332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Аноним Шлифовальщик » Боевые искусства Ветрогорья (СИ) » Текст книги (страница 5)
Боевые искусства Ветрогорья (СИ)
  • Текст добавлен: 2 ноября 2017, 23:30

Текст книги "Боевые искусства Ветрогорья (СИ)"


Автор книги: Аноним Шлифовальщик






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Когда сослуживцы вышли из здания департамента, инспектор направился к велостоянке, но инспектор Ханне предложила пойти пешком. Двинге согласился, потому что в это время большинство служащих отправлялись на ланч, и на улицах Виндберга становилось тесновато от велосипедов, разбавленных редкими электромобилями и велобусами. Благо, до "Клиппе" метров триста, и всё тихими пешеходными улочками.

У входа в гаштет их встретил седой вежливый метрдотель, похожий на доброго волшебника Холле-Йолле из бабушкиных сказок. Он проводил сослуживцев за столик и, хотя они подошли на пять минут раньше, извинился, сожалея, что им, постоянным посетителям, придётся немного обождать. За столом Двинге достал смартфон, загрузил форум велосипедистов и погрузился в обсуждение последней модели "Нордлига", не забыв активировать приложение "Антитролль". Девушка вынула из сумочки планшет и загрузила какую-то сетевую игру. Некоторое время сослуживцы молчали, утонув в гаджетах.

Внезапно Ханне оторвалась от игры и подняла голову:

– Вы заметили, дерр Двинге, как смотрел на нас старший инспектор Шерге? – рассмеялась она. – Словно голодный на гуся с капустой!

– Заметил, крехен Ханне, – кивнул инспектор. – Он бы сделал нам замечание, но побоялся господина Борге.

– Что вы думаете насчёт моего предложения? – поинтересовалась инспекторша.

Двинге ответил не сразу. Он задумчиво глядел на юную официантку, расставляющую заказанные блюда. Когда она поставила перед сослуживицей большую тарелку спаржи с лесными ягодами, инспектор, наконец, ответил:

– Открыть несколько филиалов департамента рискованно или где-то даже авантюрно, однако положительный эффект, я думаю, вскоре даст о себе знать. Ваше, крехен Ханне, предложение, безусловно, понравилось начальнику департамента.

– Вероятно, господин Борге имеет некоторую склонность к авантюрам, – согласилась инспекторша. – Иначе он бы просто прервал меня на полуслове. Но и ваша идея так же неплоха, дерр Двинге.

Девушка аккуратно отрезала полоску спаржи, обернула её вокруг вилки и обмакнула в соус.

– Я уверен, что наши начинания позволят на неопределённое время прекратить ненужное соперничество, крехен Ханне, – проговорил инспектор, освобождая спелёнанную салфеткой вилку.

– О да, инспектор. У меня также возникла подобная мысль.

Странные всё-таки ощущения в иной реализации! Словно во сне, когда ты видишь себя другим человеком, но можешь вспомнить свою прошлую жизнь. Так и здесь, в Виндберге Двинге осознавал, что он недавно работает в департаменте под началом карьериста Шерге. Он прекрасно помнил, что юную Ханне приняли в департамент недавно, и она уже успела добиться определённых успехов. Инспектор знал свои должностные обязанности и размер жалования.

Но в то же время Двинге чувствовал, что где-то очень далеко, за пределами этой реальности, в недорогом кафе "Завалинка" сидит он же в другом образе и жуёт обычную дешёвую куриную котлету. И его собеседница не корчит из себя гурмана, а насыщается пиццей, густо обмазанной кетчупом с химикалиями. Там сослуживцы не выпендриваются и не строят замудрёных фраз, а общаются обычным языком. Кстати, интересно, каким образом при погружении в иную реализацию ощущанец успевает усвоить местный язык?

А есть ещё один мир, где в прокопченной таверне сидят воин и воительница, отставив в сторону мечи и щиты. Они на пару едят жареный свиной окорок, отрезая большие куски кинжалами, и обсуждают предложение Анелеи создать пару-тройку засадных отрядов. И собеседница там выглядит совсем по-другому: зеленоглазая брюнетка с точёными чертами лица и тигриным взглядом. Но и крехен Ханне совсем не похожа на Аню Левину; у инспекторши волосы медного цвета, очень светлые глаза и почти прозрачная кожа, усеянная веснушками. Да и облик его, инспектора, совсем другой: здесь он крупный мужчина чуть за сорок, короткостриженый блондин с ультрамариновыми глазами, бульдожьей челюстью и поддёрнутыми сединой висками.

– У вас кофе остыл, дерр Двинге, – инспекторша вернула в реальность погрузившегося во внутренний мир сослуживца.

Интересно, может собеседница тоже ощущанка?

– Извини, Аня, задумался, – ответил инспектор.

– Что, простите?

– Я говорю, извини, Анелея, задумался, – с нажимом повторил Двинге.

– Я вас не совсем понимаю, уважаемый инспектор!

– И не надо! – раздражённо пробурчал ощущанец. – Я крайне сожалею, крехен Ханне, что ввёл вас в состояние недоумения, недопонимания и недоопределённости.

Инспектор резко выскочил из-за стола, оставив в недоумении и недоопределённости сослуживицу и метрдотеля. До конца обеденного перерыва оставался ещё полчаса. В этом вылизанном до блеска экополисе Виндберге не с кем поделиться своими ощущениями. Единственный, кто мог его выслушать, это господин Мирале, но до музея современного искусства, где наставник-аусбильдер арендовал помещение, долго добираться. Сначала на фуникулёре семь остановок, затем на городском дирижабле, семнадцатый маршрут – так и обед пройдёт. Успеют только поздороваться и попрощаться. Может, стоило бы снова заявиться к доктору Ильфе, но тот опять всё сведёт к фантазиям и разнузданному воображению пациента.

По дороге на работу Двинге нарвался на латтерлиг. Инспектор прозевал его начало, поскольку его отвлёк юноша, упавший с велосипеда с жестоким приступом инфоголода. Неприятной болезни – инфофилии – сильнее всего подвержены молодые люди и женщины предпенсионного возраста. Парень рухнул на тротуар и забился, выпучивая глаза, обильно пуская слюну и судорожно шаря руками по карманам в поисках спасительного гаджета. Такового не оказалось, и инспектор бросился на помощь. Двинге вынул смартфон, наспех загрузил какую-то новостную ленту, склонился к больному и сунул ему под нос гаджет. Юноша жадно впился глазами в экран, скрюченными пальцами он потянулся к экрану и начал проматывать новостные строки. Его отпустило.

– Инфофил? – с сочувствием спросил инспектор.

– Да, господин инспектор, – подтвердил больной, не отрываясь от чтения новостей.

– Почему тогда без гаджета ходишь по улицам?! – упрекнул Двинге глупца. – А если бы я не успел добежать?

– Тут инфостенды кругом, – Парень обвёл руками сквер. – Думал, в случае чего успею добежать. Там есть новостные ленты и баннеры. А смартфон сломался...

Краем глаза Двинге заметил, как аккуратно одетая почтенная дама вскочила с лавочки и, выронив телефон, быстро побежала вдоль сквера, волоча на поводке полузадушенную болонку. Старичок в плаще выронил трость и припустил за дамой. Начинался латтерлиг. Несколько клерков, бросив велосипеды, построились в колонну; каждый из них положил руки на плечи впередистоящему. И такой гусеницей клерки двинулись вдоль сквера. На юного инфофила латтерлиг тоже подействовал: глаза юноши остекленели, он отшвырнул смартфон и пристроился в конец колонны.

Волна латтерлига прокатилась от сквера до самого Центрального проспекта, вовлекая в безумие сотни и сотни горожан. Неторопливо прогуливающиеся после сытного обеда служащие вдруг принимали нелепые позы, корчили рожи или, сорвавшись с места, двигались колоннами в разных направлениях. Попавшие в волну совершали неприятные синхронные движения, словно впавшие в экстаз сектанты. Видавшего латтерлиг не в первый раз инспектора не оставляло ощущение, что во всей этой вакханалии есть некая непостижимая логика, и принимающие в ней участие горожане подчинены чьей-то злой воле. Будто некие силы с иным разумом, гипнотизируют людей, заставляя выполнять собственные странные ритуалы. Инспектор был одним из счастливчиков, на которых латтерлиг не действовал.

Прибывший наряд полиции действовал решительно и профессионально. Полицейские мигом оттеснили зевак, не попавших в волну. В органы правопорядка отбирали не подверженных латтерлигу, поэтому блюстители порядка вели себя спокойно и логично. Инспектор, подобрав смартфон, из-за спин полицейских наблюдал за вакханалией, не в силах оторвать взор от безумствующих сограждан.

Какой-то вертлявый подросток из толпы поймал взгляд Двинге и уставился на инспектора. Тот отвёл глаза, но было уже поздно. Инспектор выругал себя за ротозейство: следовало помнить, что в латтерлиге любой прохожий агрессивно настроен к тем, кто не на волне. Причём, только к некоторым, и в их число частенько попадали сотрудники департамента.

– Вот он! – крикнул подросток петушиным тенорком, и несколько ему подобных юных сограждан вразвалку направились к Двинге.

В латтерлиге не стоит сохранять достоинство, поэтому инспектор попятился, затем резко повернулся и, сбив с ног девицу со стеклянными глазами, быстрым шагом двинул к департаменту. Сзади раздались шаги преследователей, один из подростков вцепился в мундир, и рукав затрещал. Двинге резко стукнул по руке преследователя, освободившись от захвата, но тут же получил удар в челюсть, такой увесистый, что на непродолжительное время потерял способность сопротивляться.

– Бей эту тварь! – визгливо крикнул главарь подростковой банды.

Со всех сторон на инспектора посыпались тумаки. Кулаки у юнцов некрепкие, но нападавших слишком много. Отмахиваясь от подростков, словно от злых ос, Двинге отступал к департаменту: до входа оставалось добрые полсотни шагов. Однако он вспомнил, что охранник у дверей может тоже попасть под действие волны и прийти на помощь нападавшим. Инспектор на какое-то время растерялся, но тут из-за худых спин юнцов вынырнула Ханне.

– Бросьте смартфон, дерр Двинге! – выкрикнула она.

Почему он сам не догадался! Инспектор, втянул голову в плечи, обороняясь от ударов, достал смартфон, выключил его и отбросил в сторону. Подростки, как ни в чём не бывало, тут же прекратили нападать и рассыпались по скверу. Сослуживица подошла к Двинге и осторожно прикоснулась к его разбитой губе.

– Спасибо, крехен Ханне! – истово поблагодарил спасительницу инспектор. – Если бы не вы, быть бы мне сегодня изувеченному.

– Не за что, дерр Двинге, – смутилась Ханне. – Однако с вашей последней фразой я полностью согласна. Несомненно, вы бы получили ряд травм, не позволивших продолжать повседневную деятельность.


* * *


– На кой чёрт ты вообще туда полез! – продолжила Аня, когда коллеги вошли в здание бизнес-центра. – Видишь же: митинг, проправительственный. Бабушки, городские сумасшедшие, агрессивный подростняк – неадекват зашкаливает... А тут ты нарисовался, да ещё и в очках! Вот тебя за оппозицию и приняли!

И отпустила руку Двинянина.

Левина вытащила Гену из толпы митингующих, где его собирались побить нервные молодые люди, не особо оригинально, но быстро и безболезненно. Когда она возвращалась из "Завалинки", то увидела, что её коллегу собираются побить. Моментально среагировав, воительница подбежала к Гене и завернула ему руку за спину. Выхватив красные корочки, она продемонстрировала их толпе, выкрикнула несколько проправительственных лозунгов и поволокла изумлённого Двинянина к бизнес-центру. Митингующие решили, что на их глазах симпатичной представительницей каких-то спецслужб обезврежен оппозиционер; им и невдомёк, что в качестве "корочек" выступил пропуск в фитнес-зал.

– Спасибо за помощь, крехен Ханне! – истово поблагодарил спасённый, растирая руку.

– Кто "спасибо"? – удивилась сослуживица.

– Спасибо, говорю, Аня, – спохватился Двинянин. – Без тебя валялся бы сейчас с битой мордой.

Необычные ощущения вызывало «переключение» между мирами. Словно на компьютере, когда работаешь в одной программе, а пара других выполняется в фоновом режиме. Гена только что «в основном» ощущал себя в мире инспектора Двинге, но, тем не менее, «в фоновом режиме» он чувствовал, что происходит в других реализациях. Аня-Ханне-Анелея спасла его одновременно в трёх мирах. Но не везде события идентичны: в реализации Гедвина он попал в локу – место, где законы природы вероятны, где могут соблюдаться, или не соблюдаться или соблюдаться и не соблюдаться одновременно. Своим таинственными приёмами Анелея смогла погасить воздействие локи и вытащить оттуда воина.

Виндберг понравился воину: чистенький, благополучный и богатый. Но и там не всё благополучно. Латтерлиг – ненормальное явление. Само собой, тамошний Двинге – "ипостась" Гены – про эту странность знал, но не понимал её сути. Кстати, очень интересно ощутить себя в теле другой собственной "реализации": помимо сознания получаешь в своё распоряжение и память. Словно во сне, когда ты видишь себя другим человеком и смутно представляешь себе его биографию. Мирошников говорил: между явлениями разных миров можно проводить аналогию. Значит, тамошний латтерлиг – аналог ветрогорской локи и нашего проправительственного митинга. Но, странное дело, если Гедвин и Двинянин понимали суть последних, то в мозгах инспектора Двинге объяснения латтерлигу не обнаружилось. Не все явления имеют аналоги в других реализациях; не все сайты отображаются в разных браузерах.

Странный день закончился неожиданно. Ближе к вечеру, когда основная масса сотрудников засобиралась домой, Двинянина, Левину и Храмцова вызвал к себе Русаков.

– Я подумал над вашими предложениями, господа, – сказал он, едва вызванные переступили порог кабинета. – Предложение Гены интересно, его мы опробуем во вторую очередь, как только я определюсь. Нужны лишние менеджеры, делающие звонки от лжеконкурентов, а их пока нет. Так ведь, Сергей?

Храмцов кивнул. Левина, чуть улыбнувшись, ехидно посмотрела на Двинянина исподлобья. Не приглашая пройти и сесть, Борис Георгиевич продолжил:

– Теперь Нюрино предложение... Я принял решение купить две фирмы для этого... псевдобизнеса. Управлять ими будут Нюра и Гена. Нюрина фирма – "Квадрат-Альфа", Генина – "Бизнес-Плюс".

Конечно, Гена знал, что в городе полно контор, торгующих готовыми фирмами. Последние имели ни о чём не говорящие универсальные названия, годные для любого бизнеса: "Гранд Септима", "Опус", "Доминанта" и подобные. Фирмы уже зарегистрированы по юридическим адресам в каких-нибудь общагах, а иные имели генеральных директоров – зиц-председателей; многие из них (обычно опустившиеся личности, потерявшие или пропившие паспорт) даже не знали, что занимают столь высокий пост.

– Нюру я решил назначить генеральным директором. Она хоть и новенькая, но уже сумела себя проявить. Думаю, на этой должности вполне освоится. Одновременно она же займёт должность главного бухгалтера "Квадрат-Альфы". Фирма "Бизнес-Плюс" уже с генеральным директором, неким Кабановым Дмитрием Семёновичем, а Гене мы доверим пост главбуха.

Левина снова глянула на Двинянина и сморщила носик. Она уже не сердилась на Русакова за "Нюру".

– Куратором всего этого безобразия я назначу начальника отдела продаж...

Самодовольный Храмцов едва заметно расправил плечи.

– Он будет контролировать деятельность этих квазифирм. Кому, как не начальнику продаж, заниматься подставным бизнесом. Фирмы будут представляться нашими дилерами и агрессивно предлагать линейку продукции наших поставщиков по слегка завышенным ценам. Завтра с утра Нюра пойдёт оформлять контору на себя. Не помню, сколько сейчас занимает время на оформление: две недели, месяц... После этого начнём действовать. Вперёд, ребятки!



9. Реальность наносит ответный удар


Князь Боргеорус поступил несправедливо. Он сформировал из числа дружинников два засадных отряда. Сотником первого он назначил Анелею, а командовать вторым – почему-то Кадмиса, коего Гедвин и в глаза не видел. В стычках с противником отрядом руководил юный воин, которого Боргеорус назначил помощником сотника, а Кадмис так и ни разу не появился на поле боя.

Командовать отрядом было сложно. По воле богов Гедвин постоянно попадал из локи в локу. Природа обрушила на многострадальный отряд всю самую невероятную вероятность, на какую только способна. Природное беззаконие порождало нелепые псевдовещи – непонятные материальные образования с вероятностными свойствами и признаками. Мир вокруг Гедвина распоясался до такой степени, что даже переменные свойства становились квазисвойствами, неопределяемыми и непознаваемыми. Локи "псевдо" перемежались локами "анти" и "без". В первых всё выворачивалось наизнанку, начиная с антиматерии, заканчивая антивоинами. Во вторых же наводили трепет аматерия, ареальность, адоспехи и апространство-авремя.

Тяжело в таких условиях биться с врагами. Не принадлежал юноша к касте надзаконников, игнорирующих законы природы, и соблюдать их обязан даже влиятельный князь Боргеорус. В малопонятном мире Гены Двинянина тоже имелись люди, не подчиняющиеся законам общества, причём двух видов. Одни были феодалами, настолько могущественными, что могли игнорировать практически любой закон, другие – преступниками. Часто эти разновидности надзаконников объединялись.

Не понимая, отчего на него свалились все невзгоды, юный воин хотел уже отказаться от засадного отряда. Но бок о бок с ним успешно сражался отряд Анелеи, и Гедвину было бы стыдно дезертировать под усмешки храброй воительницы. Прирождённая военачальница, девушка, обходя локи, успешно вела бои с соседними феодалами, за что её постоянно хвалил Боргеорус и жаловал подарками.


* * *


Нелегко возглавлять филиал департамента! Несмотря на то, что его руководителем формально являлся некий господин Кадме, вся тяжесть управления подразделением свалилась на Двинге. Конечно, филиал создавался для соперничества с конкурентами – другими дублирующими департаментами экополиса. Даже ученик помощника младшего инспектора знает, что основа благополучия огромного города – создание конкуренции между городским службами. В Виндберге поставками тепла занимались четыре департамента, горячей воды – семь, а вывозом мусора – одиннадцать. Департамент господина Борге отвечал за градостроительное проектирование, в сфере которого конкуренция была особо жёсткой.

Но главной трудностью являлась череда латтерлигов, обрушившихся на филиал через неделю после его открытия. Вначале инспектор по возможности отбивался от волн. Затем начал искать причины. Происки конкурирующих департаментов он отмёл сразу: вряд ли будут они давить на филиал столь примитивными способами. Поэтому подозрение пало на старинного недоброжелателя старшего инспектора Шерге.

Однажды, когда Двинге принимал посетителей, накатил сильный латтерлиг. У сидящего напротив инспектора пожилого мужчины неожиданно остекленели глаза. Он, сжимая в одной руке планшет, другой потянулся к горлу Двинге. Скрюченные пальцы посетителя, попавшего в волну, застыли в сантиметре от шеи инспектора. Тот вспомнил, насколько умело гасила латтерлигованных крехен Ханне, и воспользовался её приёмом. Инспектор вскочил и выбил из руки нападавшего планшет. С того сразу же спало помутнение, и он начал беспокойно озираться. Двинге бросился к двери, в которую уже начали ломиться попавшие в волну, отжал латтерлигованных посетителей и захлопнул дверь, задвинув щеколду. Затем инспектор схватил посетителя за шиворот и учинил допрос с пристрастием.

– Кто вас прислал, подлый негодяй?! – вскричал Двинге, не отпуская жертву.

– Никто не присылал, дерр Двинге!.. – залепетал напуганный посетитель. – Очевидно, я в волну попал...

– Про волну расскажете своей матушке, подлец! – И инспектор ещё раз тряхнул мужчину. – Я вам, негодник, назову одно имя, а вы просто кивнёте, да или нет. Старший инспектор Шерге?

– Что вы сказали, дерр Двинге? – еле слышно пискнул сильно напуганный мужчина. – Я не уверен, что понял ваш вопрос...

– Я спрашиваю, вас сюда прислал Шерге, начальник отдела департамента?

– Не знаю я такого, дерр!..

Щеколда на двери начала трещать под ударами посетителей. Из-за двери раздавался вой толпы.

– Вы лжёте, что не знаете названного мной субъекта! – рассердился Двинге. – Осознаёте ли вы то, что по прошествии ничтожно малого промежутка времени получите травмы средней степени тяжести, нанесённые мной?

– Вероятность данного исхода ситуации достаточно велика, – согласился посетитель. – Однако даже страх будущих побоев не заставит меня отказаться от высказанного мнения насчёт вышеупомянутого господина.

Либо латтерлигованный не врал, либо был превосходным актёром. Двинге предположил второе. Он сжал пудовый кулак и собрался, предварительно извинившись, раздробить посетителю челюсть, но тут хлипкая щеколда не выдержала, и в кабинет хлынула гурьба граждан со стеклянными глазами. К лицу инспектора потянулись скрюченные пальцы. Он, отдирая от мундира цепкие руки посетителей, щедро раздавая удары направо и налево, начал продираться к выходу.

Вырвавшись за пределы волны, инспектор бросился к лифту, чтобы подняться на пару этажей, найти Шерге и поговорить с ним начистоту. Хоть посетитель и сказал, что не знает старшего инспектора, Двинге ему не верил. Он чувствовал, что тут что-то не так. Казалось, что все латтерлиги экополиса концентрируются вокруг него. Конечно, и раньше инспектору случалось попадать в переделки, когда попавшие под волну сограждане начинали вести себя агрессивно и нападать на него. На то и латтерлиг, чтобы захватывать большинство прохожих и заставлять их вести себя нелогично и нелепо.

Возле лифта Двинге столкнулся со своим аусбильдером, господином Мирале, числившимся в департаменте господина Борге внештатным экспертом. Аусбильдер вежливо поздоровался и озабоченно осведомился:

– Вы чем-то встревожены, дерр Двинге?

– О да, дерр Мирале, безусловно, я обеспокоен, если так можно выразиться, – ответил инспектор, пытаясь вежливо обогнуть эксперта и войти в лифт.

– Не могли бы вы поподробнее обрисовать ситуацию, столь сильно вас взволновавшую? – с нотками иронии поинтересовался эксперт.

– Безусловно, дерр Мирале, я бы вам немедленно описал причину, приведшую меня в смятение, но, боюсь, что в настоящий момент до нас может докатиться латтерлиг, и мне крайне не хочется подвергать вас воздействию его волны.

– Пойдёмте со мной, дерр Двинге, – невежливо потянул инспектора за рукав мундира собеседник. – Только, пожалуйста, выключите смартфон и, ради бога, выражайтесь попроще! Слушать тошно!

Аусбильдер протащил почти не сопротивляющегося инспектора вдоль коридора и втолкнул в небольшую каморку, служащую кабинетом эксперта. С выключенным смартфоном Двинге чувствовал себя скованно и неуверенно.

– Что у вас случилось, рассказывайте! – велел Мирале. – Я пока приготовлю кофе.

– А вы разве не знаете, что у меня случилось? – подозрительно покосился на него инспектор.

– Догадываюсь. Но хотелось бы от вас услышать. Услышать ваш рассказ о бесконечных латтерлигах, обрушившихся на ваш филиал департамента. Услышать о том, что вы ночами не спите, мучаясь вопросов, почему именно на меня обрушились эти беды, а не на крехен Ханне, не на старшего инспектора Шерге, и, тем более, не на начальника департамента господина Борге.

Мирале налил две чашки кофе и придвинул одну поближе к Двинге.

– Вы уже сами всё рассказали, – вымученно улыбнулся инспектор, беря чашу и делая глоток.

– Не всё. Я не знаю, что с вами происходит в других реализациях. Хотя могу догадаться, хоть и не ощущанец.

– То же самое и происходит, дерр Мирале. В мире Гедвина меня терзают локи, где законы природы исполняются, как им вздумается. А в мире Гены Двинянина меня достают бесконечными проверками и бюрократическими проволочками разные тамошние департаменты: налоговая, соцстрах, пенсионный фонд. И даже Роснадзор, Росаккредитация, Росстандарт, хотя они отношения к моей деятельности не имеют. У меня фирма, как и тысячи других по стране, занимается простым "купи-продай": принял заказ, купил у поставщиков, перепродал заказчикам подороже, разницу – себе в карман.

Инспектор замолчал. Аусбильдер подошёл к окну и поднял жалюзи.

– Подойдите сюда, дерр Двинге, – пригласил он собеседника.

Мирале взял за рукав подошедшего ученика и указал за окно. В парке, располагавшемся под их окнами, горожане, взявшись за руки и выпучив глаза, водили хоровод. Причём двигались они не по кругу, а странной фигурой, напоминающей сплющенную восьмёрку.

– Как вы думаете, что это такое? – спросил аусбильдер, указывая на танцующих.

– Очевидно, латтерлиг, – Инспектор недоумённо посмотрел на собеседника.

– В яблочко! – с долей издёвки произнёс Мирале. – Латтерлиг. То есть нелогичное поведение большой группы горожан, возникающие спонтанно и заканчивающееся так же неожиданно. Никого не удивляющее, и к которому все давно привыкли. И никто почему-то не задумывается, из-за чего латтерлиг возникает, почему заканчивается и вообще что это такое. Странно, не правда ли, дерр Двинге?

Действительно, странно, прав аусбильдер. Почему-то Двинге, все взрослые годы проживший в Виндберге, не задумывался о природе латтерлига. Мирале хитро посмотрел на впавшего в ступор собеседника и добавил:

– А когда выключаешь гаджет, то тут же выпадаешь из волны. Интересно, правда?

– Это я недавно узнал, – признался инспектор. – Одна сотрудница подсказала.

– И даже после этого ничего не поняли? – изумился собеседник и разочарованно вздохнул: – Я придерживался более высокого мнения о ваших интеллектуальных способностях.

– Ну, так объясните! – с некоторым надрывом попросил Двинге, начиная сердиться.

– По-моему, тут и так всё ясно, – снисходительно улыбнулся наставник и разразился длинной речью: – Число гаджетов в Виндберге превышает разумные пределы. Наши телефоны и планшеты, компьютеры, управляющие городскими службами, автоматизированные системы учёта и контроля – все эти хитроумные устройства объединяются в сеть, обладающую чудовищной сложностью. Она настолько велика, что получила способность к самоорганизации. Виндберг стал существом с нейронами-гаджетами. Более того, наш родной экополис самоорганизовался и обзавёлся разумом, чуждым человеческому, холодным и странным.

Он кивнул на посетителей парка, которые, разделившись на небольшие группы, продолжали нелепо дёргаться и ходить гуськом друг за дружкой.

– Просто клетки, – сообщил Мирале. – Жители Виндберга – клетки огромного организма, связанные нейронно-гаджетной сетью. Они подчиняются приказам города, сами того не подозревая. Словно клетки нашего тела; они тоже живут своей жизнью и в то же время являются частью нас и зависят от нас.

В голове Двинге начала складываться безрадостная картина. Латтерлиги, к которым жители-клетки давно привыкли – загадочные процессы в гигантском организме Виндберга. Для стороннего наблюдателя они выглядят странно, но с точки зрения внутренностей города ничего нелогичного нет. Быть может, и эритроциты в нашем теле тоже удивляются, почему вдруг некая таинственная сила заставляет их двигаться быстрее или медленнее. А, может, между разумными городами в стране есть какие-то отношения, и теперешний латтерлиг – это результат волнения экополиса-миллионника Виндберга, влюбившегося в хорошенькую деревушку по соседству. Городские службы – тромбоциты, латающие раны города.

Тогда понятно, почему иные граждане, особенно попавшие в волны латтерлига, нападают на Двинге. Он, когда-то приехавший в этот город, видимо, так и не стал стопроцентным виндбергцем. Инородное тело, попавшее в здоровый организм экополиса. А городские хулиганы – обычные лейкоциты, пытающиеся обезвредить чужеродное тело. Но оставался неясным ещё один момент...


* * *


...Поэтому Гедвин вопросительно посмотрел на монаха и открыл было рот, но Алемир истолковал это по-своему:

– Я ведь уже всё объяснил! – раздражённо сказал он, сердясь на непонятливость ученика. – Ты – воин, мыслишь конкретными категориями. Но можно иногда попытаться мыслить чуть шире?

Он глотнул остывший грог и снова пустился в объяснения:

– Они привыкли к тому, что законы природы ненормальны, – Наставник указал за горожан, толпящихся на рыночной площади за окном. – Никто из них не задумывается, почему в нашем многострадальном мире без конца всё меняется. Законы природы непостоянны, одни доминируют, другие теряют свою силу. Одни законы меняются от конфы к конфе, другие в локах возникают спонтанно и исполняются выборочно.

Посреди торговых рядов неожиданно возникла лока, и горожане – толстые торговцы, суровые воины, симпатичные служанки с корзинами, оборванные студенты – начали привычно её огибать.

– И никто из жителей Ветрогорья не подозревает о могущественном Ордене Запределья, – загадочно промолвил Алемир. – О том, что скитники Ордена достигли такого уровня развития, что могут изменять законы природы по своему усмотрению. А уж что это за усмотрение, нам, смертным, не дано понять.

– Законы мира меняет господь бог, – умудрился ввернуть Гедвин, воспользовавшись паузой, пока монах приложился к кувшину с грогом.

– Господь не станет заниматься такими мелочами, – возразил наставник. – Для этого есть скитники.

Он ещё раз объяснил молчаливому воину о том, что эти загадочные существа достигли следующей за разумом ступени развития. Есть неживая материя, говорил он, нулевая ступень природы. За ней следует первая ступень – жизнь. За которой следуем мы, вторая ступень – разум. Но природа не останавливается на разуме. Скитники Ордена – третья ступень, заразум. Господь дал живым существам умение выживать во враждебной среде и приспосабливаться к ней. Разумным он дал умение переделывать внешнюю среду. А заразумным скитникам бог вложил умение переделывать законы природы. Вот они и переделывают их, подчиняясь логике своего Ордена.

– Хотя есть мнение, что господь – выборное лицо, – сбогохульничал Алемир. – Мы привыкли считать, что бог – это монарх. А на самом деле он не монарх, а президент. Каково, а? Председатель! И избирается он из числа скитников Ордена тайным голосованием!

– Зачем ему тогда менять законы природы? – всё-таки потребовал Гедвин ответа на волнующий его вопрос. – Нельзя разве сделать их постоянными, как в мире Гены Двинянина?

Монах ласково посмотрел на неразумного ученика.

– Законы, друг мой, должны постоянно меняться. Если они перемен не происходит, то народ начинает волноваться. И потом сам устраивать перемены и революции. А если законы постоянно меняются извне, то народу не до революций и бунтов. Все силы и вся дурь уходит на то, чтобы приспособиться к новым условиям. Тут уж не до перемен.

– А как же в реализации Двинянина? Там нет скитников. Я ведь много рассказывал об его мире...

– То же самое, юноша, поверь, то же самое! Судя по твоим рассказам, там постоянно меняются законы общества. А для чего? Для того же самого, что и у нас – держать народ в повиновении. Жители Ветрогорска, одуревшие от постоянного изменения законодательства, не желают бунтовать и выступать против власти. У них одна цель – выжить и приноровиться к новым условиям.

Гедвину вдруг померещился абстрактный мир чистых идей, правил, функций и судеб, о котором когда-то говорил монах. Мир, где он – обобщённый воин – пытается противостоять многочисленным врагам в виде умозрительных соперников, теоретических поворотов некоей судьбы и метафизической власти, творящей с этим миром всё, что вздумается, коверкая его под свои шкурные интересы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю