Текст книги "Японская война 1905. Книга восьмая (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

Соавторы: Сергей Савинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Михаил Гордеевич Дроздовский гнал броневики всю ночь. Корнилов все-таки вышел на след англичан, но они отставали почти на три дня, и только смелые решения могли бы позволить отыграть эту разницу. К счастью, моторы и гусеницы «Громобоев» позволяли двигаться по бездорожью. И если сначала они были вынуждены ехать по той же дороге, что и британцы, то потом Дроздовский срезал через низины долины Луан-Хо, разом сократив дистанцию.

Один рывок, и враг оказался почти в его руках.

– Город перед нами называется Ту-Ши-Хо, – во время короткой остановки к Дроздовскому подошел Корнилов.

– Мне плевать, как он называется. Англичане там?

– Они уходили в эту сторону, и тут больше нет мест, чтобы укрыться.

– Твои люди не видели их? Почему?

– По той же причине, почему ты остановил свои броневики, а не ринулся сразу вперед, как во все дни до этого.

Михаил Гордеевич ничего не сказал в ответ, да и что тут скажешь. Ту-Ши-Хо был не просто городом, а одним из поселений, что когда-то еще при династии Мин стали базой для гарнизона Великой Китайской стены. Древняя преграда к 1905 году изрядно обветшала, в ней было полно дыр, и саму дорогу перекрывали довольно хлипкие и скорее символические баррикады, но все равно они оставались препятствием, которое нельзя было игнорировать.

– Ты сам сказал, что все переходы к западу и востоку от Ту-Ши-Хо перекопаны и, скорее всего, заминированы.

– Все верно. А тут усилены патрули, и любого чужака, хоть русского, хоть китайца, сразу берут под присмотр.

– Местный губернатор так старается ради британцев? – Дроздовский потер лоб, размышляя, что можно было бы сделать в такой ситуации.

– Думаю, скоро ты и сам сможешь у него спросить, – Корнилов кивнул в сторону внушительной процессии, что выступила в их сторону от ворот города.

Китайцы… Дроздовский внимательно изучил лица тех, кто шел и ехал ему навстречу. Никаких англичан, очень много слуг и всего пара человек, которые выглядели как те, кто может тут хоть что-то решать.

– Поговорим? – раздав пару приказов на будущее, Михаил Гордеевич бросил взгляд на Корнилова.

Тот кивнул, Дроздовский освободил ему место на броне, и они вместе рванули навстречу торжественной делегации. Одна машина против сотни человек, охотники против добычи, количество которой совершенно не имеет значения, будущее против прошлого.

– Вы должны выдать мне английских солдат, что укрываются в вашем городе, – Михаил Гордеевич приказал остановить броневик всего в десяти метрах от задергавшейся китайской делегации.

Впрочем, к чести самого вышедшего к ним мандарина, тот даже бровью не повел на попытку давления.

– Мы! Ничего! Вам! Не должны! – презрительно скривив губы, китаец смотрел как будто сквозь полковника.

В этот момент Дроздовский вспомнил, как Макаров раз за разом умудрялся находить общий язык с этими людьми. Этот вот с косичкой, значит, маньчжур. По идее, многие из них были союзниками России, но почему-то здесь и сейчас это не работало.

– Вы укрываете людей, что поддерживали бандитов! Бандитов, которые грабили и ваши, и наши деревни! – Дроздовский, пользуясь тем, что китаец знал русский, попытался достучаться до его разума, но тот лишь еще сильнее скривился.

– Тут нет ваших деревень! То, что вы украли и временно удерживаете часть Китая, вовсе не делает вас его владельцами. Знаете пословицу? Торгаши хуже воров. Вор хотя бы честно признает себя твоим врагом, а торгаш улыбается, но тоже пытается забрать у тебя все до последней нитки. Вы, русские, торгуете своей силой, своей историей, красивыми словами! Сначала забрали железную дорогу, потом Маньчжурию со всеми храмами и святилищами Мукдена, теперь лезете еще дальше! Лезете на броне с пушками, но продолжаете делать вид, что мы не враги. Разве это не высшая форма наглости? Так что уходи, солдат! Уходи, потому что я не пропущу тебя ни в свой город, ни через стену, что построили мои предки как раз, чтобы сдерживать таких, как ты!

Дроздовскому было много чего сказать в ответ. И про то, что стену строили как раз против предков этого самого манчжура. И что это Россия спасла Китай после того, как тот проиграл Японии в 1899-м. Россия взяла в аренду то, что другие брали силой, помогла с контрибуцией… И опять же это они снова остановили врага, они единственные по-честному торгуют с Китаем, они продают им оружие, они пытаются считать китайцев равными, а не добычей.

Михаил Гордеевич неожиданно замер. Не считают добычей? Макаров не считал, а вот он сам, когда прилетел сюда на броневике, о чем думал? Разве не представлял себя хищником, вышедшим на охоту, перед которым остальные должны по умолчанию склонить головы? Когда же он так изменился?

– Нам нужны англичане, которых вы укрываете, – вслух Дроздовский упорно повторил то же самое, что и раньше.

– Тут нет англичан, а даже если бы и были, напоминаю, не вам чего-то требовать. Кстати, имейте в виду, что сообщение о том, что вы нарушили отведенные вам границы, уже ушло в Пекин. Вашим хозяевам придется ответить за вашу дерзость.

– В Ту-Ши-Хо нет телеграфа, – как бы между делом заметил Корнилов. – Так что или они воспользовались радиопередатчиком англичан, или это простой гонец.

– В любом случае это просто слова, – ответил Дроздовский, продолжая буравить китайца взглядом.

– Что вы имеете в виду? – впервые с начала разговора тот вздрогнул. – Вы не посмеете…

– Вы правильно сказали, – скучающим голосом продолжил Дроздовский. – Нам придется ответить за нарушение границ. Если мы уйдем, это не изменится. Но если мы захватим наших врагов, то отвечать будет гораздо проще.

– Заодно будет меньше тех, кто сможет устроить скандал, – подыграл Корнилов.

– Вы готовы устроить бойню в городе?

– Не вы ли недавно рассуждали, что мы – хищники, для которых нет ничего святого? Так чему теперь удивляться⁈

– Это будет скандал!

– Если мы справимся, то я буду готов даже в отставку уйти, – Дроздовский пожал плечами, а потом вскинул вверх руку с пистолетом и два раза его разрядил.

– Один выстрел – случайность, два – сигнал, – с улыбкой пояснил Корнилов.

И в тот же миг взревели двигатели первой роты. Двенадцать машин рванули вперед: за считанные секунды обогнули следящих за ними переговорщиков, раскидали баррикады, а потом начали расходиться по улицам города…

– Вы… Вы… Вы… – мандарин следил за происходящим с трясущимся подбородком.

– Мы… – Корнилов сделал выразительную паузу. – Рекомендуем вам как главе города подумать вот о чем. Да, мы получим на орехи за нарушение правил и границ. Но что будет с вами за то, что устроили, до чего довели вверенный вам город? И мы ведь все знаем, что Пекину будет плевать на разрушения. Их гораздо больше расстроит и опечалит то, что вы не справились и упустили контроль над ситуацией. Вы же понимаете?

Дроздовский, погрузившись в отслеживание оперативной обстановки, не сразу сообразил, на что именно намекает их главный разведчик китайцу. А вот тот мгновенно просчитал все варианты.

– Если мы сейчас подпишем документы о совместной операции?..

– Мы от лица Русской Императорской армии подпишем для вас ответный документ с благодарностью.

– Хотелось бы еще закрыть противоречия другого рода.

– Если у вас были торговые интересы, завязанные на англичан или их людей, то подготовьте список… Мы предложим альтернативы, чтобы вы и город не остались в минусе. Причем для разумных людей мы вполне могли бы обсудить и дополнительный интерес.

Неожиданный поворот изменил не только тон, в котором шел разговор, но добавил и кое-что вещественное. Так и не представившийся чиновник приказал подать стол со стулом, чтобы сразу подписать все необходимые документы. А в руки Дроздовскому как бы между делом сунули точную карту города, где уже было отмечено расположение английских броневиков.

Как самих машин, так и двух десятков орудий, вытащенных лайми из городских запасников. Теперь можно было больше не лететь вперед без оглядки… Дроздовский быстро внес корректировки в план операции, и его солдаты с оставшейся техникой начали медленно втягиваться в город, окружая обведенный на карте район.

– Кажется, наша встреча все-таки неизбежна… – один из приемников, специально оставленный на известной британцам частоте, неожиданно подал голос.

– Дуглас Хейг, – Дроздовский прошипел ненавистное имя.

– Полковник Дуглас Хейг, – поправил тот. – За тот бой меня повысили.

Вот сволочь!

– А я полковник Дроздовский, и я пришел вернуть тебе должок.

Михаил Гордеевич прекрасно понимал, на что рассчитывает англичанин. Он действительно передал сигнал в Пекин, до которого от Ту-Ши-Хо было всего лишь чуть больше сотни километров. Его враг верил, что уже скоро придет подмога, а ему всего лишь и надо, что продержаться день, край два. Хейг верил в свою силу, а Дроздовский в свою очередь не сомневался, что сможет его сокрушить.

За всех тех, кто погиб.

* * *

Степан Сергеевич Шереметев, наконец, закончил отбор тех, кто составит ему компанию в этом походе, и кто бы знал, насколько это было непросто. Вначале он было пустил дело на самотек, и в первый же вечер сразу четверо офицеров решили устроить дуэли. К счастью, обошлось без трупов, но… О спокойной жизни пришлось забыть. Слушать, обещать, угрожать – Шереметев постоянно делал что-то из этого списка, а то и все сразу.

Но вот время выступать все же пришло, и генерал, наконец, смог с чистой совестью послать всех тех, кто еще пытался осаждать его штаб и даже броневик. Модифицированный «Артур» с двумя двигателями раскидал грязь всеми своими колесами и бодро рванул на вокзал, где заканчивалась погрузка полка на выделенный для первого этапа пути поезд. Навстречу возможному скандалу и даже войне, но… Сейчас Степан Сергеевич был не против даже пострелять.

Лишь бы убраться отсюда.

– А я считаю, что использовать поезда – это лишнее, – Вера встретила Шереметева на вокзале, затем без всякого стеснения заглянула в его вагон и устроилась там.

– Без поезда своим ходом мы бы только до Львова месяц шли. Пришлось бы заходить через Румынию, продираться через Западные Карпаты, а это не просто горы – это еще и оборонительный рубеж, где против тебя играют даже не люди, а сама природа.

– Вот пусть бы люди с природой и посмотрели, как вас это не остановит, – глаза Веры блеснули. – Только боевых «Артуров» 60 штук, а еще грузовики для пехоты. Когда вся эта армада растекается по округе – это выглядит очень и очень величественно. Грех таким не пользоваться! Да и что там выглядит!.. Самим солдатам приятно видеть свою силу, а не нюхать портянки соседей по вагону.

– Никакого восхищения величием не хватит на месяц, – Шереметев покачал головой. – Поэтому меньше суток пути до Новоселицы все переживут. А вот дальше пересечем границу, и будут вам: и переходы, и вся прочая красота.

Было видно, что девушке еще хочется поговорить, но Степан Сергеевич слишком хорошо понимал, что будет ждать его завтра, поэтому просто поднял руки, заранее сдаваясь, и ушел в спальное купе. Сейчас ему был нужен сон, и восемнадцать часов на скорости 35 километров в час – как раз то, что доктор прописал. После недавнего стресса – настоящее лекарство.

Он закрыл глаза и честно открыл их только за два часа до высадки. И снова работа! Возможно, это у Макарова или в идеальном мире армия может выскочить из поезда и сразу вступить в бой. Те, кому подобное по силам – просто герои. А обычным людям нужно хотя бы два-три часа. Чтобы солдаты пришли в себя, чтобы офицеры восстановили цепочки командования, чтобы технику и припасы для каждой роты собрали и распределили…

Боже! То, что они за три-то часа успели, уже было настоящим чудом. А потом был торжественный переход через границу. С барабанами, флагами, песнями – кажется, людям, что толпами собрались провожать их, понравилось. Кстати, а не много ли провожающих? Новоселицы все-таки не такой уж и большой город.

Шереметев нашел Веру, которая все утро делала вид, что обиделась, и сделал умоляющий взгляд. Уж кто-кто, а эта девушка всегда была в курсе всех мелочей.

– А тут не только местные, – и действительно, у нее сразу же нашелся ответ. – Приехали изо всех соседних городов, и даже из Киева. Тут же прямой поезд, так что для многих горожан это показалось неплохой идеей.

– Самим показалось? – Шереметев сразу заметил улыбку Веры.

– Возможно, кто-то дал пару статей в газеты с описанием этой идеи, – девушка засияла еще ярче. – Но согласитесь: чем больше людей, тем эффектнее все смотрится. Можно только на кислые рожи австрийцев глянуть, и сразу становится понятно, что я права.

Так они и болтали следующие несколько часов, пока армия катила до ближайшего города. Сорок километров до Черновцов можно было проехать и быстрее, но Степан Сергеевич рассудил, что они обязательно что-то не учтут, и лучше не торопиться. И он угадал. Четыре машины просто забыли заправить, в двух не проверили масло, и двигатели чуть не полетели. Нестроевые части пробили баки с водой для обеда, и хорошо что рядом протекал Прут, где быстро восполнили запасы.

Впрочем, могло быть и хуже. Тот рывок на границу месяц назад дался им гораздо сложнее, а сейчас с каждым часом полк работал все четче и четче. Следующий переход до Коломыи они сделали и вовсе без проблем, ночевка тоже прошла хорошо, а вот потом… Начались предгорья, и скорость сразу упала раза в два.

– Тащимся, как черепахи! – возмущалась Вера.

Офицеры, что уже жили мечтами о первых больших городах, тоже фыркали. Механики, которым приходилось работать без перерыва, начали разговаривать только матом. Однако сам Степан Сергеевич… смотрел на все это сияющим взглядом ребенка. В Маньчжурии чудесные переходы Макарова казались именно чудом, но тут… Вячеслава Григорьевича не было, а чудо осталось.

Ведь что было бы в таком походе еще раньше? Одно сужение дороги привело бы к тому, что им бы пришлось менять все упряжки с пушками. Ставить меньше лошадей в ряд, чтобы уместиться в ширину дороги, добавлять новых, чтобы справиться со спусками и подъемами. Да 10–15 километров в день при таком ритме уже было бы успехом! А они потели, теряли время на ремонт, но ехали те же 10–15 километров не в сутки, а в час.

В итоге, когда они к вечеру добрались до Станислава, центра округа Станислав в коронной земле Королевства Галиция, то их просто еще не ждали. Возможно, правильнее было бы остановиться, но Шереметев, почувствовав странный азарт, приказал продолжать движение.

Они пересекли мосты через реку Быстрицу, и, прокатившись через еврейский квартал на окраине города и мимо остатков снесенных почти сто лет назад крепостных стен, заехали на главную городскую улицу. За спиной остались синагоги с медными куполами, сотни ошарашенных взглядов обычных прохожих и жандармов, которые так и не решились хоть что-то сказать или сделать. И только тут, когда перед броневиком Шереметева показалось огромное пятиэтажное здание гостиницы «Юнион», их наконец-то встретили.

– Спорим, что толстый – это военный. А длинный – чиновник, – тихо прошептала присоединившаяся к Шереметеву Вера.

Степан Сергеевич долго убеждал ту, что девушкам не место на броне, но некоторым что логика, что аргументы, что кол на голове теши. Ничего не работает. Пришлось смириться, но надо было признать, что вместе на самом деле было веселее.

– Может, наоборот? Толстый – чиновник, длинный – военный? – переспросил Шереметев.

– Нет, именно как я сказала. Это же Австро-Венгрия, тут все не как у людей, – Вера не собиралась уступать.

И угадала. Толстый вояка тут же принялся угрожать, чтобы они немедленно покинули доверенный ему город. Чиновник не пытался запугать, но лил слезы и умолял о том же самом. Высокие гости должны были приехать только через три дня, а до того времени русские не переломились бы переночевать в полях.

Шереметеву очень хотелось ответить, но чертова политика… Возможно, для умных людей хватит и того, что они уже показали. Солдаты Русской Императорской армии зашли и проехали до центра 50-тысячного города до того, как хоть кто-то успел сообразить, что же тут происходит. А если бы это была война… Теперь-то, увидев, как некоторые живут еще по времени и скорости 19 века, Степан Сергеевич начал понимать, как именно Макаров захватывает в Америке по несколько городов в сутки.

В этот момент вояка, похоже, оказавшийся беглецом из русской Польши, добавил к очередной фразе еще и длинный нецензурный оборот из варшавских подворотен. Сам Шереметев понимал этот язык не очень хорошо, а вот Вера… Знала лучше, а еще в отличие от Степана Сергеевича она не особо высоко ценила политику.

– Сам пошел в задницу, пся крев, – выдала она.

И плюнула прямо в поляка.

Кажется, будет скандал – подумал Шереметев и не угадал.

Начальник гарнизона оскорбился, начальник гарнизона посчитал, что, несмотря на броневики и две тысячи русских солдат, именно он тут главный. Поэтому он махнул рукой, чтобы его сопровождающие задержали Веру, но те не успели сделать и шага. Прямо перед ними пробежала предупреждающая очередь из пулемета. И только этот звук помог всем окончательно прийти в себя.

Так, Степан Сергеевич только сейчас осознал, что рука, взлетевшая в воздух и отдавшая приказ открыть огонь, принадлежит именно ему… Да, это будет не скандал, а что-то гораздо серьезнее. И даже посоветоваться не с кем. Или есть? Взгляд скользнул в сторону броневика с полковой радиостанцией.

Глава 11

Сколько времени занимает передача сообщения из австро-венгерского приграничья до Америки?

Полковая радиостанция даже днем легко добила до Кишинева, оттуда шифрованное сообщение улетело в Санкт-Петербург по телеграфу. Дальше можно было бы так же по открытым линиям переслать его до Инкоу, но… Очереди, промежуточные точки, кратный риск того, что даже с шифром все уйдет на сторону – с учетом всего этого гораздо проще было немного подождать и отправить все ближе к полуночи по радио. При том что башне Инкоу тоже была нужна ночная атмосфера, чтобы добить до Америки.

Единственный минус – когда сообщение пришло, все наши главные передачи были уже в эфире, и пришлось действовать очень быстро, готовя ответ и внося корректировки в планы программ. Но каков Шереметев! Не стерпел обиды, не побоялся скандала и дал очередь в центре чужого города… Обычно-то Степан Сергеевич любит осторожность, что во времена 2-го Сибирского очень удачно дополняло штурмовые задачи его дивизии, а тут… Что-то мне подсказывает, что тут не обошлось без… Шерше ля фам, как говорят французы. Ищите женщину.

Впрочем, для того, чтобы нашу версию подхватили по всему миру, нужна была немного другая интерпретация. Мои заметки по тому, что нужно пустить в эфир, улетели помощникам Гумилева, и уже через пятнадцать минут бархатный голос Николая Степановича резко сменил тему:

– А теперь срочные новости из Австро-Венгрии, которая гостеприимно разрешила провести по своей территории полк Русской Императорской армии, – Гумилев чуть замедлился, на ходу достраивая фразы, но со стороны это было почти незаметно. Вот же, вырастил профессионала. – Как вы знаете, генерал Шереметев еще недавно отражал угрозу японского вторжения, угрозу всей европейской, да что там европейской, всей белой цивилизации. И этот поход – Великий Белый поход – должен был стать напоминанием о том подвиге и о той силе. Это ведь не просто новые русские броневики, не просто храбрые русские солдаты – это символ всего нашего мира! И вот то, что должно было напомнить Европе о единстве, чуть не превратилось в кошмар. Как нам донес пожелавший остаться неизвестным информатор, губернатор и начальник гарнизона крепости Станислав, получив деньги от германского Генерального штаба, решили устроить провокацию. Сначала задержали прибытие высокого начальства из Вены, чтобы им никто не помешал, а потом оскорбили и, когда это не сработало, даже попытались угрожать оружием членам русской делегации. К счастью, храбрый генерал Шереметев, не раз смотревший в глаза смерти, на эту провокацию не поддался. Остудив горячие головы очередью в землю, он занял город, как это было предписано по заранее согласованному плану, а завтра утром опять же, как и было оговорено, продолжит свой путь. Великий Белый поход должен быть доведен до конца – ради мира! И никакие козни, никакие продажные офицеры и чиновники не смогут этому помешать.

На этом сообщении эфир подошел к концу, и я задумался, не перегнул ли палку. С другой стороны, если бы не мы, то уже завтра утром австрийские газеты не оставили бы камня на камне ни от Шереметева, ни от России. А сейчас им уже придется не нападать, а защищаться. Единственное, не хотелось приплетать Германию, но… Только так у нашей передачи были шансы попасть еще в английские и французские газеты. А дальше должна была вступить в дело идея Великого Белого похода.

Между прочим, гарантированно рабочая идея. В моей истории именно американцы застолбили ее за собой, но кто сказал, что ее можно провернуть только с кругосветным путешествием и флотом? Хорошая идея хороша даже в ограниченном виде… Прикинув, что больше уже все равно ничего не сделать, я вернулся в свое купе и принялся укладываться ко сну. Сегодня мы вышли к Сан-Антонио и начали разворачивать все броневики. С учетом собранных врагом сил и сложного ландшафта малой кровью тут не обойтись. И хотя бы пара часов сна мне были просто необходимы.

Только добравшись до кровати, я сразу же провалился в дрему, и сегодня мне снилось, как идея Похода, подхваченная Санкт-Петербургом и союзниками, начинает расти. После Белграда нас пригласил Париж, потом Рим, Лондон… Даже Берлин, хоть и не горел желанием, тоже вступил в игру. Иногда сила толкает нас на страшные авантюры, но иногда она же может стать стержнем, вокруг которого все могут объединиться. Ради чего?..

* * *

Семен Михайлович Буденный лично вел броневые колонны на Сан-Антонио. Враг попытался загнать их в узкую горловину между старой Фредериксбургской дорогой и шоссе на Эль-Пасо. Если бы они попали в эту ловушку, то вполне мог бы повториться сценарий сражения у Рино, только в другую сторону… Одни спрятались за мины и стреляют из-за холмов, другие толпятся в долине под ними словно жирные мишени. Вот только их противник, генерал Альфред Гайлс, не учел, что подобная стратегия не будет работать без крепких флангов.

Да, его люди заминировали все броды в округе, но их прикрывали всего лишь несколько рот и пара орудий. Под Эль-Пасо офицеры Буденного не стали выбивать подобные укрепления – проще было обойти их через Мексику, но сейчас… Броневики подтянули пушки, аэростаты помогли нащупать цели, а после выбивания артиллерии взятие бродов превратилось лишь в вопрос времени. Американская пехота пыталась стрелять по саперам, но, когда в ответ на пару винтовок бьет пара пушек, долго не протянешь. Кто-то терялся и бежал, попадая под огонь снайперов и артиллерии, кто-то сидел до последнего и умирал, когда дорогу зачищали, и броневики заезжали прямо в окопы.

Уйти смогли лишь несколько отрядов, что стреляли точнее других. Офицеры на тех направлениях просто решили их обойти, а американцы воспользовались моментом и догадались ускользнуть на север вдоль русла реки. Спасли свои жизни, но в итоге сразу две колонны «Громобоев» зашли на Сан-Антонио с тыла. Городские батареи, которые спрятали с обратной стороны холмов и которые при штурме в лоб должны были доставить немало проблем, с этой стороны оказались совершенно беззащитны. Их накрыли еще до первого выстрела, выбивая прислугу и не давая даже шанса развернуться.

То же самое случилось и с переправами через реку. Защитники города с учетом подкреплений собрали почти пять тысяч человек, чтобы точно не дать взять себя в лоб, но что такое сила без пушек за спиной. Почти как с японцами в Дальнем, американцев прижали к берегу реки и заставили сдаться. Мощный укрепрайон Сан-Антонио рассыпался за день из-за всего лишь одной-единственной ошибки.

– Остался только форт, – к передовому штабу Буденного, развернутому возле миссии Аламо, подошел Огинский.

– Как раз изучаю карту их укреплений, – Семен показал главному разведчику набросок, переданный с аэростатов. – Кстати, ты не знаешь, что за странное название?

– Квадрангл? – Огинский улыбнулся. – По-русски это значит квадратный двор. Просто американцы любят слова с углами. Не удивлюсь, если однажды они построят что-нибудь вроде пентангла или пентагона. Это было бы в их стиле.

– И обязательно военное, – хмыкнул Буденный. – Значит, квадратная крепость с башней наблюдения 27 метров, перед ними офицерские корпуса. 15 зданий. На юге – солдатские казармы, еще 19 зданий. Интересно, кстати: офицеров раз в двадцать меньше, чем солдат, но вот домов для них построили почти столько же.

– И я очень благодарен им за такое отношение, это дает возможность всегда найти тех, кто был бы рад с нами сотрудничать, – сказал Огинский и задумался. – Когда-то люди ехали в Штаты за возможностями, за верой, что тут можно самим построить свою жизнь. Увы, как оказалось, тут, как и в Европе, уже есть свои хозяева и свои правила. Возможно, в последние годы вместе с ростом промышленности наверху появились новые места, но страна же не может расти всегда. А нет роста, не будет мест в элите, не будет и веры в новую родину. Возможно, именно в это слабое место мы сейчас прежде всего и бьем.

– Разве не по армии?

– Военные поражения, тем более такие небольшие, не смогут сломить столь большую страну. А вот сбить розовые очки, как у капитана Харди в романе Томаса Хьюза, это легко.

– А мы, значит, даем возможности?

– Мы быстрее растем, – пояснил Огинский. – Я сейчас сразу и про новые земли, и про развитие старых. Все, кто хоть что-то собой представляет, легко могут найти себе дело по душе. Вон даже Элис Рузвельт, дочь президента, занимается пленными и проводкой электричества. Думаешь, почему она не уехала назад, хотя ее никто не держит?

– Я думал, ей нравится быть частью истории, – немного смутился Буденный.

– Именно, – хмыкнул Огинский. – А то некоторые считают, что ей и наш генерал нравится. Но времена, когда любовь толкала на безумные поступки, уже прошли. Сейчас людей ведет вперед что-то большее. Желание стать чем-то большим.

– Эгоизм?

– В хорошем смысле этого слова. Упорство, вера в себя, вера в то, что мы больше… Понимаешь? Стремление стать подобным богу, но не духовно, как мечталось раньше, а по делам, по поступкам. Раньше повлиять на весь мир удавалось считанным единицам. Александр Великий, Цезарь, Чингисхан… А что сейчас? Радио Попова и Маркони перекраивает привычную нам реальность не меньше, чем македонские фаланги. Мы сами прошли за пару лет больше, чем все легионы Рима. А что будет еще через пару лет? Во что превратится статья какого-нибудь безобидного умника? Я вот видел на столе у Макарова выписки из Эйнштейна и Ленина… Кто они такие? Я вот сам почти ничего о них не слышал, но раз сам генерал их читает, то даже страшно представить, во что могут превратиться их идеи.

– Кхм, – Буденный намекнул, что у них не так много свободного времени, и Огинский поспешил перейти к делу.

Если окружение города и подготовка штурма было задачей Буденного, то вот наладить передачу информации с поднятых аэростатов, патрулирование уже занятых районов и вывод местных гражданских из домов, которые могли попасть под обстрел – здесь уже мог помочь и помогал Алексей Алексеевич. А сам Макаров, полностью уступив военные дела этой парочке, тем временем проводил встречи с городскими лидерами.

Огинский упомянул, что он уже виделся с мэром, Брайаном Каллаганом-младшим. И этот человек одним фактом своего существования словно подтверждал тот застой, о котором они говорили раньше. Сын прошлого мэра, сам избиравшийся на пост главы Сан-Антонио четыре раза, он был уверен, что и его потомки не раз вернутся на это же место. Буденный не сомневался, что такой человек за гарантии сохранения статуса-кво согласится на многое – так и вышло. Они еще не успели перейти к штурму форта Хьюстона, когда по городу побежали мальчишки, раздавая срочно отпечатанный номер местной газеты.

Крики возвращали жизнь на затихшие было улицы.

– Ради спасения жизней! Сан-Антонио принимает условия Новой Конфедерации!

– Читайте условия выборов в новый городской совет!

– Полная амнистия для всех, кто опустит оружие!

– Все производства будут сохранены за их владельцами! Новая Конфедерация заберет себе только доли инвесторов из Нью-Йорка!

Буденный должен был признать, что звучало все это довольно разумно. Учитывая, что они взяли сам город почти без разрушений и без пролившейся крови, мягкие условия Макарова действительно выглядели неплохой альтернативой. Жаль только…

– Они же переметнутся назад, как только представится возможность, – вздохнул Семен.

– Это они так думают, – ответил засевший рядом Огинский. – Прикидывают, как смогут оправдаться, и… Именно поэтому генерал предлагает такие условия и такую сделку.

– Чтобы они могли сдать назад?

– Чтобы им было проще согласиться, а вот потом…

– Мы прижмем их к ногтю?

– Вовсе нет. Стоит нам разок соврать, и любые обещания дальше уже не будут работать. Нет, просто… Помнишь? Мы же растем быстрее. Больше возможностей, больше денег! Очень многие и очень быстро смогут построить себе новую жизнь в Конфедерации. То, что раньше казалось невозможным, и за что на самом деле можно будет сражаться. Сейчас наши сторонники – это парии и идеалисты, но уже через месяц единицы превратятся в десятки, а через год – в тысячи.

Огинский говорил и одновременно просматривал донесение от разведчиков, которые отслеживали артиллерийские позиции, спрятанные в каменных домах форта и окружающих его казарм. Стоит пропустить хоть одну, и это будет стоить им очень дорого… Жизни, техника, репутация. Идеально начавшийся штурм города и завершить хотелось так же гладко.

– Они там сдаваться не собрались? – на всякий случай уточнил Буденный.

После криков мальчишек, после того как начавшие выходить на улицу обычные люди стали словно бы молчаливой поддержкой для окруживших форт частей – Семен на самом деле начал рассматривать вариант, что обойдется без боя.

– Генерал уже отправил защитникам форта предложение отступить. Даже с сохранением оружия и знамен.

– Были парламентеры? – Семен попытался понять, как смог их пропустить.

– Была прямая телеграфная линия между мэрией и фортом. Ее было бы вполне достаточно, чтобы предварительно обсудить условия, которые потом в свою очередь можно было бы закрепить уже лично.

– Но они отказались, – понял Буденный. Слишком много «было» и «бы».

– Генералы Альфред Гайлс, Джесси Мэтлок Ли и Фредерик Грант, кстати, сын президента Улисса Гранта, сказали, что никогда не опустят оружие.