Текст книги "Имперский крест"

Автор книги: Антон Грановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

4

На улице было по-осеннему прохладно. Егор шел по тротуару, подняв воротник куртки и сунув руки в карманы джинсов. Чувствовал он себя странно. С одной стороны, в душе царили покой и уверенность в себе, каких он давно не ощущал. С другой – зверь у него внутри задыхался от холодной ярости, словно чужая воля стреножила его, скрутила ему лапы и запихнула в тесную клетку.

Внезапно в горле у Волчка пересохло, ему захотелось пить. Остановившись возле ночного ларька, он достал из кармана купюру, сунул ее в окошко и коротко проронил:

– Бутылку пива.

– Какого вам? – откликнулась из окошка продавщица.

– Любого. Только похолоднее.

Продавщица выдала ему бутылку ледяного «Батвайзера». Егор открыл ее, запрокинул голову и сделал несколько больших глотков. Пивная влага холодной горечью прокатилась по пищеводу, принося облегчение. Егор опустил бутылку и перевел дух. Зверь у него в душе перестал биться о железные прутья клетки, спокойствие и уверенность взяли верх.

Егор достал из кармана пачку «Кэмэла» без фильтра, вытряхнул одну сигарету и вставил ее в губы.

– Брат, угости сигаретой, – услышал он за спиной хрипловатый голос.

Глаза Егора замерцали желтоватым огоньком.

– Я тебе не брат, – не оборачиваясь, отозвался он.

Зажигалка сухо щелкнула у него в пальцах, и огонек пламени осветил его спокойное, холодное лицо.

– Зачем так говоришь? – с осуждением и угрозой осведомился голос. – Все люди братья.

– Люди? – Егор повернулся и взглянул на двух рослых, чернявых мужиков, стоявших у него за спиной. Прищурился и отчеканил: – Если вы – люди, то я – нет.

Один из мужиков осклабился:

– Обидеть хочешь, да?

Волчок отвернулся. Он ожидал от незнакомцев решительных действий и, вероятно, получил бы их, однако в этот момент один из мужиков хрипло выкрикнул:

– Менты! Братва, валим!

Незнакомцы растворились в сумраке парка, и Егор остался в одиночестве. Он и не думал убегать, просто стоял и курил, спокойно ожидая приближения трех полицейских.

– Чего тут у вас? – спросил один, останавливаясь перед Егором.

– У нас все в порядке, – спокойно заверил его Волчок. – А у вас?

Полицейский недобро прищурился:

– Умный, да?

Егор не стал отвечать на этот вопрос, сочтя его риторическим, лишь затянулся и выпустил в сумрачный воздух облако сизого дыма.

Второй полицейский окинул его неприязненным взглядом и потребовал:

– Ваши документы.

– У меня при себе нет, – так же спокойно ответил Егор.

– Кто такой? – резко спросил третий полицейский, который только что подошел.

Егор перевел на него взгляд и ответил:

– Прохожий.

– Прохожий, говоришь? Тогда пройдись с нами до машины, «прохожий».

Один из полицейских взял его за рукав куртки и легонько потянул за собой, не сомневаясь в том, что задержанный пойдет за ним, однако Егор не сдвинулся с места. Полицейский остановился и удивленно посмотрел на него:

– Не понял. Ты че, нарываешься?

– Я ничего не нарушил, – сохраняя спокойствие, возразил ему Егор. Затянулся сигаретой и добавил: – И я никуда не пойду.

Лица стражей закона вытянулись от изумления. Они не ожидали такой наглости от молодого парня, пусть и долговязого и крепкого на вид, но все же совершенно обычного и даже, кажется, совершенно трезвого.

Впрочем, удивление на лицах полицейских тут же сменилось выражением сладострастия от предвкушения скорой расправы.

– Да у нас тут борзый, – произнес тот из них, который пытался тянуть Волчка за рукав.

– Ах, борзый? – Второй полицейский положил руку на дубинку, притороченную к ремню. – Ну, сейчас станет послушным.

Он вынул из чехла резиновую дубинку. Егор почувствовал приятное волнение и удивился этому. Чувство это словно бы не принадлежало ему, было посторонним, наносным, чужеродным.

– Приятно было поболтать, – сказал он и швырнул окурок в лужу. Затем повернулся, делая вид, что хочет уйти. И в этом миг один из полицейских занес у него над головой резиновую дубинку.

Глаза Егора холодно блеснули, на губах появилась удовлетворенная улыбка. Он резко повернулся, откинул голову назад, блокировал руку с дубинкой, перехватил ее и резко вывернул. Дубинка упала на пол.

– Ах ты, с-сука! – взвыл страж закона.

Второй полицейский бросился на Егора. Продолжая держать первого противника за руку, Волчок встретил второго полицейского ударом ноги. Его каблук врезался противнику в солнечное сплетение, и тот, застонав, рухнул на землю. Егор отшвырнул от себя первого полицейского, тот налетел на металлическую ограду, перекувыркнулся через нее и шлепнулся в мокрую траву.

Егор обернулся и увидел, что третий полицейский держит в руках пистолет, дуло которого направлено на Егора. Он инстинктивно отклонился вправо. Пуля обожгла щеку. Егор вскинул левую ногу, одновременно поворачиваясь. Ударом каблука он выбил из руки полицейского пистолет, а вторым ударом отшвырнул полицейкого к стенке ларька.

Полицейский схватил упавший пистолет и хотел вскочить на ноги, но Егор шагнул к нему на мгновение раньше. Удар в челюсть опрокинул стража закона на асфальт и вышиб из него дух.

Егор, действуя рефлекторно, быстро поднял с асфальта пистолет, присел на колено рядом с полицейским и приставил ствол к его лбу. Палец уже потянул спусковой крючок, как вдруг Егора прошиб пот.

«Боже, что я делаю?» – пронеслось у него в голове.

Он убрал пистолет ото лба полицейского, вытер рукоятку краем куртки и швырнул пистолет на асфальт. Затем выпрямился и огляделся.

Волчок испытал острый приступ дежавю. Всего сутки назад он стоял вот так же посреди комнаты, а на полу валялись избитые им английские тюремщики. Сжав зубы, Егор сунул руки в карманы куртки и торопливо зашагал по улице, время от времени быстро оглядываясь по сторонам, словно опасался засады или ловушки.

5

Домой Егор Волков не пошел. Вместо этого он заявился в квартиру профессора Терехова, расположенную на втором этаже старенькой московской четырехэтажки, подготовленной под снос еще два года назад, но по какой-то случайности или по чьей-то невнимательности до сих пор стоявшей под беззвездным московским небом.

Дом был почти полностью расселен, лишь в трех или четырех квартирах оставались жильцы, не желавшие съезжать и под разными предлогами цепляющиеся за старые стены, как цепляются люди за свое прошлое перед лицом удручающе однообразного будущего.

Где-то с полгода назад Волчок, втайне от профессора Терехова, сделал дубликат ключа и с тех пор всегда носил его на связке – так, на всякий случай.

Не то чтобы Волчку не хотелось идти домой, напротив – он бы с радостью завалился в кровать, под теплый бочок к любимой девушке, но после эпизода с милиционерами он понял, что теряет над собой контроль. Более того – Егор не вполне понимал: кто же он теперь, собственно, такой?

Он боялся, что чужая воля, которую он впустил в свой мозг и в свою душу, овладеет им еще больше. И что тогда? В какое чудовище он превратится? В оборотня-убийцу, не ведающего границ своего могущества и проливающего человеческую кровь ради простого развлечения?

Егор не мог допустить, чтобы в тот момент, когда это случится, Юля была рядом с ним.

Открыв замок ключом-дубликатом, Егор приоткрыл дверь и прислушался. Опасности он не почувствовал, а потому спокойно вошел в квартиру и защелкнул за собой дверь. Свет включать он не стал, поскольку его глаза (еще один дар, ниспосланный «владыкой демонов») прекрасно видели в темноте.

Егор быстро прошел в ванную комнату, открыл кран и сунул голову под струю ледяной воды. Голова его по-прежнему горела, но холод помог потушить этот пожар.

Он выпрямился, сдернул с крючка полотенце и вытер голову. Затем швырнул полотенце на змеевик и вышел из ванной.

У входа в комнату он остановился, не зная, что делать дальше. А делать что-то надо было. Ведь не зря же он сюда пришел? У него была какая-то цель. Точно была. Но что это за цель?

Егор протянул руку и щелкнул выключателем. Яркий свет хрустальной люстры осветил большую комнату – странную смесь гостиной и лаборатории. Антикварная мебель соседствовала с приборами, на полках вперемешку теснились книги, колбы и детали от каких-то агрегатов.

В углу стояла большая пластиковая ванна, от бортов которой к компьютеру тянулись провода. Это была Машина. Егор задумчиво посмотрел на нее, нахмурился и облизнул пересохшие губы. Некоторое время он молчал, а потом рассудительно произнес:

– Я дал слово не убивать мерзавца. Но можно ведь обойтись и без убийства.

Помолчал, размышляя, затем сам себе ответил:

– Да, можно и без убийства. Способов много.

Тут же лицо его стало серьезнее, и он озабоченно спросил:

– Каких, например?

– Можно его покалечить, – ответил Волчок сам себе. – Сделать недееспособным инвалидом.

Лицо Егора изменилось, и он строго произнес:

– Никакого насилия. Ты обещал Юле.

– Если мне не изменяет память, речь шла только об убийстве.

– Все равно – никакого насилия. Я дал слово.

– Глупо давать обещание, если знаешь, что выполнить его невозможно.

Егор дернул щекой:

– Чушь. Я пообещал, и я буду верен своему слову.

– Тогда какого дьявола ты сюда приперся? Отправляйся к своей подружке, забирайся под одеяло и ни о чем не тревожься. На решительные поступки способны только сильные личности. Ты к ним, по всей вероятности, не принадлежишь.

Егор сжал кулаки, тряхнул головой и прорычал:

– Не смей мне указывать! Я сам знаю, что мне делать.

– Ого! Значит, ты все-таки решился? Молодец! Респект и уважуха, как говорят в ваших краях. Тогда не стоит медлить, дружище. Включи Машину времени и выставь настройки. Ты ведь знаешь, как это делается?

– Да. Я знаю.

– Поставь таймер на одну минуту и…

– На одну минуту?

– Конечно! А зачем тебе больше? И хватит забивать себе голову никчемными сомнениями. Мужик решил – мужик сделал. Вперед!

Егор больше не раздумывал. Он быстро снял куртку, швырнул ее на диван и шагнул к Машине времени. Одной минуты вполне хватит.

* * *

…Лицо фюрера выглядело усталым. Глаза его глубоко запали, веки припухли, морщины стали резкими и глубокими.

– Прежде чем вы ответите, взгляните на мою правую руку, – сказал Егор.

Гитлер опустил взгляд и увидел револьвер. Лицо его побелело, а левая рука затряслась. Он попытался овладеть собой и проговорил небрежным, презрительным голосом:

– Неужели вы думаете, что сможете меня напугать?

– При желании я могу не только вас напугать, но и убить, – отчеканил Егор.

– Убить фюрера? Вождя и любимца нации? – Гитлер усмехнулся и покачал головой: – Вы на это не решитесь.

Ладонь Егора, стискивающая рукоять пистолета, взмокла от волнения.

«Если бы ты убил фюрера, реальность изменилась бы, – прозвучал у него в ушах голос профессора Терехова. – И вполне возможно, что в новой реальности нас с тобой попросту не было бы. Ни тебя, ни меня. А это значит, что, убив фюрера, ты убил бы самого себя. Способен ты на это?»

Егор медленно поднял револьвер, нацелил его Гитлеру в лицо, секунду помедлил, а потом нажал на спуск.

Глава 4
Изменивший реальность

1

Это было странное и непередаваемое ощущение. Сначала все накрыла тьма, и в этой тьме Егор чувствовал себя единственным живым существом, способным мыслить. А потом в этой тьме заполыхали яркие протуберанцы. Они пульсировали и расширялись, постепенно вытесняя тьму и заполняя собою все пространство. А потом на фоне этой сияющей вакханалии появилось новое пятно – еще ярче прежних, оно тоже стало расширяться, и Егор почувствовал внутри себя странный холод. Холод побежал по его артериям и сосудам, заполняя собою все тело, и достиг глаз.

И в этот же миг окружающий мир снова изменился – в нем заскользили и замелькали смутные образы. И вдруг Волчок понял, что это эпизоды из его жизни. Он видел и заново чувствовал все, что оставил за плечами, каждое событие, вплоть до секунды, когда воды отошли из материнского лона. На мгновение Егору посчастливилось снова испытать невозвратимое ощущение покоя и защищенности материнской утробы, а потом картинки перед глазами заскользили с невероятной скоростью, одаривая его новыми воспоминаниями и проводя через всю жизнь, как через сумрачный лес, наполненный чудовищами.

А потом мир снова погрузился во тьму. И в этой тьме он слышал странные звуки – будто где-то совсем рядом рвались снаряды и свистели пули. Звук становился громче и громче, и наконец он заполонил собою все вокруг, заставив Егора закричать от боли.

Едва открыв глаза, он пошатнулся и упал лицом в лужу крови. Он хотел тут же подняться на ноги, но инстинкт самосохранения властно приказал: «Лежи! Не двигайся! Будь незаметным!»

И Егор, беспрекословно подчинившись голосу инстинкта, всем телом вжался в грязь и полностью погрузил лицо в лужу. Где-то наверху раздался оглушительный скрежет, а вслед за тем пропахший бензином воздух разорвался на части от оглушительного рокота шестиствольного пулемета.

Выдержав минуту, Егор поднял голову из лужи и хрипло хватанул воздух ртом. И тут же дыхание снова сперло у него в груди, а глаза вылезли из орбит от изумления. Шестиметровая боевая конструкция топала железными ногами по глинозему, поливая деревья, кусты и неровности почвы пулеметными очередями. На серо-зеленом камуфлированном боку гиганта красовался черный крест, обведенный белым контуром.

Перед глазами Волчка проплыли кадры старой военной кинохроники: армада тяжелых танков – «Тигры» и «Пантеры», с такими же черно-белыми крестами на башнях, движется по полю, уничтожая все на своем пути. Черный крест, обведенный белым контуром… Да ведь это же эмблема германской имперской армии!

– Фашисты… – с изумлением пробормотал Егор. – Чтоб я сдох, опять фашисты!

Он напряг память, словно приоткрыл дверцу, и тут в голову ему хлынули воспоминания, которых никогда там не было прежде. Волчок обхватил голову руками и тихо застонал, и в это мгновение что-то вспыхнуло у него перед глазами, и окружающий мир опять погрузился во тьму.

* * *

Открыв глаза, Егор поморщился от сумеречного света, который показался ему невыносимо ярким, и снова сжал веки. В ушах у него шумело, в голове ухал колокол.

Он опять приоткрыл глаза, на этот раз осторожно, но это не спасло его от нового приступа головной боли. Егор почувствовал, что к горлу подкатил комок тошноты. Он повернулся на бок, и его шумно вырвало на землю.

– Ну, как? – услышал он незнакомый голос, говоривший по-немецки. – Полегчало?

Егор сел и потер глаза пальцами. Потом убрал руки от лица и взглянул на человека, сидевшего на корточках рядом с ним. Это был мощный парень лет тридцати, с воловьей шеей и широким, испещренным шрамами лицом. Одет он был в странное, затертое почти до дыр полупальто, похожее на ватник. На ремне у мужчины висела кобура, а из нее торчала рукоятка большого пистолета. Еще один пистолет был в руке верзилы и дуло его смотрело Егору в грудь.

– Кто ты такой? – спросил незнакомец.

– Я… – Егор замолчал и огляделся.

Он лежал на дне ямы, похожей на воронку, образовавшуюся от взрыва бомбы. Штаны его, сделанные из какого-то синтетического материала, были испачканы грязью. На рукаве такой же синтетической куртки он обнаружил пятна крови.

– Так кто ты такой? – повторил свой вопрос верзила.

– Я… – Егор посмотрел незнакомцу в глаза и договорил: – …Волчок.

Верзила помолчал, ожидая продолжения, но поскольку его не последовало, спросил удивленно:

– И все?

Егор напряг память. Перед глазами встало морщинистое, слегка одутловатое лицо Гитлера и его выпученные от ужаса глаза, обведенные тенями.

– Я его убил! – пробормотал вдруг Егор.

– Кого?

Волчок посмотрел парню в глаза и хрипло вымолвил:

– Гитлера!

Здоровяк усмехнулся:

– Да, брат, плохи твои дела.

– Что? – не понял Егор.

– Тебя контузило, – объяснил верзила. – Снаряд разорвался в шести метрах от тебя. Один из осколков расцарапал тебе затылок, но других ран на твоем теле нет. Ты помнишь хоть что-нибудь, кроме своего имени?

Егор сдвинул брови, несколько секунд размышлял, а потом медленно покачал головой и сказал:

– Кажется… нет.

Он поймал себя на том, что тоже говорит по-немецки. Видимо, теперь это было в порядке вещей.

– Такое бывает после контузий. Но ты не волнуйся. Главное, что черепуха цела. Через пару-тройку дней память к тебе вернется.

Верзила сунул пистолет за ремень и протянул Егору огромную, грязную ладонь.

– Шрам! – сказал он.

– Что? – снова не понял Егор.

– Это мое имя – Шрам.

Егор пожал протянутую пятерню. Верзила стянул с ремня пластиковую флягу, открутил крышку и протянул флягу Волчку:

– На-ка, хлебни.

Егор недоверчиво посмотрел на фляжку:

– Что это?

– Пей, не отравишься. Если бы я захотел тебя убить, я бы сделал это, пока ты был в отключке. Но не бойся, в нашем отряде не жрут людей.

– А в других?

– В некоторых жрут.

Егор поднес флягу к губам и сделал осторожный глоток. Рот наполнился вкусом синтетики с нотками миндальной горечи.

– Ну и дрянь, – вымолвил он.

Шрам усмехнулся:

– Разве?

Он вынул флягу из пальцев Егора и отхлебнул. Погонял во рту и проглотил.

– Отличная синт-рецина, – сказал он. – Прямо с фашистского медицинского склада.

Как ни странно – пойло подействовало освежающе. Егор почувствовал себя легче. Головная боль притупилась, ломота в висках прошла.

– Что произошло? – спросил Егор. – И где мы?

– Был бой, – ответил верзила, нахмурившись. – От нашей разведгруппы остался я один. Остальных перебили.

– А как здесь очутился я?

Шрам чуть прищурил черные глаза:

– Это зависит от того, кто ты такой, Волчок. Вспомнишь это – вспомнишь и все остальное. В последнее время развелось много слэвов-шатунов, которые бродят повсюду.

– Зачем?

– Кто ж их знает. Это что-то вроде психоза. Люди просто устали от всего. Устали жить.

Егор медленно поднялся на ноги.

– Чего вскочил? – грубовато осведомился Шрам.

– Хочу осмотреться.

– Валяй, только осторожнее.

Егор, хватаясь руками за комья земли, вскарабкался к краю воронки и осторожно выглянул наружу.

Окружающий мир был мрачен и безрадостен. Изрытая снарядами земля, человеческие трупы, разбросанные там и тут, лужицы крови между затвердевшими комками земли, редкие участки выгоревшей травы и еще более редкие деревья – чахлые, невысокие, кривые. Поодаль виднелись закопченные остатки фундаментов зданий. Валялись остовы каких-то обгоревших машин. Настоящий апокалипсический пейзаж, словно в какой-нибудь компьютерной игре, наподобие Fallout.

Егор скатился на дно воронки.

– Долго нам еще тут сидеть? – спросил он у Шрама.

– Не очень, – ответил тот. – Подождем, пока все утихнет, и двинем отсюда.

Егор с силой потер пальцами виски.

«Дьявольщина какая-то», – мрачно подумал он. Потом снова взглянул на здоровяка с пистолетами и задал вопрос, вполне достойный контуженного:

– Какой сейчас год?

Тот ухмыльнулся:

– Да, брат, здорово же тебя шандарахнуло. Сегодня третье сентября две тыщи одиннадцатого.

У Егора пересохло во рту.

– Две тысячи одиннадцатый год? – хрипло проговорил он. – Ты уверен?

– К гадалке не ходи.

Егор снова потер пальцами виски. Из-за головной боли окружающий мир казался зыбким и нереальным. Возможно, он таким и был.

– Что это за война? – спросил Егор. – Когда она началась?

– Давно. Еще в прошлом веке, не то в тридцать восьмом, не то в тридцать девятом. Немцы напали на Польшу, и понеслось. Говорят, союзные войска могли победить и уже вошли в Германию, но в сорок третьем немцы сбросили на Москву, Лондон и Нью-Йорк ядерные бомбы. С тех пор они – короли, а весь мир – дерьмо собачье.

– А где мы сейчас?

– В рейх-области Московии, брат.

– Кто правит этой «Московией»?

Шрам посмотрел на Егора удивленно.

– Однако! До недавнего времени правил Гуталин.

– Кто-кто?

– Иосиф Сталин, брат. Говорят, они с фюрером были большими приятелями.

– С фюрером? Ты сказал фюрер?

– Ну да.

– Но ведь я…

«Ведь я убил Гитлера», – хотел возразить Егор, но удержался. Похоже, мир превратился в настоящий ад. Но почему? Как такое могло случиться? Внезапно Егора осенило. Он облизнул пересохшие губы и хрипло спросил:

– Как звали фюрера?

– Бывшего или нынешнего?

– Бывшего.

– Герман Геринг. Толстяк окочурился двенадцать лет назад, и на смену ему пришел Геринг Второй, его ублюдочный наследник.

– Значит… Геринг, – пробормотал Егор.

«Ты что-нибудь слышал про атомную бомбу? – прозвучал у него в голове голос рейхсмаршала. – Одна такая бомба способна стереть с лица земли небольшой город! И мы близки к ее созданию. В Германии работают две группы физиков, и работа эта дает свои плоды. Однако фюрер не верит в мощь бомбы и считает траты на ее создание неоправданным расточительством. Этот человек не умеет заглядывать в будущее. А я умею».

Егор вытер рукавом куртки вспотевший лоб и спросил:

– Когда же все-таки закончилась та война?

Верзила посмотрел на Егора удивленными глазами и глухо проговорил:

– Брат, она не закончилась. Она идет до сих пор.

Егор долго молчал, стараясь осмыслить услышанное. Потом с трудом выдавил из себя:

– Значит, все эти годы в рейх-областях идет нескончаемая партизанская война?

– Можно называть и так.

– И вы не смирились…

– Смириться? – Взгляд Шрама похолодел. – Фашисты расстреляли мою мать, – произнес он окостеневшим голосом. – Изнасиловали и задушили жену. А шестилетнего сынишку сожгли вместе с домом.

– Как это случилось?

– Плановое уничтожение. Время от времени из Берлина поступает приказ на уничтожение нескольких сотен тысяч славян. Они это называют «регулированием популяции».

– Но… как же люди-то живут? На какие средства?

– Брат, приди в себя. Много ли таким, как мы, надо? Двести граммов синт-белка в день, пучок эрзац-волокна да литр воды. Жратву тебе на любом подпольном заводике сварганят. С водой труднее, но тоже достать можно. За последние полвека землю так разворотили, что половина подземных рек вышла наружу.

– Но…

– Хорош болтать, приятель, – оборвал Шрам. – Устал я от твоих расспросов, парень. Дай отдохнуть.

Волчок нахмурился и проронил:

– Можно еще один вопрос?

– Валяй, но только последний.

– Сколько нас?

– Кого?

– Тех, кто борется с оккупантами.

– «С оккупантами»? – Шрам усмехнулся. – Давненько я не слышал этого слова. В нашем боевом отряде сорок три человека. По крайней мере, утром, когда я вышел на поверхность, их было столько.

– Но ведь есть и другие отряды?

– Конечно. На территории Москвы их не меньше сорока.

– Но они действуют согласованно, верно? Кто руководит их действиями? Кто отдает приказы?

Взгляд Шрама, устремленный на Егора, стал тяжелым и подозрительным.

– Дай-ка мне свою левую руку, парень, – попросил он вдруг.

Егор протянул ему руку. Шрам достал из кармана пальто небольшой серебристый прибор и приложил его к ладони Егора. Что-то ужалило его в ладонь.

– Какого черта?

Шрам наморщил лоб, глядя на показания прибора:

– Если верить мнеморатору, ты не шпион. Хотя в наше время нельзя доверять даже мнеморатору, находятся умники, которые меняют частоту волн усилием воли. Ты, случайно, не из таких?

– Не знаю, – хмуро пробурчал Егор. – Мне ведь отшибло память, помнишь?

– Помню. – Шрам положил рюкзак поудобнее и лег на землю, положив на него вихрастую голову. – Посплю полчаса, – сообщил он. – Тебе тоже советую. Как только отдохнем, попытаемся выбраться из этой гиблой долины.

– И куда мы пойдем?

– Туда, где есть такие же, как мы.

– А где это?

– На севере. Под землей.

– За границей города?

– Да.

Верзила поправил под головой рюкзак и закрыл глаза.