332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Данилова » Ведьма с зелеными глазами » Текст книги (страница 13)
Ведьма с зелеными глазами
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:25

Текст книги "Ведьма с зелеными глазами"


Автор книги: Анна Данилова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Ты родишь девочку, но это случится тогда… – Она с какой-то нежностью смотрела, как я пью чай, и улыбалась при этом, словно видя то, что другим было видеть не дано. – Когда на тебя снизойдет сознание того, что ты в этом мире не одна. Когда в твоем сердце поселится любовь к людям, понимаешь?

Я восприняла это тогда как набор слов, поскольку любовь к людям – понятие абстрактное и сложное. Не могу вспомнить, чтобы я в своей жизни желала кому-то зла, я не такой человек. Я люблю своих близких, жить не могу без Захара, помогаю соседке по подъезду, даю ей денег в долг, другой соседке, матери троих деток, незаметно опускаю в почтовый ящик по сто долларов каждый месяц. Конечно, это крохи, но многие-то и этого не делают.

…Мне показалось, что я нахожусь в туалете целую вечность, хотя на самом деле прошла, может, минута. Видимо, я перетерпела, и у меня ничего не получалось, мои физиологические процессы были словно заблокированы.

Передо мной на гвозде, вбитом в дверь, висела моя сумочка. Я открыла ее, чтобы взять салфетку, и снова увидела розовую коробочку. Перевела взгляд на кажущийся нереальным в сумерках букет ромашек на подоконнике, усмехнулась своим странным мыслям о пророчестве Зоси и даже посмеялась над собой: неужели? Хотя почему бы и нет?

Взяла полосочку фраутеста в руку и почувствовала, что готова проверить его…

Через несколько минут я стояла уже возле того самого окна, которое пригрезилось мне открытым, пока я находилась в душной кабинке, и пыталась в свете пасмурного дня разглядеть результат.

Букета ромашек на подоконнике не было и в помине. Как не было никого, чей силуэт мне привиделся в помещении с умывальниками.

Игра светотени, мои растревоженные нервы, чрезмерная впечатлительность, усталость, наконец, сыграли со мной шутку.

Да. Ничего этого не было, кроме полоски фраутеста с положительным результатом.

Я даже дышать старалась тихо и ровно, чтобы не спугнуть обрушившееся на меня счастье.

Беременна? Значит ли это, что Зося заглянула сюда ко мне, в это дурно пахнущее место, чтобы напомнить о нашей с ней встрече, о том, что не следует терять надежду, и это она, прекрасная Зося, вернее, ее неспокойная и заботливая прозрачная сущность, едва касаясь пола, приблизилась к окну, чтобы распахнуть его и впустить в мою жизнь свежего воздуха и осыпать меня ромашками?

Я выскочила из туалета, давясь от запахов и тошноты, выбежала на свежий воздух, где меня встретил Азаров.

– Вы в порядке? – спросил он меня, поддерживая под локоть.

– Да, все нормально, – сказала я. – Надеюсь, что я вам помогла…

– Безусловно! Главное – никуда не уезжайте, хорошо?

Он как-то слишком уж бережно поддерживал меня, словно и ему стала известна моя большая женская тайна. На самом деле я была ценна для него, для них с Евсеевым просто как свидетель.

И тут я вспомнила, что забыла отдать ему еще кое-что.

– Боже мой, я совсем забыла! У меня для вас есть еще кое-что!

И я достала из сумочки изрядно смятую записку, которую написала, готовясь к визиту.

– Вот, пусть это будет у вас. Хотя я и училась на переводчика, но давно уже не практикую, не даю уроки, и вполне возможно, что мой перевод оказался неточным. А в вашем деле важна каждая деталь, ведь так?

– Не понял… О чем вы?

– Вот посмотрите, отдайте вашим людям, профессионалам… А вдруг окажется, что все то, что я вам тут рассказывала, вообще не имеет никакого отношения к вашему делу?

Азаров развернул записку, пробежал по ней взглядом и поднял на меня глаза:

– Я не совсем понял. Что это?

– Как что? Та самая фраза, которую я и услышала… Ну, что полька и русская улетели…

– Все равно – не понял. Разве это было сказано не на русском?

– А я не сказала? Вот дурища!!! Нет! На немецком!

21. Борис Болотов

Пожалуй, это был самый тяжелый день в моей жизни.

Похороны Эммы.

Родные, близкие родственники и друзья моей возлюбленной собрались все вместе, чтобы проводить ее в последний путь и посмотреть в глаза друг другу с одним и тем же вопросом, который мучил всех: кто и за что убил Эмму?

У Кати совершенно идиотская фамилия, и я не понимаю, почему она ее не сменила. Катя Мертвая. Да она – живее всех живых. Энергия фонтанирует в ней, и я убедился в этом, когда начал работать вместе с ней над проектом усадьбы в Сухово. Теперь же все то, чем занималась Эмма, легло на хрупкие Катины плечи.

Но то, как она устроила похороны, заслуживает высшей похвалы. Все было торжественно и очень хорошо организовано.

Глядя на ее фигурку, мелькавшую среди толпы людей, одетых в темное, я подумал о том, что, быть может, именно работа, великое множество дел, которыми она себя загрузила, и не позволили ей впасть в депрессию.

Я сразу узнал родителей Эммы, очень красивая пара. Со слов Эммы, они давно разошлись и жили порознь, где-то за границей.

Громче всех выражала свои чувства одна из подруг Эммы, Аня, приехавшая в Москву из Венгрии. Полагаю, она рыдала так оттого, что считала и себя виновной в том, что Эмма оказалась в Панкратово. Ее утешала и держала под руку венгерка Нора, подруга Ани. По словам Кати, Нора тоже весьма тяжело переживала смерть Эммы, хотя и была-то знакома с ней недолго: ведь это ради нее Эмма отправилась к Зосе договариваться о том, чтобы она ее приняла по приезде в Москву. К тому же, как выяснилось, пока Нора была здесь, в Москве, и пыталась, как могла, помочь следствию, в частности, дала деньги следователям (не взятку, а на расходы, как объяснила мне Катя), ее друг там, в Венгрии, женился на другой женщине. И еще одна проблема свалилась на голову несчастной одинокой женщины: ее престарелый дед, о котором она заботилась, подхватил какую-то инфекцию, и сиделка, узнав об этом, ушла.

Я и сам не понимал, почему думал обо всех этих людях, об их проблемах, словно мой рассудок отказывался воспринимать все, что было связано непосредственно со смертью моей дорогой Эммы.

В кафе на поминальном обеде многие говорили об Эмме, вспоминали ее добрые дела, рассказывали о том, какой заботливой и участливой она была. Неравнодушной к чужой боли. Люди искренне делились всеми теми историями, которые они пережили вместе с Эммой.

И я, совершенно чужой в этой компании человек, готов был тоже разрыдаться… Я всех жалел и любил в тот вечер.

Даже следователя Дмитрия Азарова, который чувствовал себя на похоронах явно лишним и наверняка ловил на себе взгляды тех людей, доверие которых не оправдал: ведь убийца Эммы так и не был найден.

Мы курили с ним на улице на заднем дворе кафе, когда я осмелился обратиться к нему с просьбой:

– Послушайте, мне надо в Панкратово, – сказал я. – У меня в машине лежат цветы. Я хотел бы положить их там, в лесу, на пороге дома, в котором ее убили. Я должен, понимаете, должен увидеть то место, где она погибла.

– Еще скажите, что собираетесь поискать там улики… – мрачно отозвался Азаров и затянулся сигаретой. – Я угадал?

– Да. И что здесь такого? А вдруг мне повезет?

– Думаю, вы не в курсе, что подозреваемый находится под домашним арестом?

– Не понял… Какой еще подозреваемый? Мне об этом ничего не известно.

– Не так давно одна из подруг Китаевой, так же, как и вы, попросила меня отвезти ее на место происшествия. Мы с ней поехали. И она нашла улику! Да-да, не смотрите на меня так… Настоящую улику, указывающую на человека, которого я меньше всего подозревал. Я совершенно случайно заметил, как она подобрала ее с пола и сунула в карман.

– Что, что подобрала? И кто? – Я, помнится, даже схватил его за руку.

– Говорю же – улику. Так вот. Мы уже поехали обратно, домой, и я все ждал, что вот сейчас мне эту самую улику покажут, понимаете? Покажут и отдадут, но не тут-то было. Человек, с которым я ездил в Зосин дом, так мне ничего и не рассказал. И не показал, чем окончательно меня запутал.

– Дмитрий Павлович… Не томите. Кого вы подозреваете? Кто арестован?

– Катя Мертвая.

– Что? – Я даже отшатнулся от него, подумав, что он шутит. – Это у вас профессиональное?

– Что именно?

– Черствость, цинизм, жестокость, черный юмор… Я вот лично не вижу повода для шуток.

– А я и не шучу. Нора Кобленц, наша гостья из Венгрии, уговорила меня отправиться вместе с ней в Панкратово. Все твердила, что хочет сама поискать улики. Что чувствует себя обязанной сделать хоть что-то для Эммы, что это из-за нее Эмма погибла, ну и все такое…

– И что? Вы согласились?

– Ладно, Борис, садитесь в мою машину, поедем в Панкратово. А по дороге я вам все расскажу. Не для того, конечно, едем, чтобы вы там что-то искали, а чтобы вы положили цветы… еще я просто по-человечески вас понимаю – вам страшновато ведь ехать туда одному, я прав?

– Да… Стыдно признаваться, но это так.

В машине мы продолжили говорить о Кате.

– Обломок сережки… – возмущался я, когда он рассказал мне о найденной улике. – И сережка Кати оказалась сломана, там не хватало лепестка, так? Удивительно!

– Получается, что она, Катя, там была, понимаешь? – Азаров незаметно перешел на «ты».

– Но ты сам-то веришь, что она могла убить свою лучшую подругу? Да еще таким зверским способом? Да Катя – прекрасный человек!

– Согласен. Мне она тоже нравится. Но ведь именно Катя в результате стала единственной наследницей Эммы. На ее счетах огромные суммы денег!

– Да я в курсе… Значит, она убила ради денег? Тогда почему же она не остановила строительство усадьбы? Зачем она продолжает переводить деньги, ведь стройка идет полным ходом!

– Да я все знаю… Больше того, вчера, когда я предъявил ей обвинение, неофициальное, я ее, конечно же, не арестовывал… Так вот, незадолго до нашей с ней встречи она виделась с Сергеем Качелиным…

– Знаю! Я, кстати говоря, о нем недавно читал в Интернете, на одном из киношных сайтов… По его сценарию американцы сняли фильм!

– Так вот, буквально за час до нашей встречи с Катей, Качелин в том же кафе, сидя за столиком, перевел ей восемьсот тысяч евро!

Я был ошеломлен, потрясен услышанным. Потом взял себя в руки:

– Тогда тем более она ни в чем не виновата! Ведь Эммы-то уже нет, а он перевел ей деньги. По своей воле! Вероятно, вдогонку к тем деньгам, которые пожертвовал на строительство санатория в Сухово?

– На этот раз – нет. Он попросил Катю помочь купить квартиру для дочери. Там совсем отдельная история. Ты понимаешь, все завязано на Кате! Все! Я узнал, тоже от Кати, она рассказала мне вчера, что она по поручению Эммы помогает ее двоюродной сестре Валентине… На Катю свалилось поистине огромное количество дел и обязательств, все то, чем прежде занималась Эмма. Как ты думаешь, могла она сбежать, прихватив деньги, если бы убила Эмму из корыстных побуждений?

– А я о чем?! Конечно, могла! Но она не сделала этого.

– И я так думаю, поэтому и не арестовал ее. И не задержал. Я замучил ее вчера вопросом: когда и где она потеряла свою сережку? Но она не знает. А я сам лично видел, как Нора выпутывает эту маленькую золотую штучку из бахромы половика. Видел в окно, я стоял снаружи и курил. Видел, как она сунула ее в карман.

– А ты с ней, с Норой, почему еще не говорил?

– Завтра утром мы договорились встретиться с ней в кафе Эммы. Но я уверен, что она не выдаст Катю. Возможно, она, так же, как и мы с тобой сейчас, решила для себя, что Катя не может быть виновна в смерти подруги, поэтому ни за что никогда не покажет мне эту улику. Ведь если бы она допустила причастность Кати в этом преступлении, то она выбежала бы из дома Зоси с криком: «Азаров, я нашла улику!»

– Ну и работка у тебя… Не представляю себе, как ты будешь искать убийцу.

– Я все равно найду. Обязательно. Нам бы еще с Евсеевым понять, кого планировали убить: Эмму или Зосю.

Мы приехали в лес затемно. Зашли в дом, включили свет.

– Вот здесь, в этой маленькой комнате ее нашли. Она была раздета, легла спать… – рассказывал мне Азаров, не выпуская изо рта сигарету.

– Вот это мне тоже не ясно. Как Эмма могла заночевать тут, если она должна была встречать Нору в аэропорту? Она что, раздумала?

– Может, заболела? Я об этом тоже думал. Но, зная уже сейчас многое об Эмме, могу с уверенностью сказать, что по своей воле она никогда бы не осталась в этом доме, зная, что ее ждут в аэропорту. Не такой она человек.

Я с ним полностью согласился.

Мы с Азаровым еще раз осмотрели дом, все внимательно обследовали и собирались уже возвращаться обратно, в Москву, когда я случайно, безо всякой надежды, приоткрыл дверцу печки. Сунул руку в темноту, сажу и холод, нащупал что-то, достал. Рука моя была черная от сажи.

Азаров, наблюдавший за мной, присел рядом на корточки.

– Не бойся, я не собираюсь прятать улику, – грустно пошутил я, развернул смятый в плотный шарик листок бумаги, и мы увидели написанное крупными печатными буквами: «СГИНЬ ВЕДМА».

Азаров даже присвистнул.

– Вот каждый день это дело закручивается все затейливее и затейливее, словно кто-то играет с нами, – сказал он, доставая платок и обматывая им руку, чтобы взять записку. – Значит, были все-таки у Зоси враги?

– Да уж…

– А ты молодец, Борис! Постой-ка! Мне надо позвонить.

По разговору я понял, что он звонит эксперту, который осматривал дом Зоси, чтобы спросить его, заглядывал ли тот в печку.

– Ясно, спасибо. Я так и думал. Потом расскажу…

И, обращаясь ко мне:

– Говорит, что в печке ничего не было. А заглянул он туда знаешь зачем? В доме было очень тепло, понимаешь?

– Нет пока…

– Август. Ночью прохладно, но не настолько, чтобы топить печку. Но в доме было душно, понимаешь! Жарко.

– Так в каждой комнате стоит по масляному обогревателю! Разве вы не видели?

– А я про что!

– Значит, хозяйка решила включить обогреватели, чтобы Эмма не замерзла, – высказал я свое предположение. И развил свою мысль: – Возможно, она простыла, приболела, у нее поднялась температура, вот поэтому-то и не поехала встречать Нору. И не позвонила ей, может, уснула…

– Но вскрытие показало, что она была совершенно здорова.

– Хорошо… А может, Нора прилетела другим рейсом, о чем успела предупредить Эмму?

– Мы проверяли. Она прилетела в три часа дня, вернее, в половине третьего, полчаса у нее ушло на то, чтобы получить багаж. И потом она долго ждала Эмму, постоянно звонила ей… Есть показания свидетелей, которые подтвердили, что видели ее в аэропорту. Я даже запомнил фамилию этой свидетельницы – Шапошникова Лариса. У нее были куплены билеты в Рим, она собиралась лететь туда с маленькой дочкой. Мы проверили, она действительно улетела в Рим… Это я к тому, что мы все проверяли тщательнейшим образом! Эта Шапошникова разговорилась с Норой, рассказала, как поссорилась с мужем, что он изменил ей… Нора тоже рассказала, что у нее сложности с ее другом, что она прилетела в Москву немного развеяться, заодно навестить одну гадалку в деревне… Нора, кстати говоря, расплескала кофе, который купила в автомате, на джинсы Шапошниковой и потом долго извинялась.

– Значит, алиби стопроцентное. Постой, так что же случилось с Эммой? Почему она не поехала встречать Нору?

– Да потому… – медленно, растягивая слова, произнес Азаров, – что она уже была мертва. Но это лишь мое предположение.

– Как это? Разве их убили не ночью?

– Невозможно точно определить время смерти. Особенно если преступник умный и включает обогревательные приборы по всему дому, чтобы трупы подольше оставались теплыми.

Я выбежал из дома. Меня вырвало.

Возле дома был кран с водой, где я привел себя в порядок. Достал платок и промокнул лицо.

Азаров вышел из дома, протянул мне фляжку:

– Виски. Выпьешь?

Я сделал несколько глотков. Потом принес из машины большой букет роз и положил на скамейку, у стены дома. Там уже лежали полевые цветы, несколько букетиков из васильков, ромашек, принесенные сюда, вероятно, жителями деревни.

– А Зосю похоронили?

– Да, сегодня, – задумчиво проговорил Азаров. – Я уже был здесь, узнал много интересного… Оказывается, Зося была беременна от жителя села Луговское. У них была любовь, которую они скрывали от людей. Но собирались пожениться, по словам его сестры… Ты не представляешь, как больно было видеть этого Алексея… Сердце разрывалось. И это у меня, у мужика… Алексей потерял Зосю, ты – Эмму… Словом, грустно все это, Борис! Поехали?

В машине ехали молча, а когда уже подъезжали к Москве, он вдруг спросил, совершенно не по теме:

– Ты не знаешь, можно ли заказать экскурсию по ночной Москве?

22. Азаров

Переводчика Хазырова я нашел в Переделкино, на его даче. По телефону я представился начинающим романистом, сказал, что хочу издаваться за рубежом и что ищу переводчиков для перевода моего романа на английский, немецкий и французский языки. И что друзья порекомендовали мне его как переводчика с немецкого.

День был солнечный, словно природа успокоилась немного, высушила свои слезы по погибшим молодым женщинам, на похоронах которых мне пришлось побывать в один и тот же день.

Дача Рената Бикбулатовича Хазырова находилась в хвойном лесу, и запах от прелой земли и сгнившей хвои поднимался горьковатый, терпкий.

Суховатый, с седым ежиком волос на голове, Хазыров встретил меня возле ворот, кивнул мне головой и жестом предложил войти.

Дача была двухэтажная, деревянная, старинной постройки, но довольно крепкая, с большой застекленной верандой.

– Чаю хотите? – спросил меня Хазыров, даже не оборачиваясь.

– Чаю? Да не хотелось бы вас беспокоить…

– Или, может, водки сразу?

– Не понял…

– Садитесь. – Он сел за круглый, покрытый гобеленовой зеленой скатертью стол.

Веранда пылала ярким оранжевым светом от льющихся в нее солнечных лучей. В дальнем конце ее, на полу, были рассыпаны красные яблоки.

– Да-да, – перехватил он мой взгляд. – У нас и яблоньки имеются там, за домом. Это моя мать еще сажала, очень давно… Мы за ними не ухаживаем, но они все равно упорно дают плоды, за что мы им весьма благодарны. Так что, водочки? Перцовки? Ну что вы так на меня смотрите, молодой человек?

Он наконец-то посмотрел мне в глаза. И взгляд у него был твердый, даже жесткий. Серые маленькие холодные глаза вонзились в мои.

– А я предупреждал ее, понимаете? Я, старый ишак, должен был убедить ее оставить это дело. Но она не поняла масштаба этого явления, этого открытия, которое она сделала. Вот ведь случай!!! И надо было ей туда отправиться и попробовать это жаркое! Что это – судьба?

Я слушал его и ничего не понимал.

– А я и вам скажу, молодой человек, оставьте все как есть. Ведь за ними до сих пор стоят люди. Их мало, и они сделаны из гнилого материала, но они есть и помогают друг другу. Их учение, их религия, если можно так выразиться, уже искажена, деформирована, извращена… Дмитрий Павлович, не надо играть в прятки. Я думаю, что у вас не так много времени, что сроки поджимают, начальство давит, ведь так? Никакой вы не писатель, вы – Азаров, следователь, который ведет дело об убийстве Эммочки. Мне звонил Качелин, он предупредил меня о вашем возможном приходе, поскольку он разговаривал с Катей. Его счастье, что он вообще не в курсе того, что произошло, и что за перевод мне предложили. Он просто познакомил нас с Эммой, и все! Нам не сразу удалось с ней встретиться, потому что я заболел. Но поскольку я трудоголик и к тому времени у меня не было работы, а деньги мне не помешали бы, я перезвонил Эммочке, и мы с ней договорились о встрече.

Она была чудо как хороша! Очень живая, жизнерадостная, эмоциональная, яркая… У нее глаза так блестели, когда она рассказала мне, откуда у нее эта папка, эти документы. Еще она объяснила мне, что обратилась за помощью именно ко мне, полагаясь исключительно на рекомендацию Сережи Качелина, моего друга. Она взяла с меня слово хранить молчание, и я молчал. До сегодняшнего дня. Быть может, я молчал бы и дальше, чтобы эта истории не полоснула ножом и тех, кто возьмется за это дело… К примеру, вас. Да, я понимаю… Вы думаете, что старик спятил. Нет, это все правда. Чудовищная правда.

Знаете, когда я взял в руки эту папку, меня затошнило. Физически я почувствовал себя очень плохо. Как это объяснить? Энергетика, понимаете? От этих пожелтевших страниц исходили волны самой смерти…

…Я вернулся в Москву только утром следующего дня. Ренат Бикбулатович постелил мне в гостиной на диване. Но перед этим мы с ним долго не могли заснуть. Много говорили. Выпили почти две бутылки водки, он угостил меня треугольными пирожками с мясом, приготовленными и привезенными на дачу его внучкой Русланой. Жена Хазырова отдыхала в Лазаревском, и о нем заботилось семейство сына.

Я до сих пор помню вкус этих татарских пирожков. И голос Хазырова узнаю из тысячи голосов. И дачу его в Переделкино найду с завязанными глазами.

– Вы не представляете себе, как помогли мне, – сказал я ему, когда мы прощались.

– Надо все сделать правильно, умно, понимаешь? И начни с Рима. Тебе надо найти эту женщину… Ну, мы с тобой уже обо всем поговорили.

Я должен был действовать официально, подписать необходимые запросы, документы, заручиться поддержкой московских коллег и подготовить сведения для передачи в Интерпол. Но на все это у меня ушла бы неделя, не меньше! Во-первых, мне надо было бы убедить свое руководство в правильности моих предположений, обосновать каждый пункт обвинения, представить доказательства и назвать имя главного свидетеля обвинения. Во-вторых, время, которое понадобилось бы при подготовке аргументов для обвинения, работало бы против нас, и мы могли бы упустить преступника.

Вот почему я решил действовать самостоятельно, на свой страх и риск, привлекая к делу своих проверенных и надежных коллег по работе, специалистов-компьютерщиков и просто друзей.

Я заперся в своем кабинете, где сосредоточенно, в тишине и покое, составил план действий. Под каждым пунктом у меня значился человек, который мог бы помочь мне в получении информации. Это были самые разные люди, даже знакомые знакомых и дальние родственники.

Тем людям, с кем работал постоянно и которые понимали меня с полуслова, я звонил, обращаясь за помощью. С другими встречался на нейтральной территории, чтобы обговорить условия.

Я обналичил практически все свои деньги, чтобы расплатиться с моими многочисленными помощниками за работу.

Мне важно было собрать достаточное количество информации, чтобы было чем подкрепить свое обвинение и, что не менее важно, чтобы после всего того, что я намерен был предпринять, меня самого не посадили за решетку за нарушение всех мыслимых и немыслимых правил и законов.

Был в моем плане один весьма важный пункт, который требовал моего визита к Кате Мертвой. И я отправился, предварительно договорившись с ней о встрече в кафе.

Войдя, я занял столик, дождался, когда ко мне подойдет знакомая уже официантка Надя, и заказал кофе с молоком.

Через пару минут в зале появилась Катя. На ней были темно-синие шелковые шаровары и нежно-голубая туника. Волосы забраны белым широким ободком. Долой траур! Такая свежая, с блестящими глазами и румяными щеками, словно только что умылась родниковой водой. Увидев меня, она улыбнулась. Подошла и села напротив меня.

– У меня есть новости, – сказал я. – Я знаю, что Аня с Норой сегодня улетают в Будапешт. Но сведения, которые я раздобыл и которые помогли мне пролить свет на убийство Эммы, настолько важны, что мне хотелось бы с вами поделиться…

Катя, откинувшись на спинку стула, смотрела на меня удивленными глазами. Понятное дело, она, потеряв всякую надежду на то, что преступник будет найден, меньше всего ожидала услышать от меня нечто подобное. Думаю, что они с подружками уже махнули на нас с Евсеевым рукой, мол, не найдете вы убийцу.

– Дмитрий, вы хотите сказать, что нашли убийцу Эммы? И кто же он? – Я уловил в ее голосе иронию.

– Понимаете, Нора дала нам деньги, довольно крупную сумму, и мы хотели бы отчитаться… Но самое важное, конечно, это представить убийцу. И мы хотим сделать это до того, как дело предадут огласке…

– У них самолет вечером, в половине седьмого, но им нужно там быть, как вы знаете, часа в четыре.

– А где они сейчас?

– Отправились за покупками, подарками… Но настроение у них, сами понимаете… Не до магазинов. Нора дозвонилась до знакомых, которые присматривали за дедом до ее возвращения. Сиделка ведь сбежала… Испугалась инфекции.

– Что за инфекция? Может, она опасна, и тогда могут заразиться ее друзья… Может, ей связаться с доктором, и тогда деда определят в больницу, в инфекционное отделение, а она задержится здесь буквально на день-два?

– Да-да, и этот вариант тоже рассматривался. Я поняла… Вы хотите, чтобы они отложили свой отъезд?

– Думаю, если вы скажете им, что убийца Эммы найден, они останутся… Разве им не захочется все узнать?

– Дмитрий, вы меня просто заинтриговали… Кто убил Эмму? За что?

– Скажу только, что корни этого преступления лежат в Панкратово, вернее, в Луговском… Вот я и хотел забрать вас троих и отвезти в Луговское, к Евсееву. Тем более что вы уже там были, Людмила будет вам рада. Посидим, выпьем, расслабимся…

– Неужели все кончено? Просто не верится… Хорошо, я им позвоню, пока не поздно…

Катя вышла с телефоном из зала, чтобы в спокойной обстановке поговорить с подругами, а я допил кофе и позвонил Евсееву.

– Пока все идет по плану… У тебя все готово? – спросил я, прикрывая ладонью трубку. Современные телефоны, передавая голос собеседника, имеют свойство звучать, как громкоговорящее радио! – Надеюсь, что все получится. Раньше все равно бы не смогли, ты же понимаешь… Водку я куплю, гуляш этот венгерский попрошу Катю, чтобы положили в контейнер или кастрюлю, так что пусть Людмила твоя не суетится, закуска будет. Может, хлеб купить или еще чего? Евгеньич, ты точно со мной? Еще не поздно отказаться…

Но я в нем не ошибся! Он сказал, что готов принять нас. Хотя по его голосу нетрудно было догадаться, что он тоже сильно нервничает.

Катя вернулась даже раньше, чем я предполагал.

– Они согласны! – сказала она. – Они и билеты сдавать не будут, чтобы время не тратить, они уже едут сюда…

– Что ты им сказала?

– Что убийца из Панкратово. И что нам представится уникальная возможность увидеть его раньше, чем он будет арестован… Я правильно поняла?

– Абсолютно правильно.

– Ведь это тот… ну, любовник Зоси, да? Вы же тогда с Евсеевыми сами рассказывали, в Луговском, когда мы сидели за столом, будто бы Зося была беременна от кого-то из местных… Аня сразу догадалась, что это он, когда я сказала, что убийца из Панкратово. Она мне и раньше об этом говорила. Да мы сразу поняли, что Эмму убили случайно, как свидетельницу другого убийства. Вот ведь не повезло, да?! Послушайте, я выпью, хорошо? Вы же за рулем, значит, мы можем начать расслабляться прямо сейчас.

Я достал свою кредитку и попросил Катю собрать сумку с закусками и гуляшом.

– Паприкаш? Вы имеете в виду паприкаш? – Катя явно хотела, чтобы я запомнил название этого жаркого.

– Да, и положите побольше. Думаю, мы задержимся там до утра.

– Хорошо. Может, еще грибочки, селедку?

– На ваше усмотрение.

– Карточку я вашу не возьму, – нахмурила Катя свои аккуратные черные брови. – Речь идет об Эмме, мы же собираемся по ее делу, а вы мне деньги предлагаете! Да я сама готова заплатить вам за вашу работу! И я сделаю это, вот увидите! Просто закружилась совсем, столько дел навалилось…

Я извинился, в душе полагая, что со своей стороны я сделал все правильно.

Приехавшие через полчаса Аня с Норой буквально ворвались в кафе. Они были возбуждены, говорили громко, я же ловил на себе их восторженные взгляды и купался в лучах своей сомнительной славы.

– Девчонки, давайте накатим водочки, – предложила Катя. – Что-то меня потрясывает, а вас?

– Да мы с Норой тоже нервничаем… Так кто убийца? Где он? Его задержали?

– Да, но пока что его держат в одном доме, под замком, – сказал я. – Честно говоря, я пригласил в Луговское еще одного человека…

– Постойте, дайте-ка я угадаю! – воскликнула Катя. – Бориса? Бориса Болотова? По-моему, опасное мероприятие вы затеяли… Он же порвет этого урода на куски!

Мы собрались, уложили продукты в багажник, Катя отдала последние распоряжения Василисе, и мы поехали в Луговское.

– Но как, как вы его нашли? – донимала меня вопросами Нора в машине. – Боже мой, значит, мы не напрасно остались здесь… Может, мой вклад был скромный… Я могла бы дать больше! Тогда, может, и убийцу быстрее нашли.

– Кстати сказать, ваши деньги нам помогли… Вы не представляете себе, сколько нам пришлось поездить, поработать…

– Дмитрий, не томите, – сказала Катя. – Как вы его нашли?

– Евсеев работал с населением и узнал много интересного из жизни Зоси. Покопался в ее прошлом, выяснил, от кого она могла забеременеть… Ну что я вам буду раскрывать все тайны следствия? Наберитесь терпения, сейчас приедем, и вы сами все узнаете и увидите.

Никто не заметил бледности Людмилы, кроме меня. По ее выражению лица я догадался, что муж посвятил ее в ход операции. Да и как иначе, если ей в этом действе была отведена едва ли не главная роль. Людмила не из тех женщин, что подчиняются мужу безоговорочно, не задавая вопросов. Людмила – личность.

Евсеев был трезв как стекло. Луговское переливалось на солнце, было по-летнему тепло. В саду был накрыт стол. Людмила не стала полагаться на московские разносолы и заставила стол закусками.

Женщины тепло обнялись при встрече. Как подруги. Катя вернулась к машине, достала корзину с провизией и попросила Людмилу принести салатницы, тарелки.

– Пахнет изумительно! – воскликнула Людмила, выкладывая в глубокое блюдо еще теплый паприкаш. – Думаю, это острое блюдо. Ведь паприка – это перец!

– Это сладкий перец, – поправила ее Катя.

Наконец все расселись, Михаил разлил по рюмкам холодную водку. Людмила пустила по кругу большой кувшин с вишневым компотом.

– Ну что же, друзья, – сказал Михаил Евгеньевич, вставая и обращаясь к гостям. – Предлагаю выпить за успешное завершение нашего дела. Можете поздравить нас – убийца вашей подруги задержан!

– Нора, что с тобой?! – вдруг воскликнула Аня, едва успев подхватить потерявшую сознание Нору.

То, что происходило дальше, напоминало хорошо разыгранный дачный спектакль. Откуда ни возьмись во главе стола появилось большое плетеное кресло, в которое Михаил Евгеньевич и поместил совершенно бесчувственное тело Норы.

– Катя, ты что-нибудь понимаешь? – испуганно воскликнула Аня. У нее был вид человека, на глазах которого все окружающие люди стали превращаться в оборотней.

– Ничего я не понимаю… Дима, что с Норой?

– Она спит, – тихо ответил я. – Успокойтесь и садитесь на свои места. Вы же хотели, чтобы мы представили вам убийцу, вот и смотрите! Нора – собственной персоной! И пока я буду вам рассказывать, вы сможете видеть ее, что называется, крупным планом.

Людмила после того, как все расселись по своим местам, присела на стул рядом с мужем, и все услышали, как тяжело она вздохнула. Лицо же ее пошло от волнения красными пятнами.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю