332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Данилова » Виртуальный муж » Текст книги (страница 12)
Виртуальный муж
  • Текст добавлен: 26 октября 2016, 22:57

Текст книги "Виртуальный муж"


Автор книги: Анна Данилова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 19

Все четверо расположились в уютной гостиной за накрытым столом. Крымов, как и рассказывала о нем Юля, показался Шубину немного постаревшим, и в черной блестящей шевелюре его уже серебрились редкие, но яркие седые волосы. А глаза оставались такими же пронзительно-голубыми, чистыми, как и прежде, да и смотрел он на мир как-то особенно легко, весело, как если бы знал, что жить ему еще лет двести, а то и больше.

Крымов откупорил бутылку французского вина, которое привез с собой в небольшой дорожной сумке, и подмигнул сначала Юле, потом и Жене.

– Послушай, старик, да ты неплохо здесь устроился, как я посмотрю. У тебя такая хорошенькая помощница. Женечка, кажется? Моя тезка?

Женя Жукова с пылающими щеками пригубила вино. Она украдкой посматривала на красавца Крымова и спрашивала себя, как могла Земцова при таком муже желать встречи с неприметным, тихим и совершенно некрасивым Шубиным? Никогда прежде не встречала она такого мужчину, а потому буквально ловила каждый его взгляд, каждое слово, пытаясь навечно удержать их в своей памяти, и в тайне мечтая хотя бы один час провести с ним наедине. Такой резкий контраст своего настроения, да и отношения к Шубину, который на фоне Крымова показался ей вдруг бесцветным и неинтересным мужчиной, она могла объяснить лишь неординарностью последнего. Он был красив, умен. Блестящий оратор, прирожденный актер, человек разносторонних знаний, Крымов весь вечер был в центре внимания. Он говорил обо всем и ни о чем одновременно, сыпал какими-то витиеватыми фразами, упоминал в своей речи имена известных на весь мир людей так, как если бы был знаком с ними лично, и так продолжалось до тех самых пор, пока вдруг не наступила пауза, и Женя не услышала:

– Послушайте, господа, а вам не надоело еще слушать весь тот бред, что я несу? – Он выпил залпом остатки коньяка из бокала и закусил лимоном. – Юля, вообще-то, дорогая, я приехал за тобой. Я понимаю, что сейчас не время и не место для семейных сцен, но не могла бы ты мне ответить, какого черта ты прикатила сюда, в эту дыру? К Шубину? Или, быть может, соскучилась по своей работе?

– К Шубину, – вполне серьезно ответила ему Юля.

Женя, слушавшая все это, подумала, что пора уходить, и даже сделала знак Игорю, мол, пойдем отсюда, пока не поздно.

– Да, я приехала к Шубину, потому что соскучилась по нему. Мне захотелось снова почувствовать себя той, какой я была прежде… Хотелось поработать. Мне захотелось…

– Ей захотелось! – Крымов вдруг со всей силы стукнул кулаком по столу. Зазвенела посуда, эхом, срезонировав, отозвались оконные стекла. – Ты – замужняя женщина. Где ты бросила Машку? Кому? Своей матери? А меня ты спросила?

Женя вскочила со своего места и бросилась к дверям.

– Стоять! – заорал на нее Крымов и схватил ее за руку. – Куда ты? Испугалась? Не бойся, ведь ты пока еще не моя жена…

– Отпусти ее, – Земцова отвернулась к окну. – Сядь и успокойся. Тебе еще не надоело корчить из себя идиота, а, Крымов? Между прочим, я тебя ждала, хотела посоветоваться… Здесь двойное убийство, ужасно интересное дело… А ты пристал ко мне со своей ревностью… Это же смешно.

Женя не сразу поняла, что все, что происходило сейчас на ее глазах, – дурацкая игра, шутка, розыгрыш, кураж, участниками которых предлагалось стать всем им – и Шубину, и, конечно же, ей, Жене. Но она-то испугалась по-настоящему. Откуда ей было знать, что Крымов так шутит?

– Знаете, а я себе представляла вас другим, – сказала она, потирая руку в том месте, где от пальцев Крымова остались красные пятна.

– И каким же?

– Я думала, что вы похожи на Алена Делона.

– А на самом деле?

– Мне кажется, что я вас уже где-то видела…

– Потом вспомнишь. – Лицо его неожиданно стало по-настоящему серьезным, изменился и голос. – Так что у вас здесь: двойное убийство, говорите? И кто кого убил?

– Ты не знал Леву Британа? – спросил его Шубин. – Предприниматель, хозяин сети магазинов «Калина»?

– Нет, не слышал. Наверное, он младше меня. И что с ним?

Шубин принялся вводить его в курс дела. Время от времени его поправляли Женя и Юля, в подробностях рассказывая о том, что произошло непосредственно в его, крымовском загородном доме. Узнав, что там чуть не убили человека, он присвистнул:

– Ну ничего себе! Хорошо, что у меня на тот день алиби, а то бы на меня, еще чего доброго, повесили покушение на убийство. И зачем ты, ласточка, потащила этих баб к нам в дом? Хотела утешить?

– Ну да, утешить и разговорить.

– Идея-то хорошая, да только если ты взялась приглашать к себе гостей, то, будь добра, позаботься об их безопасности. Я больше чем уверен, что тот, кто стрелял, следил за вами от самого города. Это же ясно. Он мог перестрелять вас всех, к чертовой матери! Только я что-то никак не возьму в толк, кому понадобилось убивать жену этого Погодина, Лиду? Кому она-то нужна?

Проговорили до половины третьего ночи. В прокуренном воздухе плавали вопросы, на которые так и не удалось найти ответа. Крымов и тот погрузился в раздумья и находился в таком состоянии до тех пор, пока сон не сморил его. Шубин вызвал по телефону такси и увез Женю к себе. Крымов уснул в кресле, Юле пришлось будить его, чтобы заставить раздеться и лечь в постель. Он укрылся с головой легким одеялом и сладко засопел, как ребенок.

Юля убрала со стола, перемыла посуду, освежилась под душем и тоже прилегла. Но сон к ней не шел. Она лежала в темной спальне рядом со спящим мужем и широко раскрытыми глазами рассматривала причудливые тени на потолке. Она спрашивала себя, не переборщила ли она, когда сорвалась на Жене и накричала на нее в агентстве? И поняли ли вообще эти двое, что произошло в приемной? Неужели они приняли все за чистую монету? Значит, она где-то не дотянула. Все выглядело со стороны нелепо, глупо и непонятно. Они еще подумают, что у нее действительно сдали нервы или что она жить не может без Шубина. А ведь на самом деле все было совершенно не так, и она отлично отдавала себе отчет во всех своих действиях. Она желала одного – показать, как сильны бывают человеческие чувства. В сущности, это же самое главное в раскрытии преступления. Но у нее ничего не вышло, она лишь напугала Женю. И хотя новая пассия Шубина, к счастью, незлопамятна и не столь проницательна, чтобы догадаться, зачем ей показали весь этот спектакль, Юля была рада, что все закончилось примирением. Еще она спрашивала себя, сможет ли она когда-нибудь объяснить им свое поведение и как поведет себя тот человек, ради которого она так старалась и чье имя она сама никогда не сможет назвать первой? Ее раздирало желание поделиться своими мыслями и с Шубиным, и с Женей, но другое, более благородное чувство, именуемое ответственностью и одним из великих инстинктов, сдерживало ее и не позволяло расслабляться. Пусть о ней думают что угодно: что она нервная, эгоистичная, сумасбродная. Какая ей разница? Она-то уедет, да хоть завтра, а тому человеку еще жить да жить в этом городе. Интересно, что скажет Крымов, когда проснется, и вспомнит ли он всю эту историю, рассказанную ему глубокой ночью, да под коньяк? Конечно, вспомнит. Может, даже догадается, кто убийца. Он всегда легко разгадывал и не такие головоломки.

Она уснула под утро, а проснулась оттого, что кто-то гладил ее по голове. Она не сразу поняла, кто это, сначала даже подумала, что это Шубин, но потом, приоткрыв глаза и увидев склонившегося над ней Крымова, улыбнулась и сделала вид, что находится в полудреме и пока не собирается просыпаться.

– Слушай, у меня такое чувство, как будто я вел себя вчера как идиот. Мне все это приснилось или же это было на самом деле?

– Смотря, что ты имеешь в виду, – она, не открывая глаз, нежилась в постели, подставляя мужу, чтобы он погладил, то плечо, то щеку…

– Пытался устроить тебе сцену из семейной жизни. Как, получилось?

– Да, получилось. Думаю, что Шубин-то сразу все понял, а вот тезка твоя испугалась.

– Милая девочка.

– Милая-то милая, да только я тоже ее вчера напугала, наговорила лишнего, устроила сцену и при этом пыталась что-то доказать… Но она ничего не поняла. Как и Шубин. Думаю, они теперь вместе, лежат вот, как и мы, в постели и вспоминают вчерашний день, думая при этом, что у нас с тобой крышу сорвало. Что мы чрезмерно эмоциональные эгоисты, нисколечко не беспокоящиеся о тех, кто нас окружает.

– Что касается меня, то это почти правда… Но что ты-то устроила этой девочке? Что ты ей наговорила? Дело в том, что, глядя на нее и ловя те взгляды, которые она бросала в твою сторону, я бы ни за что не подумал, что вы в ссоре.

– А мы и не в ссоре. Мы помирились. Но перед этим я заявила ей, что приехала в Саратов только ради Шубина, что он нужен мне…

– Надеюсь, это неправда.

– Отчасти, – она поймала его руку и укусила за палец. – Я действительно очень хотела увидеть Игоря, как и ты… Но мне надо было вызвать в ней сильнейшее чувство ревности, ведь они с Игорем любовники, они живут вместе…

– Но зачем тебе это? – удивился он.

– Но у меня ничего не получилось, – она словно и не заметила его вопроса. – Ревность я, конечно, вызвала, но она оказалась не столь яркой и сильной, как ненависть, которая вспыхнула в ней по отношению ко мне. Хотя и это чувство у нее очень скоро прошло, как если бы она испугалась, что дальнейшие отношения могут вызвать скандал, который спровоцирует уже настоящий, серьезный разрыв между ней и Шубиным.

– Господи, как же все у тебя сложно… И зачем тебе это?

– Пока не могу сказать. Но если бы у меня это получилось, то я бы смогла кое-что объяснить судье, который будет вести дело Андрея Погодина…

– Андрей Погодин… И кто у нас Андрей Погодин?

– Он сознался в двух убийствах…

– А… Понятно. Слушай, Земцова, что-то давно мы не начинали утро с разговоров об убийствах. Знаешь, это так освежает, вносит в это сумрачное осеннее утро теплые блики… крови… – Он поймал ее руку и сделал вид, что тоже хочет укусить. – Вот ответь мне, но только искренне, чем бы ты сейчас хотела заняться – мною или своими убийствами?

– Сам знаешь, – она отвернулась к стене. – Мы вот тут с тобой сейчас нежимся в постели, а Погодин лежит на нарах и мысленно готовится либо к пожизненному сроку, либо…

– …либо ему впаяют двадцать лет. Статья сто пятая, часть вторая: «убийство двух и более лиц». Насколько я помню, своего друга Британа он убил по причине, которую так и не назвал (думаю, речь идет о чем-то глубоко личном), а вот бабу, то бишь Зорину, пристрелил как свидетельницу. Это пункт «к» этой же статьи: «убийство с целью скрыть другое преступление…» Я ему не завидую, честное слово.

– Знаешь, я в последнее время часто думаю даже не о Погодине…

– Отлично… Лежи смирно…

– Пусти… Так вот, я думаю не о Погодине, а о том, возможно ли вообще на судебном процессе объяснить судье истинный мотив преступления, если судья, к примеру, сухой и черствый человек, мало понимающий в чувствах. Ты понимаешь меня?

– Да они такие и есть на самом деле. Судьи придерживаются, как бы это помягче выразиться, буквы закона, понимаешь? Твой Погодин, которому ты явно симпатизируешь, убил сразу двух человек. Как ты думаешь, это факт?

– Что за вопрос? Конечно, факт.

– Оба убийства – предумышленные… Слушай, или ты будешь лежать смирно, или мне придется тебя взять силой…

– Получишь срок… Давай без шуток, я на самом деле не в настроении сегодня…

Она почувствовала, как ей сразу стало легче дышать – Крымов встал с постели, завернулся в простыню и сел в кресло, схватил пачку сигарет и зажигалку.

– Хочешь знать, почему твой Погодин убил Британа? – спросил он, закуривая и пуская дым в сторону кровати. Он выглядел в этот момент очень смешно: скрещенные волосатые ноги, обиженное лицо, растрепанные волосы. Именно так в представлении многих женщин выглядят утром отвергнутые мужчины.

– Ну и почему же? – Юля тоже села на постели и теперь смотрела на мужа с умилением и одновременно с восхищением, понимая, что он сейчас скажет какую-нибудь чудовищную глупость, которая рассмешит ее еще больше. Она понимала, что он не злился на нее совершенно, тонко чувствуя ее утреннее настроение и не желая начинать день с насилия. – Ну же, признавайся!

– Дело в том, – тяжко вздохнул Крымов, раздавливая в пепельнице только что начатую сигарету, – что Британ был моим любовником, а Погодин, узнав об этом, приревновал его и убил. Обычная история чувствительных геев. Вот, собственно, и все. Я приехал на похороны своего близкого друга…

Она запустила в него подушкой. Это была дурацкая шутка, черная шутка. И на этот раз Крымов ошибся…

Во время завтрака раздался звонок – звонила Наташа Британ, которая, захлебываясь слезами, говорила о том, что в ее квартире полно людей, которые пришли на похороны Левы. Вместо того чтобы прийти пятого числа, они заявились на день позже, как им и было сообщено по телефону чрезмерно исполнительной секретаршей Британа.

– Что мне делать? Я сойду с ума! Ты бы видела меня сейчас… Я попросила няню погулять с детьми… Хорошо, что Ренат остался со мной, иначе бы я совсем свихнулась… А они, представь, все идут и идут. На кухне накрыт стол, девочки из Левиного офиса режут колбасу, разливают водку, все поминают Леву… Моя квартира превратилась в какой-то бардак! Кругом окурки, дым, грязная посуда… – И вдруг: – Скажи, это правда, что Крымов приехал?

Этот вопрос она задала уже более спокойно, хотя слышно было, как она икнула.

– Хочешь с ним познакомиться? – спросила, с трудом скрывая иронию, Земцова.

– Легендарная личность… Говорят, он прежде был адвокатом?

– Нет, Наташа, он никогда не был адвокатом. Работал прежде в прокуратуре вместе с Корниловым…

– Понятно…

– Это я была адвокатом, но потом поняла, что это не для меня, что я не могу защищать убийц…

– Да? – голос Наташи почти пропал в трубке. – Но кто-то же должен защищать убийц, они такие же люди…

– Ты об Андрее?

– Да… Я постоянно думаю о нем… Конечно, я мало чем могу помочь, но все же… Я знаю, что Лида уже наняла адвоката…

– Что проку, если он все равно не собирается бороться, защищаться. Молчит, не сказал, за что он убил твоего мужа. Слушай, что это мы все по телефону? Мне тоже надо задать тебе пару вопросов… Если ты не против, мы приедем сейчас к тебе вместе с Крымовым. Я вас познакомлю. Может, ты и поговоришь о том, чтобы… Вернее, ты сама знаешь, о чем с ним говорить… Так мы приедем?

– Да, конечно. Надеюсь, ты успела ввести его в курс дела?

У Наташи уже высохли все слезы – так, во всяком случае, показалось Юле, когда она опускала трубку. Наташа собирается бороться за Андрея? Что ж, это похвально и понятно, тем более что ему больше и помочь-то некому.

– Заедем к Лиде Погодиной?

– Но при одном условии… – Крымов подошел к ней вплотную. – Ты поцелуешь меня…

В машине она думала о том, что Крымов воспринимает Саратов и все проблемы, связанные с деятельностью агентства, несерьезно, как что-то игрушечное, где и речи не может быть о настоящей ответственности за судьбы людей. Он невнимательно, казалось, слушал ее, когда она пересказывала некоторые факты из этого, весьма интересующего ее дела, комментировал события с присущим ему черным юмором и всячески пытался внушить ей мысль о том, что ее поведение по отношению к нему как к мужу совершенно недопустимо: он так и не смог забыть утренней обиды. По пути к Наташе заехали в больницу – проведать Лиду Погодину. Внешне она выглядела много лучше, хотя глаза выдавали последнюю степень отчаяния.

– Ты мне скажи, – спрашивала она Земцову, время от времени бросая взгляды на стоящего возле двери и переминающегося с ноги на ногу (как человек, не знающий, зачем он вообще сюда пришел) Крымова, – он по-прежнему говорит, что это он убил Леву?

– Да, по-прежнему.

– А я целую ночь не спала, переживала, что наговорила лишнее Игорю Шубину. Ведь я, по сути, подтвердила, что пакет с этими вещами попал к нам в квартиру не случайно, что его не подбросили – его, получается, принес домой сам Андрей, который сам потом во всем и признался… Я не знаю, как все сложится дальше, но мне нужно скорее поправляться, чтобы я смогла выйти из больницы… Я должна присутствовать на суде, я должна помочь ему избежать этой ошибки.

– Ошибки?

– Он кого-то покрывает. Он не убивал Леву. И все об этом знают. Все, кто знает Андрея. Господи, если бы можно было вернуть то время, когда еще ничего не произошло… Я бы ни за что не поступила с ним так… Я ведь изменяла ему, и с кем?!. А он все знал, оказывается, знали все на работе. И ему рассказали. Может, он от отчаяния решил взять все на себя?

– Вряд ли он согласился бы на пожизненное заключение только из-за того, что ему сказали, будто его жена изменяет ему. Это не причина. А поэтому, как бы ты ни уверяла меня, что твой муж не убивал Британа, все факты свидетельствуют против него. И эта дача в Трещихе…

– У него не было дачи в Трещихе.

– Шубин сообщил мне сегодня – он звонил председателю садоводческого товарищества «Юго-Восток» – садовый дом в Трещихе действительно оформлен на имя твоего мужа.

– И давно?

– Летом.

– Но такого не было, чтобы он куда-то отлучался в выходные… Ведь когда человек уезжает на дачу, это как-то заметно… Грязь на обуви, на одежде… Да и зачем ему дача? Ему никогда не нравилось копаться в земле.

– Разве что он купил ее не для себя?

– Но тогда для кого?

– Может, для Левы?

– Ты еще скажи, что эта дача нужна была им для встреч, скажи, что они были «голубые»! Тогда выходит, у его любовника длинные белые волосы, а на руке красуются женские золотые часики, так по-твоему?

– Я не хотела тебя обидеть… Да, кстати, Наташа со своей стороны тоже наймет адвоката. Она передает тебе привет.

Юля вышла из палаты с тяжелым чувством. Ей показалось, что она и на этот раз совершила ошибку, лишь растравив чужую рану, вместо того чтобы хоть как-то попытаться успокоить больную. А ведь она могла задать ей другие вопросы, которые навели бы Погодину на кое-какие раздумья… И она бы задала их, если бы знала, что Андрей цепляется за жизнь, за свободу… Но по дороге в больницу она успела поговорить с Шубиным, который вместе с Женей Жуковой, Корниловым, группой экспертов и главным участником событий, Погодиным, уже выехали в Трещиху – на место преступления. Значит, еще одна ночь, проведенная в изоляторе, не изменила его намерений. Так имеет ли она, Земцова, право разрушить всю ту цепь озвученных им событий и помешать Погодину спасти того, ради кого он готов пожертвовать, по сути, всей своей оставшейся жизнью? Да он герой, этот Погодин… И когда-нибудь, если это, конечно, возможно, Лида Погодина узнает о своем муже всю правду. Вряд ли это спасет их брак, но она хотя бы не станет думать о нем как об убийце…

…Дверь в квартиру Британов была полуоткрыта. Даже на лестнице было натоптано и накурено. Юля позвонила. Послышалось какое-то движение, кто-то за дверью громко позвал Наташу. Крымов что-то пробормотал себе под нос. И в эту минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась Наташа. Хрупкая, во всем черном, тщательно подкрашенная, хотя и бледная. Видимо, она успела немного привести себя в порядок перед встречей с Крымовым. Юля довольно часто спрашивала себя, как следует ей, жене известного человека, держать себя по отношению к женщинам, явно восхищающимся ее мужем, но каждый раз не находила ответа. Вот и сейчас, чувствуя, как Наташа с Крымовым рассматривают друг друга, как примериваются друг к другу, словно оставленные в пустой комнате красивые и породистые животные, которых свели для случки, ей стало не по себе. Крымов наверняка мысленно уже раздел молодую вдову и теперь восхищался не только ее матовой кожей, ясными карими глазами и красиво уложенными волосами, но и стройными бедрами, плоским животом… Каким виделся Крымов Наташе, этого Юля пока не поняла… Но пауза заметно затянулась. Она бы продолжилась и дольше, не появись рядом с Наташей Ренат Мустафин. Он, с покровительственным видом положив на плечо Наташи свою руку, молча уставился на гостей. Чувствовалось, что он ведет себя в этом доме как хозяин.

– Привет, – поздоровался он с Земцовой, с трудом скрывая разочарование и даже, как показалось Юле, некую брезгливость по отношению к тем, кто, по-видимому, не оправдал его надежд на скорейшее раскрытие убийства своего бывшего хозяина и друга. – Как продвигаются дела? Посадили Погодина?

Он всем своим видом показывал, как он презирает и Земцову, и ее спутника за то, что за решеткой сидит невиновный человек, а настоящий преступник находится на свободе. Это читалось в его взгляде, в тоне.

– Ваша фамилия Мустафин? – вдруг спросил Крымов, отстраняя Наташу и подходя близко к довольно вызывающе ведущему себя Ренату.

– Мустафин, а вы кто будете?

– Моя фамилия Крымов.

– Слыхал. Ну и что вам здесь надо? Ходят-ходят, задают вопросы, потом зачем-то отвозят куда-то, где чуть не убивают…

Наташа быстро повернулась к нему и приказала ему взглядом замолчать.

– Проходите… Сейчас выпьем, помянем Леву…

– Я не был знаком с вашим мужем, Наташа… Вы позволите мне вас так называть?

– Да… Проходите, пожалуйста, не обращайте внимания на Рената. Он не верит в то, что Леву убил Андрей. Он вообще никому не верит. Ужасно расстроен его смертью… Вы должны сделать скидку на это, простить его дерзость… А ты, Ренат, веди себя поспокойнее… Человек прилетел издалека, удостоил нас такой чести…

– Извините, – буркнул Мустафин, из чего Юля сделала вывод, что он, в сущности, стал совсем ручным. Наташа, видимо, уже успела приручить этого красивого татарина и в скором времени сделает его не столько своим мужем, сколько рабом.

На кухне две девушки в черных платьях суетились вокруг стола. На плите стояла большая кастрюля со щами, на столе лежала стеклянная доска с нарезанной селедкой, рядом – тарелка с кутьей… Девушки беспрестанно курили, стряхивая пепел в вычурную огромную синюю хрустальную пепельницу.

– Проходите, садитесь, сейчас поедите горячих щей… Тамара, не забудьте подать хлеб, он в корзинке на подоконнике… – Наташа, пошатываясь на каблучках, дошла до холодильника и буквально рухнула на стул. Чувствовалось, что она очень устала. – Я слышу, там звонят… Кто запер двери? Откройте! Это, наверное, Ира с детьми вернулась. Ренат, будь другом, встреть их. Детей раздень и покорми их у себя в комнате, а Ира пусть придет сюда, пообедает, она тоже устала и, наверное, замерзла…

Юле и Крымову налили щей. Через пару минут в дверях кухни показалась девушка – высокая стройная блондинка. Увидев сидящих за столом Земцову с Крымовым, она приветливо улыбнулась. И только сейчас Юля поняла, что видит перед собой няню Иру, ту самую девушку, которую встречала здесь прежде. Но только на этот раз на ней был явно парик – густые светлые кудри.

– Вы меня не узнали, я так и поняла, – Ира смущенно улыбнулась и села рядом с Юлей. – Это я парик надела… Терпеть не могу шапки, они мне не идут…

Она ложкой потянулась за кутьей, рука ее выскользнула из рукава черного платья, и в свете электрической лампы на ее запястье сверкнул золотой браслет – часики! Золотые часики!

– Слушай, какая симпатичная у нее няня… Не то что наша Кло. – Крымов незаметно ущипнул Земцову под столом и вздохнул: – Слушай, что мы здесь делаем? Я же никогда не знал этого Британа…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю