Текст книги "Рыцарь московской принцессы"

Автор книги: Анна Устинова

Соавторы: Антон Иванов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Знать никогда не вредно, – с прежней сварливостью отозвалась Белка. – У нее же программа: если кинешь, она должна развернуться, указать путь и снова свернуться. Пути нет, вот программа и сбилась, а нить проложила путь вокруг нас. Развернулась и свернулась.

– Если ты все так хорошо заранее знала, тем более незачем было кидать. – Егор отчаянно бился в золотых путах, но лишь сильнее затягивал петли на руках и ногах и теперь вообще не мог даже пошевелить ими.

– Да у меня самой программа сбилась, – сердито признался зверек. – И на Белку бывает проруха. Ладно. Попробую поработать физически, раз с умственным трудом у нас вышла такая осечка.

Она принялась перегрызать нить. Путы одна за другой спадали с ребят. Когда все трое окончательно освободились, фрагменты шнурка золотистыми червячками взмыли в воздух, соединились и вновь стали маленьким тугим клубочком, который нырнул в рюкзак, висевший за спиной у Белки.

Она огляделась.

– Вперед хода нет.

– Назад тоже, – сказала Зоя.

Егор обернулся. Проход им решительно перегородили рыцари с обнаженными мечами. Путники оказались в западне.

– Погодите! Я сейчас попробую! – выкрикнула Зоя, срывая медальон с шеи.

Она подбежала к рыцарям. Те отреагировали на медальон совершенно однозначно, перекрестив мечи перед лицом девочки.

– И не надейся, – мрачно проговорила Белка. – Назад нам прежним путем не вернуться.

– Но вперед ведь некуда, – всхлипнула Зоя. – Значит, тут мы и останемся навсегда.

– Ну уж нет! – упрямо выпятил подбородок мальчик.

В его планы совсем не входило встретить здесь свою гибель. С тем же успехом, по его мнению, можно было вообще оставаться в Башне и ждать, пока таинственный Зоин враг повторит попытку разделаться с ней. Егор начал внимательно осматривать стену, преградившую им дорогу. Неужто среди завала ни одной щелочки не осталось? Ну а если и так, можно ведь, наверное, разобрать хоть часть, вдруг дальше путь свободен.

На стыке двух стен зиял небольшой провал. Что и требовалось доказать.

– Девчонки, не унывайте! – победоносно объявил мальчик. – Кто ищет, тот всегда найдет.

Зоя уже стояла с ним рядом.

– Да мне сюда даже руку не пропихнуть.

– А уменьшитель? – напомнил Егор.

Белка, заглянув внутрь, посветила туда фонариком.

– Неясно, сквозной проход или нет. Но ты молодец. Сообразил.

– А у меня уменьшитель совершенно из головы вылетел, – виновато проговорила Зоя.

– Ну? Уменьшаемся и пробуем? – кинул вопросительный взгляд на обеих спутниц Егор.

– Слишком торопишься ты, Орлов, – осадила его чрезмерное рвение Белка. – Говорили ведь умные древние римляне: «Спеши медленно». Вот давайте и мы будем следовать принципу: сперва думаем, потом делаем, а не бросаемся очертя голову в любую дырку. Сперва кто-то один должен пойти и проверить.

– Я, – немедленно вызвался мальчик.

– Разумно, – на сей раз с неожиданной легкостью согласилась Белка. – Если тебе удастся пройти, мы и подавно пролезем. Вооружайся фонарем, и я начну тебя уменьшать. Но учти: на путь туда и обратно ты должен потратить не больше пятнадцати минут. Иначе навеки останешься с той стороны или, что еще хуже, – посередине.

«Естественно, хуже. Сплющит, как козявку», – был вполне ясен ход ее мыслей мальчику.

– Я засеку время, – сказала Зоя. – Когда пройдет семь минут, покричу тебе.

«Удачно сложится, если я еще услышу ее», – с надеждой отметил про себя Егор.

– Ну, ты готов? – нацелилась на него уменьшителем Белка.

Егор сделал глубокий вдох и выдох, как будто собирался нырять, и, прижав к груди фонарь, решительно произнес:

– Валяй.

Уменьшать его пришлось дважды. С первого раза в разлом не прошла даже голова. Зато после второго уменьшения он пролез туда достаточно свободно. Тесновато, конечно, и голову пригибать приходится, но двигаться можно. И даже вроде бы сквознячок наверху. Это вселяло надежду, что завал не слишком обширен.

Так оно и оказалось. Проход кончился. Мальчик стоял в огромном темном помещении. Направленный вверх луч фонарика потерялся во мраке, не достигая потолка. Когда же Егор посветил вперед, то едва не ослеп. В лицо ударил сноп яркого света. Мальчику даже на миг подумалось, будто кто-то с большим фонарем идет им навстречу. Только немного очухавшись, он разобрался, в чем дело. Прямо перед ним стояло большое зеркало. В нем-то и преломлялся, многократно усиливаясь, луч, который он сам направлял вперед.

– Егор! – донесся из провала далекий голос Зои.

Семь минут истекло. Мальчик стремглав бросился обратно. Путь назад занял у него даже меньше времени. Дожидаться, пока его тело примет нормальные размеры, он не стал и принялся пискляво рассказывать:

– Проход свободен, а там… В общем, я не совсем понял, но какое-то зеркало. Очень большое. Идем?

– А у нас разве есть варианты? – философски осведомилась Белка. – Отправим сначала Зою, потом снова тебя, ты пока отдыхай от уменьшения, а уж последней двину в путь я.

– Нет уж, сперва опять я, – не хотел отпускать ее одну Егор. – Обойдусь без отдыха.

Лишь убедившись, что по ту сторону по-прежнему все спокойно, мальчик помог перебраться Зое. Она огляделась:

– Вообще-то тут интересно!

– Сейчас вырастем и пойдем обследовать, – уже не терпелось Егору.

– Сперва Белку дождемся, – сказала Зоя.

– Так пока она придет, мы как раз и вырастем.

Из щели, сверкая, как солнце, выкатился клубок Ли-Ли Павловны и, не останавливаясь, проследовал дальше во тьму. Следом за ним высунулась морда Белки.

– Что-то не так? – заволновалась Зоя. – Клубок от тебя удрал?

Белка наконец вылезла целиком наружу, цепко держа в правой лапке золотистую нить.

– Никуда он от меня не удерет. Помогайте тянуть. Уменьшитель там остался. У меня не хватило сил его унести, вот и привязала. Не кидать же такую ценную вещь.

Ребята вдвоем потянули за нить. Она подавалась с трудом. Уменьшитель цеплялся за каждый выступ, а они уже выросли и пролезть за ним не могли.

Когда старания их наконец увенчались успехом, Белка нитку не отпустила, а начала наматывать ее на лапу. Клубок радостно примчался обратно.

– Освоила, наконец, управление, – похвастался зверек. – Вот ведь вроде совсем примитивная штучка, а тоже требует навыков.

– Век живи, век учись, – усмехнулся Егор.

– Золотые слова, – цокнула Белка. – Ну и что у нас тут имеется? – уже изучала она окрестности.

– Вот. – Егор указал на зеркало.

– То есть все на месте! – воскликнула Белка. – Цел лабиринт!

– Он что, зеркальный? – спросил Егор.

– Частично, – начала объяснять Белка. – Когда его здесь построили, то перенесли сюда вогнутые зеркала из старого дворца. Они очень древние. Их подарила далекому Зоиному предку одна колдунья, которую он спас от костра инквизиции. Ходит легенда, что они, когда захотят, способны показать человеку что-то из будущего или прошлого.

– Ну, прошлое – это совсем не так интересно, – отмахнулась Зоя. – Про него мы и сами все знаем.

– Ох, как ты тут ошибаешься, – покачала головой Белка. – Мы далеко не всю правду знаем о собственном прошлом. Иногда спустя годы такое вылезает! Кстати, хорошо поняв прошлое, можно спрогнозировать будущее.

– А как бы так сделать, чтобы они показали именно будущее? – не сводил глаз с зеркала мальчик.

– Милый мой, это тебе не компьютер. Говорю же, вещь старинная. Неуправляемая. Живет своей жизнью. Кому просто внешность скривит, кого напугает, кого, наоборот, рассмешит, а с кем и серьезно обойдется. Задуматься заставит, а может, и жизнь изменить. Но это оно решает само. Нету кнопки. И на вопрос, если не сочтет нужным, ответа не будет. А может и ответить, даже если ты вопроса не знаешь.

– С нами оно точно разговаривать не собирается, – проворчал Егор. – Вон мы в нем какие кривые. И ты, Белка, почему-то больше меня.

– Это как раз понятный намек, – хихикнула она. – Я взрослее и умнее. – Она с довольным видом распушила хвост перед золотисто-медного цвета огромной вогнутой тарелкой, которая стояла на четырех медных ножках – две подлиннее сзади и две короткие впереди. – Полюбовались на себя, пора и честь знать. – Белка вытащила из кармана на животе обрывок золотого шнурка, который мигом преобразовался в клубок.

По обе стороны от зеркала простиралось широкое пространство с каменными шероховатыми стенами. За зеркалом стены начинали постепенно сходиться, образуя в конце концов узкий коридор. Клубок уже забежал в него. Вся компания решительно проследовала за ним. Коридор несколько раз изогнулся причудливыми коленцами и вдруг разветвился. Егор тут же не преминул прокомментировать:

– Направо пойдешь – коня потеряешь, налево…

– Шуточки твои здесь неуместны, – свирепо цокнула Белка. – На кону наши жизни.

– Ага. И ведет нас нить Ариадны…

– Ли-Ли Павловны, – сурово оборвала его Белка. То ли они здесь читали не только другие сказки, но и другие мифы, то ли она сознательно дистанцировалась от истории Ариадны и Персея.

– А Минотавр предвидится? – нервно хохотнул мальчик.

– Заткнись, – оскалилась Белка. – Накличешь беду.

«Явно знает, – убедился Егор, – но не хочет ассоциировать». Нить блеснула в среднем коридоре. Путники послушно повторили ее маневр. Несколько десятков шагов спустя они увидали себя. Вновь кривых и косых. Опять вогнутое зеркало. На сей раз они прошествовали мимо, не останавливаясь. Лишь Егор на мгновение замешкался, подотстал и с надеждою заглянул в кривое стекло. Вдруг оно все же решит ему что-нибудь важное показать. Да пусть даже и не важное… Собственная искаженная физиономия стала ему ответом. Нос на месте уха, глаза почти на затылке. Мальчик показал себе язык. У отражения он высунулся почему-то из подбородка.

Егора сердито дернули за рукав. Белка. Хвост ее распушился от гнева.

– Не смей отставать. Потеряешься.

– Да нить ведь есть.

– Пра-авда? – язвительно протянул зверек. – Что-то не вижу.

Золотистый шнурок исчез.

– Где же она? – растерянно пробормотал мальчик.

– У меня, – объявила Зоя.

Клубок блестел у нее в руках, за спину уходила, струясь, золотистая змейка.

– Нам нельзя оставлять за собой следов, – с укором покачала головой Белка. – Если за нами пустили погоню, пусть сами лабиринт проходят.

– Ну, извини, не подумал как-то, – опустив голову, пробормотал мальчик.

– Вот именно на это я постоянно и обращаю ваше внимание, – снова заговорила Белка. – Сперва делаете, а потом думаете о последствиях. Забудь про зеркала. Ничего они тебе не скажут.

– А между прочим, уже сказали, – задиристо отозвался Егор.

– Что именно? – изумленно уставились на него зверек и Зоя.

– Элементарно. Они подсказали мне одну закономерность. Зеркала встречаются только тогда, когда мы находимся на правильном пути.

– Откуда ты знаешь, – фыркнула Зоя. – Ты на неправильном не был. Вдруг они там тоже есть.

– Мне почему-то так кажется.

– Когда что-нибудь кажется, следует еще раз хорошенько напрячь мозги, чтобы в них появилась хоть одна мысль, – сказал зверек. – И вот у меня появилась мысль, что мы твою гипотезу сейчас проверять не будем, а поспешим дальше.

Егор старался послушно следовать советам Белки. На пути им встретилось еще два зеркала, но он позволил себе заглянуть в них лишь на ходу, ничего не увидел и с чистой совестью проследовал дальше за путеводной нитью Ли-Ли Павловны.

В тумане третьего Егору почудилось смутное, но многозначительное движение. Пройти просто мимо выдержки не хватило. «Только на миг загляну, и сразу за ними», – принял решение он, уже делая шаг назад. В золотистом мареве вогнутой тарелки опять плавала его перекошенная физиономия. Она дразнила и насмехалась над ним. От жгучей досады у него помутилось в глазах. И, сам не ведая, что творит, он плюнул в самую середину зеркала. За спиной раздался дикий скрежет. Егор обернулся. Каменная стена перемещалась, закрывая один проход и открывая другой.

Мальчик бросился к еще видневшемуся коридору. Но поздно: он был отрезан от Белки и Зои. Кинувшись обратно к зеркалу, он заколотил по нему кулаком в надежде, что это заставит стены вернуться на место. Зеркало лишь возмущенно гудело в ответ.

Егор остался один. Неизвестно где. Он в отчаянии обхватил голову руками.

Глава VI

Егор, охваченный ужасом и паникой, бился, как птица, пойманная в силки. Фонарик его чертил во мраке хаотичные полосы света. Мальчик пинал ногами проклятую стену, с разбега набрасывался на нее, надеясь проломить плечом. Она не поддавалась. Лишь боль от ударов, которые он вновь и вновь наносил по ней своим собственным телом, высекала искры и слезы из глаз.

– Егор! Егор! Где ты? – донесся до него Зоин голос. – Что случилось?

Посветив фонариком вверх, мальчик увидел: стена с потолком не смыкается. Потолок по-прежнему терялся во тьме, а вот граница стены высвечивалась довольно четко на высоте метров трех-четырех.

– Я здесь! – прокричал он. – Проход закрылся, как только вы прошли. Неизвестно отчего. Я проскочить не успел.

– А кому было сказано: не отставать? – сварливо цокнула Белка.

– Залезь туда и помоги ему перебраться к нам, – попросила Зоя.

– Я-то, положим, залезу, только ему от этого пользы ноль, – отозвался зверек. – Ни со мной, ни без меня через стену не переберется. Слишком высоко. Ничем я пока помочь не могу.

– А если он уменьшится? – спросила Зоя. – Положишь его в рюкзачок, рюкзачок – себе на спину…

– И это меня перевесит, – перебила Белка. – Даже уменьшенный в несколько раз Егор для меня слишком тяжел, чтобы с ним по отвесной стене карабкаться.

– А карабкаться и не нужно! – вдруг осенило Егора. Скинув рюкзак, он нашарил в нем уменьшитель. – Сейчас я с этой стеной сам справлюсь в два счета!

– Попробуй, – скептически отреагировала Белка.

– Вы только отойдите на всякий случай подальше, – порекомендовал Егор. – А то вдруг еще рухнет.

– Отошли, – сообщила Зоя.

Но сколько Егор ни старался, стена стояла скалой.

– Не получается? – ехидно осведомилась Белка. – Или агрегат потерял?

– Агрегат-то на месте, – обескураженно пробормотал мальчик. – Только, по-моему, он сломался.

– А я как раз полагаю, он в полном порядке, – возразила Белка. – Просто стена не поддается его воздействию. С наскока не покоришь.

– Ну и какие будут твои предложения? – растерялся он.

– Да никаких, – отрезал зверек. – Сиди и жди, пока я Зою доставлю до места. После вернусь за тобой.

– Ну уж нет! – решительно заявила девочка. – Одного я его тут не брошу!

– Воля, конечно, твоя, – отчеканила каждое слово Белка. – Но в таком случае мы будем втроем здесь сидеть до скончания века и все равно ничем ему не поможем. А я, между прочим, за тебя отвечаю. Слово дала Ли-Ли Павловне доставить тебя до места в целости и сохранности.

– Я, значит, в целости и сохранности, а он… – заспорила было Зоя.

Белка ее перебила:

– Вот доведу тебя, возьму кого-нибудь в помощь и вернусь за ним. Сейчас место помечу, чтобы не перепутать. Да и клубок нас мимо не проведет. И перестань со мной пререкаться! Сама ведь процесс задерживаешь. Чем скорее доставлю тебя, тем быстрее смогу Егору помочь.

– Конечно, идите, – поддержал ее мальчик.

Он произнес это бодро и беззаботно, хотя на душе у него скребли кошки. Остаться одному в темном подземном лабиринте при свете одного лишь маленького фонарика, который может вообще взять и погаснуть… И уменьшитель тут, кажется, плохой помощник. Но и удерживать Зою подле себя он не вправе. Ей действительно надо скорей уходить.

– Ты уверен, что не боишься остаться? – спросила она.

Так он ей и признается в своих страхах! Скрыл бы даже в том случае, если бы было гораздо хуже. А здесь хоть, конечно, и жутковато, но вроде, по крайней мере, нет пока никого. Да и Белка, наверное, скоро за ним вернется. И Егор с подчеркнутой беззаботностью прокричал:

– Сама подумай, чего тут бояться. Наоборот. Пока Белка туда-сюда ходит, я лягу подрыхнуть. Совершенно сегодня не выспался.

– Вот и дрыхни. Целее будешь, – одобрила Белка. – Набирайся сил. Они тебе еще понадобятся. И… – Она выдержала короткую паузу. – Не шуми тут особенно. Остерегайся привлекать к себе внимание.

– Чье внимание? – насторожился Егор.

– Да, возможно, ничье. Но поди угадай. Я так. На всякий случай. Предупреждаю, – туманно проговорила она.

– Пока, Егор. Скоро увидимся, – вновь послышался из-за стены голос Зои.

– Да куда я от вас денусь, – счел своим долгом ободрить ее напоследок мальчик. – До скорой встречи.

Они ушли. Звук их шагов затих. Егор сел на пол, прислонился спиной к стене и уныло поглядел на фонарик, который исправно работал, но кто знает, на сколько его хватит. Почему он не спросил у Зои или у Белки, на сколько времени рассчитана батарейка? Теперь сиди и гадай! И он решил, что лучше фонарик пока погасить.

Его окутала полная тьма. Не слишком приятное ощущение. Глаза открыты, а ничего не видишь. Со стороны зеркала зашуршало. Мальчик мигом включил фонарик и посветил. Луч потерялся во тьме прохода, напротив которого он сейчас сидел и которым они с Зоей и Белкой вышли сюда. Насколько хватало света, там было пусто. Он перевел луч на зеркало. Тоже никого. Лишь медные ножки тускло блеснули.

При свете коротать время стало гораздо приятнее, да и спокойнее. И почему это в темноте вечно начинаются шорохи, скрипы, потрескиванья. Егор много раз это замечал. И дома. И на даче. Стоит оказаться одному в темной комнате, как все там принимается издавать звуки, словно живет своей бурной, но тщательно скрытой от света жизнью.

«Погасить фонарь и попытаться заснуть», – приказал себе мальчик. В создавшейся ситуации это казалось ему самым разумным. И силы сбережет, и время пролетит незаметно, и есть не будет хотеться. Кстати, если в рюкзаке окажется какая-нибудь еда, он, пожалуй, перед сном все-таки перекусит.

Егор решительно вытряхнул его содержимое на каменный пол. И чего только Зоя с Белкой туда не наложили! Зоина одежда. Толстый серебряный фломастер. Блестящий стаканчик из почти невесомого металла. Ложка, вилка и нож, наоборот, довольно увесистые, золотые, с Зоиными инициалами. И масса разновеликих предметов совершенно непонятного Егору назначения. Но если Белка их захватила, значит, по ее мнению, они могли пригодиться во время побега из Башни.

Внимание мальчика привлек странный гибрид юлы и самовара, размером примерно в ладонь. От самовара он унаследовал пузатость, две боковые ручки и краник, торчащий посередине пузатого бока. А от юлы – основание и ручку сверху. Егору вспомнилось детство. Вытянув до отказа верхнюю ручку, он энергично нажал на нее. Самоварчик с бешеной скоростью завертелся на каменном полу и, похоже, останавливаться не собирался. Бока его раскалились и покраснели, он запыхтел, сверху из него повалил пар, а снизу в разные стороны полетели искры. Самоварчик хищно вгрызался в каменную твердь пола.

«И Белка молчала! – пронеслось в голове у Егора. – Этой штукой ведь стену запросто продырявить можно». Он попытался направить энергию энтузиаста-сверлильщика в нужное русло, но все было тщетно. На отвесной стене самоварчик не функционировал, а тут же валился на пол.

Засунув его обратно в рюкзак, Егор сосредоточился на другом непонятном предмете, смахивающем на металлическую сороконожку. Едва очутившись на полу, она бодренько зашагала прямиком к зеркалу. Егор поймал ее и легонько прижал лапками к стене. Сороконожка с такой же бодростью зашагала вверх. Мальчик успел ее отловить, прежде чем она поднялась на высоту, недосягаемую для его роста.

– Забавная вещь, – пробубнил он себе под нос. – Понять бы еще, для чего она предназначена.

Сороконожка отправилась следом за самоварчиком в рюкзачок. Туда же Егор покидал все остальное и, с трудом утрамбовав, закрыл молнию. Еды не нашлось. Подложив рюкзак себе под голову, он растянулся на полу.

Лежать оказалось жестко, и сон никак не желал приходить. Поворочавшись с четверть часа и не найдя хоть сколько-нибудь уютного положения, он решительно поднялся на ноги. Подошел к зеркалу. Снова в него заглянул. Ничего, кроме собственной кривой рожи. Ему вдруг пришло в голову, что если после его плевка стены перевернулись, то, может быть, после второго они откроются. Ну, вроде как механизм здесь такой, который на слюни реагирует.

Ноль эффекта. Плевок стек по гладкой поверхности зеркала на пол, и все осталось по-прежнему. Егор задумчиво посветил фонариком в новый проход. Туманная перспектива. Возможно, он упирался в тупик, а может, служил обходным путем, наподобие запасного.

Белку в ближайшее время мальчик не ждал, и ничто не мешало ему пройтись хоть немного по незнакомому коридору. Ну, хоть проверить. Фломастер в рюкзаке есть. Сейчас он достанет его, будет им помечать каждые двадцать шагов пройденного пути. Метод надежный. С помеченными стенами ни в каком лабиринте не заплутаешь. Сейчас даже Белка его бы не осудила. Он ведь сперва хорошенько продумал стратегию и только после этого собрался осуществить свой план.

У него оставался один вопрос: брать с собой рюкзак или пусть пока здесь полежит? С одной стороны, в незнакомое место сподручнее идти налегке. Но с другой – если ему повезет и удастся самостоятельно выбраться из лабиринта, просто идиотизм тратить время на возвращение за вещами. Да и запасной выход, вполне вероятно, снабжен какой-нибудь хитростью, как многое тут. Один раз откроется и пропустит, а по новой возьмет и исчезнет. Нет уж, если удастся самостоятельно выбраться из лабиринта, разумней всего поджидать Белку на выходе.

Егор продел руки в лямки рюкзака, взвалил его себе на спину и, держа наготове фломастер, двинулся по незнакомому коридору. Он изгибался, раздваивался, то и дело озадачивая, правое или левое направление выбрать. Егор где-то однажды прочел, что существует тактика прохождения лабиринтов. Но, во-первых, лабиринт этот был весьма нестандартным и нестабильным, неизвестно, какие законы здесь действовали. А во-вторых, Егор правило плохо запомнил. Вроде следовало постоянно придерживаться одной избранной стороны, однако левой или правой – большой вопрос.

Мальчик выбрал наугад левую и все время туда сворачивал, не забывая тщательно помечать фосфоресцирующими звездочками каждые двадцать шагов пути.

Вскорости он оказался в тупике. Каменный мешок с единственным выходом – назад. Делать нечего. Егор зашагал обратно до первой же развилки. Верней, по пути в тупик она была как раз последней развилкой. Он свернул направо и тут же вспомнил наставление Белки: сперва думай, а потом делай. Вот он и задумался: куда сворачивать, когда придется делать выбор в следующий раз? Как прежде налево или теперь надо, наоборот, постоянно направо?

«Раз направление сменил, следовательно, надо его и придерживаться», – заключил он, крайне гордый своей рассудительностью. Одна загвоздка: несколько шагов спустя он увидел на стене звездочки, собственноручно оставленные им на стене. Только раньше они находились на правой стене, а теперь отчего-то переместились на левую. Выходило, что он возвращался обратно. Но это немыслимо!

Мальчик ускорил шаг, чтобы проверить свое предположение. Одна звездочка, вторая, третья… Вдруг они кончились. Егора прошиб озноб. Заблудился! Теперь ему никогда не вернуться назад!

Он помчался обратно. Вот они, звездочки на правой стороне! Но здесь никакой развилки. Почему же они кончились? Может, в этом лабиринте все стены время от времени передвигаются и образуют новые проходы? Но тогда и ему отсюда не выбраться, и Белка его никогда не найдет. Что делать? Прочь! Прочь отсюда!

Егор помчался, не разбирая дороги. Какой там фломастер! Какие еще там правила! Он несся подгоняемый ужасом, поворачивая, куда придется, пока, совершенно выдохшись, не рухнул на землю, судорожно ловя ртом воздух. Отдышавшись, он было встал, но тут вдруг увидел: каменный коридор медленно заполняется сырым грязно-серым туманом. Луч фонарика пробивал его лишь на пару метров.

Ужас Егора усилился. Он сделал несколько шагов вперед. Мутная серая масса сгущалась. Оставаться на месте? Но что это даст? Он упрямо побрел вперед, светя себе под ноги, чтобы ненароком не ухнуть в неожиданно появившуюся яму. Туманная мгла концентрировалась и уплотнялась, словно сопротивляясь каждому его шагу. Он уже ничего не видел вокруг. Даже стены коридора исчезли из поля зрения, а нижняя часть ног, от колена, тонула в непроницаемом мареве.

Куда он бредет? Зачем? На что еще может надеяться? Вместе с волнами тумана на мальчика накатывали уныние и серая давящая тоска. Остановившись, он сбросил рюкзак и сел, а затем вообще лег. Вот сейчас он закроет глаза, и больше не надо будет их никогда открывать. Не надо больше идти. Не надо ничего делать. Бороться, страдать, надеяться. С этой мыслью он провалился в спасительное небытие.

Сколько же минуло времени, пока к нему возвратились все чувства? Открыв глаза, он обнаружил: тумана как не бывало. Фонарик, валявшийся рядом, продолжал ярко светить. Егор находился не в коридоре, а в круглом каменном помещении. Вооружившись фонариком, он посветил вверх. Потолок по-прежнему не просматривался.

Следовательно, он все еще в лабиринте. Наверное, в самом центре его, сюда стекались целых четыре коридора. В середине помещения кругом выстроились зеркала. Спинками наружу и блестящими поверхностями внутрь. Было что-то зловещее в этом замкнутом круге. Будто бы заговорщики собрались пошептаться и втайне решить его, Егора, будущее.

Колючая лапа страха вновь сжала сердце. Бежать! Поскорее унести отсюда ноги. Куда угодно, только бы подальше!

Тишина давила, как надвигающаяся ледяная лавина. Вдруг у Егора за пазухой началось копошение, и розовый Лягух выглянул наружу.

– Квак! – разорвав тишину, возопил он и выпрыгнул на каменный пол.

– Куда? Не смей!

Мальчик попытался его поймать, но где там! Лягух огромными прыжками несся прямиком к зловещему кругу. Он проскочил между медными ножками одного из зеркал-заговорщиков и исчез из вида.

Егора трясло, но не бросать же верного друга. Зеркала стояли плечом к плечу и, кажется, при приближении мальчика еще теснее сомкнули ряд. Не протиснешься между ними.

Егор лег на пол и по-пластунски пролез между ножками.

– Квак! – поприветствовал его Лягух.

Он гордо восседал в середине круга и, в отличие от Егора, кажется, не испытывал никакого страха.

Мальчик, встав на дрожащие ноги, испытал состояние, близкое к панике. Зеркальные чаши курились дымом. Хотя нет, это был не дым, а серый туман. Они жадно затягивали в себя его остатки. Еще немного, и он совершенно исчез, а вогнутые чаши медно заблестели, отражая в себе Егора, друг друга и…

Что-то там было еще. Мальчик пытался вглядеться, ловя ускользающее изображение, но оно словно перепрыгивало из чаши в чашу, заставляя Егора кружиться вокруг своей оси. Каждую следующую секунду ему казалось, что он почти увидел это непонятное, осталось совсем чуть-чуть. Стоит лишь быстрее перевести взгляд с одного зеркала на другое.

Он уже вертелся юлой, однако видение упорно ускользало. Удавалось схватить его лишь краем глаза. Голова кружилась, в горле пересохло, в глазах поплыли радужные пятна. Еще немного, и он упадет.

Лишь в самый последний момент блуждающие фрагменты сложились в картинку. Опушка леса. Огромные кряжистые вековые дубы. Их узловатые корни торчат из травы. Между ними лежит младенец. Дитя весело подкидывает вверх голые ножки и то ли звонко при этом смеется, то ли Егору так слышится. Зеленая трава, яркие цветы. Шмели, гудя среди них, собирают нектар. И дитя продолжает резвиться под ласковыми лучами солнца.

Свет дня внезапно померк, будто солнце ушло за тучу. Опушку леса накрыла густая тень. Из-за дуба высунулась густая львиная грива. За ней показалась морда. Вернее, это было почти человеческое лицо, правда, покрытое шерстью, как у царя зверей, и с загадочной кошачьей улыбкой.

Улыбка? Нет, это оскал. Обнажились огромные звериные клыки. Животное стремительно выскочило из-за дерева, разверстая пасть его зависла над младенцем.

Егор зажмурился. Видеть, как будет растерзан ребенок, было выше его сил. Он почти тут же спохватился. Как ни жутко, он должен узнать, чем все кончится. Не зря же ему зеркала показали это.

Мальчик снова открыл глаза. Никакого кровавого зрелища. Лев улепетывал в лес, баюкая в лапах младенца. Туман затянул картинку и смыл ее с зеркала.

Егор продолжал таращиться уже на собственное искаженное отражение. Он ничего не понял. Кто это был? Человек, переодетый львом, или действительно лев? И кто бросил в лесу младенца? Вообще, это прошлое или будущее? Куча вопросов без единого ответа. Кроме, пожалуй, одной зацепки. Лев, которого только что видел Егор, был очень похож на зверя с лоскутного одеяла Ли-Ли Павловны… Раз так, может, младенец-то Зоя? Или вообще ее папа? Младенец был в пеленках, пол не определишь. Если Егору еще суждено когда-нибудь встретиться с Зоей, непременно постарается выяснить, не похищали ли кого-нибудь в семье Гайли.

Стоп! А если это ему показали будущее? Что это за младенец? Его, Егора, собственный? Или дитя Зои? Или… Нет, до собственных детей и ему самому, и Зое очень еще далеко. Крайне невразумительное видение. Могли бы хоть намекнуть, стоит ему беспокоиться или нет!

– Квак! – напомнил о себе Лягух.

– Ну вот скажи на милость, зачем ты меня сюда привел? – уставился на него Егор.

– Квак, – с другой интонацией повторил Лягух. Мол, так было надо.

– Значит, будем считать, что ты умный, а я полный дурак, потому что совершенно ни во что не въехал. Может, после все разъяснится?

С этими словами он наклонился, собираясь поднять Лягуха, но тот выпрыгнул у него из рук. Егор повторил попытку. Лягух опять увернулся.

Егор глянул в ближайшее зеркало. Ему предстала совершенно ясная цветная картина. Дорожка, то ли на лугу, то ли в лесу. Камушки. Песочек. Сквозь него пробивается невысокая мелколистная травка-муравка и мелкие невзрачные цветочки. Жирный одуванчик покачивает под ветерком желтой головкой на крепеньком длинном стебле.

На травке-муравке то ли стоит, то ли лежит, спрятав голову, черепаха. Секунду спустя она оживает, выпрастывая из панциря ноги и голову на длинной серой морщинистой скучной шее.

Моргнув тускло-потухшим взглядом, животное тянется к листу одуванчика, отхапывает от него кусок и, жуя, бодро удаляется за край зеркала, оставив Егора в полном недоумении. Прошлое ему показали? Будущее? К чему ему продемонстрировали эту Тортиллу? Его, Егора, превратят в черепаху? Или он, например, получит ее в подарок на день рождения? Или это намек на то, что соображает он медленно, как черепаха? Сплошные загадки.

Если первая картинка страшила, то эта была совершенно обыденной, чтоб не сказать – ординарной. Самая рядовая черепаха, таких в зоомагазинах сотнями продают. Вела она себя тоже не слишком оригинально. Большое дело – кусок от цветка отъесть! Или Белка ему наврала, что эти зеркала исключительно что-то важное показывают.