Текст книги "Перстень чернокнижника"

Автор книги: Антон Грановский

Соавторы: Евгения Грановская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

10

На улице совсем стемнело. Сидя на скамейке в сквере, Женя обняла себя за плечи и зябко поежилась. Вокруг бурлила жизнь. По улицам сновали туда-сюда автомобили, мигая фарами и габаритными огнями, звонко перекликаясь сигналами и шурша по асфальту шинами.

С огромного ярко освещенного плаката на Женю смотрела, ослепительно улыбаясь, красивая блондинка. Одета она была в вечернее платье с глубоким декольте, а на ее длинной великолепной шее сверкало бриллиантовое колье.

Огненные буквы на плакате гласили: «Не веришь в чудеса? Почувствуй, что ты особенная, и чудо случится!»

Женя грустно усмехнулась. «Ну, конечно, – невесело подумала она. – Была бы я такой же красавицей, я бы тоже чувствовала себя особенной».

Порыв ветра прокатил по асфальту клочок газеты, поднял его в воздух и швырнул Жене на колени. Она взяла клочок и поискала глазами урну. Но урны рядом не оказалось. Женя вздохнула и от нечего делать пробежала по странице взглядом.

«Продам «Хонду» 1992 года выпуска. Цвет бежевый. Состояние отличное».

Последняя фраза снова заставила Женю невесело улыбнуться. «Хорошо, что хоть у кого-то в этом мире состояние отличное», – подумала она.

«Продам норковую шубку. Состояние ворса на четыре с плюсом».

Машины, шубы, мебель… Как было бы прекрасно все это купить. И ведь кто-то покупает. Кто-то, но не Женя. Уж ей-то точно не светит ни шуба, ни машина. Не говоря уже о квартире или уютном домике с видом на реку или море.

Женя не верила в удачу уже лет шесть. С того самого дня, когда мотоцикл с люлькой на полном ходу протаранил стеклянный колпак автобусной остановки. Из восьми человек, стоявших там в ожидании автобуса, пострадал только один. И это, конечно же, оказалась Женя. Она три недели провалялась в больнице с загипсованной ногой.

А еще год спустя она умудрилась свалиться в открытый люк. В тот раз она отделалась переломом ключицы. В следующем году на нее налетел велосипед. Велосипедист не пострадал, велосипед – тоже. Женя вывихнула руку и так сильно ушибла колено, что хромала почти месяц.

Потом во время школьного спектакля на Женю упала конструкция из реек. Девочку она не задела, но один из гвоздей зацепил ее юбку, и в итоге Женя осталась стоять перед битком набитым залом в одних зимних рейтузах. Весь учебный год школа покатывалась со смеху при воспоминании об этом спектакле. А Женя чуть не наглоталась снотворного, чтобы умереть и таким образом укрыться от обрушившегося на ее голову позора и стыда.

И так каждый раз. Судьба с завидным упорством швыряла Женю под колеса машин и мотоциклов, расставляла у нее на пути раскрытые люки, роняла на нее тяжести, обрушивала на голову сосульки с карнизов и даже в двадцатиградусный мороз делала лед под Жениными ногами тонким и хрупким, как стекло.

«Почему Бог такой злой? – не раз в отчаянии думала она, попадая в очередную беду. – Уж лучше бы он сразу меня убил, чем там издеваться!»

Однако Бог старательно оберегал Женю от смерти. Она долго думала – почему? И в конце концов решала, что она – что-то вроде громоотвода. В любом городе должен быть неудачник, козел отпущения, на голову которого сыплются все шишки. Эти «шишки» должны падать на него, чтобы не покалечить других, более красивых, умных и достойных.

Решив так, Женя немного успокоилась. Роль громоотвода – не ахти какая, но все же это лучше, чем ничего. Многим и того не достается. Живут себе на свете, коптят воздух, а зачем – непонятно.

Женя перевернула газетную страницу и от нечего делать продолжила читать. Здесь тоже были рекламные объявления, но совсем иного рода.

«Потомственная колдунья Ванда снимет порчу и избавит от венца безбрачия…»

«Белый маг 4-го ранга Афанасий поможет найти пропавшего родственника по фотографии…»

«Госпожа Магдалена. Заговоры на богатство и успех…»

«Вещая Мария. Гадание на картах Таро. Помощь в отводе беды и напастей…»

И подобных объявлений было не меньше полусотни. Женя вздохнула и отложила клочок газеты. Каких только глупостей нынче не печатают. Интересно, сколько людей покупается на эту чушь? Наверняка немного. В наше время колдуны и ведьмы уступили место компьютеру и Интернету. Хотя…

Женя вспомнила, что на Гаити, например, до сих пор официальной религией является культ вуду, и в каждом доме есть специальный деревянный или каменный идол, с которым семейство советуется чуть ли не по любому поводу. Вспомнила она и про тунгусских шаманов и русских знахарей, к которым и в наше время охотно наезжают толстосумы, желающие излечиться от разных хворей.

Да вот и тетя Матильда никогда не остается без клиентуры. И среди ее клиентов попадаются вполне образованные люди. Выходит, что вера в чудеса в человеке неистребима? Интересно, почему так? А может быть, чудеса действительно существуют? Люди ведь не настолько глупы, чтобы тысячелетия подряд верить в глупые сказки. И не зря самый разученый академик в тайне души чувствует, что обыкновенный деревенский знахарь может быть в сто раз мудрее его.

Вот взять, к примеру, святую воду. В Крещение тетя Шура постоянно приносила домой из церкви бутылки со святой водой. И эта вода никогда не протухала, даже если стояла на полке целый год.

Или, например, просвирки, простоявшие в храме всю Пасхальную неделю. Они не покрывались плесенью и не меняли вкуса, даже если лежали в кульке два года подряд. Почему так? Непонятно.

А возьмите маленьких детей! Они ведь видят и чувствуют гораздо больше взрослых. У Жениных соседей была годовалая дочка. Иногда, сидя в коляске или на стульчике, она вдруг устремляла взгляд куда-то мимо мамы, долго и сосредоточенно смотрела в пустоту, а потом начинала улыбаться и тянуть к кому-то ручонки. А ведь за спиной у матери никого не было! Кого малышка там видела? К кому тянула ручонки? Может быть, за спиной матери стояла давно умершая бабушка? Или прабабушка? Или…

Подумав о мертвых бабушках и прабабушках, Женя испуганно поежилась. О мертвецах лучше вообще не вспоминать. Хоть и говорят, что умершие родственники оберегают нас, но лучше гнать от себя эту мысль подальше. Страшно представить, что вокруг тебя постоянно толпятся невидимые мертвецы – поправляют на тебе одеяло холодной ночью, отгоняют комаров, поддерживают под локоть, когда ты идешь по бордюру, обходя лужу, стоят за спиной, когда ты пишешь письмо любимому… Даже когда ты в ванной или в туалете – даже тогда рядом с тобой кто-то есть! Жуть!

Женя передернула плечами и вдруг ощутила на себе чей-то взгляд. Она медленно обернулась и оцепенела от ужаса. Возле скамейки возникла маленькая человеческая фигурка.

11

Шагах в трех от скамейки стоял рыжеволосый мальчик в заношенной рубашонке.

– Привет! – улыбнулась ему Женя. – Ты здесь без мамы?

Мальчик молчал. Он смотрел на Женю угрюмо и недоверчиво.

– Ты, наверное, потерялся? – спросила она. – На улице уже темно. Хочешь присесть рядом со мной?

Мальчик продолжал молчать. Подумав несколько секунд, Женя сняла с себя куртку и положила ее на скамейку.

– Если замерзнешь – можешь надеть это, – сказала она.

Мальчик перевел взгляд на куртку, потом снова на Женю, разлепил губы и тихо спросил:

– А ты?

– А мне не холодно, – ответила Женя. – Я в Москву из Сибири приехала. У нас там вообще сейчас снег.

– Правда? – спросил мальчик, глядя на нее недоверчиво.

– Да, – кивнула Женя. – Даже если ты не возьмешь, я ее все равно надевать не буду.

Мальчик подумал несколько секунд и протянул руку к куртке. Глядя, как он ее натягивает, Женя спросила:

– Как тебя зовут?

– Санька, – ответил мальчик.

– А меня – Женя. Санька, ты почему разгуливаешь по улицам один?

– Я был не один, – угрюмо ответил мальчик.

– С мамой?

Он отрицательно покачал головой.

– С папой?

– Нет.

– Тогда с кем?

– С братом.

– И где он теперь?

– Он ушел, – сказал Санька. Подумал и добавил: – Совсем.

– Что же он тебя с собой не забрал?

– Он… Он… – Вдруг мальчик отвернулся и всхлипнул.

– Чего ты? – испугалась Женя. – Я что-то не то сказала? Ну, перестань. Санька, пожалуйста, перестань.

И вдруг мальчишка бросился ей на грудь. Женя слегка опешила, но быстро взяла себя в руки и провела ладонью по рыжей вихрастой голове.

– Ничего, – дрогнувшим голосом проговорила она. – Все обойдется. Вот увидишь.

Худые плечи Саньки вздрагивали. Женя погладила его по волосам, пару раз шмыгнула носом и вдруг разрыдалась сама. «Какой жестокий город, – подумала она, обливаясь слезами. – Какой жестокий город».

Порыв ветра заставил Женю поежиться и донес от ближайшего киоска обрывок музыкальной фразы:

 
Хорошо, все будет хорошо!
Все будет хорошо – я это знаю!
 

* * *

Но ничего хорошо не было. Ночь застала Женю все на той же скамейке. Она лежала на боку и дремала, мелко подрагивая от холода. Мальчик спал рядом, уткнувшись чумазой мордашкой ей в грудь. Закутав его в куртку, Женя крепко прижала Саню к груди, чтобы коварный ночной холод не выстудил тело мальчика, а ветер – резкий, порывистый – не выдул из него здоровье и жизнь.

Погруженная в полудрему, Женя не заметила, как к скамейке подошли двое парней. Они шли по лужайке крадучись, подняв воротники курток и опасливо поглядывая по сторонам, и были похожи на двух диких псов или шакалов, выбравшихся на ночную охоту.

Один из парней взял второго за плечо, привлекая его внимание, и ткнул пальцем в сторону скамейки, на которой спали девушка и мальчик. Напарник кивнул. Оба сменили направление и двинулись к скамейке.

Остановившись около нее, парни снова огляделись вокруг. Людей в сквере не было. Парни переглянулись. В тусклом свете фонаря блеснули их зубы и белки глаз.

Один вынул руки из карманов и, растопырив пальцы, медленно потянул их к шее Жени. Второй, устремив взгляд на мальчика, стал медленно склоняться над ним.

За спинами парней послышался какой-то шорох. Злодеи, застыв в согбенных позах, быстро обернулись. Желтоватый свет фонаря осветил высокую худощавую фигуру в черном плаще. Незнакомец стоял молча и с холодным интересом разглядывал их.

Бандиты оскалили зубы и резко выпрямились. В ту же секунду незнакомец шагнул вперед и угрожающе зашипел, как рассерженная кошка. Несколько секунд парни и незнакомый мужчина стояли молча, пристально глядя друг на друга. Затем бандиты понурили головы и, воровато оглядываясь, поспешно затрусили в сторону вокзала.

Мужчина проводил их взглядом, затем повернулся к скамейке и тихо окликнул:

– Эй!

Женя и мальчик молчали.

– Девушка, – снова подал голос мужчина и осторожно тронул Женю за плечо.

Она подняла голову и уставилась на незнакомца непонимающим взглядом.

– Вы кто? – сипло и испуганно спросила она. – Что вам надо?

– Меня зовут Валентин Иванович, – мягко произнес мужчина. – Я сдаю комнаты на ночь. Вот – посмотрите!

Он протянул Жене кусок картона, невесть откуда взявшийся у него в руке. На картонке было выведено жирными буквами:

«ЖИЛЬЕ НА СУТКИ!»

– Жилье на сутки? – все еще плохо соображая, спросила Женя.

Мужчина кивнул:

– Совершенно верно. А вы, насколько я могу судить, как раз нуждаетесь в приюте.

Женя пригладила рукой растрепавшиеся волосы, надела очки и робко поинтересовалась:

– А сколько это стоит?

– Десять долларов ночь, – ответил Валентин Иванович. И тут же добавил, заметив недоумение на лице Жени: – Это вполне по-божески. Другие берут по пятнадцать.

Женя быстро посчитала: майор Черевко одолжил ей пятьсот рублей. Если перевести сумму в доллары, получится примерно четырнадцать долларов.

– Даже не знаю, – пробормотала она, но тут Санька слабо застонал и заворочался во сне.

– Ночи еще холодные, – сказал Валентин Иванович. – Вы простудите ребенка. К тому же, учитывая ваше положение, я готов сделать вам скидку.

– Сколько? – спросила Женя.

Валентин Иванович поднял глаза к темному небу, прикинул что-то в уме, снова посмотрел на девушку, вздохнул и сказал:

– Восемь. Больше скинуть не могу.

– Я согласна! – выпалила она. – Куда нужно идти?

– Не идти, а ехать. У меня прекрасная квартира недалеко от Тимирязевской академии. Давайте я донесу мальчика до машины! – засуетился Валентин Иванович.

«Все-таки в мире все разумно устроено, – думала Женя, шагая по ночной улице за Валентином Ивановичем. – Стоило мне остаться без денег, и тут же майор Черевко одолжил мне пятьсот рублей. Как только мне понадобилось жилье – сразу возник этот Валентин Иванович. А ведь мог просто пройти мимо. Москва – огромный город, клиенты всегда найдутся. А Валентин Иванович решил нам помочь. Славный дядечка. Как хорошо, что на свете есть добрые люди!»

У обочины был припаркован старенький белый «жигуленок». Валентин Иванович осторожно положил спящего мальчика за заднее сиденье.

– Ну, вот, – тихо сказал он. – Забирайтесь в салон. Через тридцать минут мы будем на месте.

На месте они, однако, оказались лишь спустя минут сорок.

– Вот мой дом, – сказал Валентин Иванович, когда они выбрались из машины и подошли к кирпичной многоэтажке, светящейся в ночном сумраке россыпью желтых окон. – Прекрасное место. Рядом – пруд, сквер. Иногда, когда у меня бессонница, я люблю прогуляться вокруг пруда при свете луны. В его мерцании есть что-то завораживающее. Вы не находите?

– Не знаю, – смущенно ответила Женя. Дневные приключения совершенно ее вымотали, и ей сейчас было не до мерцания пруда и не до красот сквера.

– Вон мой подъезд, – сказал Валентин Иванович. – Я живу на шестом этаже, но лифт, к сожалению, сломан.

– Нужно, наверное, разбудить мальчика, – неуверенно проговорила Женя.

Валентин Иванович улыбнулся:

– Ничего страшного, я донесу его на руках.

– Вы уверены? – усомнилась Женя, глядя на его тощую сутулую фигуру.

– Абсолютно, – ответил тот. – По мне не скажешь, но в молодости я был чемпионом района по многоборью! С тех пор много воды утекло, но кое-какие навыки еще остались.

На шестой этаж Валентин Иванович поднялся неожиданно резво, при этом у него даже не сбилось дыхание.

– Проходите, проходите, – сказал он громким шепотом, открыв дверь и пропустив Женю вперед. – Но только постарайтесь не шуметь. У меня уже есть один постоялец, и он наверняка спит.

Женя тихонько, стараясь ни на что не наткнуться, прошла в прихожую. Валентин Иванович щелкнул выключателем, и в прихожей зажегся неяркий свет. Наконец-то Женя смогла разглядеть лицо своего спасителя.

На вид Валентину Ивановичу было лет пятьдесят пять. Он был худощав, бледен и небогато одет. Большая лысина на его лбу была тщательно прикрыта жидкими бесцветными волосами. На тонкой переносице неловко пристроились дешевенькие очки. Бледно-голубые глаза смотрели сквозь стекла приветливо и мягко.

– Давайте отнесем мальчика в комнату, – сказал Валентин Иванович.

Он сбросил с ног потертые старомодные туфли и, мягко шагая в носках, понес Саньку в комнату. Женя тоже разулась и, стараясь идти как можно бесшумнее, двинулась за хозяином квартиры.

В комнате Валентин Иванович уложил мальчика на кровать и включил торшер.

– Ну, вот, – сказал он, поворачиваясь к Жене. – Располагайтесь.

– Вот возьмите, – сказала Женя, протягивая хозяину квартиры купюры.

Когда финансовые дела были улажены, а Санька – уложен в постель, Валентин Иванович наклонился к Жене и прошептал:

– Если хотите, могу напоить вас чаем с печеньем.

Женя с ног валилась от усталости, но мысль о чашке горячего сладкого чая приободрила ее. А слово «печенье» заставило вспомнить, что она не ела с самого утра.

– А вы разве еще не ложитесь? – спросила она смущенно.

Валентин Иванович улыбнулся и покачал головой:

– Нет, что вы. Я привык ложиться очень поздно. Знаете что: вы пока приводите себя в порядок, а я поставлю чайник. Через пять минут жду вас на кухне, договорились?

– Договорились, – кивнула Женя.

Валентин Иванович тихонько, на цыпочках, вышел из комнаты. Женя укрыла спящего мальчика одеялом и вдруг подумала:

«Может, и его разбудить? Он наверняка голодный».

Но Санька так сладко спал, что будить его Женя не осмелилась. В конце концов она решила, что прибережет ему немного печенья на утро.

Тут на пороге снова возник Валентин Иванович.

– Я подумал, что сами вы можете не найти кухню, – сказал он. – Идемте, я провожу.

Проходя мимо одной двери, Валентин Иванович кивнул на нее и сказал:

– А это комната моей дочери. Она, наверное, уже спит.

– И вовсе я не сплю! – послышался недовольный голос. Дверь приоткрылась. – Поспишь тут с вами. Ходят и топают.

В дверной щели показалось худенькое девичье лицо. Девица с любопытством посмотрела на Женю и спросила хрипловатым голосом:

– Ты жиличка на ночь?

– Да, – кивнула Женя смущенно.

Девица усмехнулась и развязно предложила:

– Заходи ко мне – потусуемся.

– Ксюша, – с упреком сказал Валентин Иванович, – наша гостья устала и хочет спать.

– А я ее не вагоны разгружать приглашаю, – сухо ответила ему дочь и тут же перевела взгляд на Женю: – Зайдешь или как?

Женя подумала, что отказать настырной девице будет как-то невежливо, а потому обреченно кивнула:

– Можно.

– Заваливай!

Ксюша распахнула дверь и потеснилась, давая гостье пройти в комнату. Валентин Иванович сунулся было за Женей, но дочь захлопнула дверь у него перед носом.

– Тебя как зовут? – спросила она, поворачиваясь к гостье.

– Женя. А тебя Ксюша, да?

– Ксюша, Ксюха, Ксюня. Но это для своих. А для чужих – Ксения.

– Тогда я буду звать тебя Ксюша, – сказала Женя, улыбнувшись. – Если ты, конечно, не возражаешь.

– Не возражаю. – Ксюша прищурила темные глаза и вдруг сообщила: – А я беременная.

Женя удивленно воззрилась на живот девушки, но ничего «такого» не увидела.

– Не пялься – не видно, – хмыкнула Ксюша. И пояснила: – Третий месяц. Еще полгода с пузом таскаться. Не закурить, не выпить. Тоска.

– А кто отец? – смущенно спросила Женя.

– Понятия не имею, – ответила Ксюша. Посмотрела на вытянувшееся лицо Жени и засмеялась: – Шучу! Есть один кандидат. Таскается ко мне чуть не каждый день, под окнами торчит. Только я его в шею гоню.

– Почему?

– Ему еще самому сопли вытирать нужно. Здоровый лоб, а в голове ветер. Ну какой из него отец?

Женя подумала и сказала:

– Люди меняются. Из ветреного мальчишки может получиться хороший любящий отец.

– Ты это сама придумала или где-то прочитала? – осведомилась Ксюша.

«Сама», – хотела ответить Женя, но вспомнила, что эту фразу произнесла героиня одного дамского романа – и покраснела.

– Ты всегда так краснеешь, когда разговариваешь? – поинтересовалась Ксюша.

– Почти, – смущенно ответила Женя.

Ксюша усмехнулась:

– Прикольно! У меня масса подружек, но ни одна не умеет краснеть. Ты что, не здешняя?

– Нет.

– Сразу видно – деревня. А откуда ты?

– Из Сибири.

Ксюша усмехнулась и сунула в рот леденец.

– Прикольно! – сказала она, перекатывая конфету во рту. – Настоящая сибирская тетка. Никогда раньше таких не видела. Коня на скаку остановишь?

– Чего? – не поняла Женя.

– В горящую избу войдешь?

Женя моргнула и тупо спросила:

– Зачем?

– Ну ты валенок! – рассмеялась Ксюша. – Это ж цитата. Из Пушкина!

Теперь Женя и сама вспомнила, что это из стихотворения, и покраснела еще больше.

– Вообще-то это Некрасов, – тихо сказала она.

– Чего?

– Да так, ничего. – Женя вздохнула и посмотрела на шкаф. Сначала она подумала, что он уставлен книгами, но, приглядевшись, поняла, что это не книги, а DVD-диски с фильмами.

Столько фильмов зараз Женя даже в видеосалоне родного города не видела.

– Это у тебя кино? – восхищенно спросила она.

– Угу, – кивнула Ксюша, облизывая сладкие губы.

– Можно посмотреть?

– Валяй.

Женя поправила пальцем очки и принялась рассматривать корешки дисков. «Красотка» с Джулией Робертс – Женя смотрела этот фильм три раза и каждый раз ревела в конце как белуга и до смерти завидовала его героине.

«Чернокнижник», «Зловещие мертвецы», «Омен», «Кладбище домашних животных», «Сияние», «Призрак дома на холме», «Змеиный источник»…

– Ты любишь фильмы ужасов? – спросила Женя.

Ксюша отрицательно качнула головой:

– Не очень. Я больше люблю романтические комедии. А эту муру мне папик таскает.

– Зачем?

– Считает, что в них много полезной информации, – ответила Ксюша.

Женя посмотрела на девицу удивленно – не врет ли? Какая может быть полезная информация в фильмах ужасов? Этого Женя в толк взять не могла.

– Ладно, иди пей свой чай, – смилостивилась Ксюша, глядя на усталое, осунувшееся лицо гостьи. – Кухня по коридору направо.

Когда Женя пришла на кухню, Валентина Ивановича там уже не было, но на столе стояла огромная чашка с горячим еще чаем и вазочка со слоеным печеньем.

12

Засыпала Женя тяжело. Она всегда с трудом засыпала в чужих квартирах. Лежа на кровати и глядя в черный потолок, Женя думала об Игоре, и сердце ее было переполнено болью и тоской. Ну где его искать?

Где-то внизу, под окном, проехал, шурша колесами, автомобиль, и до Жениного слуха из него донесся обрывок песни:

 
Вороны-москвички меня разбудили.
Промокшие спички надежду убили…
 

Машина укатила дальше.

«Вот и Земфире было так же плохо в Москве, – подумала Женя. – Но потом-то у нее все наладилось. И у меня наладится».

Вскоре она уснула.

А когда проснулась, солнце заливало комнату ярким светом, а Санька стоял перед кроватью с палкой в руке и угрюмо смотрел на Валентина Ивановича, застывшего в дверях.

– Тронешь ее – убью! – объявил мальчик, гневно сверкая глазами.

Женя с изумлением посмотрела на Саньку, перевела взгляд на Валентина Ивановича и… все поняла. Санька только что проснулся и явно не понимал, где находится. В квартиру его внесли спящим, и сейчас он, должно быть, был страшно удивлен и напуган.

– Саня, Валентин Иванович – хозяин этой квартиры, – сказала Женя. – И он наш друг. Убери палку.

Санька нехотя опустил руку.

– Где ты палку-то взял? – спросила Женя.

– Это ножка от журнального столика, – сказал Валентин Иванович, улыбаясь. – По всей вероятности, он ее отвинтил заранее, когда услышал мой голос на кухне. Настоящий воин! Собственно, я пришел вас будить. Через полчаса мне пора идти. А значит, пора уходить и вам. Жду вас на кухне!

Валентин Иванович подмигнул мальчишке и скрылся за дверью. Санька проследил за ним взглядом и угрюмо произнес:

– Этот дядька плохой.

– Что ты, – возразила Женя. – Валентин Иванович очень хороший.

Санька нахмурился еще больше и покачал головой:

– Ты не знаешь. А я видел. Ночью.

– Ты вставал ночью?

Мальчик кивнул.

– Зачем? – удивленно поинтересовалась Женя.

– Писать ходил.

– Что же ты меня не разбудил?

– Я и сам взрослый.

– Ты нашел туалет?

– Да. А потом, когда шел обратно, услышал, что кто-то шуршит. – Санька махнул рукой в сторону стены и добавил: – Там, в соседней комнате. Дверь была приоткрыта, и я заглянул.

«Как тебе не стыдно», – хотела сказать Женя, но вместо этого спросила:

– И что ты там увидел?

– Этот дядька – вампир, – хмуро ответил Санька.

Женя удивленно усмехнулась.

– Что ты несешь?

– Это правда! Там на диване парень лежал, а этот хмырь у него кровь из шеи пил. Я сам видел!

Женя вздохнула. Видимо, мальчику приснился страшный сон. Дети часто путают сны и реальность.

– Ладно, – сказала она. – Отвернись, я встану и приведу себя в порядок. А потом мы пойдем на кухню и попьем чаю. Вместе. После этого мы сразу уйдем.

– Он нас не отпустит.

– Пусть только попробует. Даже если он вампир, то сейчас, при свете дня, он абсолютно беспомощен.

В ванной Женя открыла кран, подставила руку под ледяную струю и, набрав в ладонь воды, плеснула ее себе в лицо. Затем посмотрела на свое отражение в зеркале.

Круглое лицо, румянец вполщеки, черная челка, очки в нелепой оправе, которая устарела лет десять назад. За стеклами очков – небольшие карие глаза, и взгляд их никак не назовешь «открытым и смелым». Скорей уж – «испуганным и удивленным».

Женя знала, что не красавица. Знала и давно смирилась с этой мыслью. Но после знакомства с Игорем Соболевым она стала пристальнее разглядывать себя в зеркале.

Иногда Жене и впрямь начинало казаться, что она не так уж дурна собой. Она вспоминала, что в детстве прохожие часто улыбались ей на улице и говорили вслух: «Какой хорошенький, упитанный ребенок!» Или даже лучше: «Маш, ты посмотри, какой пупсик!»

Впрочем, в детстве мы все «пупсики».

«И все-таки, что он во мне нашел?» – подумала Женя, делая губы бантиком и приподнимая брови.

* * *

Спустя пятнадцать минут они сидели на кухне в компании Валентина Ивановича и пили чай с бутербродами. Санька жевал бутерброд молча, то и дело бросая на хозяина квартиры быстрые, тревожные взгляды.

Вдруг дверь кухни открылась и в образовавшуюся щель всунулась вихрастая голова молодого человека.

– Доброе утро! – поприветствовал всех парень. – Валентин Иванович, я пошел! Спасибо за то, что приютили!

– Не за что, – улыбнулся хозяин. – Успеха!

– И вам не болеть!

Вихрастая голова скрылась за дверью.

– Вот видишь, – шепнула Женя на ухо Сашке. – Этот постоялец жив и здоров.

Санька нахохлился как воробей, но, несмотря на свое упрямство, вынужден был признать Женину правоту.

– Хороший мальчик, – сказал вдруг Валентин Иванович, дружелюбно глядя на Саньку. – Такой маленький, а уже пытался вас защитить. Кстати, Женечка, я забыл спросить: а вы ему кто? Уж извините, но для матери вы слишком молодо выглядите.

– Я… его сестра, – непонятно зачем соврала Женя.

– Вот оно что. – Валентин Иванович улыбнулся. – А с виду вы совсем не похожи.

– У нас разные отцы, – сказала Женя.

– Ясно, – кивнул Валентин Иванович. – Женечка, вы не стесняйтесь, намазывайте бутерброды маслом потолще. И про колбаску не забудьте. Вы молодая девушка, вам нужна энергия.

– Да-да, – кивнула Женя. – Спасибо.

– Ваш братик – славный малый, – снова заговорил Валентин Иванович. – Ума не приложу, за что он меня невзлюбил?

Женя улыбнулась:

– У него слишком богатая фантазия. Он вдруг решил, что вы – вампир.

Бутерброд с кроваво-красным кружком колбасы застыл у раскрытого рта Валентина Ивановича.

– Кто-кто? – удивленно переспросил он. – Вампир?

– Угу, – кивнула Женя. – Представляете!

– Забавно, – с улыбкой проговорил Валентин Иванович и откусил кусок бутерброда. – И что же сподвигло вашего малыша на подобные мысли? – поинтересовался он с набитым ртом. – Внешность у меня вроде вполне мирная.

«Это верно», – подумала Женя, с улыбкой глядя на бледное худощавое лицо Валентина Ивановича. С виду он был похож на мелкого служащего из какого-нибудь собеса. Или на советского бухгалтера. Не хватало только помятого пиджачка и потертого портфеля под мышкой.

– Он вставал ночью в туалет, и ему показалось, что он кое-что увидел, – сказала Женя.

– И что же, если не секрет?

Она замялась:

– Да ну, даже стыдно говорить.

– И все же?

– Да глупость какая-то. Он решил, что вы пили кровь из шеи вашего жильца.

– Как-как? Из шеи? – Валентин Иванович засмеялся тихим переливчатым смехом. – Это ж надо такое выдумать! Вот бы удивилась моя бывшая жена, если бы ей кто-нибудь подобное рассказал! Она-то всю жизнь считала меня рохлей и слизняком! А оказывается я – страшный и злобный вампир!

Все еще посмеиваясь, Валентин Иванович вытер выступившие от смеха слезы. На кухню вновь заглянул молодой постоялец.

– Еще не ушли? – улыбнулся ему хозяин квартиры.

– Нет. Валентин Иванович, у вас не найдется таблетки аспирина или цитрамона? Голова трещит как с похмелья.

– Нет, Петя, извините, но таблеток я в доме не держу.

– Ну, ладно, – вздохнул жилец. – Куплю в аптеке по дороге к метро.

– Петр, а что у вас на шее? – спросила вдруг Женя.

– Где? – не понял тот и тронул шею пальцами.

– С другой стороны, – хрипло сказала Женя. – Да, здесь.

Петр пощупал маленькую ранку на коже и поморщился:

– Не знаю. Наверно, порезался, когда брился. Приятного аппетита!

Он вышел из кухни. Женя оцепенела. Она сидела, нахмурив брови, и смотрела расширившимися глазами на Валентина Ивановича.

– Что? – удивленно спросил тот, перехватив ее взгляд. – Вы подумали, что…

– Нет-нет, – поспешно ответила Женя. Ей вдруг пришла в голову тревожная мысль: Санька – бездомный бродяга. Ему многое пришлось пережить, и он очень здравомыслящий мальчик. К тому же не из пугливых, иначе бы ему на улице не выжить. Такой мальчик никогда не станет фантазировать на пустом месте. А это может означать только одно: Санька действительно что-то видел ночью.

– Женечка, вы меня пугаете, – с улыбкой произнес Валентин Иванович. – Да что с вами?

– Со мной? – встрепенулась Женя и выдавила из себя улыбку. – Со мной все в порядке.

– Видели бы вы свое лицо со стороны.

– Я… просто не выспалась, – вымолвила Женя. Она отодвинула чашку с недопитым чаем. – Спасибо, я наелась. Нам с братом пора идти.

Женя встала из-за стола. Санька тоже вскочил со стула. Когда они двинулись к двери, Валентин Иванович поднялся со своего табурета.

– Малыш, разреши мне взглянуть на кольцо, – сказал он вдруг.

Санька бросился к Жене, но Валентин Иванович шагнул вперед и встал между ними. Мальчик выставил перед собой правую руку с крепко сжатой в пальцах вилкой.

– Откуда вы знаете про кольцо? – подозрительно спросил он.

Валентин Иванович улыбнулся:

– Ну-ну, опусти вилку. Я не сделаю тебе ничего плохого.

– Вы не отберете у меня кольцо! – крикнул Санька.

Валентин Иванович поморщился:

– Я просто хочу посмотреть на него поближе. Только и всего.

– Ага, – скептически произнес Санька. – Так я тебе и поверил, упырь. Женька, лови!

Санька дернул левой рукой, и в воздухе что-то сверкнуло. Женя, не успев ничего сообразить, подставила руку, и перстенек упал ей точнехонько на ладонь.

Валентин Иванович быстро повернулся и издал странный звук – словно кто-то внутри его негромко и хрипло простонал. Санька кинулся ему под ноги, но Валентин Иванович легко оттолкнул мальчишку в сторону и шагнул к Жене.

Он быстро протянул руку к перстню, но вдруг отдернул ее и зашипел, как рассерженная кошка.

– Не понимаю, – хрипло проговорил он.

Женя сжала перстень в руке и попятилась к двери.

– Лучше не подходите, – с угрозой проговорила она. – И не смотрите, что я рохля. Я, когда рассержусь, на все готова! Санька, иди сюда!

Мальчик ринулся к ней, но Валентин Иванович грубо схватил его за шиворот и притянул к себе.

– Не так быстро, ребятки, – сухо сказал он, не обращая внимания на яростное сопротивление Саньки. – Сперва мы поговорим.

Тут Санька, извернувшись, пнул его ногой по голени, вырвался и подбежал к Жене.

– Ребята, – протянул Валентин Иванович, миролюбиво выставив перед собой руки. – Я не сделаю вам ничего плохого. Просто скажите, откуда у вас этот перстень?

– Это мой перстень! – громко сказала Женя. – Мне его подарила бабка. А вчера у меня его украла одна цыганка. Санька, где ты его взял?

– Нашел, – хмуро ответил мальчик. – На улице. Я хотел его в ломбард сдать.

– Вот оно что, – проговорил Валентин Иванович несколько даже облегченно. – Теперь все понятно.

– Что вам понятно? – сухо спросила Женя.

Валентин Иванович улыбнулся:

– Этот перстень ваш. Никто не может забрать его у вас против вашей воли. В нем необыкновенный камень.