Текст книги "Подтверждение любви (СИ)"
Автор книги: Аннет Самиэль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 3. Соратники и соперники
Марго
* * *
После заявления судьи я поняла, что впереди мне предстоят сложные три месяца, за которые нужно теперь убедить в правильности моего поступка не только детей с родителями, но и самого Даниила. В нынешних обстоятельствах мне совсем не хотелось бы с ним лично пересекаться, потому что больнее осознания, что я больше не единственная женщина в его жизни, была попытка убедить себя его отпустить. Я не стала ничего ждать и отправилась прямиком на выход, размышляя, как найти доказательства этой неверности, о которой мне не то, что знать, думать не хотелось. Однако до машины я дойти не успела, потому что на улице Даниил все же поймал меня.
– Марго, может мы наконец поговорим?
– Поговорили уже. Если нужен собеседник, езжай в офис, к Яне! – я как назло не могла найти в сумке ключи от машины, нервно копаясь в ней.
– Перестань. Ты прекрасно знаешь, что это глупости. Но каюсь, Яна мой ассистент, поэтому я провожу с ней непозволительно много рабочего времени. – Завьялов явно заводился, но я не собиралась отступать, ведь достаточно узнала практически из первоисточника.
– Я прекрасно знаю, что тебя привлекла ее миленькая мордашка. Девочка была нацелена на работу, если бы ты не дал ей повод, она не начала бы рисовать воздушные замки, где ты ее принц. – мне наконец удалось найти ключи и открыть машину, пока Даниил глубоко вздыхал от моих слов.
– Может просто признаешься честно, что сама решила от меня уйти, скинув с себя ответственность? Поэтому придираешься к Яне? – он думал, что сумел задеть меня, только я уже достаточно обдумала эту тему, тем более решение о разводе было исключительно моим.
– Может и так. Я подумаю над твоим вопросом. – с этими словами я уселась в авто и закрыла дверь, после чего под пристальным взглядом Даниила торопливо покинула парковку у здания суда.
Единственное, что я делала по пути на работу, это пыталась сдержать упрямо подступающие слезы. Его отказ от развода не был мне до конца понятен, ведь до этого наше раздельное жилье мужа явно не смущало. Конечно я не отвечала на его звонки, а узнавая о том, что он едет к детям, сама убегала от разговора, однако помимо этого у него была масса других способов попытаться со мной поговорить. Только Завьялов дождался, когда мы оказались в здании суда и успешно разыграл этот сценарий. На самом деле его нежелание разводиться прозвучало как гром среди ясного неба, пошатнув мою уверенность в своем решении и возродив никому ненужную надежду на наше примирение.
Уже в офисе по пути в кабинет случайно встретила свою коллегу Ольгу, которая не задумываясь пошла со мной. Стоило нам оказаться за закрытой дверью, она сразу поинтересовалась, как все прошло. После слушания я упрямо убеждала себя, что не стоит распространяться на эту тему даже ей, но вопрос проигнорировать не смогла и, словно отпустив внутренние терзания на волю, все рассказала как есть. В действительности Ольга была единственная в компании, с кем я в последнее время довольно тесно общалась даже на личные темы. После переезда в столицу мои подруги остались в родном городе, что так или иначе сказалось на нашем дальнейшем общении, поэтому единственной настоящей подругой мне стала бывшая коллега Вика. Мы вместе проработали в компании в общей сложности меньше года, однако несмотря на мой декрет и ее дальнейшее замужество, после которого она ушла с работы, нам с ней удалось сохранить теплые дружеские отношения. Только в свете последних событий даже с Викой мне стало тяжело общаться, ведь ее суждение касаемо моего непростого семейного вопроса было в некоторой степени предвзятое. Именно поэтому я неожиданно для себя практически полностью открылась Ольге, найдя в ней незаинтересованное лицо. Ее мнение относительно моих с Даниилом перипетий всегда было строго нейтральным, в то время как родители давили на примирение, а Вика напротив намекала завязывать с драмой и окончательно расходиться.
На самом деле первое время после появления Ольги в компании мы с ней находились в состоянии немого соперничества. Основная несостыковка между нами заключалась в том, что мы совершенно не верили в профессионализм друг друга, видя лишь факт чьей-то протекции. Ее как и меня в компанию по сути привели, только в моей ситуации дорасти до своей должности руководителя отдела я смогла сама, а вот ей сразу удалось занять должность заместителя, которая была всего на ступень ниже моей. Так или иначе именно мой муж был нашим общим руководителем, ведь наши отделы были частью именно его направления. Изначально Ольга повелась на немногочисленные слухи, что я всего добиваюсь через Завьялова, но после работы со мной она радикально поменяла свое мнение. Точно также я рассмотрела в ней достаточно неплохой потенциал, поэтому из так называемых соперниц мы в какой-то момент стали приятельницами. Вика даже некоторое время ревновала меня к новой коллеге, но я смогла заверить свою главную столичную подругу, что ее мне никто не заменит. Вот только обсуждать мои семейные взаимоотношения с Викой было сложно, так как уже дважды разведенная, она настойчиво советовала бросать мужа и уходить в свободное плавание.
С моей лучшей подругой Юлей по прошествии лет мы общались слишком редко, поглощенные своими семьями, и практически не виделись. После того, как я сообщила, что завод, где по-прежнему работал ее муж, скорее всего закроется, неосознанно стала бояться ей снова звонить, ощущая себя отчасти виновником сложившегося расклада. Подруга тогда отреагировала слишком резко, даже намекнула мне использовать все свои возможности, чтобы изменить ситуацию, но я лишь констатировала факты. Ольга тогда возникла в моей жизни как глоток свежего воздуха, который помог немного прояснить сознание, хотя изначально все было скорее наоборот. Помимо неуверенности в ее профессионализме, я начала жутко ревновать к ней Даниила, ведь она слишком часто стала бывать у него в кабинете. Естественно ситуация быстро прояснилась, ведь Ольга в тот период фактически вела всю работу за своего руководителя, который постоянно где-то пропадал. В итоге однажды в кафетерии, увидев на себе мой взгляд, она устало села передо мной и наивно поинтересовалась, как ей правильно работать с невыносимо требовательным Завьяловым. Тогда мы впервые пообщались напрямую, где она долго сетовала, что ей откровенно надоело носиться к моему мужу в кабинет по рабочим делам, переделывая одно и тоже по несколько раз, и даже поделилась парой сплетен обо мне.
Конечно разговоры о моем особом положении в компании витали в воздухе всегда, но я со временем к этому привыкла и молча зарабатывала авторитет среди коллег. По прошествии двенадцати лет я в самом деле была на хорошем счету у большинства сотрудников и руководства в том числе. Работа была важной составляющей моей жизни, однако столкнувшись с трудной жизненной ситуацией, привычная рутина не помогла мне отвлечься от новой сложившейся реальности. Около года после аварии я ходила по разным психологам, не имея возможности остановиться на одном, ведь обсуждая мои ухудшающиеся отношения с мужем все упрямо давили на детские травмы вроде взросления без отца и сложные взаимоотношения с дедом в подростковом возрасте. Только все это было не то, поэтому в очередной период моего отчаяния я между делом поделилась одним из переживаний с Ольгой, которая неожиданно смогла помочь найти во всем здравое зерно, не давя на какие-то конкретные болевые точки. После такого разговора с ней мне стало гораздо легче и тьма внутри словно начала рассеиваться, давая надежду справиться с проблемами. Позже она рассказала, что по основному образованию является психологом, и пусть ее трудовая деятельность стала развиваться в другом направлении, желание помогать другим у нее не пропало.
Помимо того, что Ольга с радостью готова была общаться со мной в качестве так называемого психолога, она помогла еще одному нашему коллеге, по совместительству мужу ее хорошей знакомой, Олегу Лискову. Безусловно здесь все было не совсем бескорыстно, скорее акт компенсации, ведь именно он помог Ольге устроиться в компанию, но уже с ее помощью Лисков сумел стремительно продвинуться по карьерной лестнице. Сначала не без ее участия он занял место руководителя смежного со мной отдела, то есть прямого руководителя Ольги, а потом очень быстро занял кресло, освободившееся после моего мужа. Естественно это было что-то вроде удачного стечения обстоятельств, которое сложилось именно так благодаря моей коллеге, но в целом назначение Лискова не вызвало сильного резонанса в компании, приняв выбор руководства как должное. Даже для Яны, которая теперь стала для меня как кость в горле, Ольга была спасительницей, устроившей ее туда, куда сама девочка никак не смогла бы пробраться.
Конечно моя коллега была не так проста, ведь следом за этими изменениями именно ее определили руководителем отдела, поэтому теперь мы находились с ней на равных, не считая возраста, так как Ольга была немногим младше меня. Мы в самом деле нашли общий язык и в своем часто накатываемом отчаянии как раз с ней я делилась своими семейными проблемами, которые ни с кем другим не могла обсуждать. Если мама отчаянно давила отдать себя семье, а Вика напротив намекала идти в разнос, Ольга не давала советы, редко высказывала свое мнение, но задавала правильные вопросы, отвечая на которые, мне удавалось находить нужные ответы. Я не раз отмечала, что в психологии она могла бы сделать хорошую карьеру, но ей это попросту оказалось не интересно.
В действительности я искренне сочла Ольгу за волшебницу, когда она привела Яну, девушку всецело настроенную на карьеру и готовую посвятить себя работе. Мне было хорошо известно, как трудно было Даниилу без квалифицированного помощника, и как рада была узнать, что Ольга снова не прогадала. Только в итоге эта Яна стала моим же проклятием. Я не давала себе возможности думать, на какой стадии у них отношения с Даниилом, но услышав поверхностный и скорее всего далеко не полный пересказ историй Яны, поняла, что мужа скорее всего потеряла. Наверное раньше я бы устроила ему скандал, потребовала уволить разлучницу или перевести в другой отдел, вот только ситуация в нашей жизни радикально изменилась, я стала мудрее и точно знала, что этим ничего не решу. Если бы на мои обвинения в их связи Даниил твердо заявил, что это не так, я бы как обычно ему поверила. Только именно тогда я увидела его сомнение и смутный подтекст в расплывчатом ответе, что я все преувеличиваю. Он словно пытался извернуться, не готовый признать, что повелся на более молодую и интересную девушку. В том разговоре я давила на него до последнего, поэтому в итоге он сорвался и сказал, что я все просто придумала, уйдя от прямого ответа.
Рабочий день после суда давался с трудом, а разговор с Ольгой лишь усугубил мои сложные мысли. На мои слова о доказательствах или свидетеле она лишь сказала, что при необходимости поможет таковых найти. Я не сомневалась, что с ее способностями и тем более близком знакомстве с Яной, она сможет добыть любую информацию, но мне самой не хотелось видеть подобные подтверждения. Я упорно надеялась договориться с Даниилом напрямую, не касаясь его посторонних интрижек. Самое нелепое было в том, что я даже не до конца ощущала на него обиду, осознавая, что просто больше ему не подхожу. Ему действительно нужна была более молодая и активная, та, что способна всецело разделить его вечную преданность работе. Я давно так не могла, потому что при любом удобном случае торопилась домой к детям. Безусловно я всегда ждала его, а главное всегда дожидалась. Вот только стоило переехать к родителям, ждать пришлось непривычно долго, а когда я показательно ушла в нашу комнату в его первый приезд, он так и не пришел ко мне поговорить. Видимо действительно было не о чем, а значит я скорее всего оказалась права. Мне хватило сил продержаться весь день, но уже перед сном ко мне пришла дочь и сделала свою наивную попытку поговорить, окончательно меня сломив.
– Мам, ты спишь? – она неуверенно мялась у двери, хотя я сама была уверена, что Вероника уже давно спит.
– Не сплю, а ты почему не в постели? – мой голос сработал, ведь дочь быстро вошла и забралась ко мне в кровать.
– Мам, почему вы поссорились с папой? Из-за его работы? – она доверительно прижалась ко мне, а я с трудом смогла сдержать новый порыв разрыдаться.
– Мы не ссорились, просто пока живем отдельно.
– Я слышала как бабушка говорила с дедушкой о вашем разводе. Мам я уже не такая маленькая, я с самого начала поняла, что вы поругались. – она смотрела на меня своим серьезным взглядом, который мне удалось рассмотреть через пробивающийся сквозь приоткрытую дверь свет.
Вероника была похожа на Даниила, причем не только внешне, но и характером. Она с самого детства была жутко рассудительной и довольно изворотливой. На множество моих родительских наставлений она находила ответы, причем такие, что возразить становилось трудно. Конечно я не редко давила ее материнским авторитетом, но дочь удивительно все понимала и порой покорно слушалась меня, намекая при этом, что знает, как мне важно сохранять лидирующую позицию. Я всегда видела в ней Даниила, и наверное была даже рада, что она пошла в него. Только сейчас от этого еще больнее сжималось сердце, а главное я в который раз осознавала, что Ника действительно повзрослела, и даже стало немного грустно, что дети так быстро растут.
– Никуш, я когда-нибудь смогу тебе все объяснить, ты обязательно меня поймешь, но сейчас еще рано об этом говорить. – я попыталась увести тему, но дочь сразу напомнила, что несмотря на взросление, она все еще ребенок, которому многое пока не доступно. От моих слов Вероника фактически вспыхнула, ударив меня словами в самое больное место.
– Папа нас любит, а ты хочешь с ним развестись! – она вскочила с кровати и побежала на выход, затормозив у двери. – И тебя он очень любит, мама! Он сам мне говорил!
Ее последняя фраза прозвучала словно выстрел в голову на поражение, поэтому стоило дверному замку щелкнуть, намекнув, что дверь плотно закрыта, я окончательно сдалась захватившими меня эмоциям и разрыдалась в подушку.
Глава 4. Время пошло
Даниил
* * *
После суда в наших отношениях с Марго ничего не изменилось, скорее происходящее напротив все отчетливее намекало, что еще немного и я в самом деле стану холостым. Время до следующего слушания, за которое появился шанс к реальному примирению, утекало словно песок сквозь пальцы. Я прекрасно понимал, что все в мои руках, главное сделать шаг, но все равно продолжал тратить время на рабочие вопросы, игнорируя внутреннее желание поговорить с женой. Тогда перед слушанием я был серьезно настроен на разговор, но обстоятельства явно были против, ведь когда я приехал к зданию суда, телефон фактически разрывался от сообщений и звонков Лискова, которые пока нельзя было игнорировать, ведь именно он занял после меня место заместителя гендиректора. Однако стоило пропустить один из входящих, находясь непосредственно перед судьей, он словно ушел в подполье и не то, что больше не писал и не звонил, даже не отвечал. После говорить уже не захотела Марго, а ее последние слова о личном желании развестись лишь внушили сомнение и сильно разозлили. Естественно немного остыв, я осознал, что это была лишь ее защитная реакция, ведь она по-прежнему была уверена в том, что у меня кто-то появился.
В целом из-за раздельного проживания я впервые узнал, насколько сложно мне банально пересечься с женой. Новую фирму разместили в другом бизнес-центре, поэтому последние несколько месяцев мы с Марго работали практически в разных концах города и до дома приходилось добираться гораздо дольше. Договориться с ней лично возможности также не было, ведь мои звонки она неизменно игнорировала. Таким образом, все упрямо складывалось против меня и против логичной возможности встретиться с Марго на нейтральной территории, чтобы спокойно разрешить наш конфликт.
Появившись в офисе после суда в своем не самом лучшем расположении, моментально был перехвачен Яной и обилием рабочих вопросов. Иногда казалось, что мы во всем здании работаем только с ней вдвоем, ведь все остальные держали со мной связь исключительно через нее. Даже мой так называемый заместитель чаще оставлял документы у Яны, избегая прямого общения. Мне безусловно было это удобно, особенно в новых условиях трещащей по швам семейной жизни. Пусть Яна отчасти была причиной этих проблем, она же являлась незаменимым помощником, чтобы я без лишних опасений мог оставить работу и эти самые проблемы решить. Однако, пока с некоторым успехом удавалось решать только дела фирмы, в то время как остальное словно находилось в заморозке.
На деле у меня были шансы поговорить с Марго, но я раз за разом упускал их, просто потому что боялся провокационных вопросов. Я не привык ей врать, даже что-то недоговаривать жене было для меня чем-то неправильным, а сейчас выходило так, что я так или иначе в какой-то степени увлекся другой. Пусть в моих мыслях не было измены, я не пресек всю ситуацию в зародыше, позволив тщеславию насладиться женским вниманием, а теперь довольно жестоко поплатился за это. Мне было отчетливо ясно, что я оставил Марго в сложный момент, пытаясь спрятаться от новой реальности, а теперь мог действительно потерять самое важное, что у меня было – мою семью. Именно это осознание того, что после случившегося с женой я по сути сбежал от ответственности, не позволяло мне просто откровенно с ней поговорить. Сколько бы я не готовился к разговору, я неосознанно избегал его, боясь признаться даже самому себе фактически в предательстве.
Мое временное помешательство на внимании Яны больше меня не тревожило, зато работа неизменно забирала максимум времени. Так как дома я теперь жил один, в офисе больше не задерживался, чтобы не давать Яне повода задерживаться вместе со мной. Теперь в конце рабочего дня я ехал домой, где до поздней ночи продолжал разбираться с делами в гнетущей тишине квартиры. Так было до суда и продолжалось вот уже вторую неделю примирительного срока, когда я день ото дня словно прятался за своей занятостью. Наверное, я еще долго искал бы в себе смелость все-таки вызвать жену на откровенный разговор, но очередным одиноким и довольно поздним вечером Марго позвонила мне сама. Вызов я принял не раздумывая, словно хватаясь за эту спасительную соломинку, что она мне протянула, вот только повод для ее позднего звонка оказался совершенно другим.
Ситуацию она обрисовала сразу и попросила меня приехать к ним. Произошедшее и впрямь было донельзя отрицательным, ведь незаметно сбежавший из дома кот попал под колеса автомобиля, из-за чего его пришлось в итоге усыпить. Такси долго ждать не пришлось, а учитывая позднее время, я довольно быстро оказался у дома отца, готовясь к сложному разговору с дочерью. Когда Веронике было четыре года, во время прогулки ее внимание на себя привлекла женщина с обычным серым котенком в руках. Животное и впрямь было донельзя милым, что сердце моей дочери дрогнуло и она почти со слезами на глазах стала уговаривать меня взять его домой. Я оставался непреклонным буквально несколько минут, но глаза Вероники в купе с несчастным писком животного в руках достаточно грубой женщины не оставили мне шансов на отказ. Марго несколько дней потом утверждала, что я потакаю капризам дочери, но я точно знал, что на моем месте она поступила бы также и вероятно впоследствии была бы даже убедительнее меня.
Кот вырос в любимца всей семьи, даже стал своеобразным наставником для щенка, которого мы с Марго преподнесли Нике в подарок на ее первое сентября в первом классе. В итоге родившийся к этому времени Никита рос среди обилия любви не только родительской, но и животных, которые как няньки порой ходили вслед за ним. Правда, когда щенок подрос в достаточно большого пса, пришлось смириться с тем, что заботиться еще о собаке у нас не выходит. Ситуация разрешилась довольно удачно, ведь в итоге пес переехал в загородный дом наших родителей, где мой непреклонный отец так проникся питомцем, что построил ему будку размером чуть ли не с дом, а также каждое утро стал выводить собаку за пределы участка на длительные прогулки в лес. Это помогло нам с женой не терзаться переживаниями, а главное вполне доходчиво объяснить детям, что дедушке пес нужнее, чем им.
Все эти воспоминания упрямо врывались в голову за время поездки по ночным улицам, ведь по приезду мне предстояло найти правильные слова, чтобы сделать попытку хоть немного успокоить дочь, потерявшую сегодня маленького пушистого друга. Конечно у кота уже был не такой молодой возраст по животным меркам, но чувствовал питомец себя достаточно хорошо, поэтому было крайне обидно узнать, что прямо возле ворот родительского дома его сбила неизвестная машина.
Когда я оказался на участке, первой меня встретила Марго. Она явно сама сдерживалась из последних сил, сразу объяснив, что после поездки в ветеринарную клинику Вероника отказывается с ней разговаривать и сидит рыдает в своей комнате.
– Мы даже не поняли, когда он успел выбежать из дома. Его на асфальте отец твой увидел, когда вернулся. По камерам поселка конечно можно посмотреть, кто сбил, только какой смысл… Никита уже спит, мы ему решили потом завуалированно объяснить. – Марго глубоко вздохнула, но все-таки закончила мысль. – Врач сразу сказал, что органы сильно повреждены, поэтому предложил усыпить и не мучить животное. Я согласилась, кот правда совсем никакой был, мы бы не выходили дома… – она все-таки запнулась, видимо сдерживая слезы, а я лишь позволил себе коснуться ее плеча и немного сжать его.
– Ты все правильно сделала. Я попробую поговорить с ней.
В ответ я лишь получил неуверенный кивок, после чего пошел в комнату к дочери. Я сохранял вид, будто понимаю, что делаю, только в действительности понятия не имел, как начать разговор, ведь и сам был довольно сильно расстроен случившимся. Вероника, не сдерживая всхлипов, рыдала, обнимая игрушку, а стоило зайти, она бросилась мне в объятия, плача еще сильнее. Я всегда тяжело воспринимал ее слезы, а сейчас смог только молча обнять в ответ. Только когда она немного успокоилась, сквозь всхлипы заговорила со мной.
– Мы ведь могли ему помочь… операцию сделать… я бы за ним ухаживала, а мама… – Вероника хотела продолжить, а мне ничего не оставалось, кроме как встать на защиту Марго.
– Мама поступила так, как правильнее. – я аккуратно провел по немного сбившимся волосам ребенка, но пока оказался далек от разрешения ситуации.
– А откуда она точно знает, как правильно? Ты тоже бы согласился? – Ника снова зарыдала пуще прежнего, а я окончательно потерялся в происходящем.
Пришлось взять дочь на руки и присесть на край кровати, усадив ее на колени. Только банальные родительские объятия были бессильны перед детской истерикой, а я в который раз понимал, от скольких недоступных мне трудностей Марго ограждала меня в свое время. Только сейчас я должен был найти в себе силы и разрешить ситуацию самостоятельно.
– Может и не согласился бы, но именно я мог оказаться не прав. – мои слова явно заинтересовали дочь, потому что она снова всхлипнула и оторвалась от моего плеча.
– Ты всегда маму защищаешь, а она хочет с тобой развестись. – ее заявление оказалось еще более неожиданным, а мне снова пришлось быстро искать правильные ответы.
– А ты представляешь, как трудно ей было в ветеринарной клинике принять такое сложное и скорее всего правильное решение? Это ведь не ты и не я сделали, а она. Ты бы смогла такую ответственность на себя взять? – на мой вопрос Вероника молча отрицательно покачала головой. – Вот и я бы не смог.
– Пап, почему вы поругались? Мама не рассказывает… – вопросы Ники становились все сложнее, ведь конкретного ответа, что у нас с Марго пошло не так, я не мог найти.
– У взрослых свои проблемы. Мы обязательно со всем разберемся. – мой ответ явно ее не удовлетворил, но к счастью развивать тему она больше не стала.
– А ты останешься сегодня с нами? – в очередной раз всхлипнув и вытерев рукавом пижамы слезы на лице, которые в действительности продолжали течь, дочь умоляюще посмотрела на меня.
– Конечно останусь.
Мы лишь немного еще поговорили о случившемся, все-таки перейдя на другие темы, где Вероника рассказала о своих буднях в школе. Постепенно переместившись под одеяло, дочь пару раз шмыгнула носом, вспомнив своего питомца, и в итоге пообещав, что не будет обижаться на маму, отправила меня успокаивать как раз ее. Я оставил Веронику засыпать, закрыл дверь в комнату и пошел вниз. На душе легче не стало, но здравый смысл подсказывал, что я сумел в некоторой степени справиться с поставленной задачей. Внизу на кухне застал Марго одну. Жена смотрела в окно, но мое появление заметила сразу, мельком глянув на меня и торопливо вытерев явно не первую слезу, о чем говорили немного покрасневшие глаза.
– У меня вроде получилось. – я первым прервал молчание.
– У тебя с ней всегда лучше получается договариваться. – она все-таки развернулась ко мне и подошла к слоту. – Тебе кофе сделать?
– На ночь? – я не сдержал иронии.
– Когда тебя это останавливало. – Марго невесело, но иронично усмехнулась и пошла к кофемашине. – Ты останешься сегодня?
– Ника попросила остаться. – я словно пытался оправдать себя, хотя понимал, что имею полное право остаться.
– Никита сегодня спрашивал про тебя, так что думаю ему стоит устроить праздник перед неутешительной новостью, что любимый кот улетел на облака. – она включила кофемашину, и довольно скоро поставила на стол недалеко от меня чашку кофе, после чего навела аналогичный напиток себе.
– Ты тоже решила ночью не спать?
– Я пытаюсь справиться со стрессом! – судя по ее резкому возгласу, одно из средств борьбы со стрессом она использовала, поэтому в своем следующем вопросе я не скрыл, что все заметил.
– И что же ты успела выпить? – я не сдержал усмешки, потому что видеть подвыпившую Марго мне давно не доводилось.
– Думаешь у твоего отца большой запас алкоголя? Какой-то супер многолетний коньяк. Я в них не разбираюсь, да и в целом подобный алкоголь по-прежнему терпеть не могу, но другого все равно не было. – она сделала глоток кофе и, выдержав небольшую паузу, снова посмотрела на меня. – Спасибо, что приехал.
– Думаешь, я мог не приехать в такой ситуации? – на мой вопрос она лишь пожала плечами. – Марго, ты же знаешь, что я тебе не изменял, к чему все это? – эти слова словно вырвались сами собой, хотя явно имели смысл. Только сейчас, к сожалению, было не время это обсуждать.
– Пойду, пожалуй, спать, говорят тоже помогает от переживаний. – она лишь подтвердила мои мысли, проигнорировав последнее высказывание. Моментально выпив весь кофе, Марго быстро ополоснула чашку и стремительно направилась к лестнице на второй этаж.
– Надеюсь ты не запираешь дверь изнутри? – мой вопрос остановил ее уже на лестнице, открыто намекая, что спать я собираюсь с ней.
– А ты проверь. – Марго слабо улыбнулась и оставила меня одного.
