Текст книги "Неисполненное желание. Камень Ратуши (СИ)"
Автор книги: Анна Велес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
29 сентября. День
1.
Вика очень любила свой город. Ей нравилось даже стоять вечерами на вершине башни своего замка и просто смотреть на крыши и огоньки внизу. Город казался всегда таким аккуратным, цветным, ярким, будто игрушечным. Новая Хозяйка часто любовалась им в компании призрака леди Мелинды, жены Первого Линдома. Вика купила подарок для бывшей Хозяйки, картину с видом на улочки городка.
В отличие от Леди Мелинды, девушка имела возможность покидать свой замок, и при любой возможности опять же стремилась в город. Тут она чувствовала себя свободной. Беззаботной и счастливой. Но в последние дни поездки туда Вику немного разочаровывали. Нет, сам город остался прежним, все таким же ярким, красочным и замечательным. Просто на его улицах Хозяйка пока не могла найти ответы на свои загадки. И это раздражало!
Уже столько раз Хозяйка города и ее управляющий смотрели на эту Ратушу, искали ответ на свои вопросы, но… Сто лет прошло, и даже свидетелей нет давно. Хотя сегодня Вика все же еще надеялась узнать кое-что. Их поиски в библиотеке принесли пользу. Имя исчезнувшего канцлера было Себастиан. Девушка сделала ставку на то, что многие должности в этом мире наследуются. И оказалась права. Этот самый пропавший без вести человек был сыном предыдущего городского чиновника. Наследники Себастьяна тоже могли бы унаследовать звание канцлера, если бы не то странное проклятье, запечатавшее Ратушу, после чего надобность в должности пропала.
Вика очень сожалела, что договоры тоже перестали составляться с того дня, как второй Камень стал недоступен. Потому она решила продолжить поиск в обратном направлении, и узнала все, что могла о тех, кто работал канцлером до Себастиана. Им с Ингрид и Ингеном повезло. Изучив семьи этих давно погибших людей, они нашли лавку, где торговал дядя исчезнувшего чиновника. Управляющий уверял, что этот магазин работает до сих пор. Может быть, даже и принадлежит все той же семье. А вот это уже была зацепка!
Так что в тот день, въезжая в город, Вика пребывала все же в отличном настроении. На этот раз, как она верила, им должно повезти! Девушка с прежним удовольствием разглядывала маленькие беленые домики, с аккуратными палисадниками, с милыми двориками, засаженными деревьями, небольшие магазинчики с яркими вывесками и нарядными витринами.
А ближе к центру дома стали выше. Из серого камня, так похожего на тот, из которого несколько веков назад строили замок и стену вокруг него. Вика думала, что нужная им лавка как раз и будет где-то здесь, недалеко от все той же Ратушной площади, или в Замковом квартале, протянувшемся от основания холма Линдомов. Ведь именно там жили старейшие семьи этого мира, потомки тех воинов, кто пришел сюда вслед за Первым Хозяином, кто и построил город. Вика считала, что канцлеры так же должны быть среди основателей города.
Но нет, автомобиль Ингена пронесся дальше, к набережной, прокатился вдоль голубоватой ленты реки, свернул на милую тихую улочку. Здесь домики были небольшими, покрашенными в неброские пастельные тона. Все двухэтажные, где внизу располагались лавки и магазины, а наверху, были квартиры их владельцев.
Нужный им дом оказался почти в самом конце улицы, довольно крупный, по сравнению с соседними, длинный, покрашенный в приятный нежный персиковый цвет, со ставенками оттенка молочного шоколада. Три торцовых окна, более широкие, стали витринами для хозяйственного магазинчика со скромной, но изящно расписанной вывеской. Чуть дальше была видна и вторая дверь, видимо, ведущая наверх.
Только Вика и ее управляющий успели выйти из машины, когда эта самая дверь открылась, и на пороге появился пожилой худощавый мужчина, с какой-то холщовой котомкой в руках.
– Кристиан! – узнав его, немного удивилась Хозяйка. – Здравствуйте. Вы живете здесь?
Старый художник улыбнулся. Так… Неожиданно мило и трогательно, как умеют улыбаться только вот такие пожилые добрые и мудрые люди.
– Миледи! – отозвался он и тут же чуть смутился, вспомнив, что нынешняя Линдом больше любит, когда к ней обращаются просто по имени. – Виктория! Надо же, как встретились…
Он чуть замялся.
– Вы так и не пришли к нам, – заметила девушка. – Леди Мелинде очень понравилась ваша картина. И она, как я и ожидала, была тронута, когда узнала, что вы хотите нарисовать ее портрет.
– Я…я еще не готов, – признался он робко. – Я хотел бы купить лучшие краски и новые кисти. Но еще не успел. Как бы я мог прийти к ней со своей старой палитрой?
– Ей важен только твой талант, Кристиан, – напомнил Инген. – И… прости, сейчас не спокойное время. Ты сам знаешь. Скоро Дни Очищения. Мы все будем рады, если ты придешь как можно раньше.
Художник вздохнул, понимающе кивнул.
– Это разумно, – серьезно и чуть грустно согласился он. – Никто не знает, переживем ли мы. Я поспешу. Просто…
Он чуть улыбнулся.
– Я хотел немного еще насладиться этой своей мечтой, – признался он. – Верой, что теперь мне это позволено, и не подумал о времени.
– Делайте, как вам лучше, – миролюбиво предложила Вика. – Приходите, когда будете готовы.
– Спасибо, – художник чуть склонил голову. – Но вы здесь, Виктория. На нашей улице. Могу я спросить, что вас привело? Может, вам нужна какая-то помощь?
– Да, – живо согласилась девушка. – Этот дом, Кристиан. Тут живет одна семья…
– Родные последнего канцлера города, – как всегда более решительно уточнил управляющий. – Ты дружен с ними?
Кристиан как-то сразу ссутулился. На миг Вике показалось, что в его глазах промелькнул тот же страх и обреченность, как несколько дней назад, когда она впервые встретила художника у Ратуши.
– Это моя семья, – ровно сообщил старик. – Канцлер был моим дедом.
И снова, уже в который раз Вика испытала это ужасное чувство стыда и вины. Хотя сама она никому не сделала ничего плохого. Но… Ее предки так легко ломали чужие жизни…
– Я уже устала извиняться, – призналась она со вздохом. – За тех, кто был до меня.
– Вам и не надо, – спохватился старик и чуть дотронулся до ее руки. – Это было слишком давно. Никто, поверьте, никто из моей семьи не стал бы винить вас… Да и… Мои дети не знают. Я не говорил.
– Такие истории, наверняка, не рассказывают, – угрюмо заметила Хозяйка. – Не только потому что больно, но еще и из-за страха.
– Ну… – художник пожал плечами, задумчиво проговорил. – Его помнили многие. Не боялись говорить. Просто помнили. Добром. Мой дед был неплохим человеком.
– Что еще более грустно, – решила Вика. – Мы ехали сюда, чтобы узнать, что с ним стало. Нигде не говорится о его смерти. Но ваш дед… Он был там в тот день, когда Ваймель запечатал Ратушу. Это очень важно. Я хочу открыть ее. Это нужно, чтобы спасти город.
– Вы хотите снять проклятье? – Кристиан смотрел на нее с удивлением и тревогой. – Но молодая леди, это так опасно!
– Не волнуйтесь за меня, – его забота тронула Хозяйку. – Я, правда, хочу спасти нас всех. И должна сделать все, что смогу.
– Но снять проклятье… – он пожал нервно плечами. – Не думаю, что это будет просто. Но я расскажу все, что смогу. Это такая малость, чтобы отблагодарить вас за все!
– Расскажи, если знаешь, Кристиан, – подбодрил его Инген. – Пожалуйста. Мы готовы слушать тебя, когда ты будешь готов.
– Это не так трудно и не так много. Пойдемте, присядем, мои колени болят от времени, я не могу долго стоять, – и он указал куда-то дальше по улице.
Хозяйка и ее управляющий прошли за стариком за угол его дома. Тут стояла небольшая, увитая плющом веранда. Темно-зеленые листья перемешивались с первыми осенними – бордовыми. Место выглядело уютным и даже немного романтичным. Кристиан уселся на лавку, пригласил своих гостей устроиться напротив.
– Я, конечно, не помню деда, – начал он. – Он умер совсем молодым. Моя мать была тогда пятилетней малышкой. Но бабушка рассказывала, что они обе были в тот день на площади. Она как раз несла мужу обед.
– Они любили друг друга, – поняла Вика. – Это радует, даже когда понимаешь, что история дальше будет печальной.
– Очень любили, – грустно подтвердил Кристиан. – После того, что случилось, бабушка повредилась в уме от горя. Она сама больше никогда не выходила на площадь. И не пускала мать. А потом и меня. Хотя я с детства любил смотреть на Ратушу. И рисовать ее. У бабушки случались истерики, ели она видела это печальное для нее место даже на моих рисунках.
– Он умер в Ратуше? – спросила Хозяйка. – Хозяин запечатал его там, даже не подумав, что замуровывает живого человека. Я права, да?
– Не все так страшно, Вика, – успокоил ее художник. – Тот Хозяин не был настолько плох. Вообще, я слышал, люди поговаривали, что до того дня, за ним и не замечали подобных вещей. Да, он имел капризный характер. Он любил наказывать. Брал все, что ему нравится. Этот Хозяин просто наслаждался своей властью. Использовал ее для себя.
– Я читала тоже самое, – вспомнила девушка. – В этом и была суть конфликта в тот раз. Так же приближались Дни Очищения, но Ваймель не думал о людях.
– Времена были не лучшими, – признал Кристиан. – Бабушка говорила, что в тот год не было почти урожая. Лето было холодным, и приближался голод. Люди злились. Потому в тот день многие пришли на площадь, спросить Хозяина.
– Что ожидали от него люди? – поинтересовался Инген. – Если он был так капризен, и жил лишь для себя, чего они ждали?
– Людям просто было страшно и плохо, – пояснил старик. – Они считали, что Хозяин обязан их защитить. Шериф в это верил, и многие с ним. Мой дед был немного мягче. Он предупреждал их. Но… Тогда люди собрались на площади за ответом, шериф вышел встречать Хозяина. Мой дед тоже не стал оставаться внутри Ратуши. Он стоял чуть дальше. А потом…
Его лицо стало грустным.
– Бабушка часто это вспоминала, – признался Кристиан. – Когда ей становилось совсем плохо, она без конца пересказывала историю того дня. Сидела и часами бормотала, прокручивая ее снова и снова. Сначала Хозяин лишь отмахнулся от людей, сказал, что это их дело защищать себя. Он и так дал им достаточно. Но шериф настаивал, требовал спасти людей если не от монстров Дней Очищения, то хотя бы от голода. Это был смелый и сильный человек, кто любил свой город. Он сказал, что взывает к чести Хозяина, ведь у Линдомов есть и долг перед своим городом.
Вика только кивнула. Его слова очень сильно отзывались в сердце девушки. Она тоже верила, что долг Хозяев любить свой мир. Но при этом, где-то глубже, в самых закоулках ее сознания или даже подсознания, начинала подниматься волна злости. Ведь никто не имеет права диктовать Хозяину свою волю. Никто не смеет указывать…
Девушка постаралась справиться с собой. Эта темная волна гнева была зовом ее отравленной демоном крови. Вика боялась этого в себе. Правда, с тех пор, как она узнала, что ее предок был просто обманут, что зло не принадлежало ему изначально, что ненависть в ее крови чужая, ей стало проще бороться с демоном и его волей.
– Не надо было тому человеку так говорить, – предположил грустно Инген. – Или он верил, что Хозяин оставит такое безнаказанным?
– Я спрашивал потом у стариков, – ответил Кристиан. – У тех, кто еще навещал нас, помогал нашей семье. Шериф раньше неплохо ладил с Хозяином. Он потакал капризам этого Ваймеля, часто брал на себя дела, какие Хозяин не хотел решать. Я думаю, он верил, что Ваймель не будет так жесток. Но… В тот день многие были удивлены и испуганы. Хозяин вдруг впал в ярость от слов шерифа. Не потому, что тот настаивал помочь людям. Что-то такое было в словах того человека. Хозяин разозлился и заявил, что никто не вправе посягать на его власть. Она его по праву, и любой, кто смеет сомневаться, достоин смерти. И чтобы более никто и никогда не смел посягать на слово и силу Хозяина, он … В общем, он убил шерифа на глазах у всех, и его кровью запечатал Ратушу.
– А ваш дед? – спросила Вика. Эту часть истории она знала, но секрет канцлера пока не был раскрыт.
Старик чуть пожал плечами.
– По слову Хозяина, после его проклятья, с крыши Ратуши сорвался колокол, – пояснил грустно художник. – Люди, испуганные казнью, что Хозяин совершил на их глазах, и тем, что может погибнуть кто-то еще, стали разбегаться. И кто-то в толпе уронил ребенка. Мальчик упал, и кричал, не мог подняться. А колокол… Мой дед бросился вперед, сумел оттащить ребенка прочь, но сам погиб. Колокол раздавил его. На глазах у моей бабушки и моей матери.
– Это просто ужасно, – сочувственно признала Хозяйка. – Для ваших родных видеть смерть вашего деда. Но он был очень хорошим, благородным и смелым человеком.
– Да, – в глазах Кристиана засветилась гордость. – И многие помнили это. И приходили, помогали моей семье. И даже тот, Хозяин, кто был после последних Дней Очищения, тоже помог, когда узнал. Он купил этот дом для нас и семьи наших родственников, кто приютил нас. И даже не брал много лет налога, чтобы мы могли прокормить себя.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Вика. – И за рассказ, и за то, что теперь я знаю, что даже в моей семье были не плохие люди.
– Конечно, – со старческой благожелательностью улыбнулся художник. – Не бывает много плохих людей, Вика. Амаль был очень неплохим. Он восстановил город после Дней Очищения. Он сделал много. Хотя был суров и часто сердит. Но он будто гордился всегда своей властью, и считал, что если он может владеть магией, то ему все дается легко. Ему нравилось постоянно что-то делать. Он считал город своим.
– Как сын оказался не похож на отца, – заметил Инген чуть удивленно.
– Но… – Кристиан нахмурился. – Амаль не был сыном Ваймеля. Он, кажется, был его племянником или даже кузеном. Они и внешне не слишком похожи. … Не могу объяснить! Общие черты Линдомов, конечно, были. Но… Ведь Вика тоже больше похожа на Леди Мелинду, чем на Первого Хозяина. Их лица знают все в городе. Так и Амаль. Они явно семья, но не отец и сын.
Вику эта новость сбила с толку. Нет, она понимала, что все ее предки отличались, похоже, любвеобильностью, и ветвей рода много. Только она считала само собой разумеющимся, что мир переходит новому Хозяину по праву прямого наследования. Ведь их с Ричи, а теперь еще и с Драйном, отец, Дезир, был Хозяином до них. Тот факт, что после Дней Очищения мог вернуться извне, из других миров, и некто другой, иной представитель их рода, Вику поразило.
– Кристиан? – задумчиво произнесла она. – А Дезир? Он сын Амаля?
– Нет, – тут же живо возразил художник. – К сожалению, у того Хозяина была лишь дочь. Девочка так и не смогла вернуться из-за Камня. Вместо нее пришел ваш отец, Вика.
– Вот как… – в этом всем было нечто особенное. Явно важное, и девушка даже немного нервничала из-за какого-то предчувствия, охватившего ее.
– Я сказал что-то неприятное для вас? – встревожился Кристиан.
– Совсем нет! – спохватилась Хозяйка. – Наоборот, я думаю, вы помогли мне больше, чем я ожидала. Что еще я могу сделать для вас? Как мне вас отблагодарить?
– Что вы! – замахал руками старик. – Я и так счастлив. Я еще могу рисовать, мои дети живут хорошо и сытно, их желания сбылись, и скоро я исполню свою мечту, благодаря вам. Я только рад, что смог хоть чем-то вам помочь.
– И нам, и всему городу, – напомнил Инген. – Это дорогого стоит, Кристиан. И любая твоя просьба будет решена. Ты только скажи, если что-то понадобится.
– Ничего мне не нужно, – и снова на лице старика появилась эта трогательная улыбка. – Просто сделайте, все, что сможете в Дни Очищения. Но… я очень хочу, чтобы вы тоже выжили. Как и мы все…
Вика лишь кивнула. Возможно, благодаря этому милому и доброму старику, их шансы хоть на немного, но возросли. А может быть, у них назревает еще одна и очень большая проблема… Распрощавшись с Кристианом, они собрались в обратный путь, так же через центр города.
– Вика, – Инген чуть повернул голову к своей Хозяйке, на миг оторвав взгляд от дороги. – Я не могу назвать то, что мы узнали, хорошими новостями. В смысле, они не радостны. Но… Ведь мы все-таки продвинулись вперед.
Девушка лишь рассеяно кивнула, глядя куда-то сквозь ветровое стекло. Хозяйка что-то усердно обдумывала и при этом немного хмурилась.
– Мороженное сможет хоть немного скрасить грустное послевкусие истории, – управляющий чуть хитро улыбнулся.
Вика мотнула головой.
– Наверное, нет, – произнесла она серьезно. – Осадок история оставила, но… Дело не в этом. Но вообще, я бы хотела где-нибудь остановиться и все же немного … погулять, что ли?
– Неожиданно, – удивился Инген. – Но если хочешь отметить первую разгадку так, тоже хорошо. Можем добраться до рощи, что растет с этой стороны у самого подножия холма.
– Да, – рассеяно согласилась его Хозяйка, а потом нахмурилась еще больше. – Разгадку? Подожди… Ты про смерть последнего канцлера?
– И это тоже, конечно, – подтвердил молодой человек. – Но вообще, я про колокол! Ведь это даже как-то странно! Мы столько раз со всех сторон рассматривали Ратушу, и не подумали, что наверху колокольня!
По лицу Хозяйки легко можно было понять, что его радость ей просто не понятна.
– Ты не могла не обратить на это внимания, – заметил Инген. – В самом тексте проклятья были слова о каком-то там языке или что-то подобное! Но ведь колокол и был языком Ратуши! Понимаешь? Он упал не просто так! Это и есть часть проклятья.
Было такое ощущение, что девушка только сейчас вообще осознала, о чем он с ней говорит.
– Ты гений! – обрадовалась Вика. – Сейчас… Я же эти слова знаю уже наизусть…. Когда кровь смоет кровь и власть Хозяина будет не властна, закон повернется вспять, а молчание подаст голос, Камень примет подношение. И да, конечно, колокол имеет ко всему этому отношение. Его скинули с колокольни. Он потерял голос. И если он снова издаст звон, это и будет, возможно, молчание, которое подало голос. Но…
Она снова расстроилась.
– Теперь придется еще и выяснять, где его искать, – убито добавила Хозяйка. – И в каком он нынче состоянии. А если его разнесло от удара на куски? Литой чугунный колокол, тяжелый, ударяется о камень… Не знаю. Наверняка раскололся.
– Уверен, что он не маленький, – заявил решительно управляющий. – И отлично! Найти такую махину легче, чем что-то небольшое. К тому же, эта вещь наверняка вызывала у людей ужас. Не думаю, что его отправили на переплавку. И даже если он разбит… Его могли сохранить.
Он еще чуть подумал.
– Слушай! – наигранно оптимистично продолжил он. – В конце Замкового квартала есть одно странное место. Его называют колокольной телегой. И я слышал от отца, там на самом деле очень долго стояла какая-то огромная телега. Пусть ее сейчас нет, но место… Люди знали, что увозилось на этой телеге. И наверняка даже знают куда!
– Главное, найти теперь еще и этих знающих людей, – скептически напомнила девушка.
Их автомобиль остановился под сенью деревьев, красивых, с густой еще, но уже красочно разноцветной листвой. Инген надеялся, что его Хозяйке здесь понравится. Ее же всегда восхищала природа их мира. Но Вика по-прежнему пребывала в каком-то странном и незнакомом ему состоянии.
– Вообще, – заметил управляющий своим привычным деловым и чуть суховатым тоном. – Я уверен, это мы сможем узнать в Крепости. Потому что это единственное место, куда колокол могли отвезти. Не в замок же!
– Точно не туда, – согласилась Вика.
– Тогда просто поедем к Андресу, – спокойно рассудил он. – Тем более, я в любом случае хотел сегодня тебя туда везти.
Впервые за время после разговора с Кристианом Хозяйка оживилась.
– Эй! – с некоторым испугом воскликнула девушка. – Если ты планировал еще тренировки сегодня, то однозначно, я на это не пойду! У меня только перестали ныть мышцы! Я не готова так увеличивать нагрузку! И…слушай, мой уровень мастерства в фехтовании слишком далек от того, что можно было бы показывать перед опытными воинами.
Инген невольно развеселился. Смеяться не стал, но полностью спрятать свою реакцию все же не смог.
– Мое дело, как управляющего, не только помогать Хозяйке, но еще и поддерживать ее имидж, – иронично заметил он. – Так что о тренировках и речи не было.
Вспомнив о цели, с какой собирался везти девушку в Крепость, он снова тут же стал серьезным.
– Просто, я рассудил, что там есть еще один человек, с которым нам очень нужно поговорить, – признался он. – Только на этот раз не о Ваймеле и его проклятье. Ты не меньше интересуешься своим отцом.
Вика тут же кивнула, теперь она слушала его очень внимательно.
– Я не знаю и не понимаю всего этого, – продолжил управляющий с некоторой досадой. – Но я верю тебе и своей сестре. А еще даже сам как-то…чувствую что ли, что эти двое Хозяев будто связаны между собой. А потому я думал, что разговор с тем, кто знал Дезира, тоже важен.
– Его-то тут знали все, – напомнила Хозяйка. – Есть кто-то особенный?
– В каком-то смысле да, – аккуратно согласился Инген. – Скажи, обычно люди следят, наблюдают за жизнью кого?
– Любимого человека, – тут же предположила девушка.
Инген внезапно смутился. Он подумал, что сам любит свою Хозяйку, и следит за ее жизнью, ее настроениями, желаниями, за всем, что с ней связано, как раз очень даже пристально. Управляющий кивнул на ее слова, пряча глаза. И потому не заметил, что Вика тоже выглядит не менее смущенной, чем он.
– А за кем еще ты бы стала следить? – продолжил Инген, стараясь держать прежний тон. – Не с заботой, но не менее пристально?
– За врагом, – четко и даже с некоторой угрозой выдала Хозяйка, и тут же догадалась. – Ты думаешь, Ольгерд сможет чем-то помочь? Он ненавидел Дезира больше всех. И наверное, да, зная характер твоего дяди, Ольгерд не спускал бы с бывшего Хозяина глаз.
– Потому я и надеюсь на него, – подтвердил управляющий. – Даже жалею, что мы с Ингрид не догадались расспросить его раньше.
– А у вас и повода-то не было, – напомнила девушка. – Сколько времени мы уже все вместе потратили, чтобы понять, что некоторые мои предки были еще более странны, чем им надлежит быть по традиции. Но ты прав, Ольгерд очень даже может помочь. И думаю, захочет это сделать.
– Вот! – обрадовался Инген. – А там в Крепости заодно сможем что-то узнать и про колокол. Но… Вика?
Он посмотрел на свою Хозяйку с некоторым беспокойством.
– Ты обычно очень внимательна к деталям, – заметил молодой человек. – Я был уверен, что стоит нам чуть отъехать от дома Кристиана, ты сама начнешь разговор как раз про колокол. Только потом я понял, ты как-то даже и не заметила эту деталь. Это странно.
– Да, – призналась девушка с некоторой досадой. – Я на самом деле это упустила. Меня слишком взволновали другие его слова. Я не знала, что у Линдомов не прямое наследование.
Инген нахмурился.
– Не понимаю, – признался он несколько суховато, как всегда, когда с его точки зрения, Хозяйка начинала заводить разговор о том, что он не считал важным. – Я никогда не придавал этому значение. Не прямое, но зачем нам это?
– Потому что Хозяева были разными, – напомнила Вика.
– Но при этом все Хозяева все равно Линдомы, – разумно уточнил управляющий.
От его слов Вика вдруг снова испытала приступ раздражения.
– Инген! – хоть она, как и обычно, пыталась сдержаться, все же ее тон сейчас был более надменен, чем обычно. – Ты прекрасно знаешь, что из двоих детей первого Хозяина один уродился с психическими отклонениями. Попросту был безумен. Настоящий маньяк. Понимаешь ли ты, что его дети могли бы получить это сумасшествие в наследство?
– Такое возможно, – подумав, согласился управляющий. – Если бы у него были дети. Но… мы же знаем, что это безумие было вызвано проклятьем демона, которое у всех Хозяев в крови.
– Вот именно, – Вика вдруг как-то неприятно улыбнулась. – У всех. Но почему-то в разной степени. Был совершенно вменяемый Конор, и совсем безумный Ангус. А кровь и проклятье одинаковы. И вот ты сейчас тоже сказал одну важную вещь. Мы не знаем, были ли у младшего дети. А если да?
– Ты ведешь к тому, – стал рассуждать Инген. – Что часть тех Хозяев, кто приходил из-за Камня в течение всех этих лет, могли быть потомками Ангуса? И именно они более безумны? И что?
– А если именно наши Дезир и Ваймель как раз из этой ветви рода? – задала встречный вопрос его Хозяйка, уже более спокойно, в очередной раз справившись со своими эмоциями. Вика не была уверена, что успокаивается по собственной воле. Кажется, ее раздражение спадало, как только она прекращала чувствовать сопротивление Ингена.
Вика помнила, что ее управляющий связал себя с ней некими узами, позволяющими теперь девушке чувствовать его эмоции, иногда, даже на расстоянии влиять на молодого человека. Только Хозяйка не сразу поняла, что эта почти романтичная магия может иметь и отрицательную сторону. Стоило Ингену начать раздражаться или сердиться, как и сама Вика перенимала эти эмоции, которые слишком быстро могли перерасти в гнев, свойственный всем Линдомам и весьма опасный для окружающих.
Это счастье, что управляющий был здравомыслящим человеком, кто доверял разуму больше, чем сердцу. И кто уже привык, что его Хозяйка не говорит на не важные темы.
– Такое может быть, – признал Инген и стал размышлять дальше. – Тогда надо очень четко понять природу безумия сына Первого Хозяина. И как она связана с нами. Если Дезир наследник Ангуса… У нас есть Джулиус. И насколько он становится опасен для нас сейчас.
– А мы с Ричи? – напомнила Вика. – Что тогда на самом деле может быть заложено в нас с братом? А еще важнее, чем и когда это обернется.
Управляющий тяжело вздохнул. Ему вдруг стало очень тоскливо. Он слишком многое вложил в свою Хозяйку и ее брата. Он доверил им свою жизнь и жизнь Ингрид. Он доверял Вике. А еще – он ее полюбил. И то, что в какой-то момент некая неизвестная новая сила, какое-то там родовое безумие вдруг изменит его Хозяйку до неузнаваемости и превратит во врага…Нет, его печалил даже не сам факт такого преображения, а то, что Вика теперь будет сама жить под страхом этой угрозы.
– Пока ты в себе, – он постарался улыбнуться, чуть иронично и наигранно легко. – Давай просто попробуем проверить эту версию. У меня нет родового древа твоей семьи. Но… Есть летописи, даже портреты. Можно все это изучить, наверное. Снова…
– Кстати! – оживилась вдруг девушка. – Кристиан сказал и еще кое-что интересное. Все в городе знают, как выглядел первый Линдом и Леди Мелинда. Но откуда?
Инген с некоторой самоиронией отметил про себя, что ему чуть ли не каждый день приходится переосмысливать свое отношение к Хозяйке. Вот теперь надо знать, что она не просто всегда внимательна к деталям, а замечает то, что интересно только ей по каким-то своим внутренним причинам.
– Ну, вообще, – стал пояснять он. – Портреты их висят в замке. И ты сама видишь их ежедневно, входя в центральную залу. А в замке хоть раз в жизни бывает каждый житель Линдомштайна.
– Зачем? – удивилась девушка.
– А как теперь заключать сделки на заветные желания? – развел руками управляющий. – Люди приходят к Хозяину после того, как отдали кровь Камню, и составляют обычный документ. Без магии. Ричи тебе показывал. Документ без Хозяйской печати, но просто с подписью. Но важно, что они приходят и видят портреты.
– Да, – рассеяно кивнула Вика. – И это возвращает нас к той же теме. Ты прав, надо ехать к Ольгерду. Мало того, что он хорошо знал Дезира. Он наверняка видел и Амаля. У Кристиана взгляд художника, для него каждое лицо индивидуально. Если оба Хозяина на самом деле даже внешне были не похожи на близких родственников, то твой дядя тоже должен был это заметить.
