Текст книги "Император песчаных карьеров. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 51 страниц)

Глава 4

Мы шли по вечернему Воронежу, продираясь сквозь толпы людей, которые стекались в город со всех окраин пустыни, словно мухи на мёд, только вместо мёда здесь была публичная казнь, а вместо мух жаждущая крови толпа, готовая платить любые деньги за возможность увидеть, как пират болтается на верёвке.

Мы нашли гостиницу в центре города – трёхэтажное здание из серого камня с вывеской «Пристанище странника», которая выглядела так, будто её не меняли лет двести. Внутри пахло затхлостью, плесенью и дешёвым табаком, который курили постояльцы в общем зале.

За стойкой сидел тучный мужик с обрюзгшим лицом на жирной шее и маленькими глазками, которые оценивающе зыркали на каждого входящего, прикидывая, сколько можно с него содрать.

– Три номера, – сказал Гелиос, доставая кошель. – На одну ночь.

Хозяин усмехнулся, причём усмешка его была жадной и торжествующей.

– Пять золотых, – объявил он таким равнодушным тоном, будто сообщал самую справедливую цену на свете.

Я чуть не подавился воздухом.

– Пять золотых⁈ – переспросил я. – За три паршивых номера на одну ночь⁈

Профессиональная оценка ситуации:

Обычная цена: ~1 золотой за номер.

Текущая цена: 1.67 золотых за номер.

Наценка: ~70 %.

Причина: Массовое мероприятие (казнь).

Альтернативы: Спать на улице.

Вывод: Грабёж средь бела дня, но придётся платить.

Хозяин пожал плечами, и на лице его не было ни капли стыда.

– Со всей империи в город стекаются зеваки, чтобы посмотреть на казнь пирата, – пояснил он философски. – Спрос превышает предложение. Так что такие нынче цены. Хотите номера – платите. Не хотите – ищите другое место. Хотя предупреждаю, везде запросят столько же, а то и больше.

В моей прошлой жизни это называлось «динамическое ценообразование» и «спекуляция на дефиците». В корпоративном мире я бы восхитился такой бизнес‑моделью. Но сейчас мне просто хотелось врезать этому жирному хряку по его довольной роже.

Однако делать было нечего. Я достал кошель, отсчитал пять золотых и с досадой бросил на стойку.

– Вот. Давай ключи.

Хозяин сгрёб монеты, проверил на подлинность, прикусывая каждую, и протянул три ключа. Тяжёлые, железные, с деревянными брелоками, на которых были выжжены номера: «7», «8», «9».

– Второй этаж, – буркнул он. – Умывальник в конце коридора. Постель меняем раз в неделю, так что не жалуйтесь, если простыни грязные. Завтрак не включён.

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, и коридор встретил нас запахом мокрой тряпки и дешёвого мыла. На полу, склонившись над ведром, драила пол толстая женщина лет сорока в сером платье и белом фартуке. Волосы собраны в небрежный пучок, руки красные от постоянной работы.

Увидев её, Кашкай остановился. На лице его появилось выражение человека, которому духи только что шепнули гениальную идею.

– Духи велели мне помочь этой прекрасной женщине очистить не только полы, но и карму, – произнёс он торжественно.

Я ощутил, как внутри всё сжалось в предчувствии катастрофы.

– Кашкай, не надо… – начал я, но было уже поздно.

Ничего не слушая и не обращая больше ни на что внимания, шаман направился прямиком к толстухе, присел рядом с ней на корточки, протянув руку, схватил её за задницу и произнёс с самым серьёзным видом:

– Я ощущаю сильную энергию, струящуюся в ваших чреслах, госпожа. Духи говорят, что вам нужна помощь в гармонизации потоков.

Женщина замерла на секунду, обрабатывая услышанное и произошедшее, а потом медленно распрямилась во весь рост. Рост у неё оказался весьма внушительный – под два метра, а плечи широкие, как у грузчика, который всю жизнь таскал мешки с зерном.

И тут она с изяществом карьерного экскаватора развернулась… и влепила Кашкаю такую пощёчину, что звук разнёсся по всему коридору, как выстрел из пушки.

Шаман отлетел в сторону, рухнул на пол и начал отползать назад, прижимая руку к пылающей щеке.

– Хе‑хе, – прохрипел он, натянуто улыбаясь. – Прошу прощения, уважаемая дама. Видимо, духи что‑то напутали. Или я их не так понял. Бывает. Искренне сожалею.

Женщина стояла над ним с выражением лица человека, готового продолжить образовательную программу, но Гелиос успел раньше. Он схватил Кашкая за шкирку, поднял на ноги и потащил к номеру.

– Извините его, – бросил паладин через плечо. – У него не все дома. Юродивый.

Я только головой покачал, глядя на эту сцену, и подумал, что Кашкай явно страдает от какого‑то хронического заболевания, которое заставляет его хватать женщин за задницы под предлогом духовного очищения.

Профессиональная оценка поведения шамана:

Диагноз: Клиническая идиотия.

Лечение: Отсутствует.

Прогноз: Неблагоприятный.

Я открыл дверь своего номера – седьмого – и вошёл внутрь. Комната была маленькой, метров десять квадратных, с одной узкой кроватью, покрытой потёртым одеялом, деревянным столом, на котором стоял надколотый по горлышку кувшин с водой, и шатким стулом, выглядевшим так, будто развалится, если на него сесть.

Я подошёл к окну, отдёрнул штору, и передо мной открылся вид на город, превратившийся в настоящий муравейник.

Люди снуют туда‑сюда по улицам, освещённым факелами и магическими кристаллами света. Толпы, нескончаемые толпы, как на распродаже в чёрную пятницу, только вместо скидок на телевизоры здесь продавали сувениры в честь казни.

Я увидел торговца, который размахивал футболками с надписью «Смерть пиратам!» красными буквами на белом фоне. Рядом другой продавал деревянные фигурки виселиц в миниатюре с болтающимися на витых ниточках тряпочными болванчиками. Третий зазывал купить «официальные» портреты Рагнара с подписью «Повешен в 1147 году Пустынной Эры».

Кто‑то уже был пьян вдрызг и орал во всё горло, размахивая кружкой с брагой:

– Я бы лично прикончил этого Рагнара, если бы мне дали шанс! Одной рукой! Без оружия! Задушил бы голыми руками!

Как он собирался это делать одной рукой было непонятно. Толпа вокруг него смеялась и подбадривала, подливая ему ещё браги, и пьяница продолжал нести околесицу о своих несуществующих боевых навыках.

Город жаждал крови. Если не настоящей, горячей и алой крови, которая брызнет под лезвием топора, то хотя бы увлекательного зрелища, которое состоится завтра утром на площади, когда палач дёрнет за рычаг, и люк под ногами Рагнара откроется, а верёвка натянется, ломая шею.

Я опустил штору, отвернулся от окна и лёг на кровать, не раздеваясь. Матрас был жёстким, пружины впивались в спину, но я слишком устал, чтобы обращать на это внимание.

Профессиональная оценка дня:

Пройденное расстояние: ~50 км.

Стычек со стражей: 2.

Продано верблюдов: 1.

Потрачено денег: 5 золотых.

Осталось денег: 1 золотой + 2 серебряных + немного меди.

Состояние: Измотан.

Перспективы на завтра: Спасти Рагнара или умереть, пытаясь.

Я закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспокойный сон, наполненный обрывками кошмаров: падающие каменные плиты, вода, заполняющая лёгкие, Рагнар, висящий на верёвке, толпа, требующая крови.

Проснулся я резко, и первое, что понял, так это то, что за окном всё ещё темно. Глубокая ночь.

Город до сих пор гудел. Шум с улицы проникал сквозь стены, через закрытое окно, слышался откуда‑то с верхнего этажа. Крики, смех, музыка, топот ног, лязг металла.

И тут прямо под окнами гостиницы прошла компания молодых ребят, человек пять‑шесть, и они орали во всю глотку, явно пьяные, но голоса их звучали бодро и задорно:

– Воронеж – город куража! Не выходи из дома без ножа!

Я невольно улыбнулся, глядя в потолок. Воронеж, пусть и не похожий на тот, в котором я жил в прошлой жизни, пусть погребённый под песком и превратившийся в пустынный торговый узел, всё равно сохранил некоторые присказки практически точно такими же.

В моём Воронеже подобное тоже кричали по ночам пьяные студенты, возвращаясь из клубов. Тогда я выглядывал из окна и ругался, что они мешают спать. Сейчас эта фраза звучала как привет из прошлого, как напоминание о том, что некоторые вещи не меняются даже между мирами.

Я решил, что заснуть снова всё равно не получится. Слишком шумно. Слишком много мыслей в голове. Слишком много адреналина перед завтрашним днём.

Надо осмотреться. Пройтись по городу. Увидеть эшафот, на котором завтра повесят Рагнара. Оценить охрану. Просчитать план спасения.

Профессиональная оценка решения:

Риск: Средний (ночью меньше стражи, больше пьяных).

Польза: Высокая (разведка местности).

Необходимость: Критическая.

Вывод: Идти.

Я встал с кровати, натянул плащ, проверил, что топор на поясе, и вышел из номера.

Коридор был пуст и темен. Только одна масляная лампа горела в конце, отбрасывая длинные тени на стены. Я спустился по лестнице на первый этаж и увидел, что на ресепшене охранник воркует с миловидной девушкой – горничной, судя по одежде.

Охранник был молодым парнем лет двадцати пяти, с вьющимися чёрными волосами и самоуверенной улыбкой человека, который считает себя неотразимым. Он наклонился к девушке через стойку, что‑то шептал ей на ухо, и она хихикала, прикрывая рот ладошкой.

Классическая сцена соблазнения. Охранник явно пытался уговорить её на что‑то, что не входило в его должностные обязанности.

Я прошёл мимо них, стараясь не привлекать внимания, и они даже не обернулись, слишком увлечённые друг другом.

Дверь гостиницы скрипнула, когда я толкнул её и я оказался на улице. Ночной холод пустыни тут же ударил в лицо.

Днём здесь было пекло, песок накалялся так, что можно было жарить яичницу. Ночью температура падала почти до нуля, и ветер пронизывал насквозь, заставляя зябко кутаться в полы одежды.

Я пошёл по улице, вдали послышались звуки гитары, точнее того, что здесь считалось гитарой – шестиструнный инструмент с деревянным корпусом, похожий на лютню, но звучащий почти как настоящая гитара из моей прошлой жизни.

А ещё пьяные голоса орали песню, и слова её заставили меня остановиться:

– Из пустынной молодёжи панковал один лишь я! Я носил портки из кожи и был грязным как свинья!

Панк‑рок. В пустынном мире. С верблюдами и магией. С демонами и песчаными акулами. И всё равно здесь были панки, которые носили кожаные штаны и пели о том, какие они грязные.

Я удивлённо рассмеялся. Хотя этого смеха всё равно никто не услышал в окружающем шуме.

– Родной Воронеж, – пробормотал я себе под нос. – Даже здесь ты остался собой.

Я двинулся дальше, в сторону центра, туда, где должен был находиться эшафот, на котором завтра повесят Рагнара Железную Руку.

Улочки были узкими, извилистыми, совершенно не похожими на те, что я помнил из прошлой жизни. Там были широкие проспекты, асфальтированные дороги, светофоры на перекрёстках. Здесь – лишь глинобитные дома, прижатые друг к другу, факелы вместо фонарей, грязь вместо асфальта.

Но я шёл и ностальгировал, вспоминая, как встретил первую любовь у памятника Котёнку с улицы Лизюкова. Маленький бронзовый котёнок сидел на дереве, а мы с Леной стояли под ним, целовались и думали, что это навсегда.

Вспоминал, как возил её на водохранилище, где мы сидели на берегу, пили дешёвое вино из пластиковых стаканчиков и смотрели на закат, и казалось, что жизнь только начинается.

Вспоминал, как ходили смотреть фильмы в галерею Чижова – огромный торговый центр с кинотеатром на последнем этаже, где мы покупали попкорн – самую большую порцию размером с ведро – и сидели на заднем ряду, обнявшись.

А сейчас… Сейчас всё это похоронено под грудами песка. Котёнок с улицы Лизюкова погребён где‑то на глубине в тридцать метров. Водохранилище высохло или превратилось в солёное болото. Галерея Чижова стала руинами, из которых торчат только верхние этажи.

Я не заметил, как дошёл до центра. Остановился и уставился на то, что передо мной открылось.

Центр города представлял собой гигантский котлован, выкопанный в песке, укреплённый по контуру массивными бетонными плитами, чтобы песок не осыпался и не засыпал отрытые здания.

А там, внизу, в этом котловане, стояла администрация. Та самая – то есть здание областной администрации, которое я помнил из прошлой жизни. Серый бетонный монстр советской архитектуры, угловатый, массивный, с колоннами у входа.

И рядом с ним – здоровенный памятник. Бронзовый древний вождь стоял на постаменте, вытянув правую руку вперёд, указывая в будущее, как это было принято на всех памятниках былым вождям.

Только вот через эту руку была переброшена петля. Толстая пеньковая верёвка, которая болталась на ветру, раскачиваясь и скрипя. В свете факелов, расставленных по периметру котлована, выглядела она зловеще.

Эшафот. Завтра здесь повесят Рагнара.

Профессиональная оценка локации:

Высота котлована: ~30 метров.

Охрана: Видны 6 стражников по периметру.

Доступ: Лестницы по углам котлована (4 шт).

Эвакуация: Сложная (нужно подняться наверх).

Видимость: Отличная (открытое пространство).

Вывод: Спасение будет непростым.

А ещё у подножия памятника сидела компания молодых парней. Человек двадцать, может, чуть больше. Все молодые, лет восемнадцати‑двадцати пяти. На шеях у них болтались выцветшие шарфы, на которых с трудом читалась надпись: «Факел».

Футбольные фанаты. Болельщики местной команды. Они сидели кругом, передавая друг другу бутылки с брагой, курили что‑то вонючее, болтали, смеялись.

Я подошёл ближе, спускаясь по ступеням вниз в котлован, и когда дошёл до компании, остановился и произнёс:

– Как дела, мужики?

Один из парней повернул голову в мою сторону. У него был подбитый глаз, распухший и синий, явно результат недавней драки. Он оглядел меня с ног до головы, оценивая, и на губах его появилась кривая усмешка.

– Дела у инквизиторов, – ответил он. Голос его был хриплым, прокуренным, – а у нас так, делишки.

Он мерзко засмеялся, и несколько парней рядом подхватили смех.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно.

– Понятно, – сказал я. – Как думаете, много завтра народу на казни будет?

Парнишка сплюнул на землю и кивнул.

– Да дохрена, – ответил он, растягивая слова. – Сюда ж со всей округи всякие обрыганы стянулись. Я смотрю, и ты, дядя, не местный.

Он сделал паузу, и взгляд его стал более пристальным, изучающим.

– А чё, у тебя есть закурить?

Профессиональная оценка ситуации:

Вопрос: «Есть закурить?» = стандартный гопник‑запрос.

Следующий шаг: Требование денег/вещей.

Альтернатива: Избиение.

Окружение: 20 против 1.

Район: Либо Глинозём, либо Чижовка, либо Машмет (трущобы Воронежа).

Вывод: Типичные дети улиц. Гопники. Разговоры бесполезны.

Я тяжело вздохнул, понимая, что сейчас начнётся именно то, чего я и ожидал. Разговаривать с гопниками бесполезно. Так или иначе тебя либо изобьют, либо обворуют, а скорее всего – и то, и другое сразу. А потом ещё и обоссут для профилактики.

В моей прошлой жизни я сталкивался с такими. Знал, как они работают. Сначала вежливый вопрос. Потом требование. Потом угрозы. Потом кулаки.

Но здесь я был не тем Александром Сергеевичем, который боялся хулиганов на улице. Здесь я был демонологом с печатью на руке и демоническим волком в кармане.

Вместо того чтобы отвечать, я сделал резкий шаг вперёд и со всей силы врезал парню с подбитым глазом в морду. С ноги. Носком ботинка прямо в челюсть.

Глава 5

Звук был потрясающий. Хруст кости, смешанный с невнятным возгласом, полным боли.

Парень отлетел назад, рухнул на землю и обеими ладонями схватился за лицо.

А я уже развернулся и дал дёру.

Побежал так, будто всю жизнь тренировался в спринтерских стартах. Ноги сами несли меня вверх по ступеням, прочь из котлована, прочь от памятника великому вождю и компании гопников, которые через секунду опомнятся и ринутся в погоню.

На бегу я рассуждал о том, что разговаривать с подобными типами действительно бесполезно. Это универсальная истина, работающая во всех мирах и реальностях. Не важно, в каком ты городе, в каком веке, на каком континенте. Гопники везде одинаковые. И лучшая тактика общения с ними – это быстрые ноги.

Подтверждая мои предположения, позади раздались крики:

– Держи его! Он башку разбил Серёге! Догоняй, твою мать!

Я выбежал из котлована и оказался на улице, которая когда‑то именовалась Плехановской. Широкая центральная улица Воронежа, по которой я много раз ходил в прошлой жизни.

И тут я во всё горло заорал:

– Помогите! Грабят! На меня напали! Стража! Стража!

Я никогда не опускался до участия в корпоративных интригах, но профессиональный опыт подсказывал, что иногда лучший способ избежать неприятностей – это создать ещё большие неприятности для противника.

Из‑за угла выбежали трое стражников в кожаных доспехах, с дубинками в руках. Они услышали мой крик и остановились, оглядываясь.

– Что случилось⁈ – заорал один из них.

Я указал рукой назад, туда, откуда бежал, и между рваными вдохами с трудом выдавил:

– Там! Банда! Хотели ограбить! Я еле ушёл!

И в этот момент из котлована выбежала толпа гопников – человек десять, во главе с тем самым Серёгой с подбитым глазом, а теперь ещё и перекошенной челюстью.

Он увидел стражников и невнятно замычал. Бежавший справа от него, мгновенно сориентировавшись, перевёл:

– Атас! Мусора! Сматываемся!

Вся компания тут же развернулась и припустила обратно в котлован, рассыпаясь в разные стороны, как тараканы, когда включают свет.

Стражники рванули следом, размахивая дубинками и крича что‑то про задержание и сопротивление властям.

А я, воспользовавшись суматохой, обогнул угол здания, прижался к стене и замер, ожидая, пока стражники исчезнут в котловане вслед за гопниками.

Профессиональная оценка операции:

Результат: Успешно избежал избиения.

Потери: Отсутствуют.

Выгода: Разведка эшафота проведена.

Побочный эффект: Натравил стражу на гопников.

Оценка: Отлично.

Я подождал пару минут, убедился, что меня никто не ищет, и вышел из‑за угла. Медленно, стараясь не привлекать внимания, я направился обратно в гостиницу.

Ресепшен встретил меня той же картиной: охранник всё так же ворковал с горничной, и они вновь не обратили на меня никакого внимания, когда я прошёл мимо и поднялся по лестнице на второй этаж.

Зашёл в номер, закрыл дверь на ключ, стянул плащ и рухнул на кровать.

Завтра. Завтра будет казнь. Завтра я либо спасу Рагнара, либо умру, пытаясь это сделать.

В прошлом любитель мирной жизни, а теперь – обладатель демона, преследуемый едва ли не всеми, кому не лень, я закрыл глаза и попытался уснуть, зная, что завтрашний день может оказаться самым опасным в моей короткой пустынной карьере.

Меня разбудил гомон толпы на улице. Не постепенно, не мягко, а резко и громко, будто кто‑то включил динамики на полную мощность прямо у меня под окном. Я открыл глаза, уставился в потолок с облупившейся штукатуркой и целую секунду не понимал, где нахожусь и что происходит.

Потом память вернулась. Воронеж. Гостиница. Рагнар. Казнь.

Я вскочил с кровати и подбежал к окну, отдёрнув штору. То, что я увидел внизу, заставило меня ахнуть.

Улицы были забиты людьми. Не просто забиты – переполнены до предела, как консервная банка – шпротами. Толпа двигалась в одном направлении, к центру города, и люди скандировали, поднимая вверх кулаки и транспаранты с надписями: «Смерть пиратам!», «Повесить всех грабителей!», «Рагнару – петлю!».

Лица были разъярённые, восторженные, жаждущие крови. Это была толпа в её худшем проявлении – плотная масса, объединённая желанием увидеть, как кто‑то умрёт. Выдай им преступника – и они в секунду порвут бедолагу голыми руками на тысячу частей, а потом передерутся над трупом, оттого что не всем досталось поучаствовать.

Профессиональная оценка толпы:

Размер: 5000+ человек.

Настроение: Агрессивное, кровожадное.

Управляемость: Нулевая.

Опасность: Критическая.

Вывод: Любая ошибка приведёт к линчеванию.

В дверь постучали. Громко. Настойчиво. Три раза подряд.

Я подошёл, приоткрыл дверь и выглянул наружу. За дверью стояли Гелиос и Кашкай. Паладин был собран, готов к бою, рука лежала на рукояти меча. Шаман же выглядел так, будто уже успел выпить с утра: глаза блестели, на лице играла идиотская улыбка.

– Ты чего дрыхнешь? – спросил Гелиос, глядя на меня с укоризной. – Казнь через час состоится. Нужно выдвигаться прямо сейчас, или мы опоздаем, и всё наше планирование пойдёт прахом.

Я кивнул, отступая в номер и хватая плащ.

– Тогда не будем терять времени, – сказал я, натягивая одежду. – Бутыль и противогазы у тебя?

Кашкай поднял мешок, который держал в руках, и показал мне. Я заглянул внутрь и увидел стеклянную бутыль с зелёной жидкостью, которая слабо светилась изнутри, и четыре противогаза, купленных у деда Архимеда.

Я взял два противогаза, свой и запасной для Рагнара, спрятал их под одеждой, привязав верёвкой к поясу так, чтобы они не болтались и не привлекали внимания.

– Отлично, – сказал я, проверяя, что всё надёжно закреплено. – Идём. Время поджимает.

Кашкай вдруг присел на корточки и принялся прристально разглядывать мои ступни. На лице его появилось выражение любопытства.

– Это откуда? – спросил он, указывая на тёмное пятно на носке моего ботинка.

Я посмотрел вниз и увидел засохшую кровь. Кровь того гопника, которому я вчера врезал ногой по лицу.

– Да так, – ответил я с усмешкой, – пообщался вчера с местной интеллигенцией. Культурно побеседовали о жизни.

Гелиос покачал головой, но ничего не сказал. Мы вышли из номера, спустились вниз, прошли мимо сонного хозяина на ресепшене, который жевал что‑то на завтрак и даже не поднял головы, когда мы вышли на улицу.

И нас мгновенно поглотила толпа. Люди окружали нас со всех сторон, давили, толкали, несли вперёд, как течение реки, против которого невозможно идти. Мы просто встроились в эту массу и двинулись вместе со всеми в сторону центра города.

И тут Кашкай вдруг поднял кулак вверх и заорал во всё горло:

– Смерть пиратам! Смерть! Повесить всех!

Я удивлённо повернулся к нему, и он подмигнул мне, показывая, что просто вливается в толпу, маскируясь под обычных зевак.

Я усмехнулся, оценив гениальность этого простого трюка, и тоже вскинул кулак, начиная скандировать:

– Смерть пиратам! Справедливость восторжествует!

Гелиос посмотрел на нас обоих с выражением человека, который не может поверить, что связался с двумя такими идиотами, но тоже поднял руку и присоединился к всеобщим воплям, правда, без особого энтузиазма.

Профессиональная оценка маскировки:

Метод: Слияние с толпой через имитацию поведения.

Эффективность: Высокая.

Риск разоблачения: Минимальный.

Оценка: Гениально в своей простоте.

Мы шли вместе с толпой минут двадцать, может, больше, петляя по узким улочкам, спускаясь и поднимаясь, и наконец вышли к котловану, в центре которого находилась площадь.

Людей было полным‑полно. Тысячи. Может быть, пять тысяч, а может, и больше. Они заполонили весь котлован, рискованно стояли на краях, цеплялись за бетонные плиты, карабкались на столбы, чтобы лучше видеть.

Но что меня поразило, так это отсутствие надлежащей охраны и судий.

Я огляделся, высматривая кожаные доспехи городской стражи или чёрные рясы инквизиции. Ничего. Ни одного стражника. Ни одного инквизитора. Только толпа и пятеро человек в обычной одежде, которые стояли у памятника великому вождю, ожидая чего‑то.

Гелиос наклонился ко мне и прошептал на ухо, чтобы его не услышали окружающие:

– Что‑то мне всё это не нравится. Слишком просто. Слишком мало охраны. Это неправильно.

Я кивнул, соглашаясь.

– И мне тоже, – ответил я так же тихо. – Пахнет ловушкой. Но выбора нет. Мы уже здесь.

Профессиональная оценка ситуации:

Охрана: Отсутствует (подозрительно).

Толпа: Огромная (прикрытие и угроза одновременно).

План: Под вопросом.

Риск: Зашкаливает.

Вывод: Идём до конца, несмотря ни на что.

Слева от нас толпа вдруг заколыхалась, начала напирать и расступаться, пропуская кого‑то вперёд. Я повернул голову и увидел пятерых человек в серых балахонах, которые вели кого‑то по направлению к статуе Ленина.

Рагнар. Рагнар Железная Рука.

Я узнал его сразу, несмотря на то, что капитан был изувечен так, что с трудом можно было поверить, что это тот самый человек, который месяц назад учил меня выживать в пустыне.

Его вели под руки, почти волоча по земле, потому что идти сам он не мог. Железная рука была снята, и обрубок левой болтался безжизненно. На теле виднелись следы пыток. Кожу изрезали ножами, оставляя глубокие порезы, которые потом прижгли раскалённым металлом, чтобы не истёк кровью.

Все пальцы на правой руке были сломаны, искривлены под неестественными углами. Лицо распухло от побоев, один глаз заплыл так, что его не было видно. Губы потрескались и кровоточили.

Одним словом, он выглядел невероятно жалко и паршиво – как человек, которого сломали не только физически, но и морально.

Я почувствовал, как горячей и всепоглощающейволной меня накрыла злость. Не просто на империю, не просто на палачей, а на весь этот мир, который позволяет делать с людьми такое.

Профессиональная оценка состояния Рагнара:

Физические повреждения: Критические.

Способность к самостоятельному передвижению: Отсутствует.

Моральное состояние: Сломлен.

Прогноз без помощи: Смерть через 5 минут.

Толпа выкрикивала оскорбления, плевала в Рагнара, кидала в него гнилые овощи и камни. Кто‑то орал: «Сдохни, пират!», кто‑то: «Гори в аду!». И Рагнар молчал, просто шёл, опустив голову, не реагируя ни на что.

Его подвели к памятнику и начали затаскивать на постамент, подталкивая сзади и тыча в рёбра. Рагнар поднимался медленно, спотыкаясь, хватаясь рукой за камень, и наконец встал рядом с бронзовым вождём, который указывал в будущее рукой, через которую была переброшена петля.

Один из пятерых палачей накинул петлю Рагнару на шею, затянул её, проверил, что она сидит плотно, и отступил назад.

Другой достал из кармана смятую бумажку, развернул её и начал читать приговор. Читал он по слогам, медленно, спотыкаясь на каждом слове, растягивая гласные и путая ударения. Было очевидно, что этот человек малограмотный, едва умеет читать, и текст для него был сложнее, чем расшифровка древних свитков для учёного.

– За… пре… преступ… ления… против… им… империи… – бубнил он, водя пальцем по строчкам, – пиратство… гра… грабёж… убий… убийство… приговор… смер… смерть… через… по… повеше… повешение…

Гелиос наклонился ко мне и прошептал с тревогой в голосе:

– Это точно какая‑то подстава. Где инквизиторы? Где стража? Почему приговор читает неграмотный крестьянин? Это неправильно. Всё это неправильно.

Я хотел ответить, но в этот момент мимо прошёл человек. Высокий, худой, с острыми чертами лица, которые выглядели так, будто были высечены из камня. На губах его играла улыбка, холодная и хищная.

И он посмотрел мне прямо в глаза. Не просто взглянул мельком, проходя мимо, а именно посмотрел, остановив взгляд на моём лице, изучая меня, запоминая, оценивая.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек знал. Знал, кто я такой. Знал, зачем я здесь.

Профессиональная оценка незнакомца:

Поведение: Уверенное, спокойное.

Взгляд: Изучающий, осведомлённый.

Опасность: Высокая.

Вывод: Агент? Инквизитор? Нужно запомнить лицо.

– Кто это? – пробормотал я, провожая его взглядом.

Незнакомец развернулся и неторопливо пошёл прочь с площади, пробираясь сквозь толпу, и люди расступались перед ним, не зная почему, просто чувствуя, что лучше не стоять на его пути.

К этому моменту палач закончил мучительное чтение приговора, сложил бумажку обратно в карман и произнёс громко, чтобы слышала вся площадь:

– Приговор будет приведён в исполнение немедленно!

Толпа заревела, поднимая кулаки вверх. Кто‑то бросил камень, и он попал Рагнару в плечо. Капитан дёрнулся, но петля уже была на шее, и отшатнуться он попросту не мог.

Время. Сейчас или никогда.

Я выхватил из мешка Кашкая стеклянную бутыль с зелёной светящейся жидкостью, выдернул пробку, которая вылетела с глухим хлопком, и швырнул бутыль вверх изо всей силы.

Склянка полетела по высокой дуге, вращаясь в воздухе, и жидкость начала расплёскиваться из горлышка, разбрызгиваясь во все стороны мелкими каплями.

И тут я сосредоточился на этих каплях, почувствовал их, установил визуальный контакт, и мои глаза вспыхнули ледяным голубым светом.

Магия воды. Контроль над каждой молекулой. Каждой каплей.

Я мысленно схватил жидкость и взорвал бутыль изнутри, используя воду как детонатор. Стекло разлетелось на тысячи осколков, а жидкость превратилась в мелкодисперсный туман, который начал распространяться во все стороны, накрывая площадь как облако.

Секунду спустя, оно опустилось на толпу – и начался хаос.

Люди зашлись неистовым кашлем, стали хвататься за горло, тереть глаза, которые мгновенно покраснели и начали слезиться. Кто‑то упал на колени, задыхаясь и хрипя. Кто‑то пытался бежать, но натыкался на других, и все валились на землю, образуя кучи из извивающихся тел.

Я надел противогаз и затянул ремни. Мир стал приглушённым, дыхание эхом отдавалось в маске, но зато я мог дышать, не чувствуя едкого жжения в лёгких.

Кашкай и Гелиос тоже нацепили противогазы, и мы втроём начали пробираться сквозь кашляющую, задыхающуюся толпу к памятнику, туда, где стоял Рагнар с петлёй на шее.

Профессиональная оценка атаки:

Эффективность: Максимальная.

Охват: Вся площадь (~5000 человек).

Паника: Критическая.

Время на эвакуацию: ~3–5 минут.

Вывод: План работает.

Я бежал, расталкивая людей, перепрыгивая через упавших, и уже видел постамент, уже почти добрался, когда вдруг кто‑то сзади схватил меня за плечо и дёрнул с такой силой, что я чуть не упал.

Развернувшись, я увидел парня с перекошенной рожей. Челюсть была подвязана грязной тряпкой, под глазами огромные синяки, лицо искажено яростью.

Гопник. Тот самый гопник, которому я вчера врезал ногой по лицу.

– Попалфя, фука! – заорал он, и голос его прозвучал хоть и невнятно, но триумфально.

В следующую секунду он размахнулся и со всей силы ударил меня лбом прямо в лицо.

Удар был такой силы, что весь мир вспыхнул белым светом. Я почувствовал, как маска противогаза треснула, как кровь хлынула из носа, как ноги подкосились, и я начал падать назад, теряя равновесие, теряя сознание, теряя всё.

Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в темноту – это лицо гопника, торжествующее и злобное, и в голове промелькнула мысль: «Вот же невезучий я…»

* * *

Совет Двенадцати. Москва.

Зал Совета в Москве был огромным, настолько огромным, что голоса эхом отдавались от стен и терялись где‑то под сводчатым потолком, украшенным фресками, изображающими великие победы империи над демонами, еретиками и прочими врагами порядка, которые посмели бросить вызов незыблемой власти Двенадцати Орденов.

Пол был выложен мрамором, белым и холодным, и в самом центре зала кто‑то с невероятной точностью вырезал огромное солнце с двенадцатью лучами, расходящимися во все стороны, а каждый луч был инкрустирован золотом и драгоценными камнями, которые переливались в свете магических кристаллов, висящих под потолком на тяжёлых бронзовых цепях.