Текст книги "У судьбы другое имя"

Автор книги: Анна и Сергей Литвиновы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Sorry, mam, you’re late! [1]1
  Простите, мэм, но вы опоздали! ( англ.).


[Закрыть]

«Какая я тебе „мэм“?» – едва не вырвалось у Зои.

Но только по-русски хмырь явно не понимает, а быстро выстроить английскую конструкцию девушка от растерянности не смогла. Пришлось позорно ретироваться в свой угол.

Она одним долгим глотком прикончила пиво. С привычной и безопасной «трешкой» не сравнить – в голове сразу зашумело. Еще бы: темное, неразбавленное, да на голодный желудок! Зоя аппетит специально копила – чтоб вкус заморского сэндвича оценить. Можно купить, конечно, но только как его есть, если она по-прежнему подпирает стенку? Правда, иностранцы, кому тоже места не хватило, прекраснейшим образом на полу устроились. Выпивают, закусывают и довольны. Но их-то много, и одеты в джинсы, а она хороша на полу будет – в своем-то роскошном костюме!

«Да, в социализме тоже свои плюсы имелись, – мелькнуло у Зои. – Хотя бы те же швейцары у ресторанов… Есть место – иди. Нету – жди, когда освободится. А тут пускают всех, только доллары бармену плати, но сесть негде».

Она повертела в руках пустой бокал. Может, взять второй, только теперь уже маленький, и напиться? Состояния тумана в голове девушка не любила, но здесь, в окружающем беспросветном тумане,наверное, будет в самый раз.

Но добраться до стойки не успела – путь ей преградил огромный краснолицый мужчина. Судя по пурпуру его лица, пил он старательно и давно.

– Привет, девчонка! – с трудом разобрала Зоя его заплетающуюся английскую речь. – Пойдем, посидим вместе с нами?

Явный алкоголик, конечно, и по возрасту годится ей не то что в папы – в молодые дедушки, но все, наверное, лучше, чем ютиться в углу. И девушка уже и рот открыла, чтоб выдохнуть когда-то вызубренное: «Why not?» Но тут мужик протянул к ней массивную волосатую лапищу и ощутимо ущипнул за бедро!

Зоя пискнула. Новый знакомец заржал. Покровительственно опустил свою ладонь ей на плечо и разразился новой тирадой. Смысла девушка не разобрала, но слово «ass» расслышала отчетливо. Похоже, хмырю ее задница понравилась! Вот спасибо, вот угодил!

А дружки краснолицего еще и подбадривали, хохоча за своим столом. И что ей делать? Перевести все в шутку? Но как, если она по-английски изъясняется через пень-колоду? А просто хихикнешь – всей толпой ее щипать начнут… Что за глупая ситуация!

Но вдруг увидела: к ней стремительно приближается молодой человек. «Боже, что за красавец!» – мелькнуло у Зои. Высокий, стройный, небрежный шелк черных волос, проникновенная синева взгляда. Ослепительно-белый свитер красиво оттеняет беспечный тропический загар… Иностранец? Артист? Миллионер?

Однако он обратился к ней на чистом русском. Спокойно и уверенно произнес:

– Не волнуйся!

И – резким движением сбросил с ее плеча ладонь докучливого иностранца. Тот возмущенно крякнул, группа поддержки зароптала… «Неужели драка начнется?» – ахнула про себя Зоя.

Но молодой красавец разрулил ситуацию куда цивилизованнее. Склонился к уху Зоиного обидчика, еле слышно что-то произнес на языке Шекспира – и тот сразу поник. Мгновенно отступил, виновато забормотал, что он извиняется и не знал…

А Зоя счастливо выдохнула:

– Что вы ему сказали?

– Чтобы не смел приставать к моей девушке, – подмигнул незнакомец.

И в груди ее мгновенно разлилось тепло. Неужели мечты, самые тайные, сокровенные, иногда сбываются? До чего он красив – просто фантастика! Прямо Ален Делон, только гораздо моложе и свой, родной.

Но что значили его слова? Всего лишь способ погасить конфликт? Парень проявил мимолетное благородство? И сейчас отвернется от нее, вернется к своим, столь же успешным и уверенным в себе друзьям?

Однако молодой человек и не думал ее бросать. Протянул руку, велел:

– Пошли!

– В новую жизнь? – Зоя изо всех сил старалась тоже выглядеть уверенной, раскованной, веселой.

– Почти, – заверил спаситель. И, сквозь шум бара, укорил: – Чего столбом-то стояла? Таких сразу надо посылать!

И вдруг выпустил ее руку. Крикнул:

– Лютик! Мы тут!

Лютик?

А от стойки бара, уверенно балансируя с двумя кружками пива, к ним уже спешила Зоина подруга. Вручила «Гиннесс» ее спасителю, ласково коснулась его щеки, проворковала:

– Спас девочку? Какой ты молодец!

И лишь потом обратилась к Зое:

– Привет. Вовремя мы пришли?

А та, растерянная и несчастная, лишь сейчас начала понимать.

Лютик же весело продолжала:

– Мы тебя не заметили и сразу за пивом двинули. А потом я вдруг вижу: на тебя этот толстяк наезжает! Ну, и попросила Андрюшку…

Значит, он спасалее только потому, что попросила подруга?

Зоя с трудом удерживалась, чтоб не расплакаться.

– Столик! Ловлю! – провозгласил тем временем парень.

И – везунчик, он и есть везунчик – ловко оттер других претендентов, первым плюхнулся на стул, триумфально провозгласил:

– Девчонки! Сюда!

– Какой же он классный… – пробормотала, словно про себя, Лютик.

– А кто он вообще? – взглянула на подругу Зоя.

И та гордо ответила:

– Мой парень. Нравится?

Ох, и сложно оказалось небрежно пожать плечами и равнодушно откликнуться:

– Да вроде ничего…

* * *

Осень 1994-го

Александр Волков давил, Чак Адамс защищался. Теннисный мячик метался по сторонам корта, у Лютика рябило в глазах. «Ну, когда же все кончится…» – страдала она.

Девушке нравился теннис, но она предпочитала, когда играют коротко и прямолинейно. По-мужски: сильная подача, неудачный прием, пятнадцать – ноль, и поехали дальше. Но сегодня спортсмены за каждое очко дрались минут по десять. Еще бы: Кубок Кремля, финал! Победителю – титул, солидные призовые. Вот и сцепились…

И плевать теннисистам, что Лютика с Андреем давно друзья ждут. Столик заказан в ресторане «Прага» – Зоя пригласила вместе отметить очередной ее профессиональный успех. Очень выгодный договор, хвасталась, заключила. Обещала: мартини, джин, салат из креветок, телячий шашлык, и она сама платит за все.

Только назначила свою вечеринку на воскресенье. На последний игровой день Кубка Кремля. А Андрюшку разве отсюда утащишь? Глаз с корта не сводит, губу закусил, то за голову хватается, то в отчаянии бьет себя по колену. Будто собственную последнюю корову проигрывает, ей-богу.

– Чего ты так за них переживаешь? – буркнула Лютик.

– Не понимаешь? Финал! Сто пятьдесят тысяч долларов на кону! – возмутился Андрей.

– Не тебе ж деньги достанутся, – продолжала ворчать девушка.

– Заинька, ну, потерпи, – на секунду отвлекся от теннисной баталии ее спутник. – Сейчас Сашка дожмет его, получит кубок – и сразу помчимся. Такси возьмем!

Однако теннисист Волков никак не мог вырвать победу. Первый сет выиграл со счетом шесть – два, а во втором – у обоих по четыре, и конца-края баталии не видно.

«В буфет, что ли, сбежать, пивка пока выпить…» – задумалась Лютик. Андрюха возражать, конечно, не будет. Но, с другой стороны, после каждого победного розыгрыша он ее целует, и это очень приятно.

«Обойдусь, – решила она. – Успею напиться, когда в „Прагу“ приедем». И от скуки взялась разглядывать теннисистов. Американец, тот совсем никакой, а вот наш Волков – красавец. Ростом под метр девяносто, грива, словно у викинга, ракетку возносит, будто в его руках меч. Да и трибуны ревут в его честь верными вассалами. Она бы сама с подобной поддержкой под орех противника разделала, со счетом шесть – ноль, шесть – ноль. А Волков все тянет…

И Лютик дождалась, пока в игре возникнет пауза, пронзительно выкрикнула:

– Дожимай его, Сашка!

Публика одобрительно загудела, наш теннисист улыбнулся.

– Россия, вперед! – подхватили трибуны.

Но вместо единственного сокрушительного удара опять последовал бесконечно долгий, с подкрутками и выходами к сетке розыгрыш.

Лютик украдкой взглянула на часы.

М-да, Зойка ее съест. Они еще полчаса назад должны были за стол сесть. И ведь не позвонишь, не предупредишь…

Девушка бросила завистливый взгляд на VIP-трибуну. Тамошние обитатели почти все с мобильными телефонами. А им с Андрюшкой сотовая связь пока не по карману. Тысячу долларов на аппарат накопить, наверное, можно, но ведь и каждый месяц нужно будет платить. Долларов по триста минимум, Лютик узнавала. Поэтому пейджером обходилась. Ищи сначала телефон-автомат, раздобывай монетки, потом бесконечно дозванивайся до оператора…

«А, не пойду я телефон искать, – поленилась Лютик. – Все равно Зойка с Илюшкой привыкли, что мы вечно опаздываем. Пусть пока без нас разминаются…»

Волков наконец мощным ударом пригвоздил мяч к задней линии – американец даже не дернулся. Неужели конец?

– Аут, – возвестил судья. – Deuce [2]2
  Счет равный.


[Закрыть].

– Он что, слепой? – возмущенно выкрикнул Андрей. – Мяч коснулся!

Можно подумать, что разглядел – с их-то предпоследнего ряда.

Но спорить Лютик не стала – Андрюшку все равно не переубедишь. Упрямый, порывистый, уверен, что всегда прав. За то его и любила.

Подумаешь, на теннисном финале поскучать! Потерпим. Она б за Андреем даже в Сибирь, наверно, поехала.

Познакомились они на «Рок-волне».

Андрей там был, особенно в сравнении с ней, абсолютной звездой. Диджей, да еще и в самое праймовое время работал, с шести до десяти вечера. Плюс по субботам – собственная авторская программа. И еще просто страшное количество других плюсов: родители – дипломаты. Школу заканчивал в пригороде Лондона. Английский, естественно, как родной. Ну и внешность прямо с ног сбивала. Ни единого изъяна. Мускулистый, высокий, синеглазый. Причем ни капельки в себя, столь совершенного, не влюбленный. И жить предпочел по собственным правилам – в Институт международных отношений, как настаивали родители, не пошел. Выбрал свободный полет. Переводил американские фильмы. Возил по стране западных журналистов – был при них и менеджером, и водителем, и консультантом. Неплохо разбирался в современном искусстве – и даже продавал, весьма успешно, на Запад картины современных российских художников. А потом радио заболел. Родителей к тому времени не стало – погибли в автокатастрофе. И Андрей, уже из собственных средств, оплатил учебу в американской школе диджеев. Когда вернулся, его на «Рок-волне» сразу в штат взяли. И он с первого эфира всех поразил. Миксовал песни, словно бог. Единственный на всей их радиостанции в совершенстве сводил outro и intro [3]3
  Intro – вступление к песне, outro – концовка.


[Закрыть]. Последнему умению Лютик больше всего завидовала. У нее самой, сколько ни тренировалась в резервной студии, никак не получалось начать говорить на последних аккордах композиции и закончить свою речь точно после вступления следующей.

Зарплата у Андрея, поговаривали на «Рок-волне», была раз в пять выше, чем у всех прочих (точно никто не знал: разглашать сумму заработка, по условиям контракта, запрещалось категорически). Секретарша директора готовила кофе, кроме шефа, только ему. Девчонки, метившие в кресло диджеев, изощренно интриговали, желая попасть к Великому Андрею в ученицы. Пусть даже к пульту во время своего эфира не подпустит – только бы рядом сидеть. Смотреть, как виртуозно, будто карты у шулера, в его руках мелькают мини-диски. Приглушенно смеяться над блестящими скетчами…

Отправлять начинающих диджеев на стажировку к мастерам было делом обычным. Только смотря к кому попадешь. Лотерея. Иные терпеливо объясняли, даже позволяли ненадолго выйти в эфир. Другие – просто сажали рядом и милостиво позволяли наблюдать. А некоторые – своим потенциальным преемникам козни строили. Например, протягивали мини-диск, кивали: включай, мол. А там вместо официально запущенной в ротацию композиции какой-нибудь забойный «Мановар». И валили ошибку, естественно, на ученика: мол, тот по своей инициативе неправильную музыку поставил.

Лютик тоже своей очереди дождалась – попала на эфир к Андрею.

Тот, правда, на нее едва взглянул. Эффектную мини-юбку (девушка покупала ее специально для своего первого урока у мастера) никак не оценил. Коротко кивнул на кресло позади себя и велел:

– Сиди тихо и не мелькай.

– А записывать можно? – ухмыльнулась Лютик.

– И на видео снимать тоже, – мгновенно откликнулся тот.

И вдруг спросил:

– Прогноз погоды в эфире уже читала?

– Конечно, – самоуверенно откликнулась девушка.

Хотя прежде лишь в резервной студии пробовала.

Андрей усмехнулся:

– Тогда вперед.

И протянул ей наушники.

«Барбра Стрейзанд, – мгновенно узнала девушка. – Песня колдовая [4]4
  Песня, которая заканчивается не проигрышем, а аккордом. ( Здесь и далее примечания авторов.).


[Закрыть], не проспать бы…»

Но удалось: вышла в эфир точно на последнем аккорде. Отбивка, листок с прогнозом перед глазами…

– Как обещает Гидрометцентр, завтра в Москве, – начала она скучное.

Сообщила про солнце днем, кратковременный дождик ночью, заморозки по области. А напоследок, от себя лично, добавила:

– Одевайтесь теплей, пейте горячий пунш и не болейте.

И лихо врубила следующую песню из плэй-листа – свою любимую «Металлику».

Отложила наушники, выдохнула:

– У-уф, не сбилась.

– Молодец, – похвалил Андрей.

Она в полумраке студии вгляделась в его лицо: не смеется ли? Тем более что у них на радио слово «молодец» часто с сарказмом говорят. Разбил ли ты машину, потерял кошелек или написал заявление об увольнении.

Но, похоже, диджей использовал слово в его прямом значении. Потому что еще и добавил:

– И тембр у тебя ничего. Очень сексуальный.

– Это я под Жени Шаде [5]5
  В 90-е годы ведущая ночных эротических шоу на радиостанции «Европа-плюс». До сих пор неизвестно, женщина это или мужчина.


[Закрыть]подделываюсь, – хмыкнула Лютик.

– Зачем только отсебятину приплела? – продолжил разбор полетов Андрей. – Хочешь втык от программного?

– Да ладно, – поморщилась девушка. – Диджей – не машина. Он должен в эфир личное привносить.

– Но только с санкции программного директора, – закончил Андрей. И, не тратя времени на прелюдии, заявил: – А вообще ты мне нравишься. Рекламу прочитать хочешь?

«Валтион Текнилиннен Туткимускескус»? – Лютик без запинки произнесла название финской фирмы, от которого все диджеи просто рыдали.

– По-моему, «ТуткимуСЕКСУС», – поправил Андрей.

– Нет, скескус, я специально учила, – горячо возразила девушка.

Потом поняла наконец, что старший товарищ над ней смеется. И подхватила несерьезный тон:

– Ага, как в анекдоте. Мужик приходит домой никакой. Жена спрашивает: – Пил?! – Не пил! – Да ведь пил, признайся! – Не пил! – Тогда скажи «Гибралтар». – Ладно: пил! Пил!

Рассмеяться Андрей не успел – стремительно схватил наушники. И Лютик поняла: заболтались и едва не упустили выход в эфир!

«А вот если бы мне с ним вместена программе болтать, – размечталась девушка. – Утреннее шоу, например, вести…»

Пока ее временный начальник забивал эфир очередной прибауткой-шуткой, она взяла в руки листок с рекламой. Ничего на первый взгляд сложного: казино «Айсберг» открывает новый приват-зал. Программный директор, правда, утверждает, что новичкам рекламу по бумажке читать нельзя – чтоб не сбиться, нужно на память вызубривать. Но сейчас разучивать некогда.

И, когда подошло время, девушка уверенно начала:

– Добро пожаловать в казино «Айсберг», царство азарта и щедрых выигрышей!

«Будто специально тексты пишут, чтоб диджей сбился!» – подумала про себя.

Андрей одобрительно вскинул большой палец, и Лютик смело продолжила:

– Для наших любимых клиентов мы открываем новый привал-зал!

Черт, все-таки оговорилась. Что ж, рабочий момент. Нужно только вывернуться с достоинством. Спокойно извиниться и без пауз продолжить…

Лютик и продолжила:

– Мы открываем, извините, новый приват-зад…

И увидела, как Андрей согнулся от хохота пополам.

А уже через минуту в студию ввалился красный от гнева программный директор…

* * *

Из воспоминаний ее выдернул радостный клич:

– Лютик, все, все! Мы победили!

Ну, ничего себе задумалась! Даже не заметила, что теннисист Волков наконец разгромил своего соперника…

– Ура! – Ее голос мгновенно влился в общий торжествующий хор.

А когда восторги болельщиков утихли, она нежно поцеловала Андрея.

– Ты чего? – удивился тот.

– Приват-зад вспомнила, – улыбнулась девушка. – И как ты меня спас.

Андрей фыркнул:

– Да уж. Прославилась ты с первого эфира!

Она признательно улыбнулась:

– Если б не ты, Олег меня точно бы выгнал!

– А он и собирался, – кивнул Андрей. – Когда ты в туалет реветь убежала, сказал, что немедленно заставит тебя заявление писать. Но я ему пригрозил, что тогда вместе с тобой уйду. На «Европу-плюс».

– Правда, что ли?

– Ага.

– Андрюшка, ты – супер!

– Только не надо оваций, – усмехнулся тот. И деловито скомандовал: – Помчались! А то друзья наши все сами съедят!

* * *

Зоя с удовольствием проглотила ломтик нежнейшей семги. Промокнула губы крахмальной салфеткой. Сделала глоток вина. Улыбнулась Илье:

– Рыбной нарезки Лютику с Андрюшкой явно не достанется.

– Еще закажем, – усмехнулся тот.

– Дурацкая манера: вечно опаздывать! – проворчала девушка.

– Творческие люди, что с них возьмешь, – пожал плечами Илья. – Какой-нибудь небось внеплановый эфир.

– А может, Андрюха опять в автоматах завис, – задумчиво протянула она.

– Юноша интересуется? – удивился молодой человек.

– Лютик говорит, заглядывает. Но чудеса: выигрывает почти всегда. Недавно, хвасталась, ему три апельсина выпало.

– Первый раз слышу, чтобы кто-то на игровых автоматах поднялся.

– Лютика послушать – ее Андрюшка по всем статьям идеальный, – с досадой произнесла Зоя. – Умный, красивый, богатый, незаменимый…

– Я тоже умный, – усмехнулся Илья. – Но в казино мне никогда не везет.

– Ты тоже, что ли, играешь? – удивилась Зоя. Надо же, они полгода уже знакомы, а прежде не признавался.

– Приходится иногда, – поморщился тот. – С нужными людьми.

– Ой, и я хочу! – загорелась девушка. – Возьмешь как-нибудь?

– Тебе здесь быдла не хватает?

Илья с неудовольствием покосился за соседний столик, где шумно пировала кучка бритоголовых, и вполголоса добавил:

– В казино такие – за всеми столами.

– А я думала, там все в смокингах, – улыбнулась девушка.

– Ты с Лондоном Москву-то не путай.

– Ладно, – легко согласилась Зоя, – подожду, пока ты меня в Англию отвезешь. – И перевела разговор: – Илюшка, скажи, кому сейчас нужна гражданская оборона?

– Чего-чего?

– Ну, всякие противогазы, пути эвакуации, бомбоубежища.

– Да никому не нужны. А почему ты спрашиваешь?

– Ко мне в офис сегодня один чудик приходил. Требовал, чтоб я ему план гражданской обороны на мирное и военное время представила.

– И что ты?

– Ну, я теперь умная… Благодаря тебе, – усмехнулась Зоя. – Сразу спросила, сколько денег надо.

– И сколько?

– Чтоб он за нас каждый месяц все бумажки в штаб округа сдавал – пятьдесят тысяч. А чтоб совсем отстал – триста.

– Торгуйся. На двести он согласится, – посоветовал молодой человек.

– Может, просто выгнать его?

– Лучше не связывайся, – покачал головой Илья. – Денег просит маленьких. А неприятностей, будь здоров, устроить сможет.

– Да понимаю я. Просто устала уже, что все кругом с меня тянут. Уборщица сегодня приставала: давайте прибавку, окна в офисе вымою. Я ей: «Спасибо, не надо». А она возмутилась: «Сами, что ли, собрались? Вы ж директор!» И аренду, говорят, со следующего года повысят.

– Кому сейчас легко? – философски протянул Илья.

Забрал из тарелки последний ломтик семги. Запил белым вином. Произнес:

– Хотя если по правилам играть, то жить и здесь можно.

И подмигнул:

– Когда «Новые дома» есть.

Зоя довольно улыбнулась.

Действительно, ей было чем гордиться. Подцепила заказчика, да какого! По этому поводу, собственно, сегодня вечеринку и затеяли.

Строительная корпорация «Новый дом» всю столицу в последнее время рекламными плакатами завесила. Слоган: «Новый дом – новая жизнь». И идея красивая: фактически возрождение жилищных кооперативов. Вносишь деньги и ждешь, пока здание построят. Новоселье, пусть с отсрочкой, зато квартиры чуть не вдвое дешевле, чем на вторичном рынке. Зоя сначала решила: очередное надувательство, «МММ» на новый лад. Однако «Новый дом» свои обязательства пока выполнял, новоселье следовало за новосельем… И на рекламу фирма не скупилась: полосы в центральных газетах, рекламные ролики на главных российских телеканалах. А вот текстовой рекламы не давали. И Зоя решила навязать богачам свои услуги. Составила красивую завлекалку и принялась бомбить корпорацию факсами. Упорно отправляла их «Новому дому» – раза по три каждый день. Пару недель впустую старалась, но после нескольких десятков посланий рекламный отдел «Нового дома» сдался – пригласил директора «Пятой власти» на переговоры.

Зоя, когда свои возможности расписывала, соловьем разливалась. «Вы же сами знаете, в России прямой рекламе доверия нет… Другое дело, если, допустим, в газете письмо появится от счастливого новосела. Или можно репортаж со строительной площадки написать, тоже актуально…»

Рекламисты слушали ее внимательно, кивали согласно. Бюджету (Зоя скромно оценила первый этап кампании в тридцать тысяч долларов) не ужаснулись. Пробная статья (ее девушка предоставила бесплатно) привела их в восторг. Однако договор не подписывали. Каждый день придумывали новые отговорки: «Список изданий на согласовании у начальства…»; «Мы пока не определились с жанром статей…»

«Наверное, справки о моем агентстве навели, – жаловалась Зоя Илье. – Узнали, что маленькое, несолидное. Или, думают, я молодая, не справлюсь».

– А может, им вообще текстовая реклама не нужна, – пожимал плечами Илья.

– Тогда бы сразу меня послали, – возражала девушка. – И разговаривать бы не стали. А они вроде и готовы, но тянут почему-то.

– Денег им предложи, – посоветовал молодой человек.

– Не поняла… Кому?

– Вот темнота! Начальнику рекламного отдела, конечно. Скажи ему напрямую: вы мне – контракт на тридцать тысяч долларов. А я вам – три штуки наличными.

– Ты с ума сошел! Он меня пошлет просто!

– Пошлет – значит, дурак. Но я думаю, что рад будет. Новая такая практика. Называется «откат».

– Никогда он не возьмет! Знаешь, какой строгий… С виду вежливый, голос тихий, но сотрудники его как огня боятся.

– Самый твой кандидат, – заверил Илюшка. – Такие всегда берут. Попробуй. Ничем не рискуешь.

Зоя, пока готовилась сделать свое «непристойное предложение», просто извелась. Картины в воображении рисовались – одна страшнее другой. От ледяного вопроса «Вы предлагаете мне взятку?!» до налета налоговой полиции. Даже, как на самой заре своей бизнес-карьеры, полчаса не решалась в офис «Нового дома» войти. Все пыталась построить в уме грядущий разговор, и сердце от страха колотилось чаще, чем на экзамене по вождению.

А оказалось – все проще простого. Едва начала, смущаясь и путаясь, излагать свою мысль, начальник рекламного отдела перебил:

– Не три. Пять.

Увидел растерянность в ее лице и милостиво закончил:

– Можешь, впрочем, к договору их добавить.

То есть в деньгах Зоя ничего и не потеряла. Заключили с корпорацией договор на тридцать пять тысяч долларов, а статей в нем осталось столько же, сколько девушка за тридцать предлагала.

И работать с «Новым домом» оказалось легко. Обычно заказчики ко всему придираются: и статья не теми словами написана, и вышла не во вторник, а в понедельник, и на полосе расположена неудачно… А если, не дай бог, в редакции абзац сократили или осмелились изменить заголовок – вообще скандал. Но в «Новом доме» на мелочи внимания не обращали. Появилась заметка – и появилась. Никто, кажется, и не читал. Главное только – актом сдачи-приемки ее оформить. Зоя один материальчик даже сама написала – впервые в жизни. Правда, в редакции ее текст поругали. Сказали, что уровню газеты не соответствует. А рекламный отдел «Нового дома» слова худого не сказал.

Еще один подобный заказ – и можно машину покупать!

Иная на ее месте в эйфорию бы впала, а Зоя, наоборот, в постоянном напряжении пребывала. Все боялась, что «Новый дом» итоговый акт сдачи-приемки не подпишет и вторую часть суммы не заплатит. Или что налоговая инспекция ее прижмет: договор-то она, естественно, провела вчерную. Деньги, что строители на счет ее фирмы перевели, обналичила (как все делали, за пять процентов) и разнесла по редакциям в конвертах.

Да еще и мама ей нервы мотала. Чуть не каждый вечер заводила шарманку, что женщина должна быть в семье счастлива, а не в бизнесе, Зоя же целыми днями в офисе сидит, никуда не ходит, ни с кем не встречается.

– Илья твой противный не в счет, – добавляла она в заключение.

– Что ты на него взъелась? – отбивалась дочка. – Нормальный парень. Помогает мне.

Но мама неумолимо парировала:

– Использует он тебя, а не помогает.

Илья действительно исправно забирал из бизнеса свою долю прибыли. И формально ничего не делал – статьи не писал, с заказчиками переговоров не вел. Но ведь все связи в редакциях он ей устроил. И половина клиентов – тоже его. И советы всегда дает очень по делу.

– А цветы он тебе когда в последний раз дарил? – не отставала мама.

– Зачем мне цветы? – злилась дочка. – Лучше деньгами.

Хотя от букета бы не отказалась, конечно. Но что поделаешь, если ее молодой человек к романтике не склонен.

«Он нужен мне, а я – ему, – успокаивала себя девушка. – У нас с Ильей современные, капиталистические отношения. Сейчас у всех, кто в жизни состоялся, так. Алые паруса – прошлый век».

В совместном бизнесе – гармония, в интимной дела тоже ничего, пусть и без особого жара. Со страстью, что меж Лютиком и ее Андреем кипит, конечно, не сравнить. Зато – стабильно.

* * *

Лютик с Андреем явились в ресторан с опозданием в два часа. Чуть пьяненькие.

– Мы в честь победы Волкова в такси бутылку шампанского распили! – сообщили.

Плюхнулись за стол и накинулись на закуски, будто явились из голодного края.

Подруга сегодня красовалась в ярко-синих лосинах с кружавчиками на щиколотках и черном свитере с люрексом. Копна светлых волос перехвачена блестящей резинкой.

«Вот наваждение, – задумалась Зоя. – Шмотки – явно рыночные. И люрекс нормальные люди уже не носят. Но только на нее мужики, что сидят в зале, поглядывают. А когда я пришла – никто даже головы не повернул…»

Хотя сегодня, Зоя знала, она выглядит очень достойно. Костюм – идеально по фигуре, и мэйк-ап получился классный – лицо свеженькое, ухоженное. Что еще сделать, чтобы к себе внимание привлечь? Тоже, как Лютик, начать хохотать на весь ресторан?

Чего, кстати, подруга так веселится?

Зоя отвлеклась от грустных мыслей, прислушалась к разговору за столом. Ну, понятно: общим вниманием опять Андрюшка завладел. Частушки зачитывает собственного сочинения:

 
Мы купили всем селом
Аппарат «Жиллетт-слалом».
Всех девчонок выбрили,
А потом и в…ли.
 

Пошлятина, слов нет, редкостная. Но смешно. Даже у Илюхи от его обычной серьезности ни следа. Ржет в голос, советует:

– Андрюх, ты свои частушки в эфире почитай. Рейтинг сразу до небес взлетит!

– Я ему то же самое говорю, – подхватила Лютик. – Мат только надо забипить.

– У нас и без частушек приколов хватает, – отмахнулся Андрей. И попросил подругу: – Расскажи про макаку сегодняшнюю.

– Про кого? – не поняла Зоя.

– Ну, мы так гостей называем, кто на утреннее шоу приходит, – объяснила Лютик. И охотно продолжила: – Сегодня певичка была, Таня Булдакова. Знаете, конечно. Ни слуха, ни голоса. И песня на слуху одна-единственная. Но везде в жесткой ротации стоит. Серьезные люди ее раскручивают. Вот и нам навязали – программный сказал: ничего не поделаешь, зовите на свое шоу, на целый час… Только о чем с ней говорить, с этой Таней? Ее директор вопросы принес, которые ей задавать можно, так просто с тоски помереть! Какая у вас любимая книжка? Какие фильмы предпочитаете? Ну кого, скажите, волнует, что читает Таня Булдакова?

– А она что, даже читать умеет? – съязвил Илья.

– По слогам, – хмыкнула Лютик. И вернулась к рассказу: – И еще ее директор нам сразу сказал, чтоб мы ее петь не просили.

– Почему? – удивилась Зоя.

– Потому что Танечка, мол, сегодня «не в голосе», – ехидно откликнулась подруга. – А на самом деле – просто боялся, что она в ноты не попадет. Булдакова же на концертах исключительно под фонограмму выступает. И вообще, по слухам, за нее все диски какая-то безвестная певичка записала.

– А кто в нее деньги вкладывает? И, главное, зачем? – заинтересовался Илья.

– Бог весть. Любовник богатый, наверное, – отмахнулась Лютик. – Короче, мы с Андрюхой целую стратегию разработали: как Танечку развести, чтобы она все-таки спела. Не спрашивать ведь, в самом деле, про книжки и режиссеров любимых? И развели. На «слабо» ее взяли. Ох, слышали бы вы, как она завывала! Хотя не оперную арию попросили – ее же собственную песню, ту самую, единственную. Вообще позор. Голосок слабенький. Я в нотной грамоте не сильно разбираюсь, но, по-моему, на полтона фальшивила, не меньше. А как на нее потом, после эфира, ее же собственный директор орал: «Ты зачем, дура, петь согласилась?»

Лютик вновь расхохоталась. И весело закончила:

– Так что опозорили мы певичку на всю страну!

А у Зои вдруг вырвалось:

– И зачем?

Илья взглянул на нее удивленно. Лютик уверенно парировала:

– Затем, что каждый должен своим делом заниматься. Умеешь петь – концерты давай. А нет таланта – купи себе караоке, на публику не лезь.

– И судить, кто что умеет, конечно, одна ты можешь, – язвительно заметила Зоя.

Лютик же в запале закончила:

– Ха! Да я и то лучше спою!

– Кто бы сомневался! – Андрей преданно взглянул на свою подругу.

Зоя перехватила его взгляд – ласковый, любящий, восторженный – и тяжело вздохнула. Ну, почему на нее так не смотрел никто и никогда? Про красавца Андрея она и не мечтала, но ведь и Илья даже на Лютика поглядывает куда более заинтересованно, чем на нее, свою верную спутницу.

И девушка вкрадчиво произнесла:

– Так и спой! Вон, ансамбль попроси – тебе подыграют!

Она кивнула на ресторанных музыкантов, которые как раз появились на своем подиуме и настраивали инструменты.

– Зоя, уймись, – холодно попросил Илья.

А Лютик одним махом хватанула бокал вина. Встала. И танцующей походкой отправилась к лабухам.

Андрей бросился было вслед за девушкой, но передумал – вернулся. Виновато пробормотал:

– Перебрала.

Илья с сомнением произнес:

– Вернем ее?

– Пусть балуется, – отмахнулся Андрей. – Да лабухи и не согласятся, наверное.

Однако, увидела Зоя, музыканты вступили с Лютиком в заинтересованную беседу. Один из них (похоже, певец) отрицательно мотал головой, но трое остальных – клавишник, ударник и гитарист – что-то горячо с девушкой обсуждали. И уже через минуту та уверенным прыжком вскочила на сцену, а ансамбль заиграл проникновенное вступление.

– Что это за песня? – удивленно пробормотал Андрей.

Илья неуверенно откликнулся:

– Понятия не имею. Похоже, что-то блатное.

А Лютик своим низким, с хрипотцой, голосом начала:

 
Хрустальная ваза, кайма золотая.
Разбитая вдребезг, застывшая кровь.
И в комнате муж, что случилось, не зная,
Стоял, не дыша и нахмуривши бровь.
 

Зоя же, с неожиданной для себя самой злобой, произнесла:

– Текст гениальный. Явно сама Лютик сочинила.

– Да нет, я где-то уже слышал… – с сомнением произнес Илья.

А от соседнего столика, где пировали бритоголовые, донеслось:

– Кучин. Его песня, одна из первых.

– Точно, Кучин! – радостно подхватил Андрей. – Он двенадцать лет за разбой отсидел.