пребывания в этом диковинном мире. И совершенно зря я всего минуту назад предавался кислым мыслям. Потому что мой старый друг и наставник оставался собой несмотря на все невзгоды, выпавше на его долю. Это по‑прежнему был тот самый Рагнар… даже если по воле случая он временно лишился своей знаменитой Железной Руки.

Наскоро перекусив (мы честно оставили Сульфуру его долю, однако будить его было всё‑таки выше наших сил), я принялся за организацию полевого госпиталя. Хотел было привлечь Кашкая, но тот вернулся к сооружению гнезда на голове, так как «духам не нравится, когда важное дело прерывают ради неважного».

Удивительно, что против перерыва на пожрать духи ничуть не возражали…

Так что пришлось нам с Рагнаром браться за дело. Для начала я отскоблил песком всё тот же котелок, а потом под чутким руководством капитана принялся за изготовление целебного состава.

Рагнар ворчал, что руки у меня не из плеч, и что он сам справился бы куда лучше, попутно объясняя, из каких компонентов местные делают снадобья, и как и что ими можно лечить.

Я слушал вполуха, размышляя, как бы достать капитану новый протез. «Только золото» сказала бы лекарка с волшебными таблетками… а денег снова было немного. Впрочем, в данном случае одного золота было мало, да и чудодейственная пилюля не помогла бы.

Надо было ещё найти мастера, который не станет болтать. Предпочтительно глухонемого, и не слишком преданного империи… а это было ох как непросто. Особенно пока мы сидим посреди пустыни со скудными запасами провизии и воды, и не имеем чёткого плана, куда двигаться дальше.

За этими размышлениями зелье успело не только свариться, но и настояться, и даже остыть. Я помог Гелиосу промыть рану (кажется у паладина начинался жар, и это было совсем скверно, да он и без того так намучился, что даже не стал отнекиваться от помощи).

Затем обработал и свои травмы, которые – в сравнении – казались жалкими цараминами, но всё равно досаждали и могли воспалиться в любой момент. Настой на пустынных кореньях попахивал странно, но жжение унял почти мгновенно – так что я даже удивился.

– В здоровом теле – здоровый дух! – сообщил Кашкай, подойдя к паладину, который как раз примеривался поудобнее наложить повязку из смотанного валиком уже использованного бинта. – И духи говорят, это может помочь!

Он раскрыл ладонь, на которой обнаружился небольшой камешек округлой формы.

– Ну‑ка, дай сюда, – потребовал я. На вид это был обычный кусок серой гальки. – Не дури, Кашкай. Это что – народная медицина?

– Да! – с гордостью объявил шаман. – Духи довольны и велели передать, что это обязательно ему поможет.

Поколебавшись, я на всякий случай передал камень Рагнару. Тот осмотрел его со всех сторон, кажется, даже понюхал – и только пожал плечами.

– Во всяком случае, он неядовит, – фыркнул капитан. – Так что хуже точно не будет. Веришь в удачу, паладин?

Гелиос только устало качнул головой. Боль в ноге, терзавшая его уже двое суток кряду, наконец успокаивалась, отчего его неумолимо клонило в сон.

– А зря, – наставительно буркнул капитан. – Ведь отчего человек заболел – всегда известно. А вот от чего он выздоровел…

Что тут скажешь. Припомнить хотя бы его – Рагнара – собственное чудесное исцеление…

– Приладь поверх повязки, – предложил я. – А завтра выкинешь, чтоб не мешал.

Гелиос посмотрел на нас как на кромешных кретинов, но камень взял и молча сунул под верхний слой бинтов.

– Знать бы ещё, с чего это так довольны духи, что одарили тебя знанием, – я ехидно улыбнулся, поднял глаза на Кашкая, и чуть не подавился вдохом.

– Им понравилось новое гнездо! – триумфально объявил шаман, демонстрируя нам модифицированную причёску. – Они очень довольны.

Выглядело это так, будто он заплёл в тугие косы намыленный конский хвост и приладил его себе на голову. Часть сосулек спадали на плечи и спину, а некоторые так и стояли торчком, украшенные бусинами и лентами.

Рагнар, кажется, поперхнулся своим честным мнением.

– О, боги! – устало выдохнул я. Сломанная лодка, Сульфур, самолечение домашней медициной, а теперь ещё и новый образ Кашкая… Кажется, это был явный перебор. – Ты хоть представляешь, на что ты похож⁈

– Да, – с гордостью объявил Кашкай. – Получилось прекрасно!

Возразить на это было нечего, да и сил оставалось всего ничего. Я помог устроиться на лавке Рагнару, а потом прикорнул и сам, хотя спать всем одновременно было ох, как опасно.

Но прошлая бессонная ночь давала о себе знать, а в переполненной лодке тем более было глаз не сомкнуть.

Я задремал буквально на минутку. Или на четверть часа, уж точно не больше. И сразу же открыл глаза, услышав странный шорох.

Глава 19

Я бесшумно приподнялся на жесткой лавке. Тело затекло так, что я было подумал, что звук померещился или приснился. Но шорох повторился.

Сначала в одном месте, потом в другом… Я беззвучно сел и осмотрелся. Всё было в порядке, все ещё спали. Рагнар тихо похрапывал, а Саульфур так и вовсе выводил гнусавые рулады; за ночь он сполз на пол окончательно и теперь распластался там в форме звезды, занимая чуть ли не половину комнатушки.

Что‑то тихо захрустело в углу, где безмятежно дрых Кашкай. Впору было подумать, что это его проделки: может, усовершенствует своё прекрасное «гнездо духов» с утра пораньше? Но спал и он.

Видимой угрозы по‑прежнему не наблюдалось, так что я решительно встал и принялся осматриваться уже всерьёз. Солнечный свет проникал сквозь щели в неплотно пригнанных досках, я окончательно проснулся, и тут наконец‑то до меня дошло, что напоминает этот странный скрежет.

Мышиную возню. Правда в прошлой жизни мышей у меня в доме не водилось (хвала цивилизации!), зато были тараканы. И никакими простыми средставами их было не вытравить. Зато когда соседи разорились на дезинсектора, как‑то раз захаживали даже матёрые чёрные чудовища. Даже не вспомню теперь, как в итоге он них избавился, но шуршали и скрипели они очень похоже.

Стараясь ступать осторожно, я приблизился к спящему шаману и осмотрел его койку. На первый взгляд всё было в порядке, но стоило заглянуть под неё…

В узелках и свёртках копошилось несметное воинство. Сотни, тысячи… десятки тысяч мелки тварей, чёрных и лаково блестящих, с совершенно круглыми панцирями, из‑под которых выглядывали беспрерывно шевелящиеся конечности.

Один, самый смелый, заметив вторжение, прекратил шуршать обёрткой и подполз к моей ноге. Хорошо, что на ночь я не разувался! «Хрясь» получился автоматически, на уровне безусловного рефлекса. От омерзения (и облегчения одновременно), я громко выругался, добавив под занавес:

– Мерзость, твою мать!

Это произвело неожиданный эффект. Гелиос слитным движением подхватился с лавки, будто бы и не спал. Несколько тварей, как я успел заметить, ссыпались прямо с него на пол. Паладин сноровисто припечатал ботинком каждого.

Кашкай всполошился и первым делом полез щупать своё ненаглядное «гнездо». Рагнар, уцепившись рукой за край доски, сел, проморгался, оценил обстановку… и вдруг гаркнул хриплым спросонья голосом:

– Это скороеды!!! На улицу, живо!

Мы единодушно не стали пренебрегать добрым советом опытного путешественника. Только что очнувшегося Сульфура Гелиос попросту ухватил и выволок под сень навеса за ногу.

– Что стоите? Раздевайтесь, – поторопил нас Рагнар, одной рукой распутывая ворот собственной рубашки. – Если хоть один останется, сгрызёт и одежду – останемся без штанов…

О скороедах я читал в энциклопедии этого мира. Но судя по тому, с какой гадливостью все принялись скидывать с себя одежду, сталкиваться с ними доводилось нечасто даже старожилам.

Эти твари ели всё кроме сухого дерева, металла, керамики и камня. Пищу, бумагу, кожу любой выделки и даже специи они уничтожали бысто и качественно, причём в любом количестве. Как моль расправляется с мехами. Для человека они были практически безопасны, вот только могли с неделю путешествовать, питаясь его костюмом, а потом дезертировать, не оставив обратного адреса.

Кашкай выплясывал под раскаляющимся утренним солнцем, потрясая своим немыслимым «гнездом». С учётом того, что он разделся догола, выглядело это одновременно комично и впечатляюще. Парня пора было показывать в цирке за деньги.

Прошло не меньше получаса прежде чем мы перетряхнули всю одежду и облачились вновь. Теперь настал черёд подсчитывать убытки.

В хижине уже ничего не шуршало и не поскрипывало, так что мы осторожно вошли и первым делом разобрали оружие – оно не пострадало, и это было уже хорошо.

Зато наши запасы были полностью уничтожены. Не только остатки вчерашней баранины, но и сухие полоски какого‑то мяса или потрохов, прихваченные запасливым Кашкаем у кочевников, как и целебные травки с корешками – всё превратилось в мелкую зловонную труху.

Проклятые скороеды прогрызли даже бурдюки с водой – не просто прогрызли, а подзакусили кожей, из которой сосуды были изготовлены – не залатать. Нам осталась только пара фляг, в одной из которых воды было лишь на половину.

Гелиос задумчиво осматривал кирасу. В паре мест её успели надкусить, но тщательный осмотр подтвердил, что этим повреждения и ограничились.

Зато кошельки не пострадали. Сульфур подобрал несколько вытянувшийся мешок с золотом, Кашкай бережно упрятал за пазуху свой узелок с мелочью.

– Я читал, что пираты, бывает, подсаживают этих тварей в сундуки с зарытым богатством, – мстительно сообщил Гелиос. – Чтобы тем, кто покусится на клад доставить побольше неприятностей.

– Держи карман шире, – буркнул Рагнар, всё ещё пытавшийся одной рукой привести в порядок свою одежду. Это давалось с трудом, но помощи гордый капитан не просил. – Если я спрячу клад, то уж придумаю что‑нибудь понадёжнее такой мелкой пакости.

– Друзья! – возвестил Сульфур, привлекая всеобщее внимание. – Теперь, когда угроза миновала, я считаю необходимым подкрепить силы хорошим завтраком!

– Завтракай, – спокойно согласился Рагнар. – Если найдёшь, чем.

Будущий император растерянно закрутил головой, ощупал зачем‑то кошель и лук, ничего съестного так и не нашёл и в конце концов выдал:

– Но это не справедливо! Я выбрал прекрасное место, чтобы все мои верные спутники смогли отдохнуть в безопасности, а они не удосужились оставить мне даже куска мяса, даже корки хлеба…

– Мясо было вчера, – терпеливо объяснил я, словно объясняя азы офисной дисциплины зелёному практиканту. – И ты бы получил свою порцию, если бы сделал хоть что‑нибудь полезное для изготовления пищи. Принёс дров или помогал поддерживать огонь. Ты же завалился спать, и мы, как видишь, не стали тебя тревожить. Даже оставили тебе твою порцию, но ты настолько сладко дрых, что так до неё и не снизошёл… Так что по всем статьям выходит, что ты отдохнул лучше всех!

Сраженный корпоративной логикой Сульфур бесшумно открывал и закрывал рот, как вытащенная из воды рыбёшка. Я поспешил закрепить успех:

– Так вот, будь добр, как ниболее отдохнувший из всех нас, прибери в хижине, чтобы поменьше осталось свидетельств нашего там пребывания. Выдвигаемся через полчаса.

Тридцать минут спустя мы продолжили путь. Солнце уже припекало, скоро обычная для Пустыни жара превратится в нестерпимый зной.

Сульфур по‑прежнему шёл чуть впереди, но в стороне от нас, и то и дело слышались его горестные вздохи и ворчание о несправедливом устройстве мира, и о том, как его великий вклад в это устройство не ценят презренные плебеи.

Зато Гелиос шагал неожиданно бодро, так уверенно выбирая путь по барханам, что я навскидку не смог вспомнить, на какую ногу он охромел в последней переделке. Не забивая голову, я решил просто спросить:

– Эй, Гелиос, как нога? Не беспокоит?

– Какая нога? – паладин, кажется, даже сначала не понял. Потом до него дошло, и на лице его появилось несколько озадаченное выражение. – Не беспокоит почти. – Он задумчиво прислушался к себе и уточнил. – Чем там мы вчера промывали раны?

– Какая разница, – махнул рукой Рагнар, которому пеший путь по жаре давался всё же тяжело. – Всё равно ингредиентов больше нет. И как бы ещё рана не открылась…

– Вон там! – вдруг с новыми силами возвестил Сульфур, словно уже забыл о нашем коварном предательстве и съеденном без него ужине. – Я вижу впереди наше спасение. О, хвала моим зорким глазам!

Прищурившись, мы все различили примерно в километре к югу какие‑то неподвижные силуэты.

– Что это? – требовательно спросил Рагнар, делая шаг к дальнозоркому лучнику.

– Повозки. Штук шесть, может семь. Рядом верблюды. Только они лежат и не двигаются.

– Караван? – Рагнар задумчиво почесал бороду.

– Бывший караван, – уточнил Сульфур. – Некоторые повозки перевёрнуты. И я вижу что‑то ещё на песке. Может тюки, а может – тела.

Мы молча переглянулись. Других вариантов не было, оставалось только идти туда. В конце концов, даже если с путниками что‑то случилось, шли они наверняка по тракту.

Караван мы увидели за двести метров. Вернее, то, что от него осталось. Семь повозок, раскиданных по песку. Четыре из них перевёрнуты вверх дном. Две разбиты в щепки. Одна горела, точнее, дотлевала, испуская жирный чёрный дым. Рядом лежали трупы верблюдов. Огромные туши, вспоротые от горла до хвоста и уже облепленные мухами.

И повсюду вокруг валялись тела. Восемь, девять… я насчитал одиннадцать, и плюнул на это дело – всё равно живых не осталось. Оружие увязло в песок рядом с мёртвыми пальцами. Мечи, арбалеты, копья. Охрана каравана билась до последнего. Но это не помогло.

Судя по всему, торговцы пали жертвами песчаных тварей покрупнее скороедов. Стоило только посмотреть на рваные раны и оторванные конечности, как становилось ясно, что не далее как несколько часов назад тут побывали хищники. И пусть сейчас они ушли, но могут ведь и вернуться на запах.

Я подошёл к ближайшему телу и присел рядом. Мужчина лет сорока, кольчуга разорвана на груди. Три параллельные борозды от когтей рассекли металл и плоть, как бумагу. Через прореху виднелись рёбра. Лицо покойного искажено было предсмертной гримасой, глаза остекленели.

На деревянном борту повозки я разглядел следы когтей. Глубокие, также по три борозды, расстояние между ними около пятнадцати сантиметров. Слишком широко для пустынных жнецов. Слишком аккуратно для песчаных скорпионов.

– Что за твари здесь побывали? – Гелиос обвёл взглядом побоище.

– Не знаю, – я покачал головой. – Но когти крупнее всего, что я видел.

Рагнар тяжело осел на борт уцелевшей повозки и осмотрелся взглядом бывалого путешественника.

– Пустынные рвачи, – буркнул капитан. – Стайные хищники, охотятся по ночам. Нападают на караваны, когда те останавливаются.

– Они вернутся? – Гелиос положил ладонь на рукоять меча.

– К ночи наверняка, – Рагнар сплюнул в песок. – Дожрать остатки. Удивительно даже, что они не навестили нас. Впрочем, неудивительно. Они в это время были заняты добычей покрупнее…

Кашкай уже рылся в обломках повозок. Шаман обладал сверхъестественным чутьём на ценные вещи. Там, где нормальный человек видел обломки, Кашкай находил монеты и зелья.

– Духи нашли! – возбуждённо заорал он из‑за перевёрнутой повозки.

Я подбежал и увидел, что шаман склонился над человеком, который ещё дышал. Мужчина лежал под обломками деревянного навеса. Рухнувшая конструкция прикрыла его от нападавших. Повезло, хотя бы относительно. Потому что выглядел он скверно.

Торговцу было лет пятьдесят. Одет он был в длинный халат из плотной ткани, сейчас изодранный в клочья. Тюрбан сбился набок и пропитался кровью. Лицо бледное, губы серые, покрытые коркой запёкшейся крови. Он дышал, но дыхание было частым и поверхностным.

Я опустился на колени и начал осмотр. В корпоративном мире меня заставляли проходить курс первой помощи. В прошлой жизни я считал его бесполезной тратой времени, но сейчас благодарил судьбу за каждую минуту тех занятий.

Впрочем, не нужно было даже специальных курсов, чтобы навскидку оценить состояние пострадавшего. Левая рука сломана в области предплечья. Перелом закрытый, лучевая кость смещена. Кожа на месте перелома вздулась и посинела. Два глубоких рваных пореза на правом бедре – от когтей. Каждый сантиметров по пятнадцать. Кровотечение из ран венозное, тёмная кровь медленно сочилась наружу. Ещё одна рана на левом боку, неглубокая, но обширная. Содран целый лоскут кожи – с ладонь.

– Кашкай, дай флягу с водой! – крикнул я, распахивая халат торговца. – И тряпки, любые чистые тряпки, какие найдёшь!

Шаман метнулся к повозкам. Вернулся через минуту с почти полным бурдюком и обрывками ткани. Я плеснул водой на раны, смывая песок и грязь. Торговец застонал и дёрнулся, не приходя в сознание. Это было хорошо: болевой рефлекс сохранён, значит, нервная система функционирует.

Первым делом кровотечение. Я прижал ткань к ране на бедре, надавив обеими ладонями. Держал минуту, потом две. Кровь просочилась через первый слой. Наложил второй поверх первого, не снимая. Третий слой, потуже, перевязал обрывком верёвки. Кровотечение наконец замедлилось.

– Гелиос, нужны прямые палки, длиной с предплечье, – обратился я к паладину. – Две штуки, для шины.

Гелиос молча подошёл к обломкам повозки и выломал две ровные деревянные планки. Протянул мне, присев рядом.

Я осторожно ощупал сломанную руку торговца. Смещение было небольшим, но вправлять на месте категорически не рекомендовалось. Наложил шину, зафиксировав предплечье между планками. Примотал тканью от запястья до локтя. Пальцы пострадавшего слегка порозовели, значит кровообращение ниже перелома сохранено. Импровизированная иммобилизация, не идеал, но лучше, чем ничего.

Рану на боку промыл тоже пришлось промыть водой и прикрыть чистой тряпкой. Не понятно было даже, что это – ожог или ссадина, кожа содрана, но подкожная клетчатка не задета. Заживёт, если не подхватит инфекцию.

Торговец приоткрыл глаза. Мутные и блуждающие, не фокусирующиеся ни на чём. Зрачки расширены до предела. Кожа холодная и влажная на ощупь. А вот это было уже совсем паршиво – классические признаки приближающегося шока от кровопотери. Которая была весьма серьёзной, и без нормального лечения его шансы таяли.

– Воды… – прохрипел он потрескавшимися губами.

Я поднёс бурдюк к его рту. Торговец сделал пару жадных глотков и закашлялся.

– Ты в безопасности, – соврал я ему. – Мы нашли тебя среди обломков. Как тебя зовут?

– Фархад… торговый дом Шульмана… – он говорил отрывисто, с паузами. – Караван… твари напали ночью… Никто не ожидал… так близко к тракту…

– Куда шёл караван?

– Порт‑Каракум… – Фархад облизнул губы и закрыл глаза.

Рагнар, сидевший в трёх шагах, резко выпрямился. В его глазах загорелся огонёк, потухший после гибели Якуба.

– Порт‑Каракум? – переспросил капитан, наклоняясь ближе.

Торговец не открывал глаз, но продолжал бормотать. Слова сливались, путались – у него начинался бред от кровопотери и шока.

– Город в каньоне… за Костяной грядой… на юго‑западе, там безопасно, империя не суётся, правит Совет Капитанов…

Рагнар повернулся ко мне. Впервые за последние дни в его лице мелькнула жизнь.

– Я знаю это место, – голос капитана зазвучал твёрже. – Бывал там двадцать лет назад, когда ходил на «Разрушителе».

– Далеко отсюда?

– Дней пять‑шесть пути к юго‑западу. За Костяной грядой. Вольный город, империя туда не лезет. Торговцы, контрабандисты, пираты. И там действительно заправляет всем Совет Капитанов.

Профессиональная оценка перспективы:

Название: Порт‑Каракум.

Статус: Вольный город вне имперской юрисдикции.

Управление: Совет Капитанов.

Расстояние: Пять‑шесть дней пути.

Преимущества: Безопасность, торговля, ресурсы.

Проблема: Вход только по рекомендации.

– Но есть загвоздка, – Рагнар нахмурился. – Войти в город можно только по рекомендации действующего члена Совета. Без неё тебя развернут у ворот.

– И ты кого‑то знаешь в Совете?

Капитан надолго замолчал. Единственная рука сжалась в кулак и разжалась. Он смотрел куда‑то мимо меня, в прошлое.

– В Совете заседает Железная Марта, – произнёс он наконец. – Мой бывший первый помощник.

– Бывший? – я уловил интонацию. – Как давно «бывший»?

– Пятнадцать лет.

– И на какой ноте вы расстались?

Рагнар скрипнул зубами. Это был весьма красноречивый ответ.

– Мы поссорились, – выдавил капитан. – Крупно поссорились. Марта хотела грабить гражданский караван, в котором в том числе были женщины и дети. Я отказался наотрез. Она назвала меня слабаком и ушла, забрав половину команды с «Разрушителя».

– Ты поступил правильно, – вставил Гелиос неожиданно. Паладин стоял рядом и слушал, скрестив руки.

– Знаю, – буркнул Рагнар. – Но это не значит, что Марта меня простила.

– Если она до сих пор злится, мы влипнем, – заметил я.

– Если она до сих пор злится, нас просто не пустят.

Торговец снова зашевелился, начал бредить громче. Он что‑то бормотал о ценах на кристаллы, о маршруте, о детях дома. Потом захлебнулся на вдохе. Дыхание участилось, стало рваным.

Я склонился над ним. Пульс на шее едва прощупывался. Частый, нитевидный, едва различимый. Кожа вокруг раны на бедре посерела. Повязка пропиталась насквозь, несмотря на три слоя ткани и все мои усилия. Скоро ему уже ничем нельзя будет помочь – организм не справлялся с кровопотерей.

– Фархад, – позвал я негромко. – Держись. Мы тебе поможем.

Торговец приоткрыл глаза. На секунду его взгляд стал осмысленным. Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. Губы шевельнулись, но звука не было. Потом глаза закатились, дыхание превратилось в хрип. Короткий, прерывистый, булькающий. Говорят ведь, что перед смертью не надышишься.

Я попытался выполнить непрямой массаж сердца. Руки нашли нужную точку на грудине: локти выпрямлены, вес тела на ладонях. Давил ритмично, два раза в секунду. Грудная клетка проминалась под руками, рёбра скрипели.

Тридцать нажатий, затем два вдоха рот в рот. Ещё тридцать нажатий. Ещё два вдоха. Пот капал с моего лба на застывшее лицо Фархада. А я всё продолжал…

Пока Кашкай не тронул меня за плечо.

– Духи говорят, он ушёл, – тихо произнёс шаман.

Я остановился и убрал руки с его покойного. Сел на песок рядом с уже остывающим телом; в горле стоял комок. Фархад из торгового дома Шульмана умер у меня на руках. Первый человек, который умер у меня на глазах – не в бою, не от удара меча. Просто истёк кровью, пока я пытался его спасти.

В прошлой жизни я видел смерть только в кино. Там она была драматичной и в чём‑то даже красивой. Здесь она пахла кровью, песком и мочой.

Гелиос подошёл, молча положил руку мне на плечо. Не сжал, просто положил. Я кивнул, принимая этот жест – вполне дружеский и сочувственный. Потом поднялся и отряхнул колени.

Не время горевать. Самое время взять себя в руки и действовать.

– Обыскиваем караван, – скомандовал я ровным голосом. – Ищем кристаллы, воду, карты, провизию. Всё, что возможно, но ценное и по возможности небольшое и лёгкое. У нас есть время до темноты, потом сюда вернутся рвачи.

Все разбрелись по обломкам. Рагнар ковылял между повозками, заглядывая в сундуки. Гелиос методично осматривал тела охранников, снимая полезное снаряжение. Кашкай исчез в уцелевшей повозке. Оттуда доносился грохот и звон.

Сульфур стоял посреди побоища, уперев руки в бока. Оглядел разрушение, покивал головой с видом полководца, инспектирующего поле боя.

– Нарекаю это место Пустошью Павших Сульфура! – провозгласил он. – Отныне оно навеки вписано в хроники!

– Сульфур, – процедил Гелиос, снимая арбалет с мёртвого охранника. – Если ты не заткнёшься, я лично впишу тебя в хроники павших.

Лучник обиженно фыркнул, но всё‑таки взялся за дело. При всём безумии работал Сульфур быстро и ловко. За полчаса мы собрали улов.

Кашкай притащил ещё два бурдюка с водой и мешок вяленого мяса. Запас провизии на три‑четыре дня. Сульфур немедленно объявил внеочередрой привал, и с полчаса пировал, с трудом прожевывая наспех откушенные куски. Мы тоже подкрепили силы едой и продолжили поиски.

Гелиос снял с охранников четыре приличных арбалета и два колчана болтов. Рагнар нашёл аптечку с бинтами и мазями. Сульфур обнаружил сундук с посудой и зачем‑то забрал серебряный чайник. «Для дипломатических приёмов», пояснил он.

Но главную находку всё‑таки сделал я…