Текст книги "Катерина или испанская роза для демона (СИ)"

Автор книги: Анна Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Светский раут устроенный тетей Леной, оказался неоднозначным. С одной стороны я поругалась с Романом. Просто достал своим «Ты будешь только моей!». Вот и послала его куда подальше, правда далеко он все равно не ушел!

С другой, я познакомилась со своей бабушкой. Она оказалось совсем не такой, как я ожидала. Я всегда думала, что это будет холодная светская стерва, для которой пятно на салфетке, будет большим позором, чем наличие внебрачного ребенка у сына. Но Луиза Скорцезе оказалась совсем не такой. Да она была аристократкой до кончиков ногтей. Но в то же время она оказалась доброй и мягкой с родными. Даже с мамой она смогла найти общий язык. Да и холодность своего мужа, моего деда сглаживала именно она. А дед, несмотря на свое герцогское высокомерие, души не чаял в своей жене. Правда, показывать эту, как он считал, слабость  не любил.

А в третьих, светский вечер обернулся кошмаром.

Пропали родители. Как сквозь землю провалились. И главное из сотни гостей никто ничего не видел! Гостей разогнали, а родные не находили себе место.

Хорошо еще дед по связи крови уловил, куда переместился отец. Дед, дядя Максим и новый мамин муж – Родион, пошли по следу. Но и от них очень долго не было никаких вестей. Чего только мы не передумали!

Меня сначала успокаивал Роман, потом уже я сама успокаивала бабушку. У нее было, как она сама говорила, очень плохое предчувствие. Она металась по комнате, словно зверь в клетке, не находя себе места.

Чтобы хоть как-то ее отвлечь я спросила:

– Бабушка, а у тебя в роду суккубов не было?

– А почему ты спрашиваешь? – поинтересовалась она. Моей тетки по отцу – Инесс тоже оказалось интересно.

– Просто у меня сегодня способности суккубы проснулись, а в мамином роду демонов не было.

– Моя мама была наполовину демоном, но ни у нее, ни у меня способности не просыпались. Наверное, ты у нас действительно сильная  девочка.

– А мне ты такого не рассказывала! – немного ревниво спросила Инесс.

– Ну, ты же спрашивала! – грустно улыбнулась бабушка.

А потом принесли новости об отце.

Дедушка сам пришел сообщить бабушке эту новость. А потом из комнаты донесся нечеловеческий вой. Это было страшно!

– Страшно когда дети уходят раньше родителей! – услышав вой, перекрестилась тетя Лена. – Не приведи Господи!

Дед спустился к нам белее мела.

– Может стоить выпить, легче станет. – посоветовал ему дядя Толя.

– Нет! У меня еще есть дела. – сухо произнес Филипп Скорцезе. – Мне в портальную комнату.

– Хорошо! Я провожу.

– Спасибо, не нужно! Дорогу я запомнил.

Дед ушел, чеканя шаг. А мы оставшиеся в комнате сжались и осунулись еще сильнее. Слышать завывания бабушки, что доносились со второго этажа, было просто невыносимо.

Отец! Это слово мне ни о чем не говорило. Я давно привыкла считать себя безотцовщиной. С появлением в нашей семье дяди Макса, именно его я считала своим отцом. Именно он учил меня кататься на велосипеде. Именно он дул на мои коленки, когда я с него грохнулась. Именно он ходил с нами в зоопарк, дельфинарий, планетарий и еще в кучу мест, куда обычно отцы водят своих детей. А какие подарки он привозил нам каждый раз! Причем это были не обычные сувениры, типа подарил и отмазался. Нет, это были действительно подарки, которые тщательно выбирались по нашим детским увлечениям. От них всегда исходило то тепло, что бывает лишь в вещах, выбранных и подаренных с любовью.   Часто даже мама возилась со мной меньше, чем дядя Макс. И всю нерастраченную дочернюю любовь, я дарила именно ему. А дядя Макс платил мне тем же.

Мигель Скорцезе…

Я его совсем не знала и даже не успела узнать. Даже пообщаться нормально не смогла. И теперь уже никогда не смогу!

Почему мы начинаем ценить кого-то лишь тогда, когда потеряем? На маму было жалко смотреть. Она считала себя повинной в смерти отца. Хотя в чем была ее вина? В том, что оказалась единственной. В том, что по-своему пыталась защититься от несправедливости этого мира? В том, что хотела лучшей доли для меня? Нет. Ни я, ни сами Скорцезе ее не винили.

Последующие дни превратились в череду траура. А потом мы хоронили отца у него на родине. Я никогда не понимала, зачем на похороны приходят все эти люди и нелюди, которым на усопшего совершенно наплевать. Зачем сидеть и обсуждать свои мелкие дела или рассказывать анекдоты. Да, да есть и такие. Зачем они вообще приходят!? Только для того, чтобы поставить галочку, мол, был у этого на похоронах!

Вон, так называемый, кузен отца. Вообще стоит и потирает руки. Наверное, мечтает, как приберет клан к своим рукам. Кто бы еще ему позволил! Рожей  не вышел! И на меня поглядывает с такой похотливой улыбочкой, что хочется двинуть ему между глаз! Жаль, что Роман сюда приехать не смог, а то показал бы этому недовампиру, где раки зимуют.

После похорон Альфонсо (ну и имечко!) Скорцезе все же умудрился зажать меня в каком-то коридоре. Просто я отстала от остальных. А этот козел меня подкараулил. И пьяно улыбаясь, проинформировал

– О, племяшка! А ты ничего. Всегда хотел надкусить Луизу, а вы с ней одно лицо.

Ага! Счаз! Перетопчишься! Не долго думая, врезала этому уроду во все болевые точки. Не ожидавший этого вампир свалился на пол, как куль с картошкой. И это вампир! Вспомнился Андерс Берн и его бой с моим демоном. Да, сравнение явно не в пользу вот этого куска дерьма.

Схватив и сжав его мужские причиндалы, «ласково» проинформировала:

– Еще раз только посмотри в мою сторону. И перестанешь считаться не только вампиром, но и мужчиной. Лично все повыдергиваю, нафиг.

Пнув напоследок, пошла к остальным.

Глава 12

Вернувшись в академию после похорон, на две недели основательно засела  за книги, то у себя, то в библиотеки. Именно столько оставалось до дня икс.  У Аркадия Филипповича, я стала самой преданной почитательницей. И надо отдать старичку должное, в подготовке к экзаменам он мне очень помог. Я часто задавала ему вопросы, если чего-то не поняла в книге. А соскучившийся по общению Разумовский, всегда давал обстоятельный и полный ответ. Но если я у него спрашивала еще о нечитаемом предмете, меня мягко разворачивали и заставляли сначала прочесть.

И вот наконец-то настал день икс.

Академия сегодня гудела как растревоженный улей. Тысяча студентов вернулись в стены альма-матер и столько же пробовали стать ими.

Сначала всех абитуриентов собрали в большом холле Академии. Первым испытанием была проверка уровня магии. После этого, как мне сказал вчера Андерс Берн, отсеивалась примерно половина. По одному проходили в большие резные двери, на которых красовалась  надпись «Приемная комиссия».

Баба Марфа сегодня специально разбудила меня пораньше, чтобы я успела в ряды первых. И то когда  я спустилась в холл, стала уже сорок пятой. Ночевали они здесь, что ли?

Но очередь продвигалась довольно быстро, на каждого абитуриента уходило не более двух-трех минут. Так что спустя чуть больше часа очередь добралась и до меня.

Заходить, если честно, было ужасно волнительно, тряслись руки и подгибались колени. Напротив двери находился длинный стол, за котором сидело пятеро. Роман Богдановский сидел посередине, с двух сторон от него две женщины. Слева выглядящая довольно молодо драконница, с копной каштановых волос, уложенных красивыми локонами. Справа не менее моложавая вампирша с огненно красными волосами. Рядом с вампиршей сидел Виденецкий. И та время от времени пускала в его сторону довольно страстные взгляды. Справа от драконницы  сидел Андерс Берн.

Если бы не женщины, можно было бы воскликнуть «Ба, знакомые все лица!»

Между мной и преподавательским столом находился постамент с измерителем силы, в данном случае в виде шара. Хотя на мой взгляд, в виде шкалы намного удобнее. Но не суть.

Богдановский предложил мне положить руки на шар. Что я и сделала, подойдя к постаменту.

Секунду ничего не происходило, а потом шар стал наполнятся молочно белым туманом, который постепенно приобретал огненные всполохи. Занятно, раньше такого не было!  Когда через несколько секунд туман заполнил половину, я хотела убрать руки. Для поступления этого более чем достаточно. Обычно больше у меня и не набиралось. И то я считалась довольно сильной ведьмой.

Но Виденецкий запретил убирать руки.

– Катерина мы же должны знать твой уровень силы.

Надо, так надо! Стала держать дальше.

Туман продолжал набираться, стало даже интересно. Неужели мой уровень так повысился? Захотелось побыстрее узнать, сколько же во мне силушки? И словно прочитав мои мысли туман ускорился. В нем стало больше огненных всполохов. В комнате повисла тишина, оглядев преподавателей, увидела, как они все как один вытянули шеи или вообще перевесились через стол, как Богдановский, чтобы увидеть подробнее.

А туман все набирался, все убыстряясь и закручиваясь внутри сферы в бело-огненные вихри. Вот уже сфера полна под завязку.

– Убирай! Катя убирай руки! – Богдановский кинулся ко мне, перескакивая через стол.

Но он не успел!

Сфера так шикарно бабахнула, что взрывной волной в комнате выбило стекла, открылись двери, а комиссию раскидало кого куда. И только я осталась стоять там, где стояла. На мне даже волосок не пошевелился.

– Да! – сдувая с лица настырный локон и пытаясь подняться, проговорила драконница. – в истории Академии это второй случай! Вы приняты, милочка. Можете идти.

– Куда? – спросила я.

– Сюда, Катерина. – приоткрыл мне дверь во внутреннюю аудиторию Виденецкий.

Ректор же, убедившись что со мной все в порядке, отправился за новой сферой в свой кабинет.

Буквально вытолкнув меня за дверь, Виденецкий эту самую дверь за мной закрыл. А на меня уставились десятки абитуриентов, во главе с полноватой дамой лет так сорока в строгих очках. И это после того как в соседней комнате так громыхнуло!

Но абитуриентам разговаривать друг с другом запрещалось. Такая табличка висела на доске. А у преподавателя хватило такта промолчать. Хотя видно было, как ей это не просто! Она даже меня пристальным взглядом прожгла, мол, давай рассказывай. Но я молчала как партизан. И произнесла только:

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, проходите к столу, – ответила мне женщина, поняв, что объяснения от меня не дождешься. – Вот берите любую стопку бумаг и заполняйте.

Подойдя к ее столу, взяла первую попавшую стопку и стала подниматься. На одном из рядом меня окликнули:

– Шшш, Морозова, дуй сюда.

Оглянувшись, увидела брата Вики Соловьевой – Вадима. Вика была  моей одноклассницей, а Вадим был старше нас года на четыре. Насколько я знаю, после школы он учился в спецколледже для боевого патрулирования. И очень хвастался этим фактом. Вот теперь точно нос задерет, если поступит.

Не очень-то хотелось возле него садиться, но привлекать еще большее внимания к своей персоне не хотела. Поэтому села рядом.

– Катька, а чего там так знатно бабахнуло? – естественно не мог не поинтересоваться Вадим.

– Сфера взорвалась. – шепотом ответила я, вчитываясь в первый листок.

Так анкетные данные, ну это понятно.

– Что!!! – крикнул на всю аудиторию этот гамадрил.

Ну, а кто он еще? Силы много, а ума нет. Кто будет так орать, если даже переговариваться запрещено!

– Морозова, как ты смогла взорвать сферу? – не понижая голоса, продолжил этот… нет у меня слов, одни маты! Но приличным девушкам, ругаться запрещено. А жаль!

Естественно, все сидящие в аудитории  тотчас повернулись в мою сторону.

И только строгий голос преподавателя:

– Господа абитуриенты, еще одно замечание и все будут отправлены по домам до следующего набора.

Тут же заставил всех уткнуться в листки перед собой. Даже Соловьев проникся!

Первый лист с двух сторон запрашивал все данные о тебе. А вот остальные десять были тестами по разным предметам. На заполнения всех мне потребовалось минут сорок. Спасибо Аркадию Филипповичу! Поэтому когда я встала и пошла к преподавательскому столу я была всего лишь третьей, сдавшей бумаги сегодня.

Преподавательница строго посмотрев на меня приняла мои бумаги. Первый лист с анкетой она отложила в сторону. А остальные, прямо стопкой, даже не рассматривая, положила с какую-то шкатулку. И нажала на кнопочку на крышке. Шкатулка загудела,  и через несколько минут на ее крышки загорелся зеленый камушек. Видно индикатор.

– Поздравляю, Вы приняты!

Тут же на моем анкетном листе появилась красная печать «Принят». Взяв еще один бланк с незнакомыми мне графами, женщина каллиграфическим почерком вывела на нем «Морозова Екатерина Константиновна». И тут же лист стал заполняться данными. Когда заполнение закончилось, преподаватель скрепила  листы обычным степлером.  И  убрала их в новую шкатулку с надписью «Поступившие».

– Пройдите, пожалуйста, в правую дверь. – указала она на дверь за собой, которую до этого я просто не видела.

Войдя в очередную аудиторию, увидела занимательного старичка с длинной седой бородой. Несмотря на свой почтенный возраст, старичок был очень бодрым, подвижным, а его глаза смотрели на меня по-доброму, но с некоторой долей ехидства.

– Ну-с, барышня! – проговорил он, доставая из точно такой же, как у его коллеги шкатулки мою анкету. – Так-с, Екатерина Морозова, восемнадцати лет от роду. – стал он читать. – На какой факультет, поступать хотите? – наконец снова поднял он на меня глаза. Судя по данным у вас большой выбор, но хотелось бы Вам напомнить, что Вы все-таки девушка.

– Боевой факультет. – ответила я.

На что старичок посмотрел на меня более внимательно:

– Не передумаете, барышня? Все же девушке тяжело соревноваться с парными?

– Нет!

– Ну, что ж, неволить не буду. Но если что, у Вас есть месяц на раздумье. В течение месяца переходы между факультетами разрешены.

С этими словами он убрал мою анкету в папку «Боевой факультет». А мне протянул лист со списком и браслет.

– Поздравляю Вас с поступлением на Боевой факультет Закрытой Академии магии. На этом листе список, того, что вы должны сделать сегодня. А браслет, он же пропуск в Академии, он же вызов. Вот если загорится красный индикатор, значит Вас вызывает к себе ректор, если зеленый – то декан вашего факультета. Если не можете найти дорогу в стенах Академии, нажимаете вот на этот фиолетовый камушек и произносите, куда Вам нужно. Включится функция навигатора.  В Вашем случае это Андерс Берн. Так остальные функции вам объяснят более подробно сегодня на встрече с деканом. Пока же прошу, проходите сюда. – указал он на еще одну дверь в своей аудитории.

Выйдя за дверь, оказалась в коридоре. Ну что, пришло время воспользоваться навигатором? Так, что у нас там первое в списке? Первым в списке значилось посещение декана. Но с этим я решила повременить, так как Андерс Берн явно занят. Вторым стояло посещение кастелянши. А вот этого пропускать не стоило! Поэтому нажав на фиолетовый кристалл, прочитала надпись:

– Кастелянша женского общежития.

– Тут же в воздухе передо мной загорелась зеленая стрелочка и приятный женский голос проговорил.

– Левое крыло, комната 101. До окончания маршрута семьсот восемьдесят метров. Начнем движение?

Ну, я и пошла!

Глава 13

И потекли учебные будни. Кастелянша, она же Настасья Никитична – домовая, переселить меня в из преподавательского корпуса в общежитие отказалась. Заявив, что за мои апартаменты уже уплачено на год вперед. И добавила, чтобы я не дурила.

– Радоваться надо, что отдельно в таких хоромах живешь! – стала она меня бранить. – Другие об этом и мечтать не смеют.

Подобрала мне форму по размеру, и послала … дальше по списку. В вотчину Аркадия Филипповича Разумовского.

Старичок принял меня с распростертыми объятиями, сразу поздравив с поступлением. Собрал все необходимые учебники, которые порталом закинул в комнату. Он же и проинформировал, что с началом учебы в главном корпусе работают телефоны-автоматы, с которых можно позвонить домой, обрадовать своих. Только для этого специальная карточка нужна. Ее в бухгалтерии получить можно.

В общем, летала я в тот день по Академии! Сразу узнала, что, где и когда. Что нужно получить, где можно взять и когда лучше подойти.

А со следующего дня уже начались занятия. Втянуться в которые пришлось очень быстро. На всем нашем курсе в этом году оказалось две девушки: я и Маргарита Швейц, мужеподобная оборотница. Которую, даже в глаза, называли Марком.   Но и девчонкой она оказалась тоже ничего. Так что мы очень быстро сдружились.

Свою комнату в общежитие Марго делила с еще двумя девушками: с вампиршей из клана Бернов – Анхеликой,  и ведьмой Кишори Мукенджи из Индии. С которыми я тоже сдружилась.  Анхелика с Кишори учились на факультете врачевания и зельеварения.  Мы вместе ходили в столовку и часто собирались вечерами делать уроки. Обычно у меня. Для этого мне пришлось выписать в деканате для девочек пропуск в преподавательское крыло. По нему они посещать в этом крыле только мои апартаменты. Даже в лифте если они нажимали другой этаж вместо второго, лифт не двигался. А строгим голосом оповещал, что у них нет таких полномочий. С этим феноменом столкнулась Кишори, когда по ошибке ткнула в третий.

Надо отдать должное, что и другие платные студенты, что жили в преподавательском крыле, могли попасть только на свой четвертый этаж. А там апартаменты были в разы скромнее, чем у меня. Ну, это я интереса ради решила проверить, после случая с Кишори.

Учились мы десятидневку, после которой полагалось два выходных. Никакие праздники на этот режим никак не влияли. Ну и в самом деле, учились ведь студенты из разных стран! Единственным послаблением было только то, что новогодние каникулы начинались с двадцать четвертого декабря.

Учится мне нравилось, правда, на нашем факультете большое  внимания  уделялось физической подготовке и владению боевыми техниками. Кроме обычной усиленной физкультуры, было Фехтование, которое обожала я, Борьба, которую обожала Марго и Основы магического боя, во время которого мы с ней обе просто старались выжить. Дело в том, что у меня получалось вызвать боевые снаряды, только если я в бешенстве, а у Марго не получалось даже  так. Нет, по Теории магического боя мы с ней обе были лучшими, а вот практика нам не давалась.

После первого же раза, когда я чуть ли не к чертям разнесла полигон, мои однокурсники злить меня побаивались. А вот Роман Богдановский, что и вел у нас данный курс, старался каждый день. И хоть умом я понимала, что старается он ради дела, на этих парах я его просто ненавидела. А сразу после пары он мог, как ни в чем не бывало, спросить как у меня дела или не нужно ли мне чего. Мог подождать меня возле раздевалки и сопроводить к комнате.

Меня же эта его разноплановость злила еще больше. Ррр!!! В итоге это, кажется, дошло и до самого ректора. Однажды проводив меня до комнаты и, убедившись, что коридор чист, Роман зажал меня у двери, положив обе руки рядом с моей головой.

– Катя, ну чего ты злишься? – спросил он меня.

Я предпочла не отвечать.

– Катенька, ну как ты не понимаешь, это нужно в первую очередь тебе! Ты должна научиться работать со своей магией.

– И поэтому нужно называть меня всеми этими обидными эпитетами?

Ректор устало вздохнул.

– Мне самому не нравиться, но по-другому ты просто не реагируешь. И только это заставляет тебя выйти из твоего защитного купола, который даже заклинания десятого уровня не берут. И пойти в атаку. Ладно, постараемся что-нибудь придумать.

После этого поднял мое лицо за подбородок и… поцеловал. Так как умеет только он мягко и тягуче, словно карамель.  Не отдавая себе отчета, потянулась к затылку, запустив руки в волосы Романа.

От его поцелуя по венам побежали потоки магии. Вспыхнув огнем по всему телу, и окутав меня, словно я стою внутри костра. Но на этом мой огонь не успокоился. Он словно котенок стал льнуть к демону. И магия демона приняла мою  ласково и нежно, будто оберегая. Даже от себя.

– Думаешь, это лучший способ? – спросила я, когда мы разорвали поцелуй и Роман просто обнял меня. А я просто прислонилась щекой к его груди, чувствуя гулкие удары его сердца.

– Ты о чем? – недоуменно переспросил Роман.

– О магии! Не думаю, что этот метод лучше. – ответила я.

На что демон расхохотался.

В итоге после месяца учебы нам было прописано посещение медитативной практики, куратором которой значился Леслав Виденецкий

Вообще демон с драконом за моей спиной пришли к какому-то соглашению. Они уже не рычали друг на друга, а вели себя так, словно они близкие друзья. Могли вдвоем ввалиться ко мне вечером, распугав девчонок. Которые, лишь увидев эту парочку, давали стрекоча. И спокойно весь вечер играть вдвоем в шахматы. На вопрос:

– А почему у меня?

Отнекивались:

– У нас нет такой шкуры перед камином. Или у тебя мы на нейтральной территории.

Разыграв пару партий, уходили  обязательно до того, как по Академии пробивали комендантский час. Несмотря на то, что действовал он только для студентов, а к ним не имел никакого отношения. И неизменно тискали меня перед уходом. Сначала по очереди, Роман целовал меня, а Леслав  собирал шахматы. Но в последний раз Леслав подошел до того, как Роман прервал поцелуй. И прижавшись ко мне со спины, стал выцеловывать шею.

О том, как мне было приятно находиться в их объятиях, я предпочитаю не вспоминать! Потому что, ох! Вот как сейчас вспыхиваю, стоит только вспомнить.

– Приручают! – авторитетно заявила Прасковья, появившись через секунду после того, как я закрыла за ними дверь. И стояла, прижав ладони к лицу, чтобы хоть как-то охладить полыхающие щеки.

И вот сейчас идя с Марго в кабинет Виденецкого, я тоже размышляла о том, что же задумала эта сладкая парочка.

Они даже умудрялись выходные проводить со мной. Ну ладно Роман. Он как-никак племянник Максима. Но когда в первый же выходной, к нам на семейный ужин, любовно приготовленный Глашей, заявился Виденецкий! Он оказался давним знакомым Родиона Бекетова – моего второго отчима! И теперь даже к нам в дом заявляются вдвоем. С легкой руки мамы,  домашние их иначе как «сладкой парочкой» не называют. Мама так и сказала: «Там твоя  «Сладкая парочка» пожаловала».

– Слушай, ты чего сегодня такая странная? – отвлекла меня от раздумий Марго. – Ты, это, давай соберись. А то тебе то, профессор ничего не сделает, а вот на мне отыграется.

– На тебе-то зачем? – переспросила я.

– Да кто ж их мужчин поймет? – вздохнула она. – Все, шшш, пришли!

С этими словами она открыла дверь в кабинет, где должен был находиться профессор, просунула туда голову и высунув обратно, резко закрыла дверь.

Посмотрев на меня ошалелым взглядом, Марго вдруг предложила:

– Слушай, Катя, а пошли в столовой булочек поедим?

– Марго, ты чего? С какого самосвала ты упала? У нас же занятие по медитации! Нужно спросить у Леслава Мсциславича, в какой зал нам идти! – проговаривая все это, я пыталась открыть дверь.

Но Маргарита стояла, прижавшись к двери спиной, и упорно не хотела меня туда пускать.

– Катя, нам сегодня туда не нужно!

– Как это не нужно? А ну, уйди! Там что профессора не?

– Неа, не нужно тебе это видеть! – зажмурилась Маргарита

– Марго, от греха подальше уйди! – не выдержала я. И заклинанием подвинула оборотницу.

Лучше бы я, в самом деле, пошла в столовую булочки есть!

На профессорском столе сидела, та самая демонесса, что взбесила меня в столовой. Ее грудь была полностью обнажена, юбка задрана по самое не могу, а дракон, уткнувшись в  грудь демонессы, выцеловывал ее, поглаживая при этом бедро этой дамочки.

– Что здесь происходит? – спросила я, полностью войдя в кабинет.

На что, демонесса повернувшись ко мне, без всякого стеснения спросила:

– А ты не видишь?

И улыбнулась при этом, с такой победной ухмылочкой.

Профессор при этом даже не оторвался от процесса.

– Профессор, у нас с вами занятие! – на последних остатках самообладания, спросила я Виденецкого, стараясь чтобы голос не дрожал.

– Милый, объясни этой малышке, что она не вовремя. – промурлыкала эта…

Дракон поднял голову и глядя прямо на меня произнес:

– Вы не вовремя, придите позже!

Единственной мыслью было развернуться и убежать. Спрятаться туда, где меня никто не найдет,  даже  вездесущая Прасковья.  Где никто не увидит моей боли и моих слез.

Я уже развернулась… А потом… Потом я поняла, что так свербит мой мозг. Взгляд Виденецкого. Застывший, стеклянный взгляд.

Ах, ты ж стерва! Да я тебя сейчас на куски порву!

Сейчас мне не нужны были никакие сеансы медитации. Мне нужен был мой дракон!

Моя магия просто взревела.

Нет! Спалив все, к чертовой бабушке, я ничего не добьюсь. Нужно по другому.

Все эти мысли и чувства пронеслись в моей голове метеором, за то время, что я поворачивалась к двери.

Развернувшись обратно, скинула поток магии в сторону дракона, одновременно произнося заклинание защиты. И Леслава окутала прозрачная непроницаемая  сфера. Через которую не могла пробиться ни магия, ни звук. Еще бы, десятый уровень.

Сразу после этого накинула на демонессу лассо из магических пут. Замотал ее словно в кокон, чтобы не дай Бог, не смогла навредить Виденецкому.

За всем этим, открыв рот, смотрела Маргарита, просунув голову в дверь.

– Ты, че сделала то! – неверяще уставилась она на меня. – Это ж отчисление.

– Марго, тут подчинение преподавателя. – беги за кем-нибудь из преподов.

– Не нужно! Я уже всех позвала. – из стены материализовалась Прасковья.

– Аааааа! Призрак! – заголосила Марго.

Просто до этого Прасковья предпочитала показываться, когда рядом со мной никого не было.

– Марго, не ори! – шикнула я на нее.

Мой спокойный голос, кажется, ее дезориентировал.

– Но, это же… Это же…

– Знакомься, это Прасковья. Прасковья, Это Маргарита.

– Но, она же…

– Она призрак, а ты оборотень, и что?

Ответить она не успела, в дверном проеме появился Роман Богдановский. Взглянув на композицию,  парящий  в сфере,  профессор и, валяющаяся с выпученными глазами,  демонесса. Он повернулся ко мне и спросил:

– И за что ты их так?

– А чтоб ему к чужим девкам лезть было неповадно! А ей к чужим драконам!

– Леслав не мог лезть к другим девкам. У него же ты в истинных.

– Ничего не знаю, своими глазами видела.

– У меня есть запись с кабинета профессора Виденецкого.  – сухим протокольным голосом проинформировала Прасковья. – Там хорошо видно, как студентка Борзеццо подливает в чай к профессору зелье.

– Приворот? – спросил у нее ректор.

– Хуже, судя по картине дальнейших действий, подчинение.

– Нда, только проверяющих из МагСовета нам не хватало! – горестно воззвал к небу Богдановский. – Так, профессора отправить в лазарет. А студентку – в казематы.

– Хорошо! – ответила Прасковья.

И Леслав с этой Борзеццо (знатная фамилия! А главное какая говорящая!) пропали.

– Во дела! – тут же пробасила Марго.

– А теперь все расходимся. Я запечатаю кабинет.

И повернувшись ко мне:

– А ты сидишь у себя в комнате и ни куда не лезешь! – в приказном порядке поставил он меня перед фактом.

– Еще чего! Я в лазарет.

Развернулась и, подхватив под локоть онемевшую от всего происходящего Марго, пошла прочь по коридору.

– Ну, почему ты никогда меня не слушаешь! – донесся до нас глас ректора.– Как Максим с твоей матерью уживается?

И пусть это был риторический вопрос, не ответить я не смогла.

– Он ее любит! – проинформировала я. И после небольшой паузы – И потому никогда не приказывает!

Демоническое рычание за спиной, мне, наверное, показалось!