Текст книги "Большая и грязная любовь"
Автор книги: Анна Гаврилова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Крис…
– Нет, ты ответь.
Глеб шумно выдохнул, сказал:
– Может, и заметил, но в койку бы тащить не стал. И никогда бы не узнал о твоей способности принимать мою энергию, и…
– Все, все! Дальше не надо!
Я опять уткнулась в чашку с кофе, чтобы через пять минут снова не выдержать.
– А переезд и охрана? Это ради того, чтоб никто не украл твою… еду?
Мне не ответили.
– А мама моя? Ты ее заколдовал или просто обаял?
Снова тишина.
– А кто те люди, с которыми ты совещался вчера? Те, которые в мантиях?
А вот теперь он снизошел:
– Они не люди.
– А кто?
– Старшие.
– Лига тринадцати? – не сдавалась я.
– Золотце, ты чего добиваешься? Снова поругаться хочешь?
Нет! Я хочу чтобы ты сказал, что теперь у нас все иначе! Что теперь между нами… черт!
Снова взгляд в чашку и зубы стиснуть, чтобы не зареветь. Вот зачем я в эти выяснения полезла? Для чего? Ведь знала – «любовь» у нас хоть и большая, но все-таки грязная. А за другой… за другой это не к Глебу, а к какому-нибудь восторженному мальчишке вроде Данилова.
– А вот этот фарс, – я подняла руку, демонстрируя кольцо с бриллиантом, которое с недавних пор на безымянном пальце красовалось, – зачем?
В ответ ставшая уже привычной тишина. Но обиженные девушки просто так не сдаются! Особенно когда обида на весь мир, а где-то на задворках сознания маячит мысль – сама виновата.
– Глеб, зачем ты инсценировал свадьбу?
– С чего ты взяла, что это инсценировка?
– С того, что меня там не было! Я замуж не выходила!
– Значит, выйдешь, – уверенно заявили мне и принялись методично уничтожать салат.
Дар речи вернулся не сразу…
– Что ты сказал? – Нет, я не радовалась, я напрягалась.
– Да, признаю, что со свадьбой я погорячился. Но… ты меня вывела, Крис. Какой к чертям собачьим шеф? – Последняя фраза сопровождалась до того злобным взглядом, что я невольно вздрогнула.
Тут, конечно, следовало промолчать, вот только…
– Глеб, но ведь ты действительно мой шеф.
– Ты уволена, – процедил зеленоглазый.
– Ты не можешь меня уволить, я слишком ценный кадр.
Зарычал. И вилка в его пальцах как-то вдруг согнулась, а потом и вовсе переломилась.
– Я, розочка, все могу. Ты уволена. С сегодняшнего дня сидишь дома и…
– Вышиваю крестиком?
– Да хоть гладью!
Где-то в баре дружно зазвенели бокалы и чашки. Немногочисленные посетители кофейни вздрогнули, а официантка, дефилировавшая по направлению к нашему столику, споткнулась, развернулась и поспешила удалиться. От греха подальше.
А мне так хорошо, так радостно стало…
– Тиран.
– Истеричка, – сказано было очень тихо, и я сделала вид, будто не расслышала.
Новое пирожное оказалось на порядок вкусней предыдущего – пища богов, ни больше ни меньше. Да и кофе приобрел какой-то особенный, сказочно приятный привкус. И мир за окном просветлел, расцвел новыми красками.
Я ему небезразлична!
– Глеб, а чем мы предохраняемся? – А что? Очень своевременный вопрос.
Инкуб прикрыл глаза ладонью, выдохнул устало:
– Божьим словом.
– Чем-чем?!
– Ничем, – милостиво пояснил генеральный директор ООО «С.К.Р.». И как для тупых добавил: – Мы не используем контрацептивы, Крис.
В душе шевельнулся нехороший червячок, но пресловутая интуиция, как прежде, шептала – мы с демоном совместимы, и даже очень.
– А почему мы их не используем?
– Потому что… чтобы забеременеть от меня, одного секса недостаточно.
– А что нужно? – Нет, никаких планов, просто любопытно.
– Ритуал нужен, – кажется, кто-то опять заводится. – И твое согласие.
Уф! А я, стало быть, не согласна? Нет, ну, в смысле, я-то не согласна, но…
– Розочка, давай сменим тему. Пока ты опять в лягушечку не превратилась…
Я прикусила язык и попыталась принять серьезный вид. Черт возьми, а настроение и впрямь улучшилось.
– Давай. О чем поговорим?
– Не поговорим, а подумаем, – заявил Глеб, выхватывая из моих пальцев вилку – свою-то он сломал! – Подумаем, чем будем заниматься оставшиеся пять часов.
Я свои мысли озвучивать не стала, ибо… ну просто ибо! И правильно сделала, потому что инкуб совсем о другом думал.
– Можем погулять, – начал перечислять он. – Можем в кино сходить или в каком-нибудь нормальном ресторане посидеть. По магазинам, прости, не согласен – я еще от прошлого раза не отошел. А можем к Алине Юрьевне нагрянуть.
Кажется, я начинаю понимать, почему мама за Глеба Игоревича горой.
– Ну… можно и к Алине Юрьевне, – вздохнула я и нехотя вытащила мобильный. Сюрпризы – это, конечно, здорово, но предупредить нужно.
Глеб уверенно катил тележку, попутно складывая в нее все, без чего, по его инкубскому разумению, визит к «теще» невозможен, – вино, конфеты, колбасу… А я шагала рядом и размышляла о том, как все-таки непредсказуема жизнь.
Ну могла ли вообразить, что одним прекрасным вечером, в процессе распития теплого «брюта» встречу настоящего волшебника, который перевернет мой мир вверх тормашками? Могла ли представить, что моим возлюбленным окажется не мужчина, а самый что ни на есть демон? Могла ли помыслить, что я – приличная и спокойная девушка – буду думать о номере в гостинице в тот момент, когда демон сладострастия будет мечтать о визите к моей маме? Уф! Сказать кому – не поверят! Но ведь правда.
Теперь главное убедить Глеба, что сидеть дома и вышивать крестиком мне нельзя. Во-первых, такая перспектива искренне пугает, во-вторых, работая в ООО «С.К.Р.», у меня гораздо больше шансов снова встретиться с собачником, ну то есть волшебником.
Нет, никаких расследований проводить не собираюсь – ну на фиг! Может, это глупо, но копаться в мотивах, причинах и следствиях не хочу. Мне достаточно того, что он рядом, что я счастлива. Кажется, впервые за тридцать лет своей жизни по-настоящему счастлива!
Мне бы только одно узнать – можно сказать Глебу, почему я согласилась на эту сделку, или нельзя. Просто… очень хочется его глаза увидеть, когда правда откроется. Впрочем, возможно, Глеб всего-навсего посмеется или пальцем у виска покрутит… ведь только непроходимая дура могла пожелать такое. Большая и грязная любовь! Черт. До сих пор смешно.
– Цветочный магазин поблизости есть? – выдергивая из размышлений, спросил Глеб.
Я задумалась на мгновение, кивнула. Глеб тоже кивнул – сосредоточенный и серьезный, будто визит к моей маме равнозначен встрече с президентом или кем покруче.
– Черт! Красную рыбу забыл! – выпалил этот невероятный, непознанный мужчина. Оглянулся, оценивая, сколько до этой самой рыбы тащиться, – а супермаркет у нас большой, а мы уже почти до кассы дошли.
– Я схожу.
– Не надо, – сказал зеленоглазый, разворачивая тележку.
– Глеб, мне не трудно.
– Крис, не…
Договорить не позволила, крутанулась на каблуках и бодро потопала в нужный отдел. А поравнявшись с мясным, остановилась – просто чувство такое, будто кто-то пристально в спину смотрит. Оборачивалась я медленно, еще не понимая, что холод, сковавший сердце, – предвестник беды…
– Девушка! – воскликнул незнакомец. Высокий, косматый, в видавшей виды майке и потертых джинсах. – Вы не подскажете, как пройти в библиотеку?
Его губы дрогнули в улыбке, очень теплой, очень приветливой. А я вздрогнула и отступила. Нет, не незнакомец. Уже видела его. Только один раз, но…
– Запах ваш почувствовал, – с той же улыбкой, признался парень. – Удивительно, правда? Я искал вас в «Шерри-кат», а вы тут…
Он говорил что-то еще, но я не слышала. Мир резко посерел, звуки уподобились расплавленной карамели – стали тягучими, вязкими, а воздух… я даже представить не могла, что воздух может быть таким плотным и рваться с таким… треском.
Где-то далеко-далеко, в другой вселенной, до боли знакомый голос крикнул:
– Крис!
Но я не успела ответить, я провалилась во тьму.
Часть II
Глава шестая
Мне снилась какая-то мерзость. Нет, сам сон я не помнила, но проснулась в крайне гадостном расположении духа, с мигренью и на мокрой подушке. Не сразу, но все-таки сообразила – сегодня воскресенье, так что выдергивать из теплой постельки никто не будет. Хоть что-то хорошее!
Но увы…
– Кри-ис! Крис! – Мама звала с кухни. – Крис, ты уже проснулась? Тебе овсянку запаривать?
– Нет, – буркнула в подушку, перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову. – Не проснулась. Не запаривать.
Жаль, мое мнение никого не интересовало. Впрочем, как и всегда.
– Крис! – Голос мамы прозвучал ближе, почти над ухом. – Крис, ты проснулась?
Ну как можно оставаться культурным человеком в таких обстоятельствах? Тем не менее силы на приличный ответ я нашла:
– Мам, дай поспать.
– Крис, уже десять, – наставительно сообщили мне. – Уже солнце встало.
«Да хоть луна!» – мысленно огрызнулась я и уже собралась огрызнуться и вслух тоже, как тишину нашей тесной квартиры нарушил крик дверного звонка. От неожиданности подпрыгнула, проглотила крепкое слово, внезапно вскочившее на язык, и застыла. Застыла, потому что вспомнила. Глеб!
В дверь опять позвонили, и я не просто подпрыгнула – вскочила! Едва не упала, запутавшись в одеяле, выбежала в коридор. Когда отпирала замок, пальцы не дрожали – ходуном ходили.
– Гле… – Я осеклась.
Очень долгая, очень неприятная пауза. Сердце стучит все медленней – кажется, еще чуть-чуть, и остановится вовсе. И голос собачника как набат:
– Только без обмороков, ладно?
Обмороков не было, зато была мама, которая появилась в дверном проеме, спросила настороженно:
– Крис? Крис, это кто?
– Друг, – нагло заявил собачник и, отодвинув ошарашенную меня, вошел. Вслед за мужчиной и песик появился – все такой же большой, косматый и невыразительный.
Маман громко сглотнула, попыталась возразить, но тут и я отмерла…
– Все хорошо. – Прозвучало неубедительно, но все-таки. – Действительно, друг.
Волшебник растянул губы в фальшиво-бодрой улыбке, не дожидаясь приглашения, потопал в мою комнату. Пес за ним. Ну и я третьей…
– Крис! – окликнула мама возмущенно.
– Потом объясню.
Шок, в который впала родительница, был куда глубже, нежели показалось вначале. По крайней мере, только этим могу объяснить ее неуверенный, но все-таки кивок.
– Ты уже поняла, что случилось? – спросил собачник, едва мы оказались наедине.
Я помотала головой и направилась к шкафу – хоть халат накинуть, что ли. Подступающую истерику душила с горячностью Отелло, но получалось фигово. Глаза щипало от слез, в носу щекотало… ну тоже от слез, если в анатомические подробности не углубляться.
– Привязка сорвалась, – сказал мужчина устало. – Просто сорвалась привязка…
Он отдернул штору и уселся на узенький подоконник. Псина скромностью хозяина не обладала, косматая зараза запрыгнула на развороченную постель и сделала вид, что всегда тут спала. Я невольно поморщилась, но промолчала. В свете происходящего шерсть на простынях – сущая мелочь.
– Я не разбираюсь во всей этой хиромантии…
– Вальтез, – сказал мужчина.
– Что простите?
– Вальтез мое имя, – пояснил тот.
– Очень приятно. – Приятно не было, но хамить не хотелось. – Я – Крис.
– Знаю, – грустно усмехнулся собеседник. – Я все-все знаю…
– Ну раз знаете, тогда объясните. – Кажется, задушить истерику все-таки не получится.
– Да. Разумеется, объясню… – Вальтез тяжело вздохнул, сцепил пальцы и, смерив странным взглядом, сказал: – Для начала я должен признаться, что действовал не один.
Очень хотелось кивнуть на пса и спросить – ваш главный сообщник? Но я смолчала. А типический-типический мужчина продолжал:
– Не подумай, что оправдываюсь. Просто хочу, чтобы ты осознала масштаб. Это был очень крутой эксперимент, Крис. Единственный в своем роде.
Эксперимент? Черт! Кажется, истерика может смениться жаждой убийства, причем сию секунду.
– Видишь ли, мы и вы, ну то есть люди, разделены не только биологически, но и магически. У вас своя судьба, а у нас… Многие думают, будто у нас судьбы нет, будто мы сами творцы. Я не знаю, правда ли это, но одно известно наверняка – мы несравнимо сильнее вас.
Злиться я перестала, даже дошла до письменного стола, присела на краешек столешницы. Собачник перемену в настроении точно заметил, даже улыбнулся уголками губ.
– Так вот… На вашу жизнь мы влиять можем – те же привороты, порчи, привлечение удачи, ну и так далее. Влиять на жизнь себе подобных – нет. С одной стороны, это хорошо, с другой… Знаешь, временами это вызывает очень серьезные проблемы.
Он отвел взгляд, поджал губы. И продолжил далеко не сразу.
– Крис, ты ведь умная девочка, верно?
Вопрос риторический, но я все равно кивнула.
– Ты же понимаешь, что изменить реальность совсем не просто?
Опять кивнула, хоть этого и не ждали.
– И что без причины подобные вещи не делаются, тоже догадываешься.
Конечно. Правда, меня сейчас не причины интересуют, а кое-что другое – Глеб. Где он? Что с ним? И помнит ли он меня?
– С Глебом были проблемы. Поэтому мы, старшие, решились на самую грандиозную аферу за всю историю нашего народа. Это был очень сложный ритуал, Крис.
Вальтез поднялся, прошелся по комнате.
– Не хочу грузить тебя подробностями. Да и вряд ли поймешь, чего нам стоило провернуть это дело. Преодолеть сопротивление сообщества, пробить защиту самого Глеба, отыскать источник энергии и, в конце концов, найти тебя. Сейчас важно лишь то, что привязка сорвалась.
– Что за привязка? Приворот? Вы приворожили меня к Глебу?
– Нет, – хмыкнул собачник. – Нет, ну что ты… Привязка – это… ну как бы тебе объяснить… Чтобы изменить реальность, мы создаем новый фрагмент – грубо говоря, формируем ту ситуацию, которая нужна, и замещаем ею настоящую. Остальную работу – подстройку прошлого и будущего, делает само мироздание. Просто оно не терпит несоответствий. Так вот, чтобы процесс изменения начался, новый фрагмент нужно к реальности привязать. Это как… пришить новый орган. До тех пор пока орган не прижился, его держат хирургические нити, дальше уже сам. Так вот, эти ниточки и оборвались, реальность отторгла искусственный элемент, все возвратилось на круги своя.
– А ниток попрочней не было? – спросила тихо-тихо, уже зная, каким будет ответ.
– Энергии не хватило, – признался Вальтез. И добавил с грустной улыбкой: – Надо было прибить этого Данилова, вот тогда бы проблемы не возникло.
По спине побежал холодок – просто тот, кого я опрометчиво считала добрым волшебником, не шутил. Черт, кажется, быть узлом не всегда выгодно.
– Твоя память сохранилась по той же причине, – добавил мужчина с типическим лицом. – Нам банально не хватило энергии…
Уф! Вот случись этот разговор пару дней тому, я бы возмутилась – ну как бы не радует вариант потерять память и вообще себя. Но теперь-то чего копья ломать?
– Глеб меня помнит?
Собачник одарил грустным взглядом. Подмигнул, но отнюдь не весело.
– Никто тебя не помнит, Крис. Даже я с трудом узнаю. Видишь ли… ситуация, в которую тебя поставили, была слишком невероятна. А чем дальше измененная реальность от оригинала, тем меньше…
– Стоп.
Собеседник тут же замолчал, а я… сидела и думала – обидеться на него или как?
– Крис, извини, – выдержав ну о-очень долгую паузу, сказал Вальтез. – Но ты действительно не вписываешься в его вкусы. Ты не такая, ты неправильная. Слишком импульсивная, слишком обидчивая, а временами… просто дурная.
Нет, я все-таки обижусь. Не сейчас, чуть позже, но обижусь жутко!
– Тем не менее я вынужден просить тебя попробовать еще раз.
– Что, простите?
В спальне воцарилась тишина, которую нарушал лишь мерный сап косматой псины. Вальтез по-прежнему сидел на подоконнике и прикидывался невзрачным человеком, я по-прежнему ждала и опять начинала свирепеть.
– Я буду откровенен, – наконец, произнес собеседник. – Мы не можем повлиять на Глеба. Убирать его тоже нельзя – слишком важная фигура, особенно сейчас. Повторить смещение тоже невозможно. Поэтому я вынужден просить тебя попробовать еще раз. Завтра ты выходишь на работу в ООО «С.К.Р.», в аналитический отдел, ассистентом. Твоя задача…
Оглядываться в поисках чего-нибудь тяжелого я начала раньше, чем осознала, зачем мне это самое тяжелое понадобилось.
– Крис! – рыкнул собачник. – Крис, это в твоих интересах! Тебе нужен Глеб, а нам нужен… сытый Глеб. Потому что когда верховный судья голоден, страдают все.
– Верховный… кто?
Мой вопрос проигнорировали.
– Увы, я не могу просто взять и подчинить тебя своей воле – воздействие невозможно скрыть, тем более от него. Подарить тебя ему тоже не могу – не примет, упертый он у нас. Просто познакомить, раскрыв твой секрет, – тоже не вариант, Глебу везде и всюду мерещатся попытки давления. Поэтому все должно быть естественно.
Мне все это мерещится, да?
– Я даже на тебя давить не могу. – В голосе собачника появилась едва уловимая грусть. – Так что шантажа и угроз родственникам можешь не опасаться.
Удивительное чувство – хватаешь воздух ртом, пытаешься проглотить, а он, зараза, не проглатывается. И сказать, разумеется, ничего не можешь. И вообще!
– Крис, ну ты же взрослая девочка, – заявил Вальтез, поднимаясь с подоконника. – Ты же понимаешь, что пути назад все равно нет. К тому же… ты любви хочешь. Маленькой и пошлой.
Слова все-таки нашлись.
– Пошел вон! – выдохнула я.
Собеседник улыбнулся и кивнул.
– Заеду за тобой завтра, в восемь. – И уже псу: – Эй, лежебока! На выход!
Сидя на пассажирском сиденье видавшего виды «Форда», я сжимала кулаки и думала… нет, не о Глебе, о способах убийства. Увы, в памяти только осиновый кол всплывал. Но с каким удовольствием я вгоняла заточенную деревяшку собачнику в… впрочем, неважно. Важно то, что Вальтез не просто попросил – он не оставил выбора.
Нет, никакого шантажа и угроз. Просто после того, как хамоватый визитер ушел, выяснились две вещи.
Первое – в «Шерри-кат» я уже не работаю. Об этом узнала, когда набрала номер Влада, своего непосредственного руководителя. Тот искренне печалился и просил остаться, а еще недоумевал, почему ухожу столь спешно. Он же поведал о том, что я еще в пятницу забрала свою трудовую и получила расчет (кстати, а где деньги?!).
Второе – устроиться в ООО «С.К.Р.» обычным, легальным способом, невозможно. То есть сайт у компании есть, а вот насчет вакансий – ни слова. На специализированных порталах и сайтах рекрутских агентств, предложений поступить в ООО «С.К.Р.» тоже не было.
Второе расстроило особенно сильно. Я ж уже раскатала губу, что явлюсь в контору сама, без всякого собачника. Пройду собеседование на «проклятое место» и… в общем, утру Вальтезу нос. А вместо этого пришлось встретить старшего приветливой улыбкой, сесть в машину и притвориться хорошей девочкой. Жаль, терпения хватило ненадолго…
Дело в том, что, едва отъехали от подъезда, Вальтез принялся читать нотации. Первое, по чему прошелся, – мой внешний вид. Старшему, видите ли, не понравились ни мои джинсы, ни футболка с надписью: «Идите в *опу, я фея!» – ни кеды. Прическа – а после двух неудачных попыток сделать укладку я плюнула на все и завязала простой хвост – восторгов тоже не вызвала.
– Совсем умом тронулась? – шипел он, вращая баранку. – Глеб женщин в джинсах на дух не переносит! Он предпочитает леди! Знаешь, кто такие леди, а?
Ага. А еще я знаю, почему Глебу нравятся юбки и чулки.
– Завтра оденешься как положено, – продолжал вещать собачник. – И чтобы никаких слез-соплей-скандалов! Глеб ценит в людях профессионализм и только его.
Да, про это тоже слышала, но! Профессионально расстегнуть ширинку зубами я не смогу, даже если захочу, так что профессионализм отпадает, равно как и «леди».
– Будешь хорошей, смирной, послушной. – Не, это уже не рассуждения. Это приказ. – А я дам возможность подойти к Глебу настолько близко, насколько возможно. Твоя задача добиться первого раза, дальше он сам все сделает.
Дальше? Это после того, как поймет, что я неиссякаемый источник пищи? Ну-ну…
– Крис, ты меня слышишь?
Слышу. Но играть по вашим правилам не собираюсь. Тоже мне властители судеб, тоже мне кукловоды.
Вальтез продолжал нудеть, я продолжала звереть. Когда пейзаж за окном обрел знакомые черты, стало чуточку легче, а едва собачник свернул к обочине, так и вовсе отлегло. Тот факт, что мой покровитель не стал заезжать на стоянку офисного центра, несколько удивил, но не взволновал.
– Начальника отдела кадров зовут Бор, но люди называют его Борисом. Твои документы уже у него.
Я кивнула и дернула ручку двери – свобода!
– Сидеть! – рявкнул собачник.
Честно хотела послать его матом, но тот оказался быстрей. Распахнул бардачок и извлек на свет божий стянутую банковской лентой пачку. Купюры были новенькими, красненькими…
– Оденься прилично, – впихивая пачку в мою приоткрытую сумочку, приказал старший. – И не дури! Поняла?
Желание достать деньги и затолкать в… какое-нибудь более подходящее место я в себе задушила. Желание впиться ногтями в типическое-типическое лицо – тоже. И даже сумела сказать:
– Ладно, Вальтез. Исправлюсь.
И таки выбралась из машины.
Мое появление у стеклянной вертушки заметили все – и охрана, и курильщики, и даже уборщик, который мусор из урны выгребал. Изумленно приподнятые брови и слегка округлившиеся глаза я проигнорировала. Гордо задрав подбородок, преодолела три ступеньки и толкнула дверь, чтобы очутиться в знакомом роскошном холле.
Тут народу было куда меньше, но меня опять-таки заметили и оценили. Больше всех таращилась секретарь на общем ресепшене, к которой я подошла.
– Доброе утро. ООО «С.К.Р.» на каком этаже? – Я же тут в «первый» раз, ага.
– На шестом, – выдохнула девушка.
– А где лифт, подскажете?
– Там, – секретарь ткнула пальчиком.
Я одарила девушку широкой улыбкой, развернулась и едва не вскрикнула. Стеклянная створка отодвинулась, и в холл вошел он.
Все такой же высокий, мощный, удивительно красивый. С коротким ежиком черных волос, в белоснежной сорочке, узких брюках и начищенных до блеска туфлях. От прежнего Глеба отличался лишь выражением лица – слишком хмурым и сосредоточенным. На приветствия не реагировал, по сторонам не смотрел.
Дышать я разучилась сразу, но не навсегда. Головокружение и оторопь спали, едва осознала – Глеб идет к лифту, и если не поспешу, шеф без меня уедет.
Бежать, разумеется, не стала, но шагала очень бодренько. И о чудо! Створки лифта разъехались, зеленоглазый демон протиснулся внутрь, а я успела скользнуть в кабинку до того, как он нажал на кнопку. Тот факт, что еще трое «коллег» остались снаружи, даже не подумали присоединиться, посчитала за знак свыше.
– Доброе утро, – учтиво поздоровалась я. Черт! Какое счастье, что голос не дрогнул.
Глеб повернулся, одарил странным взглядом, а я… я дотянулась до панели и нажала на шестерку.
Генеральный директор ООО «С.К.Р.» заломил бровь. Потом нахмурился, развернулся и в упор уставился на мою… ну на самом деле он на футболку смотрел, но надпись-то на груди! По крайней мере первая ее часть. И то ли читал так медленно, то ли соображал туго – а с утра это со многими бывает, ага – но отлепился от футболки лишь тогда, когда лифт остановился и распахнул двери.
Покидать кабинку мой новый старый начальник не спешил, ну я тоже притормозила. И пристальный взгляд его зеленых, упоительно прекрасных глаз выдержала с честью.
– И кем вы будете у нас работать? – спросил Глеб ровно.
– Ассистентом начальника аналитического отдела, – с улыбкой ответила я, а сердце… Уф! Сердце сжалось в комок, забилось стократ чаще.
– А… – протянул он. – Ну тогда да, тогда можно.
Мой амнезийный демон уверенно направился к первому ресепшену, а я не постеснялась спросить:
– Что вы имеете в виду?
Блондинка в строгом костюме, обитавшая за стойкой и наблюдавшая эту картину, слегка побледнела.
– Это место проклято, – обернувшись, сказал Глеб. Он был спокоен и равнодушен. – Дольше месяца никто не держится.
Опять отвернулся, явно утратив интерес к разговору. Но я сдаваться не собиралась. Тем более кто знает, когда в следующий раз свидимся?
– То есть вы сомневаетесь в моем профессионализме? – Нет, как же все-таки здорово, когда голос в отличие от сердца не трепещет и не вздрагивает!
Блондинка втянула голову в плечи и сделала полшага назад, словно готовилась прятаться под стойку. А шеф передернул плечами, повернулся и, сложив руки на груди, спросил:
– А вас это удивляет?
Вообще-то нет. Меня это радует, причем очень! Вот только признаваться, само собой, не собираюсь.
В Глеба полетела пренебрежительная улыбочка. Затем зеленоглазый инкуб удостоился долгого оценивающего взгляда и тихого:
– Ну-ну…
После чего нахалка в моем лице развернулась и потопала к Бору, который Борис. Сверлящий спину взгляд чувствовала ровно до тех пор, пока не скрылась за дверью отдела кадров.
В том, что весть о небольшой стычке новенькой и шефа просочится в массы, я не сомневалась. О том, что мой внешний вид вызовет определенную реакцию, тоже догадывалась. Правда, не думала, что получу свой половник дегтя почти сразу…
– Кристина, я в шоке, – заявила моя непосредственная начальница. Ей оказалась достопамятная Марина. – Я даже не знаю, что сказать.
Я попыталась скорчить виноватую рожицу – не вышло. Увы, когда душа поет, сыграть раскаяние очень нелегко.
– Если думаешь, будто тебе все позволено, – продолжала Марина, – то спешу разочаровать. Это там, – начальница кивнула на окно, – в обычной жизни, покровительство Арсения Игнатьевича что-то значит. Здесь все иначе. Здесь твоя протекция – пшик.
Аналитический отдел в составе шести человек (это если и меня считать), обретался в просторном кабинете с большими окнами. Стол Марины располагался в углу, и говорила начальница очень тихо, но все равно было ощущение, что все все слышат.
Известием о том, что рекомендовал меня не Вальтез, а Арсений, огорошили еще в отделе кадров, поэтому здесь и сейчас даже не поморщилась. Зато когда Марина начала склонять мое резюме…
– Кристина, давай сразу расставим точки над i. Это, – теперь начальница трясла бумажкой с моими данными, – я не согласовывала. Брать на должность помощницы девушку, которая последние три года работала оператором в ремонтной фирме – бред. Твое образование меня тоже не впечатляет.
Марина, разумеется, была права. Образование не айс – пусть и экономическое, но неоконченное, стаж тоже так себе, потому что… ну так вышло. Но все равно обидно. В той, другой реальности, именно я Маринкины отчеты проверяла, причем молча, без насмешек и намеков на нехватку образования и интеллекта.
– Кристина, шансов удержаться в нашем отделе у тебя нет, – добила моя новая руководительница и бывшая… подруга? – И если ты не дура, ты сама это понимаешь.
Женщина шумно вздохнула, потом перегнулась через стол и спросила едва слышно:
– И вот объясни мне, как при этом при всем у тебя хватило наглости обхамить Глеба Игоревича?
– Кого? – Ну я же в «первый» раз, я же ничего «не знаю». А еще злюсь, честно говоря.
Марина закатила глаза и отстранилась.
– Ты что, не знаешь, на кого наехала?
– Нет. – Ну вру, а что поделать?
Женщина тихо застонала и указала на соседний стол.
– Твое рабочее место. Осваивайся.
То есть меня признали безнадежной? Ну ладно… В любом случае, распространяться о том, что знания, которые достались в процессе смещения реальности, не только не исчезли, но и утрамбовались, я не собиралась.
Мое поступление в отдел с Мариной согласовать не потрудились, зато учетные записи и нужные допуски уже сделали. На мониторе красовался розовый стикер с логином-паролем к системе, а в почтовом ящике ждало сообщение от начальника IT-отдела – как, чего, куда.
Присмотревшись к логинам и адресу корпоративной электронки, не могла не улыбнуться – совпадение с прежними, теми, что в подстроенной реальности были, полное. Пустячок, а приятно. Как будто домой вернулась.
А вот кабинет и коллеги не радовали. Кабинет – чужой, непривычный, а соратники по цеху излишне любопытны. Даже те двое, что только числятся в ООО «С.К.Р.», а в действительности занимаются сбором и анализом информации другого порядка, как на цирковую мартышку глядят.
Повинуясь желанию начальства, посмотрела должностные инструкции и содержимое папки «Рыбы отчетов». Потом позвонила маме, которая мое решение уйти из «Шерри-кат» восприняла очень нервно и вообще переживала. А едва закончила говорить и отложила мобильный, случилось оно – явление хмурого зеленоглазого инкуба.
И вот странность – раньше, ну в той самой реальности, на Глеба реагировали достаточно спокойно. Да и сам не создавал впечатления эдакого обитателя горы Олимп, который до общения с простыми смертными именно снисходит. Там, в подстроенном мире, все было проще, без завихрений, а тут… Лица моих новоявленных коллег вытянулись, глаза округлились, спины распрямились, а пальцы задрожали. Даже те двое особенных побледнели, словно самого дьявола увидели.
Где-то на грани сознания вспыхнула мысль – Глеб Игоревич впервые почтил этот кабинет своим присутствием. Более того, он вообще никогда ни к кому не ходит. Но осознать и додумать не успела, потому что зеленоглазая гора молча пересекла кабинет и остановилась у моего стола.
Сдержать счастливую улыбку было сложно, пришлось кусать щеки и воображать, будто стою под ледяным водопадом. Глеб о водопадах точно не думал, радоваться при виде меня тоже не собирался.
– Кристина Анатольевна, вы уже освоились? – Очень тихий, очень ровный вопрос.
– Можно просто Крис, – ответила я, воображая уже не водопад, а ледяную прорубь.
– Значит, освоились, – заключил шеф. – В таком случае, будьте добры…
На мой стол легла золотистая флешка, а Глеб Игоревич развернулся и уверенно направился к выходу. Очень хотелось окликнуть, но атмосфера в кабинете и без того нервной была, так что пришлось промолчать. Исключительно из сострадания к коллегам.
– Смертница, – проронил парень в розовой рубашке.
Остальные мнение явно разделяли, но выступать не стали. Даже Марина, у которой столь бесцеремонно одолжили ассистентку, смолчала. Я же пихнула флешку в разъем и погрузилась в изучение задания.
Ситуация, сказать по правде, была знакомой – ну по той, прошлой реальности. На русский язык задание переводилось как «сделай то, не знаю что». Мне подсунули восемнадцать файлов с годовыми аналитическими отчетами (полными!), причем все разноформатные, не считая трех последних. Что с ними сотворить, я придумала сразу, но для виду минут десять колебалась, делала пометки на утянутой из принтера бумажке и вообще изображала дурочку. Потом стащила с сервера «Рыбу актуального годового отчета» и принялась приводить подсунутое Глебом безобразие к единому образцу.
Каждый мой вздох, каждый удар пальчиком по клаве сопровождался пристальными взглядами коллег, которые собственную работу просто задвинули. Сперва это забавляло, потом начало раздражать, а спустя минут пятнадцать стало совершенно по фиг. Просто я увлеклась.
Цифры нагоняют скуку лишь тогда, когда в них не разбираешься. А я разбиралась, и мне было интереснее с каждой минутой. В какой-то миг даже забыла, что стараюсь только ради того, чтобы утереть нос одному заносчивому инкубу. И едва не прокололась – просто там один момент был, скользкий, за него, по идее, Маринке следовало по шее дать. Вот в той, прошлой реальности, я б дала, а тут едва успела прикусить язык.
