Текст книги "Император песчаных карьеров. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 51 страниц)

– Ага. Ещё и боксёрская груша порвалась. Мы с радостью воспользуемся живой, из плоти и крови. – Поддакнул второй.

Я почувствовал, как пальцы стражника сжимаются на моей руке, и понял, что выбора нет. Нужно петь прямо сейчас, или Рагнар умрёт на виселице, а я сгнию в имперской тюрьме. Я натянуто улыбнулся и произнёс:

– Знаете, кажется, ко мне вернулся голос. Чудесным образом. Прямо сейчас почувствовал.

И начал петь. Громко. Фальшиво. С таким энтузиазмом, что казалось, будто я действительно верю, что пою хорошо.

– О соля! О соля мио! Штень фрян тья тэ! Штень фрян тья тээээ!!!

Слова были какой‑то мешаниной из обрывков итальянской оперной арии и мультфильма Ну‑погоди. Текста я не помнил, а мелодия выходила такой, что Василий Второй начал дёргаться пытаясь спастись от акустической атаки. Стражники замерли, глядя на меня с выражением людей, которые услышали нечто настолько ужасное, что мозг отказывался это обрабатывать.

– Да уж, – медленно произнёс первый стражник, отпуская мою руку и делая шаг назад, будто боялся, что я продолжу петь. – Дерьмовый из тебя певец. Не удивительно, что мы твою морду не запомнили толком. Таких выродков как ты наоборот пытаются как можно скорее позабыть.

Я лишь улыбнулся и пожал плечами как бы говоря «На вкус и цвет все вокальные партии разные». Второй стражник спешно протянул руку Гелиосу для прощального рукопожатия.

– Ладно, брат, – сказал он паладину. – Мы помчали. Нужно ещё наркопритон хлопнуть на другом конце города, а то развелось тут всяких. Дела, знаешь ли.

Они развернулись и пошли прочь, переговариваясь между собой и периодически оглядываясь на меня, будто проверяя, не иду ли я следом, чтобы снова спеть.

Как только стражники скрылись за углом, Гелиос рассмеялся с нескрываемым наслаждением.

– Не обижайся мой кастрированный друг, – сказал он, хлопая меня по плечу, – пел ты, конечно, отвратно, просто кошмарно, но зато с душой. Чувствовалось, что ты выкладывался на полную.

Я усмехнулся, глядя на паладина.

– Один‑один, любитель верблюдов, – парировал я, напоминая ему прозвище, которое мы с Кашкаем придумали ещё в пустыне.

Гелиос тут же нахмурился, и улыбка слетела с его лица.

– Прекрати называть меня так, – буркнул он. – Это не смешно.

Я решил сменить тему, пока паладин не обиделся окончательно.

– Чего они хотели? – спросил я, кивая в сторону, куда ушли стражники. – До того, как мы вышли?

Гелиос пожал плечами, опираясь на рукоять меча.

– Да так, обычная проверка, – ответил он. – Перекинулись парой слов про службу. Спросили, откуда я, куда направляюсь, кого сопровождаю. Оказалось, тому, что идёт справа, я жизнь испортил.

Кашкай, который стоял рядом, молча слушая разговор, вдруг оживился.

– Духи интересуются, каким же образом? – спросил он с любопытством в голосе.

– Он изнасиловал его служебного верблюда. – усмехнулся я.

Гелиос скрежетнул зубами, а через секунду широко улыбнулся и начал говорить как человека, который рассказывает анекдот.

– Спас его тёщу от разбойников пару лет назад, – пояснил он. – Теперь бедняга вынужден терпеть её в своём доме, слушать нравоучения и готовить ей завтрак каждое утро, потому что жена настояла, чтобы мать переехала к ним после того случая.

Я рассмеялся, представляя ситуацию, и покачал головой.

– Всё, уходим, пока он не вернулся чтобы перерезать тебе глотку за такую добродетель, – сказал я, беря Василия Второго за уздечку. – У нас есть всё, что нужно. Пора двигаться в Воронеж.

Гелиос посмотрел на меня с выражением человека, который знает что‑то важное, но не уверен, стоит ли говорить.

– Ты уверен? – спросил он осторожно.

– Само собой, – ответил я, не понимая, к чему он клонит. – А что ещё‑то?

Гелиос почесал бороду и сказал:

– Стражи узнали твою рожу потому, что на тебя ориентировка пришла, – произнёс он спокойно, как будто сообщал прогноз погоды. – Точнее, снова пришла. Обновлённая. С более детальным описанием. Сказали, что повсюду ищут Ветрова. Награда за поимку увеличена втрое. А значит, тебе надо изменить внешность, и Кашкаю тоже, потому что вы оба слишком приметные.

Профессиональная оценка ситуации:

Проблема: Ориентировка по всей империи.

Узнаваемость: Критически высокая.

Риск ареста: Почти гарантированный.

Решение: Изменить внешность. Срочно.

Ресурсы: Отсутствуют.

Вывод: Нужна импровизация.

Глава 3

Я посмотрел на Кашкая, он посмотрел на меня, и мы поняли, что Гелиос прав. Мы действительно были приметными, я с длинными русыми волосами и молодым лицом, которое теперь было во всех ориентировках, а Кашкай с гнездом на голове, которое делало его самым приметным человеком на всей Пустоши.

– Да, ситуация, – согласился я, потирая подбородок. – Жаль, что у нас нет денег. Было бы неплохо купить какой‑нибудь грим или одежду. Пару париков, может быть, краску для волос.

Кашкай вдруг полез в карман, порылся там и вытащил небольшой тюбик. Протянул мне, и я прочитал надпись на боку: «Суперклей. Моментальная фиксация.»

– Духи знали, что это пригодится, – произнёс шаман с загадочной улыбкой.

Я усмехнулся, разглядывая тюбик.

– Ты стащил только это? – спросил я. – Из всей алхимической лаборатории выбрал клей?

Кашкай покачал головой и полез в другой карман, извлекая оттуда ножницы. Большие, острые, блестящие в солнечном свете.

– Обижаете Александр Сергеевич, у меня ведь две руки, – добавил он гордо.

Гелиос рассмеялся, глядя на нас.

– Ну что, господа конспираторы, – произнёс он с ухмылкой, – как только покинем город я вас так обкорнаю, что даже родные матери не узнают.

– Главное уши не отрежь нам. – Хмыкнул я и мы двинули на выход из города.

Спустя полчаса мы ехали по пыльному тракту, который когда‑то был федеральной трассой М4, если верить знаку, торчащему посреди песка. Интересно кому понадобилось его откапывать и втыкать у всех на виду? Знак торчал как памятник ушедшей цивилизации. Каждый раз, когда я видел такие артефакты из прошлой жизни в этом мире, внутри что‑то сжималось, напоминая о том, что моё место не здесь.

Проехав километров двадцать мы остановились в тени огромного валуна, вдали от дороги, чтобы не привлекать внимание проезжающих караванов. Гелиос с улыбкой маньяка взял ножницы в руки, и пару раз чикнул ими в воздухе.

– Кто первый? – спросил он, зловеще зыркнув на нас.

Кашкай сел на песок, скрестил ноги и подставил Гелиосу спутанные, грязные волосы, которые торчали во все стороны.

– Я готов, – объявил он и начал напевать какую‑то песенку себе под нос, не удивлюсь если его заставили духи петь эту тарабарщину.

Гелиос подошёл к нему и начал стричь, не церемонясь, срезая волосы большими клоками. Спустя пять минут Кашкай стал практически лысым и с сожалением посмотрел на волосы которые во все стороны растащил ветер. Судя по всему он грустил о утраченном гнезде.

– Первый готов. Настал черёд порождения ночи. – Усмехнулся Гелиос.

Я сел на место где только что был шаман, а Гелиос встал позади меня. Я почувствовал, как холодное лезвие ножниц касается моей головы, и в этот момент понял, что паладин прямо сейчас будет мстить мне за все издевательства, которым я подвергал его с момента нашей встречи.

Ножницы резали безжалостно. Неровно. Хаотично. Я чувствовал, как волосы падают на плечи, на колени, в лицо, и слышал, как Гелиос усмехается, явно наслаждаясь процессом.

Профессиональная оценка:

Парикмахер: Садист.

Качество работы: Кошмарное.

Моя внешность: Будет ужасной.

Альтернативы: Отсутствуют.

Спустя десять минут, которые показались мне вечностью, Гелиос отступил назад и произнёс:

– Ну всё! Готово!

Он протянул мне свой меч, начищенный до зеркального блеска, и я посмотрелся в отражение. Как я и думал, постригли меня клоками, волосы торчали неровными кусками разной длины, на голове были проплешины, и в целом я выглядел так, будто у меня лишай или какая‑то другая кожная болезнь, которая заставляет волосы выпадать случайными участками.

Слева от меня послышался шелест. Я повернулся на звук и увидел, что Кашкай достал откуда‑то опасную бритву, складную, с деревянной рукоятью. Шаман сосредоточенно выбривал себе череп под ноль, водя лезвием по коже головы с уверенностью человека, который делал это множество раз.

Я улыбнулся, глядя на него, и произнёс:

– Как закончишь, выбрей и меня, пожалуйста, а я пока состряпаю нам бороды и усы.

Кашкай кивнул, не отрываясь от процесса, а я опустился на колени и стал собирать остриженные волосы с песка. Отряхивал их от пыли и сортировал по длине. Ведь для качественной поддельной бороды нужны волосы примерно одинаковой длины, иначе получится неубедительная мешанина.

Не спешно я склеивал волосы суперклеем, формируя козлиную бородку и пышные усы, стараясь, чтобы они выглядели максимально естественно. Себе я взял усы, густые, закрученные на концах, такие носили купцы и зажиточные торговцы. Кашкаю досталась козлиная бородка, которая должна была прикрыть его подбородок и сделать лицо менее узнаваемым.

Я приклеил усы себе на лицо, прижимая их пальцами и ощущая, как клей мгновенно схватывается, намертво фиксируя волосы на коже. Потом прилепил бороду Кашкаю, а он принялся брить мне череп.

Я сел и закрыл глаза чувствуя, как лезвие бритвы шкрябает по моему черепу срезая остатки волос. Процесс был на удивление расслабляющим, почти медитативным, пока бритва внезапно не соскользнула и не резанула по коже.

Я вскрикнул от острой боли, и рука инстинктивно потянулась к голове, нащупав глубокий порез. Кашкай натянуто улыбнулся, глядя на меня с выражением человека, который только что совершил ошибку, но пытается это скрыть.

– Духи сказали, что до свадьбы заживёт, – пробормотал он извиняющимся тоном.

Гелиос, стоявший рядом, усмехнулся и спросил:

– До чьей свадьбы?

Я посмотрел на паладина, прижимая ладонь к порезу, и ответил с максимально серьёзным видом:

– До твоей свадьбы с верблюдом, разумеется.

Кашкай расхохотался, а Гелиос тяжело вздохнул и неодобрительно посмотрел на меня.

– Нужно было сдать тебя стражникам в Боброве. – заявил он. – Это было бы мудрым решением.

– Согласен. Тогда бы мне не пришлось бриться наголо. – Кивнул я.

Закончив бритьё, я взял меч Гелиоса и снова посмотрелся в отражение, оценивая результат нашей работы. Усы вышли весьма сносными, густыми и убедительными. Они меняли форму лица, делая его более зрелым и солидным.

А вот форма черепа у меня оказалась весьма корявой, неровной, с выпуклостями и впадинами, будто у инопланетянина из дешёвого фантастического фильма.

Шаман выглядел ещё хуже. Козлиная бородка, торчала вперёд и совершенно не сочеталась с его бритой головой исчерченной шрамами.

Но главное было то, что нас теперь никто не узнает.

Мы с Кашкаем залезли на Василия Второго, и я пнул верблюда по рёбрам.

– Едем прямиком в Воронеж, – сказал я.

Александр Сергеевич Ветров, обладатель демона, владелец говорящей акулы, лысый как колено с поддельными усами, ехал в Воронеж с миссией спасения. Впереди ждали имперцы, стража, инквизиция и целая куча других неприятностей.

Спустя сутки мы добрались до Воронежа. Медленно и размеренно покачивались в такт движения верблюда, я и Кашкай старались выглядеть максимально больными и жалкими, что, учитывая наши лысые головы и нелепые поддельные бороды, получалось на удивление естественно.

У городских ворот Воронежа нас остановила стража. Двое здоровых мужиков в кожаных доспехах, с копьями в руках и выражениями лиц людей, которые за день службы уже устали от проверок караванов, нищих попрошаек и всевозможных проходимцев, пытающихся проникнуть в город.

– Стоять! – рявкнул старший, выставляя копьё поперёк пути. – Куда прётесь?

Гелиос остановился, выпрямился и произнёс стальным тоном:

– Я паладин из ордена Рассветного Клинка. Везу двух хворых к местному лекарю.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, а потом добавил с таким выражением лица, будто сообщал о чём‑то особенно мерзком:

– Эти нечестивцы трахнули суккуба и подхватили какую‑то демоническую хворь. Вон все волосы повыпадали. Через пару дней у них и глаза вытекут прямо из глазниц, превратившись в гнойную жижу. Одним словом, если не помочь бедолагам, подохнут как пить дать. А я дал клятву защищать невинных и помогать страждущим, даже если эти страждущие полные идиоты, не способные держать свои похотливые желания под контролем.

Стражники в ужасе отшатнулись назад.

– Это дерьмо заразно⁈ – выдохнул стражник, прикрывая нос и рот ладонью.

Гелиос покачал головой.

– Ближайшие пару часов нет, – произнёс он спокойно, будто обсуждал прогноз погоды. – Но если им не помочь, то эти извращенцы превратятся в биологическое оружие. Начнут чихать, кашлять, распространяя заразу вокруг себя, и через неделю половина города облысеет и отправится в могилу. Чем быстрее их исцелят, тем будет лучше для всех.

Услышав это стражники тут же замахали руками приглашая нас внутрь.

– Проходи скорее! – заорал старший. – Живо всем разойтись! Пропустите их! Освободите дорогу мать вашу!

Толпа, которая стояла у ворот, ожидая проверки, мгновенно расступилась, давая нам проход такой широкий, будто мы были прокажёнными в средневековом городе. Люди отворачивались, зажимали носы, отходили на десяток метров в стороны, и я услышал, как кто‑то шептал: «Демоническая хворь… суккуб… глаза вытекут…»

Гелиос провёл нас через ворота и мы вошли на улицы Воронежа. С каждым шагом я всё больше понимал, что город превратился в настоящую крепость. Стражники были повсюду. На каждом углу. У каждого перекрёстка. Патрули по три‑четыре человека, прочёсывали улицы, всматриваясь в лица прохожих.

Но это было не самое страшное.

Самое страшное было то, что из окон зданий, из дверных проёмов, из‑за углов выглядывали люди в обычной одежде, одетые как торговцы, ремесленники и нищие. Но глаза у них были слишком внимательными, такими, какие бывают у охотников, высматривающих добычу. Скорее всего это имперские агенты.

Кашкай вдруг напрягся рядом со мной, и я почувствовал, как он сжал моё плечо.

– Духи говорят, что здесь слишком много глаз, – прошептал он мне на ухо. – Нам лучше немедленно покинуть улицу.

Я кивнул, не поворачивая головы.

– Ради казни обычного пирата, никто бы не стали делать объявление на всю империю, так ещё и сгонять сюда тысячи бойцов. Готов спорить что всё это организовали ради моей поимки.

– Если тебя схватят здесь, я буду считать, что мой долг перед тобой выплачен. – Буркнул Гелиос.

– Да, да, – отмахнулся я. – Главное, держи язык за зубами и не выдай меня раньше времени.

Гелиос задумчиво пробормотал:

– Странный ты, демонолог. Вроде порождение ночи, но переживаешь за старого пирата. Большинство демонологов, которых я встречал, были бессердечными тварями, думающими только о силе и власти. А тебе почему‑то не чуждо сострадание.

– Единственное, о чём я сейчас переживаю, так это о том, что мы тебя не побрили наголо вместе с нами. Было бы справедливо. Три лысых идиота, путешествующих по пустыне в поисках приключений.

– Духи рекомендуют паладину спать в полглаза, – произнёс Кашкай с хитрой ухмылкой, – ведь опасная бритва живёт своей жизнью и может случайно оставить тебя без роскошных серебряных локонов.

– Я сверну тебе шею, если с моей головы упадёт хоть один волосок. Усёк? Юродивый. – Прошипел Гелиос зло зыркая на шамана.

Я поднял руку, останавливая назревающую ссору.

– Хватит собачиться, – сказал я устало. – Нам нужен рынок, где мы могли бы продать верблюда, а после потратим эти деньги на то, чтобы заночевать где‑нибудь в трактире или постоялом дворе.

– Но на этот раз мы возьмём комнату с тремя кроватями, – произнёс Гелиос.

Я улыбнулся в ответ.

– Как скажешь, святоша.

Мы направились на рынок, который располагался в центре города. По мере приближения к рынку становилось всё громче. Со всех сторон доносились крики зазывал, смех, ругань, лязг металла, скрип телег, звон монет.

И тут я увидел знакомое лицо. Макар, стоял у своего прилавка, разговаривая с невысоким мужчиной в дорогой одежде, который выглядел как зажиточный купец. Когда этот чёртов купец обернулся, я узнал его. Это тот торгаш который обманул нас, не заплатив за воду!

Гелиос увидел торговца немного раньше меня. Паладин зарычав быстрым шагом направился к нему, расталкивая прохожих. Добравшись до торгаша, он схватил его за грудки обеими руками и поднял над землёй, как мешок с зерном, а после прорычал так, что слюна брызнула:

– Сейчас я тебе все зубы выбью, падаль лживая!

Торгаш болтался в воздухе, перебирая ногами, и на лице его появилась натянутая улыбка человека, который пытается разрядить ситуацию словами, потому что физически он явно в проигрыше.

– Вообще‑то я не падаль, – произнёс он задыхающимся голосом. – Меня зовут Измаил Вениаминович Шульман. Я уважаемый человек и член торговой гильдии.

Я слез с верблюда, подошёл ближе и сказал холодно:

– Ещё неделю назад я бы остановил этого головореза, но сейчас я согласен с ним. Гелиос, можешь переломать ему все кости.

Через толпу к нам пробились два стражника в кожаных доспехах. Один положил руку на рукоять дубинки, другой сделал шаг вперёд и остановился рядом со мной спросив:

– Что тут происходит⁈

Шульман мгновенно расплылся в ещё более широкой улыбке, такой натянутой, что казалось, лицо вот‑вот треснет.

– Всё в порядке, господа! – заверил он стражников. – Это мои друзья! Просто они так выражают свою радость от встречи! У нас такая традиция! Можно сказать семейная!

– Выражайте свои эмоции скромнее, а то живо в каталажку загремите. – рыкнул стражник и двинул вглубь толпы.

Гелиос опустил Шульмана на землю, не особо церемонясь, и торговец тут же начал поправлять одежду, отряхивая пыль и расправляя помятую рубашку.

– Господа, – начал он примирительным тоном, – в пустыне никому нельзя доверять. Без обмана не заработаешь, сами понимаете. Конкуренция жёсткая. Но раз уж вы поймали меня за руку и напомнили о долге, то я готов предоставить вам скидку на мои товары в счёт компенсации морального ущерба.

Он повернулся к Макару и уже открыл рот, чтобы что‑то сказать, но я перебил его, не давая развить мысль:

– К чёрту твои товары! – рявкнул я. – Нам нужно продать верблюда, и ты его купишь по нормальной цене, а не как в прошлый раз, когда ты пытался содрать с нас три шкуры за бурдюк воды.

Шульман моментально сменил выражение лица с примирительного на деловое.

– Скупка краденного, это моё любимое занятие, – согласился он, и просочился к верблюду добавив. – Позвольте…?

Он поднял одно из копыт верблюда и начал внимательно разглядывать его. Потом заглянул под брюхо животного, что‑то выискивая. И тут его улыбка стала хищной.

– Превосходно! – торжественно объявил он. – Краденый верблюд из стойла стражи Новейшей Усмани! Клеймо на брюхе с инвентарным номером говорит об этом красноречивее любых слов. А ещё я слышал, что в Усмани недавно учинили бойню и если я…

Договорить он не успел, потому что Гелиос мгновенно выхватил меч и приставил лезвие к горлу торговца. Сталь блеснула в солнечном свете так ярко, что я на секунду зажмурился.

Шульман замер, поняв, что эту черту не стоит переступать.

– Вы меня не так поняли! – быстро заговорил он, поднимая руки в примирительном жесте. – Я хотел сказать, что не смогу купить верблюда по полной цене, так как придётся перебивать клеймо на брюхе! А это дополнительные риски и затраты, сами понимаете! Если меня схватят за руку, то могут и на виселицу отправить. Вы должны понимать что я невероятно рискую приобретая подобный товар!

Пока Шульман говорил, Макар стоял рядом и широко улыбался сложив руки на груди. Его узкие глаза с хитринкой смотрели на нас, а в спокойствии парня читалось то что он не верит что мы способны навредить его товарищу.

– Сколько? – спросил я коротко. – Назови цену и давай уже закончим этот цирк.

Шульман почесал бороду, прикидывая сколько он сможет заработать на этой сделке.

– Я готов забрать его за пять золотых, – произнёс он, – и то исключительно из‑за уважения к вам, господа. Этим широким жестом я хочу загладить неприятный шлейф после нашей прошлой сделки.

Было очевидно что ушлый иудей пытается нас надуть. Верблюд стоил минимум пятнадцать, а то и двадцать золотых. Но чёртово клеймо на брюхе говорило о том что нужно брать предложенное и уходить восвояси.

– По рукам, – выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Шульман полез в кошель, висевший у него на поясе, достал монеты, пересчитал их дважды, чтобы убедиться, что не даст лишнего и протянул их мне. Я взял деньги, проверил на зубок, действительно ли это монеты или золотые шоколадные медали из моего прошлого мира. Всё оказалось в порядке. Я почти сломал зубы о металл и удовлетворённый сунул монеты в свой кошель.

– Надеюсь мы больше не встретимся. – Сказал я зыркнув на торговца.

– Хо‑хо! Пустыня велика, а Шульман вездесущ. Уверен судьба сведёт нас вновь. – Расхохотался торговец беря Василия Второго за уздечку.

Вздохнув я пошел прочь в поисках трактира, где мы сможем переночевать и подготовиться к завтрашнему дню.