332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Данилова » Цветы абсолютного зла » Текст книги (страница 8)
Цветы абсолютного зла
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:14

Текст книги "Цветы абсолютного зла"


Автор книги: Анна Данилова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 15

– Как ты думаешь, куда поехали Земцова с Патриком?

– Я могу только догадываться, но сдается мне, что ее так и тянет на место преступления, и она хочет сама, своими глазами увидеть эту теплицу, подышать холодным, пахнувшим перегноем воздухом…

– Она что, извращенка?

– Нет, думаю, она таким образом пытается представить себе, что же произошло там на самом деле…

– На ней ботинки, как у Неустроевой…

– Я заметил. Не удивлюсь, что в скором времени ей захочется прогуляться в парке и в курточке этой несчастной школьницы…

– Думаешь, что клюнет? Да весь город знает о ее убийстве!

Шубин с Женей возвращались с кладбища в агентство. По пути зашли в кафе, заказали грибной суп с пирожками.

– Это ты так думаешь, что весь город…

– Но ведь на кладбище было полно людей.

– Ну и что? Зато те три мужика, ее клиента, и слыхом не слыхивали о смерти Оли. Разве это не факт?

– Факт.

– Мы по ним не работали. Так, получили информацию, приняли ее, как говорится, к сведению, и все.

У Шубина зазвонил телефон. Звонила девушка, представилась Таней.

– Я Таня из магазина, где ваша знакомая покупала у нас ботинки, помните?

– Да, Танечка, я весь внимание. Вы решили-таки покинуть ваш уютный магазинчик и променять тихое и нехлопотное место на работу частного детектива?

– Вы почти угадали. Но сейчас я звоню вам по другому поводу, косвенным образом связанному с вашим, как я поняла, предложением… Ведь вы же только что предложили мне работу?

– Приезжайте, вы мне очень понравились. Больших гонораров не обещаю, но то, что у вас будет много интересной и опасной работы, – гарантирую.

– Шутите?

– Нет. Я вообще редко шучу. Так что у вас там произошло? Поступила новая партия обуви?

– Нет, я просто долгое время не могла вспомнить, где прежде встречала этого парня, а потом все-таки вспомнила: в нашем же магазине, но, правда, очень давно… Хотя как давно… – она мысленно подсчитала, – года три тому назад. Мы тогда только раскручивались, я одновременно подрабатывала еще в одном месте консультантом… Словом, я уже видела этого парня, и он выглядел так же импозантно и роскошно, и ясно было, что у него водятся деньги… Мы таких клиентов видим…

– И что же?

– Вместе с ним был один человек… страшный человек. Но вот с тех пор прошло уже три года, но я его больше ни разу не видела. Понимаете…

– Таня, вы сейчас где?

– У подружки, но вы не думайте, она не слышит, о чем я с вами говорю…

– Мне кажется, что вам есть что рассказать… Мы сейчас в кафе «Улей», знаете? Сидим в самом углу, во втором зале. Если вы в центре города и у вас есть время, приезжайте, поговорим…

Таня приехала минут через сорок и, увидев сидящих за столиком Шубина с Женей, весело помахала им рукой.

– Не знаю почему, но мне показалось, что вы должны это знать… Понимаете, тот человек, с которым был этот пижон…

– Его зовут Виктор.

– Хорошо, пусть Виктор. Так вот, тот, другой, был постарше его, довольно высокий и выглядел очень больным. У него были страшные глаза. Но больше я никогда и нигде не встречала его. Ни на самых крутых дискотеках, куда меня водил один мой бывший приятель, который тоже не знал, куда деньги девать, ни в боулинге, ни в ресторанах…

– Ну и что? Может, он не местный?

– Да дело даже не в том, местный он или нет, а в поведении вашего Виктора. Тот, назовем его условно… мм… Черноглазый, вел себя по отношению к Виктору точь-в-точь, как Виктор по отношению к той девушке… То есть снисходительно, повелительно, понимаете? Те же самые ужимки, усталость в голосе, легкое раздражение…

– Вы думаете, он наркоман?

– Понятия не имею. Мне это и в голову не пришло. Просто Черноглазый имел какую-то власть над Виктором, а потом Виктор стал словно бы копировать его и обращаться со своим окружением так же, как и тот его приятель…

– А может, тот был и не приятель, а просто едва знакомый ему человек?

– Нет, – Таня категорично разрезала воздух ребром ладони. – Они были близкими друзьями и понимали друг друга без слов. Они были как два брата… не знаю даже, как сказать… Виктор смотрел на него с обожанием, а тот принимал это как должное. Нет, не понимаю я этих отношений…

– Вы бы могли его узнать, скажем, по фотографии?

– Без вопросов.

– Хорошо, я попытаюсь выяснить, кто это…

– А насчет работы… Это была шутка? – совсем уже серьезным тоном спросила Таня.

– Нет, почему же, хорошие, талантливые, внимательные и энергичные сотрудники нам очень нужны. Вот только насчет гонораров я предупредил…

– Что, уж неужели ниже прожиточного минимума? – она немного скисла и откинулась на спинку стула.

– У всех разные прожиточные минимумы. Мы вот, с Женей… Кстати, познакомьтесь, это Женя Жукова – наш секретарь и очень ценный сотрудник.

– Судя по всему, вы живете вместе, а сейчас она смотрит на меня, слушает и страшно ревнует.

Женя залилась краской.

– Так… Мы остановились на прожиточном минимуме… Один раз в неделю пообедать в «Калипсо» сможете, но не больше. Но это при наличии клиентов.

– А если клиентов не будет целый год, то вы умрете с голоду?

– А что еще остается делать бедным сотрудникам частного сыска… – Шубин тяжко вздохнул, вспомнив почему-то Камелину и свои обязательства перед ней, как перед клиенткой.

– Меньше чем на пятьсот баксов я ни за что не соглашусь, но если вы меня возьмете, то никогда не пожалеете, тем более что я знаю, как зовут этого Черноглазого, кто он, что он, в каких отношениях был с Виктором Ашем… – Она немного перевела дух и продолжила: – И чем занимался, пока не случилось то, что случается время от времени с каждым из смертных…

– Триста, – сказал Шубин.

– У меня сейчас триста, правда, мне приходится еще спать с хозяином, – сказала она это так просто, что Женя чуть не поперхнулась. – Но он время от времени подкидывает мне тыщу-другую деревянных, так что жить можно. Но у нас от скуки сдохнуть можно. К тому же некоторые старые богатые суки достают так, что хочется прибить их на месте…

– Триста пятьдесят.

– Пятьсот. У меня родная тетка работает в НИЛСЭ, там же, где ваша Нора, у которой вы покупаете информацию – результаты экспертиз… Да вот только одна Нора – это хорошо, а моя тетка – это еще лучше; знаете, сколько таких Нор у нее в подчинении? А Корнилов женат на другой моей тетке, и я в курсе, как строятся ваши отношения…

– Четыреста.

– Пятьсот. Я – выносливая, хорошо бегаю, могу не дышать, если надо, чтобы притвориться мертвой, умею соблазнять мужчин и нисколько при этом не комплексую, со мной просто общаться. Я не боюсь никакой черновой работы. Скажете, сбегать за сигаретами – сбегаю. Но пятьсот баксов в месяц.

– Таня… Ты мне хоть фамилию свою скажи… Откуда ты такая взялась?

– Фамилия моя Бескровная. Легко запомнить. Но с гемоглобином у меня все в порядке. Как и со здоровьем тоже. Так что, берете?

– Надо подумать.

– А вы позвоните Земцовой, посоветуйтесь, а завтра мне скажете. Вот вам моя визитка, она, конечно, поскромнее, чем ваша, но телефоны у меня исправные – и домашний, и мобильный… Если завтра звонка не будет… Чао-какао!

Таня поднялась со своего места и немного грустно улыбнулась:

– Вы какие-то все замороженные. Разве вы не видите, что я вам нужна позарез?! Мой хозяин сказал, что к Земцовой приехал какой-то иностранец, наверно, прислан для сопровождения Юли в Париж или Лондон. Ваша подружка Женя, скорее всего, беременна, но боится вам сказать об этом. Кто останется в агентстве, за которым, слава богу, закрепилась такая превосходная репутация? Вы один?

Шубин медленно перевел взгляд на Женю. Та вылавливала в остывшем супе шампиньоны.

– Ладно, убедила. Пятьсот. Говори, кто такой Черноглазый и где он сейчас.

– Пятьсот – это без премиальных, разумеется, – деловитым тоном подытожила Таня Бескровная и снова села напротив Шубина, сложив ладони на своих округлых коленях. – Фамилия его Барыбин. Леонид Барыбин. Никогда прежде не слыхали?

– Барыбин? Да вроде… нет… – Шубин на секунду задумался.

– Он пытался организовать в нашей области какие-то погромы… Фашист, одним словом. Был сильным, волевым человеком, умел сплачивать вокруг себя слабых людей и подчинять их своей воле. Виктора Аша он любил. А потом неожиданно заболел воспалением легких и умер. Сгорел за три дня. Аш тогда чуть с ума не сошел.

– Откуда ты все это знаешь?

– Сорока на хвосте принесла. Сведения точные, полученные из первых рук.

– Из каких еще рук?

– Я сегодня с вашим Ашем познакомилась. Случайно. Была у него на даче. Я его пальто на диване разложила, чтобы грязь подсохла… Жалко пальто… дорогое…

– Ты что, и на кладбище была?

– Конечно. Когда он очухался, предложила отвезти его домой. Вот и вся история. А вы еще со мной торгуетесь… Пока вы ели суп, я выполнила за вас всю работу. Завтра подписываем контракт, и я начинаю вплотную работать, вы не против?

Шубину захотелось выпить.

Глава 16

– Юля, куда ты меня ведешь?

Они были уже в парке. Отяжелевшие от влаги кроны могучих высоких дубов покачивались под порывами ветра. Вокруг не было ни единого человека. Место, куда привела Патрика Юля, было настолько мрачным, что хотелось бежать отсюда как можно дальше, о чем уставший от впечатлений француз так прямо и сказал, вдруг остановившись и крепко схватив Юлю за запястье:

– Послушай, я не знаю, как тебе, но здесь даже мне страшно… Чертовщина какая-то… Это нехорошее место, тут пахнет смертью. Зачем мы пришли сюда?

– Быть может, чтобы прочувствовать атмосферу места, где было совершено преступление.

– Но что тебе это даст, кроме насморка и простуженного горла? Какой ветер! Холод! Я еще от кладбища никак не могу отойти – никогда в жизни не приходилось мне видеть столь убогих и печальных кладбищ. Там поневоле начинаешь задумываться о том, что надо жить одним днем, ничего не планируя, лететь вперед навстречу удовольствиям, срывая на своем пути все цветы…

– …и головы…

– Земцова, что-то ты мне сегодня не нравишься.

– Вот мы и пришли. Видишь это красное застекленное строение? Это и есть та самая теплица, возле которой убийца напал на Неустроеву. Мотив? И почему именно здесь? Если бы он был опытным убийцей, он попытался бы спрятать труп да хотя бы вывез за город, что называется, до весны… Во всяком случае, пока снег бы растаял, пока труп бы нашли… Значит, убийца неопытный. Он за что-то очень сильно разозлился на нее, видимо, она, пьяная, спровоцировала его на преступление, возможно, оскорбляла его или шантажировала их связью, это достаточно серьезное основание, чтобы вывести мужчину из себя. К тому же убийца мог тоже быть пьяным. Что мы знаем о нем? Да ничего. И скорее всего, это все-таки непредумышленное убийство, потому что в ране частицы коры дуба – этот мужик схватил ее за плечи и принялся бить ее головой о ствол… Он был на пределе, он не соображал, что делал… А может, он ударил ее по голове камнем или кирпичом и, думая, что она умерла, бросился вон из парка, а Неустроева нашла в себе силы встать, опереться спиной о дерево, но не удержалась и сползла вниз, раной по коре…

– Тебя невозможно слушать. Поедем домой. Меня по-настоящему тошнит от этих разговоров. Мне ужасно жалко эту девушку.

– Так. Ладно. Извини, я разговаривала, можно сказать, сама с собой. Но вообще-то я привезла тебя сюда не только для того, чтобы показать место преступления, но и для того, чтобы найти здесь кафе или ресторан, где бы можно было немного согреться…

– Ты думаешь, что она здесь кого-то ждала, замерзла, пошла погреться в кафе, выпила водки?

– Да, именно так я и думаю. Я даже вижу крышу этого кафе… Пойдем, это недалеко. Вон, название светится – «Ветерок». Думаю, что ближе мы вряд ли найдем подобное заведение.

Они прошли аллею и вошли в кафе, поднялись на второй этаж, поскольку внизу, в помещении, напоминавшем хорошо отапливаемую застекленную веранду, размещалось четыре бильярдных стола. Метрдотель усадил их за столик. Официантка в синей плиссированной юбке и белой блузке принесла меню, и Юля принялась его внимательно изучать. Ее интересовала рисовая лапша. «Рисовая лапша, листья салата, чернослив, грецкие орехи».

Подошла официантка.

– Вас как зовут? – спросила Юля.

– Оксана, – улыбнулась дежурной улыбкой девушка.

– Оксана, не так давно здесь была моя подружка со своим парнем, они заказывали у вас салат… Понимаете, я вот смотрю, у меня глаза разбегаются… Никак не могу его найти… В его состав входят грецкие орехи, листья салата, рисовая лапша…

– …и чернослив! – закончила вместо нее Оксана. – Совершенно верно. Это китайский салат, его здесь многие заказывают, но иногда, по просьбе гостя, мы добавляем туда жареную говядину, стружку… Вам с говядиной или нет?

– Оксана, присядьте, пожалуйста. – Юля достала свое липовое удостоверение работника прокуратуры и дала оробевшей девушке ознакомиться с ним. – У нас к вам разговор. Итак, кто из официанток работал здесь первого февраля в воскресенье ближе к вечеру.

– Я была, это точно, потому что к моей сменщице в тот день приехали гости, поэтому-то я и запомнила этот день. Так. Все. – Она хлопнула ладонью по столу и как-то обмякла на стуле. – Я все поняла. На следующее утро здесь неподалеку нашли труп девушки… Меня-то утром уже не было, но девчонки наши бегали смотреть… Вы же хотите меня расспросить о ней?

– Да. Вот, взгляните на фотографию…

– Да, конечно, это она! Бедняжка! Кстати, на вас такие же красивые ботинки, как и у нее… Поэтому мне и в голову не могло прийти, что у нее нет денег. Она была хорошо одета, держалась немного дерзко, но мы уже привыкли. Я уверена, что она кого-то ждала в этом кафе. Ужасно нервничала… Заказала, я думаю, ради приличия или чтобы просто не пить на голодный желудок вот этот самый китайский салат и водку. Потом еще водку. Уж не знаю почему, но мне ее было ужасно жалко. У нее был крайне несчастный вид.

– Она смотрела на часы?

– Да, конечно, потом сбежала. Мне пришлось из собственного кармана докладывать две сотни. Но это было первый раз в моей жизни, чтобы от меня сбежали, не заплатив… Обычно здесь такого не бывает.

– Значит, к ней так никто и не пришел?

– Видимо, она ждала, что кто-то придет и расплатится за нее. Но потом, когда время вышло и она поняла, что ждать бесполезно, она сбежала…

– Кто-нибудь из ваших побежал вслед за ней?

– Да, конечно. Охранники… Но она, как они рассказывали позже, промелькнула между деревьями и растаяла. Как в землю провалилась. Ума не приложу, куда она могла деться… За такое короткое время она не успела бы добежать до территории больницы, куда ведет узкая аллея… разве что… до теплицы… Но что ей там делать?

– Действительно.

– Потом в кафе приходил один парень, кого-то искал… Может, она его ждала?

– Как он выглядел?

– Высокий, худой, в черном… Лица не помню…

– Вот вам ваши двести рублей. Помяните Олю. Ее только что похоронили. И простите ее. У нее была тяжелая жизнь.

– Да что вы, мне не надо… Я чаевые не беру… Что же вы думаете, я не человек?

Оксана быстро перекрестилась, глядя куда-то в сторону окна, где за дрожащими от ветра стеклами летели темные тучи, и на какое-то время замерла.

– Да будет ей земля пухом. Кто ее убил-то?

– Мы ищем. И вы здорово нам помогли. У вас есть чай?

– Чай? Конечно!

Они вышли из кафе и прямиком направились в сторону теплицы. Поднялись по ступенькам на крыльцо, постучали в дверь. Подождали, пока им не откроют. Какой-то старик в толстом свитере открыл и очень удивился, увидев парочку.

– Вам кого?

– Это теплица?

– Ну… теплица… Она еще не начала по-настоящему работать, на будущий год будем пристраивать длинную оранжерею для многолетников…

– Вы – сторож?

– Да.

– Но мы видели за стеклами горшки с цветами… гуляем вот по холоду, замерзли, подумали, может, зайдем в теплицу, выберем себе какой-нибудь цветок, купим… Может, пустите нас?

– Но я всего лишь сторож… Вот странное дело, когда здесь бывает Клава, женщина, которая имеет право продавать цветы, у нее никто ничего не покупает, словно днем никто эту тепличку и не замечает. А вот ближе к вечеру, когда она уходит и заступаем мы, сторожа, покупатели просто валом валят. Покупают самые дешевые фиалки, бегонии… Не знаю, что люди в них находят, но деньги тратят. Больше всего меня удивляет то, что пенсионерки, которые копейки считают, просто пасутся здесь. Видимо, увлекаются цветами. Собираются иногда вот тут на скамейке, обмениваются какими-то отростками, горшочками с рассадой, но это уже по весне… Ладно, входите… Если купите что, все запишу, а деньги Клаве отдам.

Юля с Патриком вошли в теплицу и оказались в освещенном лампами дневного света магазине, за которым простиралась уже непосредственно теплица. Здесь в простых глиняных горшках росли самые различные растения. Юля даже на какое-то время забыла, зачем пришла сюда, все ходила, рассматривала цветы, пока не выбрала себе пышно разросшуюся фиалку с полосатыми, сиренево-белыми цветками. Затем выбрала чудесный сиреневый горшок и попросила сторожа пересадить растение из маленького горшка в этот.

– Так я же не садовник! Я и не знаю, в каком пакете нужная земля… Вы лучше купите отдельно горшок и цветок, а потом сами пересадите.

– Хорошо, тогда запакуйте все в бумагу, скрепите, чтобы, когда мы выйдем отсюда, цветы не снесло и не поломало ветром. Вас как зовут?

– Михаил Александрович я. По специальности-то я электронщик, но уже на пенсии, скучно, да и денег постоянно не хватает, вот я и устроился сюда сторожем.

– Вы здесь один?

– Нет, у меня сменщик есть, Сергей Иванович. Хороший человек, честный, порядочный. С ним всегда приятно поговорить. Он много читает. Учителем литературы работает…

– Так он не пенсионер?

– Нет еще, но ему немного до пенсии осталось. Да жена его вечно недовольна, мол, ты мало зарабатываешь. А сколько учителя зарабатывают, сами знаете. А он – человек скромный, тихий, какой-то, между нами говоря, забитый. Но умный, много читает, у него здесь целая библиотека… Больше всего любит Бунина, Толстого, Чехова.

– А кто дежурил тут первого февраля?

– А это который день-то был? Стойте… Воскресенье… Он и в субботу, и в воскресенье дежурил, а в понедельник здесь, видать, милиция была, дверь взломали, но очень аккуратно… Тут же убийство произошло, неподалеку… Вы же… – Он вдруг понял, зачем они к нему пришли, и вздохнул, мол, нелегкая вас принесла. – Вы же по этому делу?

Земцова протянула ему свое удостоверение.

– Понял, не мальчик. Я тоже спрашивал Сергея, не слышал ли он криков, нет, говорит, все тихо было… Ничего не видел, не слышал. Думаю, он читал, а потом и уснул. Чего здесь красть-то, цветы, что ли? Но ведь это же не преступление.

– А вы не подскажете фамилию и адрес этого вашего сменщика?

– Пожалуйста. Ивлентьев Сергей Иванович. Записывайте адрес… Какие серьезные люди пришли, а я даже чаю не предложил… Не хотите?

– Да можно было бы… Кроме того, мы ужасно проголодались. Вы не могли бы оказать нам услугу, пока мы будем записывать ваши показания, вы купите в соседнем кафе какие-нибудь бутерброды, вот деньги…

Михаил Александрович, оказавшись в подобной ситуации впервые, оглянулся, словно хотел спросить кого-то невидимого: оставить эту симпатичную пару работников прокуратуры в теплице и сходить за бутербродами или все же позвонить Клаве, а то и начальству, чтобы посоветоваться, как лучше поступить? Но если люди из прокуратуры, то почему бы им не помочь? У них вон какая тяжелая работа, в такую погоду ходить и ловить преступников… Словом, он пошел в кафе. Решил, что обернется в несколько минут, тем более что в «Ветерке» его отлично знали, и, бывало, поздно вечером охранники пускали его поиграть в бильярд.

Он ушел, и Земцова принялась торопливо осматривать помещение. Больше всего ее, конечно, интересовала комната, где спали сторожа. Там стоял разложенный и застеленный толстым зеленым одеялом диван с цветными подушками.

Она решила позвонить Корнилову.

– Виктор Львович, это я, Земцова. У меня тут возникли некоторые подозрения, вы не могли бы прислать сюда, где я сейчас нахожусь, группу экспертов. Надо бы обследовать одну комнату на предмет обнаружения спермы, отпечатков пальцев, крови… Только все надо надлежащим образом оформить. Это теплица… подождите, я вам сейчас продиктую полное название… в городском парке… Ольга Неустроева, перед тем как быть убитой, ужинала в кафе «Ветерок», что рядом с теплицей, пила водку, кого-то ждала. Денег у нее при себе не было, она сбежала из кафе, не заплатив по счету, а когда охранники кинулись вдогонку, ее и след простыл. Судя по времени и ситуации, она могла забежать только в теплицу. Там дежурил сторож Ивлентьев Сергей Иванович, запишите его адрес, хорошо бы его доставить в эту теплицу как можно скорее, думаю, он мог бы нам что-то рассказать про тот вечер… Мне кажется, он что-то знает… Или же он был для нее своим человеком, который арендовал ей свой диван, понимаете? Противно об этом говорить, но проверить нужно. Она же не могла провалиться сквозь землю. Охранники – быстрые ребята, просто им и в голову не пришло, что она могла спрятаться от них в теплице…

Корнилов обещал прислать группу экспертов, а Юля на глазах у изумленного Патрика принялась ворошить постель, рыться на книжной полке с дешевыми детективами – чтивом, убивающим время таких вот сторожей, медсестер, дежурных…

– Вот, нашла… смотри сам. – Она подняла с простыни, оказавшейся под зеленым одеялом, длинный светлый волос. – Ты понимаешь, что она здесь была?

– Ольга? У этих стариков? Но зачем?

– Она лежала в этой постели… – Юля деловито достала из кармана куртки полиэтиленовый пакет и аккуратно поместила туда волос. Затем нашелся еще один, такой же.

Но настоящей находкой Юля сочла красный крохотный атласный бантик – подобные пришивают к женскому белью в качестве украшения. Она обнаружила его в складках простыни уже возле самой стены.

– Это победа! Она тут была. Теперь, когда у меня два волоса, я уверена, что они принадлежали Оле. Я же видела эту девушку в морге, у нее длинные светлые волосы.

В маленькой подсобке, заменявшей кухню, в банке из-под кофе были обнаружены и презервативы. Теперь следовало узнать, кому из двух сторожей они принадлежали.

Вернулся Михаил Александрович, принес пакет с бутербродами.

– А вот и сдача.

– Михаил Александрович, сядьте, нам надо поговорить…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю