Текст книги "Бриллиантовый холостяк 4 (СИ)"
Автор книги: Анна Гаврилова
Соавторы: Яся Недотрога
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Алексия
К сожалению, чуда не случилось, и из банка я вернулась добрая, как акула. Причём непростая, а голодная и учуявшая кровь.
Мне невероятно помог сопровождавший шпион. Не знаю что за ксива была у этого невзрачного мужчины, но именно она распахнула все двери. Она же развязала языки. Только какого-нибудь “забытого” Офелией счёта, на котором осели деньги от продажи земель, в Сберегательном банке не нашлось. Более того…
Живые свидетели сделки рассказали, как после пересчёта и осмотра драгоценностей всё это добро из филиала вывезли. Приехали инкассаторские кареты другого, уже не государственного банка – того самого, который разорился три месяца назад.
То есть на данном этапе след оборвался.
Я хотела казаться умной, но в какой-то момент не выдержала и задала управляющему прямолинейный вопрос:
– Как по-вашему, сколько времени нужно, чтобы промотать три миллиона?
Мужчина красноречиво рассмеялся.
Он подтвердил моё собственное мнение, и всю дорогу до особняка я чувствовала себя неадекватным маньяком. Руки сами тянулись вперёд, а пальцы скрючивались в желании выцарать глаза.
Жажда убийства стала главной причиной почему я не отправилась к Офелии сразу. Я свернула в собственные покои – хотела успокоиться и обрести адекватное состояние ума.
Голова должна быть холодной всегда! А уж в делах вроде этого тем более.
Итог: я заперлась, сбросила платье, приняла душ и, закутавшись в халат, упала на кровать. На ментальном плане сочувственно хмыкнул Арти – резерв поднабрался, и связь с главным спонсором моего перерождения возобновилась.
Эрон хмыкнул уже вслух – дедушка проявился и теперь вышагивал по моей спальне. К счастью, молчал.
Оба моих помощника никак не комментировали ситуацию, и я была благодарна, потому что любое слово могло стать искрой, вспыхнувшей на пороховом складе.
Стараясь расслабиться, я прикрыла глаза и включила диафрагмальное дыхание. Легче не стало, зато спустя несколько минут меня утащило в сон.
Виделось в этом нервно-коротком сновидении всякое. Перед глазами мелькали Дрэйк, бледный император, пышущий здоровьем Эпикур и сотрудники банка. А ещё Нэйлз и бесконечные бумажки. В реальности я открыла счёт и выписала доверенность на Хайса, а в своём бреду раздавала права распоряжения счётом практически всем.
Я транжирила деньги, которых не было, а проснулась от холодящей фразы, сказанной радостным Бертраном:
– Алексия, три миллиона.
Три. Миллиона. Я аж подпрыгнула. И не сразу сообразила где нахожусь.
Когда вернулась из банка, на город опускался сумрак. Теперь за окном сгустился хороший такой вечер – ещё не вязкая, но уже темнота.
И не зря говорят, что сон лечит – я чувствовала себя относительно бодрой и, главное, не такой злой. Теперь я была готова снимать скальпы под анестезией, а не наживую, как раньше.
Ещё один вдох… Громкий хлопок в ладоши, чтобы активировать магические светильники, и я встала. Вернее, сначала села и ещё раз огляделась. Эрон, который дремал в неизменном кресле, тоже встрепенулся. Всё-таки надо переселить его в кабинет.
Я махнула призраку и опять направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Едва подошла к висевшему над раковиной зеркалу, из груди вырвался тугой сгусток энергии, и рядом нарисовался смазливый блондин.
В отличие от заспанной и потрёпанной меня, Арти выглядел шикарно. Весь такой красивый, с идеальной кожей, лощёный… В своём изумительно-белом кителе и с лёгкой улыбкой на губах.
– Что? – увидав человеческую проекцию артефакта, спросила я.
– Ничего, – отозвался тот и, дёрнув плечами, задал встречный вопрос: – Что думаешь насчёт Кэйра?
Я уже открыла рот, а потом осеклась и удивилась:
– Ты разве не знаешь?
Арти была доступна каждая моя мысль и все разделы памяти. Он “подвисал” лишь в те моменты, когда у меня кончался резерв. После восстановления связи ему требовалось какое-то время, чтобы прочитать пропущенную информацию.
– В том-то и дело. – Блондин вздохнул. – Ты так хотела отстоять неприкосновенность своих мыслей, что у тебя начало получаться.
Я не поняла, поэтому задала тупейший из вопросов:
– Но как?
Впрочем, нет. Не такой уж и тупой. Ведь после того, как выяснилось, что ключевой артефакт считывает всю мою “ментальность”, я загорелась идеей создать защиту. Только просто так, на шару, у меня ничего не вышло, и я отложила вопрос до лучших времён.
– Я сам не понимаю, – ответил Арти. – Подобное происходит впервые. Ты первый владелец, который прямо-таки жаждет от меня отгородиться, и, судя по всему, подключились какие-то подсознательные механизмы. Это даже не защита, а словно маленькие фрагментарные щиты.
Фрагментарные? Интересно, а логика у этих “маленьких щитов” есть? Они закрывают рандомные мысли или что-то конкретное?
– Понятия не имею, – а эту мысль Арти уловил мгновенно. – На первый взгляд логики никакой.
Я помолчала, однако развивать тему внезапной, но такой приятной блокировки не стала. Даже в собственное тело, как было при прошлой попытке установить защиту, не полезла. Просто вздохнула и сказала, возвращаясь к вопросу императорского недуга:
– Нечто сродни искусственной коме. Это мой единственный вариант.
Арти нахмурился, а я попыталась воскресить в памяти всё, что было известно о явлении искусственной комы по прошлой жизни.
Я не имела отношения к медицине, поэтому знала немного. Лишь то, что в некоторых особо трудных случаях, когда требуются длительные манипуляции, больных вводят в это специфичное состояние. В долгий, контролируемый сон.
– Ты говорил, что слизь нужно убирать сразу и целиком. Почему так?
– Она агрессивна, – отозвался Арти. – Если убрать частично, то остатки слизи быстро захватят освобождённые участки и перейдут на новые.
Что ж, чего-то такого я ждала.
– При первичном вмешательстве, – добавил собеседник, – сутки – это максимум. Потом слизь распространяется с невероятной скоростью, пациент умирает.
Мы оба понимали, что с Кэйром за сутки не получится. Там вообще не ясно, как долго придётся лечить.
– Нам нужна отсрочка, – сказала я. – Кома. Аналог стазиса.
Кстати, раз мы в магическом мире…
– Тут есть стазис?
– Механизма, который позволяет остановить время, не существует. Оно замирает только в подпространстве, и то… Это относительное замирание.
Я прикрыла глаза, припоминая опыт нахождения в пространственном кармане Нэйлза. Если ничего не путаю, там нет магии. То есть переместить Кэйра в карман и лечить уже там не выйдет.
Но!
– А если прятать Кэйра в такой карман между процедурами?
– Убирать императора, как еду в холодильник? – хмыкнул Арти, выловив эту ассоциацию в моём собственном сознании. – Нужно подумать.
Он помолчал и добавил:
– На первый взгляд вариант рабочий, в подпространстве замирают абсолютно все процессы. Но есть тонкости. Императора всё равно придётся погрузить в сон, чтоб не дёргался, а значит уйти в собственное подпространство он не сможет. Потребуется человек, который заберёт его в личный карман и будет находиться с Кэйром всё это время.
Я нахмурилась, соображая.
– Зачем находиться? Разве нельзя забросить его в карман и заняться собственными делами?
Арти отрицательно качнул головой.
– Личное подпространство существует лишь в тот момент, когда в нём находится создавший его маг.
Мудрёная формулировка, но я поняла.
– В общем, мысль интересная, но её надо обдумать, – заявил Арти и исчез.
Просто раз и, превратившись в энергию, опять втянулся в тело.
Я аж зажмурилась, пытаясь вытеснить из сознания этот разговор и вспомнить о более актуальном. Так. Кому что, а у меня по-прежнему Офелия.
И ещё – я спокойна! Невозмутима, как замерший в засаде удав.
Глава 8
Не люблю сражения. Будь моя воля, я бы любой вопрос решала миром. Ещё меньше нравятся игры в разного рода дипломатию, но в случае с опекуншей я решила не спешить.
Главная причина – полученная информация не укладывалась в голове. Воры и растратчики должны действовать более изощрённо, а Офелия вела себя тупо.
К тому же мадам принимала какие-то пилюли. Если вспомнить пилюли, которыми кормили меня, я могла предположить некую затуманенность сознания. Возможно опекунша не виновата. Презумпцию невиновности ещё никто не отменял.
Убивать прямо так, с порога, я не собиралась. Для начала, хотелось получить объяснения, а в идеале напасть на какой-то след.
Но внутри клокотал вулкан… Именно он не позволил явиться к Офелии в халате – пришлось войти в образ доминанты. Надеть очередное платье, привести в порядок лицо и волосы, подвесить на тонкий пояс кинжал.
Да, Эрон пошёл со мной. Точнее с нами – со мной и Арти.
Мы договорились, что в случае чего, я переложу почётную обязанность проведения допроса на дедушку. Но изначально, учитывая бурлившие эмоции и прочие моменты, хотелось самой.
Красивая, строгая, я преодолела десяток шагов до нужной двери, а потом постучала.
Мне открыли не сразу, и сделала это нелюбимая мною “грымза”. Увидав служанку, я поморщилась, но тут же натянула на лицо этакую злую улыбку.
– Хонна, милая, кто там? – прозвучало из глубин комнаты. Голос принадлежал Офелии и был умирающим.
Нездоровится? Ну-ну.
Я решительно переступила порог и приказала “грымзе” исчезнуть.
Женщина зыркнула и подчинилась, а я закрыла дверь. Офелию обнаружила в постели, и аура мадам была неестественно бледной.
– Ох, Алексия… Девочка моя, – простонала опекунша. – Наконец-то… Я так по тебе скучала, а ты обо мне словно и забыла…
Кто там говорил про презумпцию невиновности? При взгляде на возлежащую на бесчисленных подушках Офелию, такое понятие из моей картины мира исчезло.
Руки опять потянулись вперёд, а пальцы скрючились.
Впрочем, стоп.
Вдох, выдох, мне нужен адекватный разговор.
– Доброго вечера, – проигнорировав стон, сказала я.
– Ох, девочка…
– Плохо? – я культурная, но я перебила. – Сочувствую. Но нам нужно обсудить кое-какие вопросы.
Брови мадам встали домиком. Следом прозвучало:
– Прямо сейчас? Ох, милая… Даже не знаю… У меня такая мигрень с самого утра…
Я не ответила, и тогда толстушка переобулась:
– Но ты права. Я тоже хотела с тобой поговорить.
Прозвучало настолько невинно, словно Офелия – ангел, которому и скрывать-то нечего.
– У нас в доме столько изменений, – продолжила опекунша, – этот Хайс с его людьми… Они такие неприятные! Девочка моя, я волнуюсь. Не знаю где ты нашла этого человека, но как бы он нас не обокрал.
Пауза, во время которой я пыталась справиться с нахлынувшим онемением. Что? Офелия сомневается в Хайсе? После того, как самолично управляла состоянием Рэйдсов и превратила это состояние в пыль?
– А ты постоянно где-то пропадаешь. Понимаю, что ты уже взрослая, но я по-прежнему твоя опекунша. Именно я отвечаю за твою жизнь и нравственность, и меня беспокоит твоё сближение с правящими. Ты сирота, а сироты так беззащитны! А мужчины так вероломны!
Не выдержав, я закатила глаза.
– Им только одно нужно. Ты ведь понимаешь, о чём я? – Офелия мою гримасу не заметила. – Тебе следует прекратить принимать подарки от лорда Дрэйка.
Подарки? Это она о чём?
Я вопросительно заломила бровь – я что-то пропустила? В особняк доставили что-то ценное?
Но…
– Кофе. – Строго объяснила Офелия. И уже с причитанием: – Где это видано, чтобы взрослый, зрелый мужчина присылал юной девице кофе по утрам? Алексия, это неприлично. Подумай о своей репутации. Если так пойдёт и дальше, тебя непременно запишут в любовницы, и что в таком случае делать? Кто возьмёт тебя замуж после такого-то позора?
Я снова не выдержала:
– Лорд Бертран?
Офелия осеклась, но язвительный выпад прошёл мимо. Толстушка демонстрировала поразительное поведение! Невзирая на всю абсурдность ситуации, продолжала гнуть своё.
Она вернулась к теме Хайса, который ей крайне не нравился, и отдельно возмутилась тому, что управляющий распоряжается “нашими” деньгами. При этом вопроса откуда эти деньги взялись, у мадам не возникло. Её полностью устраивало, что я, каким-то образом, решила финансовый вопрос.
Офелия рассуждала на полном серьёзе, максимально убеждённо. Прежде я видела подобную незамутнённость только в фильмах – на экране она изумляла, а здесь ставила в тупик.
В какой-то момент я даже усомнилась в себе и в собственных выводах. Ведь не может человек врать с таким апломбом?
Или может?
Или…
Так. Снова стоп.
– Офелия, помолчи!
Я не сказала, а гаркнула, и дама, которая прямо сейчас демонстрировала этакое заботливое участие, замолчала. Застыла и уставилась как побитый тапком щенок.
Я в курсе, что такое манипуляции, и в нынешнем разговоре заметила некоторые приёмы. Но врать настолько нагло? Так не бывает. Следовательно… Неужели есть вероятность, что Офелия честна?
– Я разговаривала с Эпикуром, – отчеканила я. – Он рассказал про вашу сделку. У меня только один вопрос – где эти деньги, Офелия?
– О-о-о… – печально протянула она.
Секунда, и горькое:
– Ты меня обвиняешь?
Сказано было так, что я на секунду ощутила вину. Это был не разум, а голые эмоции. Офелия мастерски давила именно на них.
– Не обвиняю, – я клацнула зубами. – Просто спрашиваю. Три миллиона – большая сумма. Куда делись эти деньги?
По щеке женщины покатилась одинокая слеза.
А потом мне начали с горечью объяснять про ужасное положение, в котором мы оказались после смерти моего родителя. Про необходимость выстраивать отношения с высшим светом, с самой империей, и вообще жить.
Про вынужденные взятки разного рода чиновникам. Про необходимость поддерживать благосклонность некоторых важных особ, и так далее.
Звучало убедительно. Даже очень.
Но…
– Три миллиона! – рявкнула я. – Это слишком много! Просто признайся!
Офелия дрогнула и закрыла лицо руками. А я осталась ждать.
Кинжал на поясе вибрировал – Эрону явно хотелось вмешаться. Приятное желание, но мне по-прежнему было важно разобраться самой. Я и так свалила на помощников слишком многое. Если так пойдёт и дальше, стану совсем немощной.
Дожать опекуншу стало вопросом принципа! А та очевидно надеялась, что я, глядя на “скорбь невинной жертвы”, отступлю.
Но я стояла… Прямо-таки приросла к полу. И зверела! Потому что ко мне применяли очередной манипулятивный приём.
Офелия видела, что я на взводе и пыталась измотать. Она нарочно затягивала, прекрасно понимая, что в моём состоянии выдерживать такое молчание сложно.
Или не нарочно?
Или…
Так, забыли. Офелия в любом случае промотала огромное состояние и, отдельно, три миллиона. На эти деньги можно было содержать и особняк, и прислугу, несколько лет. А возможно и всю жизнь!
Она не виновата? А ничего что все обитатели дома голодали? А душа настоящей Алексии покинула это тело не от хорошей жизни. И это лишь первое, что приходит на ум.
Если на поведение Офелии повлияли пилюли, то это в какой-то степени смягчает – но именно что в “какой-то”. Жертва она или нет, а мне нужно признание. И прямо сейчас!
Когда желание придушить толстушку стало нестерпимым, та, наконец, сдалась:
– Хорошо. Я объясню. Только…
Я застыла, а дама посмотрела затравленно и взмолилась:
– Только не ругай!
Ага. Значит, невзирая на образ невинной овечки, какая-то вина есть. И Офелия даже готова в ней признаться.
– Слушаю тебя, – сказала я строго.
– Это нельзя сказать словами, милая. – Мадам с самым горестным видом замотала головой. – Это надо видеть.
Перед глазами снова запрыгали кровавые мальчики. Эмоциональная мясорубка, в которой я только что побывала, сильно измотала. Но я собрала нервы в кулак и процедила:
– Хорошо. Показывай.
– Мне нужно одеться, – произнесла опекунша с очередным стоном. – Это не здесь. Нам нужно… съездить кое-куда.
***
Съездить.
Пока я, спустившись в холл, ждала Офелию, моя фантазия рисовала всякое.
Картина номер один: пользуясь тем, что я покинула спальню, опекунша распахивает окно и сбегает по простыням.
Картина номер два: мы садимся в наёмный экипаж, за которым я уже отправила одного из слуг, и Офелия, применив какой-нибудь хитрый манёвр, избавляется от неугодной подопечной. Затем прикапывает меня где-то в парке.
Картина три: меня привозят в сиротский приют, который толстушка содержит на мои деньги. Признаюсь, что в этом случае язык не повернётся её обвинять.
Но реальность оказалась абсолютно другой… Мы действительно сели, действительно поехали, а в итоге очутились ближе к центру.
Вошли в какую-то подворотню, и Офелия указала на мерцающую магическим светом вывеску – на какой-то нечитаемый логотип.
Это было некое заведение. Неприметное. Оно располагалось в полуподвале, на входе дежурила мускулистая охрана, которая, впрочем, без вопросов нас пропустила.
Едва миновали охрану, Офелия шепнула:
– Милая, не волнуйся. Вся зрительская ложа защищена мощным заклинанием иллюзии. Нас никто не опознает.
Только “зрительской ложей” оказался довольно просторный ресторанный зал.
Не успели мы войти, как навстречу выскочила женщина-администратор, которая вежливо кивнула Офелии и спросила:
– Желаете ваш обычный столик?
Я видела как опекунша смутилась, но пробормотала:
– Да.
После этого нас проводили к одному из столиков первого ряда.
Народ уже собирался, и я отметила, что здесь, в “зрительской ложе”, только женщины.
А впереди, была небольшая круглая сцена и опять-таки круговой занавес. Это вызвало определённую ассоциацию с родным миром, но я тряхнула головой, прогоняя мысли. Ну нафиг! Не может такого быть!
– Девочка моя, это… – начала Офелия, усаживаясь.
Я приготовилась слушать, но толстушка осеклась.
Нам тут же принесли какие-то коктейли, а я обернулась на остальных посетительниц, опять взглянула на сцену и пришла к прежнему выводу – быть такого не может!
Но нет. Быть как раз могло.
То же время, приёмная Дрэйка
Сигнал коммуникатора раздался неожиданно, и настроение сразу испортилось. Высокий лорд заколебался. Ему категорически не хотелось принимать этот вызов – чутьё шептало, что ничего хорошего он не сулит.
Всё то же чутьё утверждало – звонок связан с Алексией.
Опять!
Будто без неё проблем мало.
У Дрэйка тут, вообще-то, отчёты по наблюдению за самыми сильными магами мира. Причём каждый отчёт без малейших признаков появления у этих магов ключевого артефакта.
Ситуация с артефактом не нравилась. Это один из главных вопросов, а Дрэйка постоянно отвлекали. Хорошо хоть колонна Первохрама успокоилась – но ситуация с её яростью тоже оставалась подвешенным вопросом, который необходимо каким-то образом решить.
После изучения донесений Дрэйк намеревался отправиться в малый зал и аккуратно войти в контакт с реликвией. Хотел проверить состояние и найти вариант, при котором можно не выполнять данное колонне обещание.
В сложившихся обстоятельствах, он не желал, да и не мог наказывать Алексию. Вдруг колонне будет достаточно трёхдневного заточения Нэйлза? В конце концов, главный виновник проникновения именно он.
Касательно Алексии – девицу к колонне больше не подпустят никогда. Это ли не решение конфликта? Если смотреть здраво, то это нормальный вариант.
И тут звонок.
– Что ещё? – буркнул Дрэйк, прикладывая палец к кристаллу.
– Кхм… – По этому звуку высокий лорд легко опознал начальника разведки.
Учитывая личность звонившего, худшие опасения пусть частично, но подтвердились. Это стало поводом стиснуть зубы и молчаливо обратиться к Всевышнему – мол, помоги.
– Дрэйк, тут такое дело…
– Какое?
– Ну… нетипичное. Это касается одной известной тебе леди.
– Алексии? Серьёзно? – Дрэйк не удержался от иронии. – Вот ты удивил.
Начальник Управления опять хмыкнул, но как-то неловко, с этакими тонким смущением.
– В целом ничего особенного, – произнёс он. – Можно не докладывать, но я решил, на всякий случай, донести.
– И? – подтолкнул лорд.
– Она покинула особняк в компании бывшей опекунши. Наёмная коляска отвезла к центру города, в заведение, которое называется “Алый каблучок”.
Дрэйк подобного заведения не знал, но название навело на определённые мысли.
– Это то, о чём я думаю?
– Именно. Место, как понимаешь, специфичное. Мужчин, разумеется, не пускают, но мои парни проникли. Мы вызвали сотрудниц в качестве подкрепления. Работаем. Присмотрим.
Дрэйк поднялся, громыхнув креслом.
– Адрес у этого заведения есть? – голос прозвучал недобро.
– Конечно. Хочешь поучаствовать?
– Хочу, – без раздумий отчеканил Дрэйк.
Спустя пять минут высокий лорд… нет, не вышел. Применил телепортацию.
Оказался в сотне метров от нужного адреса, а дальше отправился пешком.
Мужчин не пускают? Зря. Сегодня пустят. В том же, что касалось Алексии, Дрэйк испытывал удивление. Ладно мадам Офелия – с ней всё ясно, но Алексия?
– Ладно, посмотрим.
С этими словами Дрэйк шагнул в подворотню. Веселье началось.
