Текст книги "Кушетка и бутыль"

Автор книги: Анна Пожарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава шестая Взрослое тело

Глава шестая Взрослое тело

Воинственный настрой улетучился, стоило Эрслоу оказаться дома. В зале у входа царила прозрачная легкость и весенняя свежесть, а еще почти безграничная свобода. Мгновение – и не осталось никаких сомнений: в гости пожаловал Черлинд. Возможно, ворота не узнали его во взрослом теле, но эту комнату обмануть было невозможно. Только он приходил сюда в таком восхитительном расположении духа.

Остановилась рассмотреть ученика. В кресле, будто на троне, восседал шикарный брюнет с хищным взглядом и уносящей все мысли ухмылкой. Тело у Черлинда получилось что надо. Все на месте и ничего лишнего. Идеально. Улыбнулась, мысленно отдавая должное мальчишке. Джуна, конечно, обделила его, но Марун одарил щедрее не бывает.

– Говорят, тело отражает мысли своего обладателя в момент создания, – сообщила Эрслоу вместо приветствия. Приблизилась к свободному креслу и продолжила: – по-моему, ко мне пожаловал кто-то очень тщеславный…

Уселась и подмигнула:

– А в остальном все получилось отменно. Ты хорош до невозможности. Энергии хоть отбавляй… Прямо боюсь, что захочешь занять мое место…

– Вряд ли, – отмахнулся Черлинд и улыбнулся. Эрслоу почувствовала, как все ее существо наполняется теплом – улыбка у него осталась прежней. – Если получу твое место, то больше не увижу тебя. А я уже успел привыкнуть к нашим урокам.

– Чем займемся сегодня? – с напускным задором поинтересовалась Эрслоу. Отчего стало неловко он его слов.

Ученик извлек на свет знакомый список.

– Я дописал один пункт, – заметил задиристо. – Предлагаю начать с него. – Поймал взгляд наставницы и немного растерял решимость. Поспешил пояснить: – Там, у источника, я думал о тебе. Не мешало бы проверить…

– Сумасшедший, – на миг акатила глаза Эрслоу. Она и без списка поняла, что хочет Черлинд. Ей в голову тоже приходила подобная мысль, уж слишком гладко протекало их общение, но смелости на исполнение не хватило. Даже произнести вслух побоялась.

– Почему? Разве тебе нечему меня научить? – он широко распахнул глаза. Эрслоу усмехнулась: цвет как морская вода в непогоду.

– Боюсь, что нет, – покачала головой и пожала плечами. – Тело у меня не первое, и в нем я с мужчиной не была. Ты теперь тоже знаешь, каково это: каждое новое действие требует усилий и времени на освоение. У нас получится то еще представление, оба будем слишком заняты собой…

– Ты же что-то, наверное, помнишь… Занималась же этим в других телах… – Черслинд подмигнул. – А мне отец рассказал что и как. Опять же, с тобой наши не общаются, значит, если что-то пойдет не так, об этом никто не узнает, а я учту все промахи на будущее.

Эрслоу рассмеялась. Никогда еще она не попадала в такое дурацкое положение. Ей предлагали заняться любовью только потому, что с ней не страшно! В других телах, в других мирах, в других сущностях, в конце концов, до этого не доходило.

Черлинд ждал, пока она успокоится с железной уверенностью мужчины, знающего, что делать дальше. Поднялся с кресла и подошел к наставнице.

– Трусишь? – с легкой ехидцей поинтересовался он. – Подозреваю, ты так давно не была с себе подобными, что забыла как это.

Подал Эрслоу руку, помог встать на ноги и тут же заключил в объятия. Опутывая хранительницу не столько руками, сколько погружая ее в свою энергию, тепло. Эрслоу шумно вздохнула: чужая сила дурманила сильнее самых изысканных ласк. Она, похоже, и впрямь все забыла…

– Почему же? – шепотом возразила она, глядя ученику в глаза. – Помню. Было хорошо, но ничего удивительного.

– А сейчас будет удивительно хорошо, – Черлинд осторожно, почти украдкой поцеловал наставницу. Эрслоу томно зажмурилась и ответила на поцелуй.

Если он и не умел чего-то, то хранительница этого не заметила. Его ласки сводили с ума, вибрации энергии заставляли тело таять льдом на солнце от наслаждения и радости бытия. Взгляд прожигал и будил страсть одновременно. Не хотелось думать. Только купаться в его силе и теряться в лабиринте сладкого безумия.

Запретила себе касаться энергией в ответ, чтобы ничего не испортить. Слишком хорошо знала, что принесет ученику только боль. Всякий раз, когда совершала подобное, заканчивался одинаково: партнер валялся на полу, изо всех сил стараясь унять стон мертвых в голове. Совершенно ненужный опыт для первого раза. Да и для десятого тоже.

– Ты не открылась мне, – констатировал Черлинд, когда все было кончено, и они замученные сладкой негой, нашли в себе силы оторваться друг от друга. – Почему? Как узнаем гармоничная ли мы пара, если ты не делишься энергией?

– Не думаю, что ты готов, – Эрслоу поцеловала ученика и посмотрела в глаза. Хотелось прижаться к его теплой груди, а когда силы вернутся, повторить опыт еще раз. – Мне давно не было так сказочно. Забыла обо всем на свете.

– Убедила, – Черлинд вернул поцелуй и крепче сжал в объятиях. – Тренируемся до тех пор, пока ты не решишь, что я готов, и не поделишься. Я твердо намерен проверить все до конца.

Эрслоу усмехнулась:

– Чтобы дозреть, надо заниматься и другим время от времени. Постигать новое…

Черлинд нежно поцеловал ее плечо.

– Сейчас оденемся и двинемся навстречу знаниям.

Эрслоу потерлась носом о его шею и потянулась за платьем. В его списке хватало и не связанных с гармонией пунктов.

* * *

Уходить от наставницы не хотелось, но разум подсказывал, что следует дать ей побыть наедине с собой. Освоиться с мыслями о настойчивом приятеле из своих и о необходимости поделиться с ним силой. Сначала стать чуть уязвимее, а потом, возможно, гораздо сильнее. Черлинду хотелось, чтобы Эрслоу оказалась его гармонией. Рядом с ней было тепло и спокойно, не терпелось творить и покорять немыслимые высоты. Что бы она ни говорила, какими бы явлениями ни объясняла радость от общения, он не представлял рядом другую. По крайней мере, пока.

Вышел за ворота сада и потянулся мыслями к отцу. В конце концов, в новом теле не мешает показаться и ему. Маме тоже. Но это чуть позже, когда он, Черлинд, будет готов.

Марун возился в лаборатории. Большой светлой комнате со стеллажами, уставленными множеством пробирок, растворов, книг, трав, животных и других мало связанных между собой существ и предметов. Сразу после рождения Нарифа он создал частицы, которые позволяли моделировать процессы, сходные с тем, что творилось у хранителей, и время от времени экспериментировал с ними. Черлинду казалось даже, что аквариум с этими светящимися мушками и есть отцовская домовая метка. Мысль, что появилась та поздновато, он отметал как ложную. Все знают, что не бывает правил без исключений.

Почувствовав чужое присутствие, Марун отвлекся от подопечных и развернулся в сторону сына.

Мгновение соображал, кто перед ним, а после улыбнулся и потянулся обнять.

– Горжусь тобой, Черлинд, – заметил он, хлопая сына по спине. – За Столом предназначений в следующий раз одна половина изойдет ядом, а другая – слюной.

– Я тоже доволен результатом, – поделился младший хранитель. Похвала от отца проливалась бальзамом на самолюбие. – Чем занимаешься?

– Отрабатываю способ передать часть своей энергии гармоничной паре в одностороннем порядке. На расстоянии.

– Интересно. Не думал, что такое возможно. Про обмен помню, но чтобы кто-то один, да еще и вне постели…

– Не уверен, что сработает, – пожал плечами Марун. – Твоя мама ищет способы собрать энергии всех хранителей вместе, а после дать использовать этот поток кому-то одному. Я заметил в результатах ее изысканий забавную особенность и хочу ее развить и усовершенствовать.

– Поведаешь подробности? – с надеждой поинтересовался Черлинд. Не ждал отказа. Большую часть своих знаний до занятий с Эрслоу он почерпнул в отцовской лаборатории.

– А есть с кем делиться? – хранитель мыслей приподнял левую бровь, показывая удивление и любопытство одновременно. – Неужели Эрслоу? Из-за нее ты решился?

– Она не раскрылась, отец, поэтому сказать наверняка ничего не берусь. Но я буду пытаться. Уж слишком мне хорошо рядом.

– Попробуй с другими, – ухмыльнулся Марун. – Из вашего поколения почти все с телами, выбор есть. Она, думаю, поймет. Как ни крути, Эрслоу одна из нас.

– Потом, – отмахнулся Черлинд, – успеется. Для начала точно пойму, что с Эрслоу нет шансов.

– Дело твое. Пока некуда спешить. Я бы, конечно, посмотрел на внуков, но отлично понимаю, что это фантазии немолодого хранителя.

– Почему? Может, Нариф и Ката…

– Может, – согласился Марун и замолчал.

Черлинд нахмурился. Не понимал отцовских сомнений. Создать малыша можно было с гармоничной парой, если вы оба находитесь в верхней половине Стола Предназначений. Ясное дело, попадали туда не сразу. Старшее поколение неохотно уступало места, для них потеря означала скорую смерть, а молодежи не всегда хватало умений победить в поединке. Но Ката и Нариф… У них все должно пойти как по реке времен.

– Показывай, как и что, – Черлинд поспешил сменить тему. – Вдруг пригодится даже такому, как я.

– На всякий случай поделись услышанным с Эрслоу, – рассмеялся Марун. – Чтобы она, если что, могла подпитать тебя. Говорят, у нее бесконечный источник.

– Только дорогой, – заметил младший хранитель. Видел несколько раз, что творится с наставницей после больших расходов энергии, и предпочел бы об этом не знать.

– Все имеет свою цену, – подытожил хранитель мыслей и махнул рукой, зазывая ближе.

Сын послушно направился к аквариуму со «светлячками». Отец был наставником не хуже Эрслоу.

* * *

Черлинд не решился показаться матери ни на следующий день, ни через два, ни через три. Сначала был слишком занят с отцом, потом с Эрслоу. А после пригласили за Стол Предназначений, и Джуна увидела старшего ребенка в зале. Смерила строгим взглядом и даже одарила довольной улыбкой.

– Ты сын своего отца, – заметила она с легкой ноткой уважения и следом будто забыла, что Черлинд создал тело.

Хранитель даже не обиделся. Что-то подобное он и представлял себе. Понаблюдал за реакцией остальных и решил, что тело вполне удалось. Разговоров о нем было больше, чем об опустевшем одиннадцатом кресле от конца.

После Джуна перенесла все семейство к себе. Она пребывала в почти юношеском возбуждении. На щеках ее выступил румянец, в глазах сверкали сумасшедшие искры. В доме было полно света и пахло утренней свежестью. Усадила всех на только что созданный диван и начала рассказ.

– Я нашла и испытала способ собрать всю силу поколений в одном ударе. Думаю, он будет убийственным даже для нее. Мы избавимся от Эрслоу, и можно будет не бояться смерти.

Черлинд покачал головой.

– Она такая же, как мы. Безвольный винтик большой системы. Даже если мы ее убьем, ничего не решим. Просто кому-то придется встать на ее место. Если ее победишь ты, – он выразительно посмотрел на мать, – то тебе. Поверь, это не лучшая участь…

– Ты у нас, конечно, осведомлен, – скривилась Джуна, дружба сына с хранительницей мертвых душ давно перестала ей нравиться. Оглядела остальных. – По делу замечания будут?

– Я склоняюсь к тому, что Черлинд прав, дорогая, – спокойно возразил Марун. – Но ты можешь попробовать, большого вреда не будет, она просто одолеет тебя в поединке и все вернется на круги своя.

– А если из-за того, что мама использует запрещенный прием, провидение разрешит Эрслоу нарушить правила? – подал голос Нариф. – Что тогда?

– Не должно, – заметил Черлинд. – Эрслоу говорила, что ушедший не в свой час хранитель – удар по мирозданию. Вряд ли что-то изменилось с тех пор.

Джуна, сообразив, что безоговорочного одобрения не дождется, пошла в наступление.

– Вы поделитесь со мной силой?

– Куда я денусь? – с улыбкой, то ли констатировал, то ли спросил Марун.

– Я согласен, – отозвался Нариф.

– Тебя ввиду заинтересованности не спрашиваю, – вздохнула Джуна, кинув взгляд на Черлинда. – Или ты все-таки с нами?

– Нет, – старший сын покачал головой, – останусь в стороне. Понаблюдаю, чем закончится. Чем дальше, тем мне меньше нравится твоя затея.

– Тогда я попрошу тебя, сын, прогуляться в одиночестве. На всякий случай.

Черлинд кивнул и мысленно потянулся к своему дому. Следом перенесся туда телом. Уселся на любимую кушетку и уставился в небо. Это там, у матери всегда светила Арра, а над ним большую часть времени сияли другие звезды.

Никак не давала покоя высказанная Нарифом мысль, про нарушение порядка мироздания. Чем дольше Черлинд смотрел на темное небо, тем сильнее росло беспокойство за мать. Может так случиться, Эрслоу сама того не желая, будет вынуждена убрать Джуну с дороги. Что будет тогда? И что делать, ему, Черлинду? Ведь не дожидаясь своего часа, уйдет не только сильнейший хранитель текущего поколения, уйдет его мать, а отправит ее в небытие его возлюбленная.

Вздохнул и снова уставился на звезды. Посмаковал на губах странное, непривычное слово: любимая. Отчего-то вдруг стало легко, будто он снова существо-без-тела. Нет никакой разницы гармоничная они с Эрслоу пара или нет… Важны лишь его чувства. Что до Джуны, самое простое спросить у хранительницы мертвых душ, что происходило в схожей ситуации, наверняка нечто подобное она уже видела.

Закрыл глаза и перенесся к воротам жилища наставницы. Пересек заброшенный сад и вошел в дом. Зал для гостей встретил привычными креслами, а Эрслоу появилась раньше, чем он успел устроиться в одном из них. Хранители провели порознь меньше дня, но Черлинд вдруг понял, что соскучился неимоверно, будто разлука длилась лет сто, не меньше.

– С чем пожаловал, юноша? – поинтересовалась наставница добродушно, примостившись на подлокотник кресла ученика. Черлинд руку готов был дать на отсечение, что она тоже ему рада.

Подробно и честно он поделился своими опасениями. Эрслоу внимательно слушала, а когда он закончил, поспешила успокоить.

– Будет обычный поединок. Никто серьезно не пострадает, – заверила она. – Разве что Джуна ненадолго останется без сил, но, думаю, Марун не даст ее в обиду. Ты же сам говорил, что у него есть возможность поделиться.

Черлинд сощурился.

– А ты? Что будет с тобой? – и впрямь как-то по-юношески поинтересовался он. Видел несколько раз, как мертвые требуют свои силы обратно, в мгновения слабости Эрлоу. Помнится, тогда она выгнала его прочь, но Черлинд успел заметить, как потускнели ее глаза, а губы застыли, будто кто-то невидимый протянул сквозь них жесткую ледяную проволоку.

– Ничего, – пожала плечами Эрслоу. – Как после всякой серьезной схватки мертвые побунтуют немного, но мне хватит сил с ними сладить.

Хранитель заглянул наставнице в глаза.

– Не хочу для тебя этой боли, – прошептал он. – Но не знаю, как помочь.

– Мальчик мой, – Эрслоу взяла его за руку и тепло улыбнулась. – Обо мне вовсе не надо заботиться. Поверь, я справлюсь со всем. А если нет, – вздохнула, – значит, просто настал мой срок.

– Надо заботиться! – возразил он. Поднялся на ноги и увлек наставницу в свои объятия. – Я хочу.

– Черлинд, – она нежно погладила его по щеке и улыбнулась. – Даже не знаю, как объяснить тебе мои мысли…– закрыла глаза и потерлась носом о шею ученика, – Со мной случалось много хорошего, но ты самое большое мое чудо.

– Раскройся, и слова будут без надобности…

– Не уверена, что это правильно, – Эрслоу тяжело сглотнула. – Если вдруг что-то пойдет не так…

– Значит, ты просто остановишься и все, – Черлинд прикрыл глаза и осторожно поцеловал хранительницу.

Эрслоу вздохнула и позволила энергии выплеснуться наружу. Ученик застыл в предвкушении. Где-то там, на границе слияния их сил должна была возникнуть гармония, прощающая все: и разницу в возрасте, и положение в иерархии, и все грядущие разногласия. И она возникла. Как волной накрыло. Еще не соединив тела, они, как и положено хранителям, объединили свои сущности. Проросли насквозь и зазвучали едва слышной прекрасной музыкой.

Гармония оглушила. Заставила стонать от восторга. Чувствовать дыхание чужой жизни, улавливать звучание тонких струн чужих мыслей, открыться другому, стать уязвимее, и осознать, что другой так же уязвим. Черлинд поймал взгляд Эрслоу и понял, что она тоже не испытывала ничего подобного, а сейчас упивалась каждой каплей перепавших ощущений. Он уверенно добавил к общему слиянию единение тел и окончательно понял, что. даже если сейчас весь мир провалится в пустоту небытия, они с Эрслоу этого просто не заметят.

Уже после, обнимая ее со спины около стола в белой комнате с выходящим на удивительный город окном, Черлинд поймал одну забавную мысль.

– Скажи, – он наклонился к уху хранительницы и чмокнул где-то за ним. – Как много времени проходит от ухода самого слабого в текущем поколении до кого-то сидящего посередине стола?

– Очень по-разному. Поколения отличаются друг от друга. Неизменно только одно: все юные, оставшиеся без предназначения на момент ухода сильнейшего из старшего поколения, отправляются вместе с ним. Стол не любит слабаков.

– А бывает так, что какие-то места остаются не занятыми?

– Да. Но редко.

– А можно ли победить хранителя из старшего поколения, когда еще не ушли те, кто ниже его по иерархии.

– Конечно. Но это сложно. Вот молодняк и идет по пути наименьшего сопротивления. Просто ждет, – она развернулась и посмотрела в его глаза. – Почему ты спрашиваешь?

– Жажду получить место посередине стола. И чем раньше, тем лучше.

– Для чего? – Эрслоу прищурилась.

– Отец хотел увидеть внуков, – бесхитростно пояснил Черлинд. – Опять же, если правильно помню, дети добавляют магической энергии.

Хранительница мертвых покачала головой.

– Не спеши, – перешла на шепот. – Успеем. Мне пока достаточно тебя. Что до силы… Если способ Маруна сработает, то я могу подарить тебе куда больше.

– Плевать на нее, – он почувствовал себя вздорной девицей. Вроде только миг назад говорил, что дети помогают наращивать силу, а сейчас испугался желания Эрслоу зря побеспокоить мертвых. – Мне тоже пока достаточно тебя.

– Вот и хорошо, – улыбнулась женщина. – Одевайся и продолжим занятия. До середины стола надо еще дорасти.

Черлинд покачал головой. Успеется. Пока хочется побаловаться.

Глава седьмая Взрослые испытания

Глава седьмая Взрослые испытания

И под пытками не вспомнил бы, как провел следующие три дня. Не появлялся у кушетки, не смотрел на звезды, не думал о родителях и их планах. Был рядом с любимой и не хотел ничего другого. Эрслоу не осталась в стороне. Вглядывалась в него затуманенными страстью глазами, улыбалась и смеялась гораздо чаще, чем раньше. Будто весь мир сузился до них двоих. Черлинду показалось даже, что если бы в эти дни их побеспокоил Гуру, наставница не заметила бы его присутствия. Жаль, что только показалось.

Он в очередной раз отвлек ее от занятий рассказом об отцовском аквариуме, плавно переходящим в поцелуи, когда почувствовал едва заметное колебание силы.

– Что это? – поинтересовался настороженно. – Не похоже на твоих помощников.

– Это не они, – спокойно заметила, в миг ставшая серьезной Эрслоу. – Это вызов. Кто-то сидит на моем кресле.

Черлинду захотелось выть. Мать все-таки сделала это! Зачем? Чтобы помучить его лишний раз?

– Оставайся здесь, – приказала Эрслоу ученику, а сама направилась куда-то в пространство.

Черлинд не послушался, отправился следом. С любопытством ребенка наблюдал, как наставница трансформировала одежду в подходящую для зала со Столом Предназначений, как она материализовалась у входа и спокойно направилась к своему креслу. А потом увидел мать, восседающую не на своем обычном месте, а в кресле Эрслоу, и страх за обеих дорогих женщин сжал колючей ладонью самую сущность, собрал всю энергию в неподвижный, мертвый комок.

Хранитель не мог не принять вызов. Хранитель не мог сражаться в полсилы. Хранитель не мог пожалеть соперника. Борьба за место всегда шла по-настоящему. Но хранитель не мог умереть во время поединка. Только после, если силы оставят его. Черлинд впитал эти знания с самым первым вдохом ученического тела, и сейчас лишний раз напоминал себе постулаты, пытаясь успокоиться.

Джуна ударила без слов и долгих вступлений. Обычная, заряженная огромной силой атака. Хлыст из мощи и боли. Эрслоу ответила витиеватым, но низкозатратным приемом, будто жалея энергию. Джуна не сдалась. Продолжила атаковать. Каждое новое нападение оказывалось изощренней и мощнее предыдущего. Эрслоу отбивалась одинаково, словно и не владела ничем другим. Улавливая, как нагрелся и замерцал воздух вокруг, Черлинд пытался понять, в чем дело: наставнице покорялись куда более сложные инструменты, но она отчего-то не применяла их. Изматывала противника? Или надеялась одолеть Джуну малой кровью? А может, просто берегла хранительницу света?

Пространство вокруг наполнилось разноцветными искрами. Наэлектризовалось и выпустило невидимые колючки. Несколько прибежавших взглянуть на поединок хранителей поспешили ретироваться. Большая концентрация энергии губила слабых. Черлинд уловил, как сила вокруг пришла в движение. Мать приготовилась к решительному удару.

Наставница не предпринимала ничего. Ждала. Черлинду захотелось прикрыть ее от атаки, спрятать, но он слишком хорошо знал: в чужой поединок не влезть. Посмотрел на Джуну. В глазах той была такая отчаянная решимость, что он невольно потянулся сознанием к Эрслоу, приказать отступить, наплевать на законы мироздания и сохранить свою жизнь.

Не успел. Удар обрушился раньше. Пространство вокруг дернулось, как в объективе камеры неумелого режиссера, и послышался знакомый стон. Протяжный, шершавый, ледяной. Мертвые не желали отдавать силы. Эрслоу шумно вздохнула, направляя струю воплей в соперницу. Джуна вскрикнула и рухнула на пол. Стон прекратился. Хранительница мертвых душ, изменив себе, растворилась в воздухе и направилась прочь из зала. Поединок закончился.

Черлинд поймал взгляд стоящего неподалеку Маруна. Никто лучше гармоничной пары, не чувствовал жива ли половина. Отец успокаивающе кивнул, и сын направился вслед за возлюбленной. Что-то подсказывало ему, что у его гармоничной пары тоже не все гладко.

Эрслоу стояла у окна в белой комнате и смотрела на город. Казалось, она пристально наблюдает за каждым из снующих вдалеке существ. Взгляд ее был сосредоточенным, но Черлинд жизнь готов был поставить: это только иллюзия. Судя по непривычному изгибу губ и собранным под грудью рукам, мертвые, там, откуда хранительница берет энергию, пытались отомстить чересчур алчному владельцу. Старались забрать обратно потраченное на поединок.

Черлинд потянулся к разуму Эрслоу. Не будь они гармоничной парой, все было бы сложнее, но единение сил помогало лучше понимать, что происходит с другим. Мыслями хранительница была там, в Мире мертвых. Вокруг нее стонали души, бесконечные мириады похожих друг на друга существ: голодных, злых, обделенных. Она держала подопечных в узде, не выпуская к живым, но это мучило неимоверно: каждая из душ норовила поранить, ударить, обжечь ненавистью. Эрслоу не роптала, происходящее было знакомо, но сегодня души особенно рассвирепели из-за того, что у них забрали слишком много.

Черлинду захотелось помочь, оградить любимую от посягательств, боли, ненависти. Подумал мгновение и решился. Вышел из белой комнаты и открыл ту дверь, за которой не было ничего, ступил на путь, которым уже шел однажды, проверяя свои возможности. Отправился в Мир мертвых, чтобы помочь душам успокоиться.

Обретая предназначение, каждый из хранителей получал свой источник силы: Эрслоу выжимала мертвые души, Дино – использовала энергию нитей, создающий разум Марун – один из родников, впадающих в Источник сущего. У каждого назначения были свои особенности и беды. Черлинд твердо знал: его Эрслоу досталось самое большое могущество и самая высокая цена. И он жаждал добыть для нее скидку.

Задумка была проста: добраться до душ и немного задобрить их своей энергией. Существовала только одна трудность – путь до мира мертвых вполне мог убить его, но тут Черлинд рассчитывал на помощь гармонии, если его энергия созвучна Эрслоу, дорога сильно потрепать не должна.

Он шел, смутно представляя направление, успокаивая себя тем, что живой не может знать дорогу в мир мертвых наверняка. Шел, теряя силы и с каждым шагом все больше сомневаясь в своей затее. Но всякий раз, трогая сознание Эрслоу, он натыкался на ту же муку и с новыми силами двигался к цели. Вокруг царила пустота. Абсолютная. Холодная. Равнодушная. Ни запахов, ни звуков, ни света.

Сам того не замечая, он прошел сквозь преграду, что-то вроде забора с подведенным к нему электрическим током. Разве что большей мощностью и без материального ограждения как такового. Сначала запахло серой, потом глаза атаковал едкий дым, а после он увидел их. Голодных, разъяренных, безжалостных мертвых.

Черлинд рассеял тело и принялся делиться энергией. Он силен, всем хватит понемногу, а когда местные выпьют его, мироздание вернет его на кушетку. После они с Эрслоу обязательно наверстают потери.

Не тут-то было! Души накинулись на гостя, как путники пустыни на флягу с водой. Они пили и пили, пили и пили, и когда Черлинд подошел к своему краю, он понял, даже мирозданью не вытащить его из этих жадных рук. Просто не хватит сил.

Было ли страшно? Нет. Отчего-то вспомнились слова Эрслоу: «Если не справлюсь, значит, просто настал мой срок». И только.

Вздохнул в унисон с окружающими частицами и разрешил себе раствориться в них. Расслабиться, потерять все до конца…

Ледяная безжалостная рука схватила за шкирку будто шелудивого щенка. Тело нехотя собралось воедино, кожу обожгло воздухом, и Черлинд, сам того не желая, полетел в неизвестном направлении.

* * *

Эрслоу не сразу поняла, что происходит. Атакующие ее мертвые будто отвлеклись на что-то. Направили свою ненависть в другую сторону. Это казалось странным. Никогда за свою долгую жизнь она не сталкивалась с подобным. Каждый миг, каждый воображаемый вздох мертвые винили ее во всем: и в том, какие принимали решения, и в том, что не успели довести до конца, и в том, что никогда уже не наверстают упущенное.

Сейчас происходило необычное. Незнакомое и оттого пугающее до дрожи внутри. Она прислушалась к подопечным. Мертвые довольно улюлюкали и переругивались друг с другом, явно радуясь ухваченной добыче. А потом она почувствовала живую энергию за спиной и застыла от неприятного изумления. Откуда взялись живые? И зачем кто-то пошел туда? Нельзя нарушать порядок мироздания! Нельзя спешить и перекраивать срок! Неизвестно, чем все это может закончиться.

Вдохнула поглубже и впилась взглядом во вверенный ей мир. Его серые бесконечные пространства, кишащие бесплотными, забывшими все живые порывы душами. Присмотрелась и застыла от ужаса. Те, кому давно нет места среди дышащих по-настоящему, терзали Черлинда! Ее славного и нежного мальчишку!

Кровь замедлилась и поползла по жилам леденящей кашей. Эрслоу смотрела, как мертвые пьют его силы, и не понимала, в состоянии ли помочь. Она не может приказать им напрямую, это не в ее власти, только разогнать их силой. Вариант дорогой, в мире мертвых энергия его обителей преобразовывалась с трудом, но, похоже, единственно возможный. Вздохнула и направилась в гости.

Тело, пока оно еще было, била мелкая дрожь. Эрслоу боялась потерять Черлинда. Не хотелось его смерти. Боялась и нарушить законы мироздания, и не совладать с душами. После поединка и без лишних встрясок не хватало энергии, а мир мертвых частенько подкидывал сюрпризы.

Остановилась на самом дальнем из возможных расстояний. Нырять вглубь было страшно и глупо, сначала следовало попробовать помочь Черлинду издалека. Сосредоточилась на происходящем и выставила щит, мешая мертвым пить его дальше. По ушам ударил стон. Жуткий, шершавый, ледяной. Подопечные могли отвлечься, но не спрятать энергию. Среди сонма голосов Эрслоу услышала Черлинда и вздрогнула. Нет! Нет! Нет! Что угодно, только не это!

Посмотрела на спрятанные щитом остатки любовника, вздохнула и призвала все силы, чтобы вытолкнуть его наружу. Главное – выйти за пределы Мира Мертвых, а тело и энергия после добавятся сами.

Слезы выступили на глазах от усилий. Эрслоу понимала, что у нее нет тела, но отчетливо чувствовала и боль, и холод, и дрожь.

Закричала. Закрыла глаза. Показалось на миг, что ничего не выйдет, хуже того, она тоже погрязнет в окружающей безликой серости.