Текст книги "Цветы абсолютного зла"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Обнимая ее, он ощущал, как она зажата. Ее чувственность, о которой он всегда помнил и которая так восхитила его в ней в период их короткого романа, словно бы угасла. И он должен был согреть ее своей любовью, своим телом, наконец. Но на все его попытки приблизиться к ней она отвечала лишь скромными ласками. Она шептала ему что-то о том, что и сама не знает, что с ней происходит, что она не может вот так, здесь позволить ему любить себя. Но Патрик не сдавался, он крепко сжимал ее в своих объятиях. Он предложил ей еще немного выпить, она не отказалась. А потом вдруг, расслабившись на какое-то время, разрыдалась у него на плече. Она в слезах принялась ему рассказывать о том, как, оказывается, гадко, по ее словам, обошлась она в свое время с Игорем Шубиным, что не оценила его чувства и предала его ради эфемерной любви к Женьке. Что она уже взрослая женщина, а так до сих пор и не знает, что же главное в ее жизни: любовь, семья, дочка или работа? Он-то понимал, что ей нужно все, но она пока не созрела для того, чтобы выразить все это словами. Как-то давно она призналась ему, что в свое время Крымов многому обучил ее, едва она попала к нему в частное сыскное агентство, и даже не столько профессиональным навыкам, сколько самой жизни. Что он вылепил из нее, из неудавшегося адвоката (это ее слова) и неуверенной в себе женщины, сильную личность. «И я поверила, представляешь себе? – Она снова высморкалась, затем завернулась в одеяло и еще крепче прижалась к нему. – А теперь перед тобой совершенно обессилевшее существо… Ты же видишь, я не способна любить… Прости меня, Патрик…» Она поцеловала его и принялась, думая о чем-то своем, гладить пальцами густую шерсть на его груди.

– Ну ты хотя бы рада, что я приехал?

– Вот теперь… да. Да. Да! Но что-то с нервами… К тому же все так неожиданно…

Тут она вспомнила поездку в аэропорт, таксиста и его рассказ об Оле Неустроевой и, совершенно уже придя в себя, принялась с жаром рассказывать засыпающему Патрику о том, как в парке была убита девушка, и она, Юля, должна непременно найти убийцу…

Глава 11

О Викторе Аше Жене удалось собрать довольно солидный материал, потому что буквально вся школа знала этого парня, хотя он уже не учился здесь. Очень яркая личность, несомненный лидер, человек, способный повлиять на общественное мнение, к тому же самовлюбленный, самоуверенный и хамоватый, испорченный отсутствием какого-либо воспитания со стороны своих состоятельных родителей парень. Красная дорогая иномарка, на которой он, еще школьник, раскатывал по городу без прав, лишний раз доказывала то, что каждый его шаг, видимо, отслеживался телохранителями отца-бизнесмена. Во всяком случае, его одноклассники, с которыми Женя встречалась на протяжении всего следующего дня, разыскивая их по адресам и телефонам, предоставленным ей Каштановой, утверждали, что у Виктора никогда не было никаких проблем с гаишниками. Когда Женя задавала вопросы, связанные с возможными отношениями Виктора с убитой Олей Неустроевой, вот тут мнения разделились. Некоторые, в основном девчонки, дружившие с Олей, уверяли, что у них была связь, парни же утверждали, что Оля выполняла какую-то миссию. Женя несколько раз переспрашивала, о какой именно миссии шла речь, но натыкалась на полное молчание. Тогда она решила собрать бывших учеников класса, где учился Аш, и несколько человек из класса Неустроевой в агентстве – может быть, в этих стенах у них получится разговор, – включила кофеварку и с девчонками приготовила бутерброды. Как бы невзначай, делая вид, что она что-то ищет в столе, достала из ящика и небрежно рассыпала по столу у себя в приемной фотографии трупа Ольги Неустроевой.

– Вы это нарочно? – спросила одна из бывших одноклассниц Аша. – Чтобы напугать нас? Да мы и так напуганы, ведь она училась в нашей школе. Но Виктор здесь ни при чем.

– Тебя как зовут? – спросила Женя, глядя на побледневшую худенькую девушку в синей куртке.

– Таня Воронцова. Я училась с Виктором. Да, он, безусловно, неординарная, сильная личность, но он не способен на убийство. Это все игра!

– Какая еще игра, – усмехнулся, нервно приглаживая усики, парень по фамилии Едиханов. – Да вы оглянитесь вокруг себя. Кто согласился прийти сюда? Кто, я спрашиваю? Разве здесь есть кто-то, кто входит в организацию?

И снова в приемной воцарилась тишина. Взгляды многих девушек и парней были прикованы к разложенным на столе фотографиям.

– Да, ты прав, – согласилась с ним Воронцова, – мы пришли сюда, потому что нам нечего бояться, никто из нас не входил в эту организацию.

– Что за организация? – спросила Женя и незаметно включила находящийся в кармане диктофон.

– Вроде фашисты или скинхеды, но на самом деле никакие они не фашисты, Виктор и сам не знал, как еще выделиться и к какой организации себя причислить и непременно возглавить, чтобы только о нем говорили…

– Чем они занимались? Или занимаются? И кто входит в эту организацию?

– Что-то непонятное, – неуверенно ответила Таня. – Он постоянно твердил про какой-то отбор, о том, что надо начинать с нашего города и чистить его… зачищать…

– Что? Как это зачищать?

– Он говорил, что на земле развелось слишком много отребья, бомжей, опустившихся или спившихся людей, которые только занимают место. Что они должны исчезнуть, или пусть пытаются выжить в специальных поселениях, колониях…

– …лагерях… – сказал кто-то, Женя не поняла кто.

– Лагерях? Как это выжить? Работать, как в концлагере?

– Да, вроде того. Ну что вы все молчите? – не выдержала наконец Таня. – Я что, одна должна за всех все говорить? Томаз, вон, видите, он у нас грузин, отличный парень, медалист. Аш пытался угрозами заставить его семью покинуть Россию…

– Томаз, это так?

Томаз, черноволосый, с очень серьезным лицом парень, утвердительно кивнул головой.

– Но ведь ты не бомж… Он угрожал тебе и твоей семье лагерем?

– Да говорил что-то… Но у меня отец тоже занимает в городе видный пост… Аш не посмел бы…

– И все же, какие принципы им двигали?

– Да так, говорильня одна…

– Может, и говорильня, но все знали, что Неустроева ради денег помогала ему то листовки разносить, то сведения какие-то собирать…

– А как ваши учителя реагировали на все это? – спросила Женя.

– Никак. Некоторые его явно побаивались, но в основном презирали, считали обожравшимся типом, которому захотелось власти… причем неважно, над кем – над бомжами ли, пьяницами…

– У Оли родители тоже пьющие, – напомнила Женя, – может, она работала на Аша из-за них, чтобы… – она даже не знала, как закончить свой вопрос, потому что слово «лагерь» у нее четко ассоциировалось с концентрационным лагерем, но это было слишком серьезно для такого провинциального города, – чтобы он их не трогал…

– По-моему, у него просто не все дома. Вот покататься на хорошей тачке, повозить девчонок – это да, это еще я понимаю, и это основной образ жизни Виктора, а все остальное люди придумали. Ничего нет.

Это сказал до этого молчавший молодой человек в круглых очках, представившийся Вадимом Шеровым.

– И убийство Ольги ну никак не связано с Витькой. Я его с детства знаю. Да, характер у него – дерьмо, ничего уж тут не попишешь… Фантазий много, амбиций, но чтобы убить Олю – он не мог. Болтовня болтовней, а это все-таки убийство. И где ее убили? В парке! Да если даже предположить невозможное, что это сделал он, неужели с его деньгами нельзя было придумать что-то такое, чтобы ее труп вообще не нашли…

– Вадим, как можешь ты так цинично… – В глазах Тани Воронцовой показались слезы.

– Да она по мужикам бегала, почему об этом никто ничего не говорит, а все почему-то обсуждают личность Аша? В конце концов, он не виноват, что у его родителей денег куры не клюют. Вами всеми движет одна лишь зависть к нему, многие из вас его вообще ненавидят, да я и сам в том числе, но надо же быть объективным! С какой стати ему убивать Ольгу? Чем она ему помешала? Если бы он захотел, чтобы она с ним была, она бы ему не отказала. Сутенером ее он тоже не мог быть – у него и так денег полно. Разве что он какой-нибудь извращенец… Но ведь, насколько мне известно, ее даже не изнасиловали. Хотя обычно, когда слушаешь криминальные сводки и речь идет о том, что где-то нашли труп девушки, то непременно изнасилованной. Стало быть, ее никто не собирался насиловать, да и вообще… у меня есть знакомый следователь в прокуратуре, он сказал мне, что она просто сильно стукнулась головой о кирпич или камень, а в крови у нее был алкоголь. Шла она себе, пьяненькая, в парке темно, она споткнулась, упала, вот вам и пожалуйста.

– Хорошо, тогда и я скажу, меня зовут Стелла, – сказала девушка в искусственной шубке и с ярко накрашенными губами. – А это тогда что?

Она достала из сумочки помятый листок.

– Я нарочно не выбросила его, потому что словно чувствовала, что это может кому-то пригодиться… Вот, послушайте, этот листок наш учитель литературы Ивлентьев поднял с пола после того, как Аш однажды вышел из класса… У него было такое лицо, что я, задержавшись, не выдержала и спросила, что там написано… Накануне назревала дискуссия о фашизме, но Сергей Иванович пресек ее в корне… Итак… «Право на жизнь в концлагере имели только трудоспособные, и поэтому время от времени отбирали нетрудоспособных и умерщвляли их. Такие акции назывались отборами или сортировками…» Или вот еще: « Заключенного, который на первый взгляд производил впечатление истощенного, болезненного или нетрудоспособного, врач приговаривал к уничтожению…»Откуда эти выписки, сделанные рукой Аша? И разве вы сами не знали, что он со своими людьми громил старое кладбище? Что вы все молчите? Оля могла что-то знать, вот он ее и убил. Но вам будет трудно что-либо доказать, потому что у него… родители… Они скорее откупятся от вас, чем вам удастся что-то нарыть на их сыночка.

– Да что такого она могла знать? – спросила Таня Воронцова. – К примеру?

– Да, может, команда Аша замочила какого-нибудь бомжа, – предположил Томаз. – Хотя и в это не верится. Зачем ему пачкаться? Не знаю, почему вы связали убийство Ольги с Ашем?

– Хорошо, я отвечу вам, – вдруг решилась Женя. – У нас есть факты, подтверждающие, что Аш в последнее время давал деньги Оле, причем немалые. Вот я и пытаюсь выяснить, за что? Их видели вместе в магазине, где он покупал ей вещи…

– Акция благотворительности? Ну не знаю… – пожала плечами явно ущемленная полученной информацией Таня. – Хотя в последнее время она действительно стала лучше одеваться.

– Кто из вас с ней дружил?

– Ну я, – сказала несколько раздраженным тоном Стелла. – Но я не знаю мужчин, с которыми она трахалась за деньги. Но то, что они были, – это точно. Она давала объявления в газеты, об этом многие у нас знали… Но мы ее… как бы это сказать… не осуждали… Вы бы видели ее родителей… Удивительно, что она жила в таком доме…

– Говорили, что их оттуда собирались выселить за неуплату…

– А я слышала, что ее отец грозил поджечь дом…

– Да уж, действительно родителей не выбирают…

Стелла внезапно расплакалась:

– Она же такая красивая была… вы же помните ее… Ей бы получше питаться да не пить… Она вся была сплошные нервы. Похудела очень. Может, это и Аш так на нее действовал, я допускаю, что она боялась его, а то и узнала о нем что-то такое, за что он ее и убил, а убийство представил таким образом, что она шла по парку, споткнулась, упала и ударилась головой… Мы же ничего не знаем…

Приехал Шубин, который ездил по адресам, которые ему дала Земцова после разговора с толстяком-таксистом. Точнее, это были не адреса, а улицы и дома, куда таксист подвозил Неустроеву. Мест было много, и в центральном районе города, и на окраине, словом, никакой системы. Шубину удалось вычислить через соседей лишь троих мужчин, знакомых с Олей, которые, будучи одинокими пенсионерами, признались в том, что время от времени приглашали к себе Олю. Об этом Шубин рассказывал Жене уже после того, как они проводили из агентства ребят.

– Представляешь, пенсионеры эти даже не знали, что ее убили.

– А между собой они не знакомы?

– Нет, все в разных районах живут. У меня создалось такое впечатление, что одинокие пенсионеры – это и был ее контингент. Или она боялась встречаться с молодыми мужчинами… – начал Шубин.

– …или же Аш ей запретил, – договорила за него Женя и в подробностях пересказала свой разговор с недавно покинувшими агентство ребятами. – Вот, видишь листок… здесь тоже концлагерь, как и в том листке, где говорится об опытах над женщинами… А что, если этот Аш ставил опыты над Олей?

– Женя, это уже фантазии… Опыты он мог ставить определенного плана, поверь мне, да и вообще Аш здесь ни при чем. Стал бы он убивать…

– Откуда такая уверенность?

– Да я встречался с его отцом…

– А чего же молчишь? И что это за птица?

– Обычный бизнесмен, у него магазины, набитые электроникой. Симпатичный мужик. Я ему сразу рассказал о том, что его сына видели в магазине вместе с Неустроевой, на что он с хохотом ответил мне, что это был скорее всего благотворительный акт. Что подобные вещи (это когда его сыночек тратит деньги на кого-то) приводят его в восторг… Благотворительность и все, заладил, как ненормальный. А когда я попытался осторожненько так спросить его, не связан ли его сын с какой-нибудь местной фашистской группировкой, он снова расхохотался мне в лицо. «Все это детские игры, поверьте мне, как отцу… Пацан ищет себя. Ну погромили несколько старых захоронений – это все. Витюша и сам не знает, зачем он это сделал…» Вот и весь разговор. Я так понял, что было возбуждено дело, но он сынка отмазал…

– А где Юля? – вдруг спросила Женя. – Я вот с ребятами сейчас разговаривала, а сама постоянно думала о ней…

– Ревнуешь? Я ее не видел, но разговаривал по телефону. К ней приехал Патрик. Она приглашает нас сегодня на ужин в ресторан, хочет познакомить со своим французским другом.

– Это ее любовник?

– Судя по тому, что они ночь провели в гостинице, а не дома, думаю, что да… Так что мы с Ашем будем теперь делать?

– Встретимся для начала.

– Отец сказал, что он вроде бы на даче сейчас гриппует с какой-то девчонкой, ну то есть она за ним ухаживает…

– Ты выяснил, где у них дача?

– Дворец на берегу Волги, его прямо с дороги видно, на Усть-Курдюмском направлении… Я примерно представляю себе, где он находится и даже о чем мы будем говорить с этим парнем…

– Ну и о чем же?

– Потом расскажу… Ты бы мне кофейку сделала, а?

Глава 12

Шубин смотрел на Патрика, Патрик смотрел на Земцову, Женя Жукова смотрела на Шубина, а Земцова, чувствуя себя почему-то неуверенно в этом ресторане (ей постоянно казалось, что вот сейчас раздвинутся красные бархатные портьеры их отдельной кабины и она увидит насмешливую улыбку Крымова), пыталась поймать на вилку кружочек лимона. Все вели себя довольно непринужденно, расспрашивали Патрика о Париже, об его адвокатской деятельности, но Женя и Шубин, каждый в отдельности (Земцова была в этом просто уверена), задавали себе один и тот же вопрос: какие в действительности отношения существуют между этим симпатичным французом и Земцовой? Даже сама Земцова не могла бы себе ответить на этот вопрос честно, что-то мешало ей это сделать.

С одной стороны, Патрик был ее любовником, и этот факт отрицать бессмысленно. С другой стороны, он быстро заставил Юлю убедиться в неверности и ненадежности ее мужа Крымова. Стало быть, Патрик за неполные сутки стал для нее больше, чем любовник. Теперь она и сама оценивала его как своего будущего спутника жизни, хотя ее, признаться, немного забавляла эта роль. Появление Крымова она ждала уже хотя бы потому, что он был непредсказуем, раз, а во-вторых, у него прекрасно развита интуиция. Кроме того, он великий собственник, и даже если допустить мысль, что он не любит свою жену так уж пылко и страстно, как это может показаться со стороны, то увести ее у себя он тоже никому не позволит. Из принципа. К тому же, у него дочь.

То, что у Крымова хорошо развита интуиция, она прочувствовала буквально за час до того, как они с Патриком отправились из загородного дома, где провели целый день в обществе Кати и Машеньки, в ресторан, в котором была назначена встреча с Шубиным и Женей, – внезапно позвонил Крымов. У Кати, взявшей трубку, мгновенно побелело лицо, словно это застукали ее, а не хозяйку. Крымов много говорил непонятного, из чего Юля сделала вывод, что он нетрезв, но суть его разговора сводилась к тому, что он жутко скучает, жалеет о том, что оставил ее одну в Саратове. «Я осел, больше добавить нечего… Как ты, птичка?»

– Да ничего… Птичка зимует. У нас тут холодно, – говорила осипшим от волнения голосом Юля, вспоминая, какое жаркое утро она провела в объятиях Патрика.

– А как самая маленькая птичка?

– Спит. Поела и спит. У нас все хорошо, ты не переживай…

– Работаешь? Шубин небось днюет и ночует у вас?

– У нас тут убийство школьницы. Приезжай, поможешь довести дело до конца.

– Договорились, а ты приедешь сюда, в Вену, и начнешь разгребать мои завалы, договорились?

– Ты сейчас в Вене?

– Я сейчас в другом месте, просто не хочется озвучивать… Взял большой аванс, а отрабатывать не получается. Я потому и звоню, что не знаю, услышу еще когда твой голос или нет…

– Крымов, такими вещами не шутят…

– А я и не шучу. Все, пока… – проговорил он устало, и связь прекратилась.

– Кажется, Крымов куда-то влип…

– Он влип давно, – тихо прокомментировал Патрик и взял на руки полусонную Машу. – Девчонки, давайте собирайтесь, я возьму на себя оформление виз, билеты… Если он влип, как ты выражаешься, то почему же он ни слова не сказал тебе о том, как тебе себя вести, может, переехать куда? Он ворочает такими делами, что если те, кто за ним охотится, узнают (а они наверняка знают), что он женат и у него есть дочь, то вам будет грозить опасность. Рисковать имеют право лишь одиночки, я не прав?

– Прав, – довольно вяло согласилась с ним Юля, в душе ощущая смутную тревогу за Крымова. А что, если ему действительно что-то или кто-то угрожает? Поручили дело, а оно оказалось ему не по зубам. В крайнем случае, всегда можно откупиться, но это если дело не касается политики, где подчас никакие деньги не помогут. Только этого еще не хватало!

– Но это я сгустил краски, – вдруг услышала она довольно веселый голос Патрика, – а твой Крымов просто блефует или же разыгрывает из себя террориста международного масштаба. Все может быть довольно скучнее и банальнее. Париж, ночной бар, тоска, желание позвонить кому-то и разбередить старые раны…

– Тоже мне, артист выискался, бросил жену с ребенком, а сам неизвестно чем занимается! – вдруг не выдержала и Катя, выхватила из рук Патрика Машу и снова уложила ее в постель. – Извините, что вмешиваюсь, но я бы на вашем месте уехала отсюда. Если Патрик прав и Крымову что-то угрожает, то они, эти неизвестные, попытаются разыскать самое дорогое, что у него есть, – вас с Машкой! Саратов – город хоть и большой, но тебя легко вычислят по агентству… Так что Патрик прав.

На самом же деле Катя так не думала. Ей просто хотелось в теплый и солнечный Париж, в нормальную жизнь, к своим друзьям, в привычный мир. Кроме того, она искренне полагала, что Земцова, хоть и сильная личность, но ей куда больше подходит на роль мужа именно Патрик Дюваль, и только с ним она будет счастлива. Крымова она побаивалась, а вот почему, объяснить не могла. Вызывал он в ней и интерес, и нечто, похожее на страсть, и еще что-то, от чего она замирала всякий раз, когда он к ней обращался. Возможно, она была в него влюблена, но и сама еще не осознавала этого.

– Ладно, хватит мрачных мыслей… Крымов действительно нагнал страху, но почему мы должны ему верить? В конце концов, у него – своя жизнь, у меня – своя. – Юля задержала свой взгляд на Патрике и невольно улыбнулась. Да, пожалуй, Катя права, если у Крымова неприятности, то почему же он не предупредил ее, свою жену, о том, что и ей может что-то угрожать… Скверный звонок, пьяный звонок, крымовский звонок…

Они собрались и поехали в город. Правда, без няни и Маши.

– Береги ее, как если бы она была твоя дочь, – сказала с грустной улыбкой на губах Земцова, обращаясь к Кате.

И вот теперь они в ресторане, изучают меню, а заодно и друг друга. Говорили обо всем и ни о чем. И только после нескольких выпитых рюмок коньяка и водки возникла профессиональная, прозрачная, как стекло опустевшего графинчика, тема: убийство Оли Неустроевой. Патрик слушал Шубина и Женю с нескрываемым интересом.

– У вас фашисты? Не может быть? Хотя… Мне не нравится эта тема, у меня дед – немец, в моей родословной вообще много кровей намешано, и французских, и, как это ни странно, ирландских… А мой дед… Ему тоже многое пришлось пережить в ту войну, и тема фашизма в нашей семье закрыта. Не все немцы были фашистами. Надо бы встретиться с этим Виктором, поговорить с ним… А вы зашлите меня к нему, может, и я на что сгожусь…

– Патрик! – покачала головой Земцова. – Что ты такое говоришь?

– Ничего! Меня здесь никто не знает. Представлюсь членом профашистской французской организации, задурю ему мозги, а заодно и выясню, насколько все серьезно.

– Ты не боишься?

– А чего мне бояться? Возьму с собой диктофон… Вы только свою полицию предупредите, что я, – он рассмеялся, показывая ровные белые зубы, – внедряюсь… У меня в Париже хорошая репутация, я ничего не боюсь. А вдруг помогу вам найти убийцу бедной девушки.

– А как ты с ним познакомишься?

– Вы же сами только что сказали, что знаете его адрес. Если он живет на даче, поеду туда…

– И что дальше?

– Там видно будет. Скажу, что хочу купить его дом.

– Игорь, это же твоя идея! – воскликнула Женя. – Отлично! Тебя-то Аш может знать в лицо, мало ли… А вот Патрика точно никто не знает.

– Какие же вы кровожадные, вам совсем не жалко моего гостя. А если он войдет в этот дом и не выйдет оттуда? – покачала головой Земцова.

– Тогда идите вдвоем! Предположим, вы – супруги, иностранцы, приехали в Саратов с каким-то своим бизнесом и захотели купить дом на берегу Волги. Отлично! – не унималась Женя, которая хотела, чтобы Земцова больше времени проводила с Патриком, а не с ее Шубиным.

– Хорошо бы выманить его из дома, – совсем уже серьезным тоном предложил Игорь. – Вы бы осмотрели окрестности, а мы бы с Женей проникли в дом и попытались найти там что-либо, свидетельствующее о его связи с Олей Неустроевой. Фашизм меня не очень-то интересует… В том смысле, что никакой это не фашизм, а так, рисовка больше, вот увидите…

– А у вас в Париже девушек убивают? – спросила Женя.

– К сожалению, преступники есть везде… Но самое сложное, – сказал Патрик, – это защищать убийцу.

– Это и мне хорошо известно, – подтвердила Юля. – Поэтому-то я из адвокатов и ушла. Быть адвокатом – не так-то просто. Слишком ответственно… Ошибешься – и человеку придется лишнее сидеть в тюрьме…

– Тогда работникам прокуратуры еще сложнее разобраться и выявить истинного преступника, да и ответственности у них не меньше, – заметила немного опьяневшая и раскрасневшаяся Женечка Жукова.

– Все равно обвинять всегда легче, чем оправдывать, – вздохнула Земцова.

Зазвонил телефон. Юля достала его из сумочки:

– Виктор Львович? Добрый вечер… Где? Да вот с друзьями сидим, ужинаем… Что-нибудь случилось?

Она с серьезным лицом слушала, что говорил ей Корнилов. Взгляд ее остановился на внимательно наблюдавшем за ней Патрике.

– Да, Виктор Львович, я все поняла. Спасибо за информацию. Мы и сами предполагали, но чтобы в таких масштабах… Если бы мы искали нечто подобное, то рядом с его дачей. Удивительно.

Она отключила телефон.

– Кажется, это не игрушки. Виктор Львович сказал, что его люди нашли недавно построенные, прошлым летом, бараки, внешним видом напоминающие миниатюрный концентрационный лагерь. Кроме того, личность Аша заинтересовала прокуратуру, в его комнате устроили обыск, и в карманах одежды нашли похожие листочки, где говорится что-то про сожжение останков жертв. Кроме того, у его друзей по так называемой партии был обнаружен размноженный на ксероксе план построения этого лагеря, видимо, сделанный с плохой фотографии. Завтра утром люди Корнилова будут уже там…

– Где? – воскликнул удивленный Шубин.

– Под Каменкой. Один парень признался даже, что сам лично обзванивал халтурщиков и договаривался с ними о построении этих бараков, еще летом. Но потом Аш вышел на узбеков – дешевую силу. Им объяснили, что это постройки для скота, а печь, да-да, там была предусмотрена и печь, чтобы сжигать мусор… Ну как вам этот пижон? Вы и сейчас хотите, чтобы мы с Патриком отправились к нему на дачу?

– Юля – ты такая смелая женщина. С тобой мне совершенно не страшно. К тому же у тебя наверняка имеется оружие. Вот его мы обязательно прихватим. В целях безопасности. А вы, – Патрик имел в виду остальных присутствующих, – будете где-нибудь поблизости и, если что, придете нам на помощь. Ну и история… Бараки… Убийства… Ты была права, мне не стоило сюда приезжать, равно как и тебе… У нас там все-таки поспокойнее… Предлагаю выпить все же за то, чтобы эти бараки оказались обыкновенными коровниками или свинарниками.

– Патрик, не уверена, что это самый удачный тост… при всем моем к тебе уважении… Может, все же выпьем за любовь, а? Тост старый как мир, но…

– Конечно, Юля… – И Патрик поцеловал ее в порозовевшую щеку.