Текст книги "Наследство древней крови"

Автор книги: Анна Мурашкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

– Доктор, умоляю, скажите честно: я буду жить?!

– Как вам сказать, молодой человек... есть разные варианты.

 

 

Глава 1. Неприятности множатся

 

         С некоторых пор меня мучает один близко касающийся вопрос: как относиться к тому дару, который окончательно сросся с организмом в ночь Хэллоуина? Хотя есть большие сомнения насчёт дара. Скорее, проклятие, нежданно-негаданно свалившееся на неповинную голову. Конечно, к милым и пушистым себя никогда не причислял, но и злобным неуправляемым чудовищем не был. По крайней мере, никто не жаловался. А вдруг страшились неадекватной реакции, подозревая жуткую сущность в обычном жителе провинциального городка? Какой бред, Анатолий Васильевич, приходит в неразумное вместилище мыслей, называемое в просторечии головой! Анатолий Васильевич – это многострадальный и незаслуженно обиженный я, пишущий эти строки. Надеюсь убедительно доказать, что всё вышеизложенное действительно пало на невиновного человека. Хотя... уже начинаю сомневаться и в этом. Некоторые приобретённые особенности психики не относят к распространённым способностям. Например, умение видеть в кромешной тьме как в ясный день. Или прорезавшееся видение печати смерти на человеке. Теперь могу с полной очевидностью констатировать, что стоящий передо мной индивид скоро покинет наш мир. Ощущаю подобное всем телом, будто электрический разряд. Кстати, сами люди перед своим уходом начинают чувствовать непереносимую вонь в моём присутствии, которую не замечают остальные.

         Отношения с животными тоже стали сложными. Некоторые, например, собаки, на дух не переносят, рычат, пытаются укусить или прячутся и убегают. Кошачье племя реагирует более... индифферентно. Кто-то  избегает, другим просто наплевать. Мол, видали мы таких некромантов на рынке, пять рублей за сотню, а мы не взяли, так как бесполезен в хозяйстве. По крайней мере эти высокомерные морды смотрят на меня с пофигизмом, лишь бы руки не распускал. Мало ли какую заразу принесёт с кладбища, вылизывайся потом. Брезгливые твари! Да, я зол! Понимаю, что глупо, но как увижу хвостатую шкуру, так и хочется... Что-то я совсем разошёлся, а ведь хотел показать себя жертвой обстоятельств.

         Кстати, о жертвах. Кажется, в ближайшее время прочувствую это состояние на себе. Вот скажите честно, как вы относитесь к семейной хронике? Никогда не понимал стремления некоторых возиться с покрытым пылью веков никому не нужным хламом. Может, кому-то и нравится копаться в отходах прошлого, но я совершенно не разделяю подобного энтузиазма. Возмущает другое: это их личный бзик, причём здесь я? А ведь именно разбором всяческих бумажек предстоит заняться на досуге. Как ни пытался отвертеться от навязанной участи, ничего не вышло, хотя старался как мог. И придётся ехать в Богом забытое место, чтобы приобщиться к тайнам нашего рода. А проще говоря – отыскать, если получится, любые документы, имеющие отношение к семье. На закономерные вопросы, кому это надо и почему вдруг озаботились историческими изысканиями сейчас, вразумительного ответа не получил. Поисковая экспедиция назначена на ближайшие выходные. Ещё один жирный минус в копилку моего недовольства. Однако, оценив альтернативный вариант в виде домашнего фронта работ, проникся и больше не возражал.

         – Что там хоть надо искать? – спросил у родителей в пятницу. Надо же примерно оценить масштаб грозящего несчастья.

         – В первую очередь любые свидетельства, относящиеся к фамилии Невмерущенко.

         – Что? – я оторвался от ноутбука и, вытаращив глаза, которые, кстати, так и остались чёрными, посмотрел на отца. – Серьёзно? И какое отношение этот странный тип имеет к нашей  семье?

         – Вообще-то это наша родовая фамилия, – ошарашили меня ещё больше.

         – Ни...чего себе! – запнулся, хотелось выразиться по-другому, но сдержался. – Надеюсь, шутишь? А почему тогда мы – Живины?

         – Давняя история, не знаю почему, но твой дед поменял фамилию и всегда уклонялся от расспросов, хотя его спрашивали об этом, и не раз.

         – Ничего удивительного, – говорю, – на его месте любой захотел бы избавиться от несуразной фамилии. Кстати, что она означает?

         – Без понятия, об этом тоже запрещалось спрашивать.

         – Наверно, вспоминать лишний раз не хотел.

         Вот и вся скудная информация, которую получил. А завтра – в путь.

         Хотелось бы сказать, что утро вечера мудренее, но в эту пословицу после всех  неприятностей я уже не верю. Однако выспаться не помешает, на свежую голову умные мысли чаще нападают. Решение принято и обжалованию не подлежит. Зевнул и отправился по заданному самому себе маршруту.

 

Глава 2. Глотая пыль веков...

 

         Утро выдалось хмурым и серым, как и моё настроение. Или наоборот, тоже верно. Облака тёмно-серой массой давили на психику, обледенелые деревья с чёрными голыми ветвями тянулись к неразумным прохожим, норовя задушить и поглотить. Что за чушь лезет в голову, разозлился на себя. Отвернулся от окна и пошёл завтракать. Проходя мимо зеркала, привычно отвёл глаза. Внешность так и не пришла в норму, предыдущий облик, кажется, покинул навсегда. Как ни странно, перемены никого не испугали. Родители слегка удивились, но приняли эти изменения довольно спокойно, а среди противоположного пола я внезапно стал пользоваться повышенной популярностью, чего раньше не наблюдалось. Друзья даже немного завидовали. Оставалось только втихомолку удивляться происходящему. Так что понемногу смирился.

         Сборы были недолгими, и через непродолжительное время уже пылил в заданном направлении. Почему «пылил»? Странный вопрос для жителя российской глубинки, поддерживающего отечественную промышленность.  Когда транспортное средство с пугающей периодичностью требует ремонта и очень бережного отношения даже после непродолжительных поездок, как китайская ваза эпохи Мин... Продолжать, я думаю, не стоит. «Дорожную пыль глотая, трупы идут, напевая», – взвыло Авторадио. Какой дурак сочиняет подобные тексты, объясните хоть кто-нибудь. Настроение упорно не хотело радовать, ведь цель путешествия маячила в необозримой туманной дали. Предстояло хорошенько протрясти кости на ухабах в Богом забытом селе с милым названием Чахлое. Через два часа впереди показался населённый пункт. Тот самый, судя по указателю. Облегчённо выдохнув, свернул и поехал по просёлочной дороге. Правда, это убожество следовало назвать как-то иначе. Строений пока не наблюдалось от слова совсем. Если, конечно, не считать могильные памятники, маячившие в отдалении. После злополучного Хэллоуина электроника отказывалась со мной сотрудничать, поэтому подсказок от навигатора ждать не приходилось. Поколесив ещё немного по пустынной местности и не заметив ни одного живого существа, я собирался уже повернуть обратно, наплевав на семейные тайны. Однако везение наконец-то повернулось лицом, а не другой частью тела, упоминаемой обычно в более пренебрежительном тоне. Вдалеке скособочилась какая-то развалюха. За неимением других вариантов решил считать её родовым гнездом. Интуиция не подвела. Вблизи дом производил угнетающее впечатление полуразложившегося трупа. Снова ловлю себя на несвойственных мне ранее ассоциациях. Тема загробного мира всё чаще вторгается в мысли, становясь неотъемлемой частью новой жизни. И это очень удручает.

         Идея побродить по развалинам и надышаться пылью веков не вдохновляла совершенно. Внимательно смотря под ноги, чтобы ненароком не зацепить какую-нибудь пакость или, ещё хуже, не переломать себе конечности, подошёл к открытому дверному проёму. Сама деревяшка уже давно рассыпалась в труху, внутри помещения царила темнота. Раньше в таких случаях нужен был фонарь или любой другой источник света, но теперь подобные мелочи не составляли для меня проблемы. Я прекрасно ориентировался в окружающем пространстве, мог читать и писать без света, не испытывая при этом никаких неудобств. Комната, в которой находился, оказалась чем-то вроде коридора с насквозь прогнившими половицами, из-под которых при каждом шаге поднималась пыль вперемешку с землёй. Пройдя дальше, заметил странное сооружение. Присмотрелся и обомлел. Это же старинная печь! И, что удивительно,  на мой дилетантский взгляд, этот чудо-агрегат вполне исправен. По крайней мере, выглядит вполне работоспособным для своего солидного возраста. Интересно, сколько лет этому дому?     

         Иду дальше. Под ногами трухлявые доски вперемешку с глиной и песком. Паучьи сети достигают просто невиданных размеров, а сами хозяева узорчатых нитей спрятались в глубине, настороженно всматриваясь в незваного гостя. Я всей кожей ощущаю злобные немигающие взгляды. Запах плесени, зелёной вязью растёкшейся по стенам, вызывал першение в горле и  желание выплюнуть скопившуюся мерзость. Какой-то частью рассудка начинаю понимать привычки верблюдов. Природные инстинкты иногда полезны, признаю. Пусто, тихо и воняет гнильём. Где же искать эти чёртовы бумаги?

         Прохожу в следующую комнату. Двери, естественно, давно пошли на корм всяким жучкам-древоточцам. Та же самая картина запустения. Кажется, всё... Нет, постой-ка. А что находится за неприметной серо-бурой занавеской? Откидываю её в сторону, распугав исконных жителей дырявой ткани. И застываю на месте, с удивлением рассматривая обстановку. Посреди помещения расположен вполне крепкий на вид стол без признаков гниения. Из морёного дуба он, что ли? Если до сих пор не рассыпался под действием времени. Огромный шкаф, грубо сработанный, но прочный. Гладкая обтёсанная колода у стены, напоминающая небольшой бочонок. Но самое главное, что поразило и ввело в ступор – большое старинное зеркало в дальнем от меня углу в резной раме. Оно смутно блестело во мраке, притягивая и будто приглашая подойти ближе, что я и сделал, не в силах сдержать естественное любопытство.

         Вблизи заметнее стала одна непонятная деталь: то, что я принял за украшение, оказалось какими-то символами. Чёрточки, линии переплетались не в хаотичном узоре, а шли вокруг рамы стройными рядами как письмо. Постояв какое-то время с умным видом и ничего не добившись от бесцельного созерцания неизвестных закорючек, пожал плечами и решил начать поиски бумаг со стола. Вдруг здесь имеется потайной ящик? От этой древности что угодно можно ожидать.

         Подтащив колоду к столу, устроился на импровизированном табурете и приступил к бессистемным розыскам. Кое-какого успеха удалось добиться. Секретный ящичек здесь действительно имелся, и я неожиданно стал владельцем пожелтевших обтрёпанных листов, заполненных неразборчивым почерком. К каждой букве прилагалась завитушка и на концах некоторых слов можно было увидеть что-то вроде твёрдого знака. Попытался разобрать смысл коряво написанного текста, но не преуспел. Значит, шифровальщиком не стоит и пытаться работать. Ну и ладно, переживу. А, вернувшись домой, обязательно покажу эту тайнопись. Пусть родители полюбуются на эти каракули и наконец уяснят себе тот факт, что у их сына далеко не самый ужасный почерк в мире, как они до сих пор утверждали. Решено.

         Увлёкшись попытками разобрать написанное и мыслями о достойном ответе на обвинения в неспособности к каллиграфии, не сразу расслышал чей-то тихий смешок. Пока осознание случившегося проникало в мозг, за спиной кто-то произнёс ехидным тоном:

         – Ну, здравствуй, правнук!             

 

Глава 3. Родственников не перебирают! (из кулинарной книги семьи каннибалов)

         Я медленно обернулся. И не поверил глазам. В зеркале маячила призрачная фигура какого-то старикашки. Лысый череп, маленькие глазки, как буравчиком впившиеся в моё лицо, тонкие губы, сложенные в неприятную ухмылку. И въедливый как бормашина голос. Да уж, «красавчик», нечего сказать.

         – Ты кто? – оторопело спрашиваю у нежданного гостя.

         – Кто-кто, – ворчливо отвечают мне. – Я же только что представился: твой пра... не будем уточнять сколько дедушка.

         – Что?! А разве ты не должен сейчас находиться в другом месте, более соответствующем такому старому пню? И вообще, докажи сначала, что мы родственники. Почему я должен верить какой-то мумии? Имеется хоть какой-нибудь документ, семейный альбом или что-нибудь в этом роде?

         Призрака даже перекосило от негодования. Сам видел: качнулся вправо-влево, затем пронзительно завопил:

         – Недостойный потомок нашего древнего рода!

         Вот это да! Может, я дворянин в ...дцатом поколении и не подозреваю о своём благородном происхождении? Тут взгляд упал на замухрышку прадеда, если не врёт, конечно, о нашем родстве, и надежда стухла, не дав ростки. Не с такой рожей записываться в аристократы. Эх... А дед между тем продолжал вопить:

         – Наши корни уходят в глубь веков!

         Тут я опять насторожился. Мало ли...

         – Мы отмечены самим Чернобогом!

         Кличка ничего мне не говорила. Но, судя по тому, с каким придыханием её произносили, понял, что мужик имел авторитет... когда-то. А прадед всё завывал:

         – Ощути гордость за кровь, текущую в жилах. Нам подвластны могучие силы, неведомые жалким смертным!

         – Это какие же? – скептически интересуюсь. – Завывать из зеркал?

         Кажется, довёл прадеда до точки кипения. Он забулькал от негодования, как древний самовар, с которым они должны быть ровесниками, если ничего не путаю. Не силён в истории, честно.

         – Стоеросовый болван! – пробулькавшись, завизжал незнакомый дед, так упорно набивавшийся в родственники. Мог бы и повежливее с роднёй. Я, например, тоже не в восторге от такого психованного типа.

         – Разве ты, неразумное чадо, до сих пор не заметил тайных символов, понятных лишь посвящённым в чернокнижие? Мощь, заключённая в них, способна повелевать миром Нави!

         – Если речь о тех непонятных крючках, которые ты называешь символами, – я презрительно хлопнул по стопке бумаг, лежавшей на столе, – то повелевать они могут только головной болью и ухудшением зрения для нормальных людей. Кстати, что это за мир чудной – Навь? Никогда не слышал о такой стране. Нет её на карте, можешь мне поверить.

         – О, какое невежество! – простонал чудаковатый старикашка. – И этот олух – моя кровь и плоть!

         – Полегче там насчёт олуха, – говорю. – Напоминаю, что ты сам настаиваешь на якобы родственных узах. Лично я не навязывался и даже не подозревал о твоём существовании до сегодняшнего дня. Заберу эту рухлядь, которая зачем-то понадобилась отцу, передам ему заплесневелые бумажки – и больше мы не увидимся, дедуля. Продолжай торчать в зеркале, если это занятие кажется тебе таким увлекательным. И даже не надейся на дальнейшую встречу. Надоел!

         Я ожидал чего угодно. Обиды, криков, оскорблений, злости и так далее. Но в составленном списке не нашлось места хохоту. Этот мерзкий старикашка буквально трясся от безудержного смеха, повизгивая от переполнявших его чувств. Недоумённо смотрю на нелепую картину. Совсем, что ли, умом тронулся?

         Наконец он отсмеялся и соизволил обратить внимание на изумление своего правнука, который с недовольным видом смотрел на веселящегося родственника.

         – Да-а, давненько я так не смеялся.

         – И это называется смехом? Да ты ржал как конь! – с негодованием говорю ему.

         – Имей уважение к старшим, – строго одёрнули меня. – А причина для радости действительно есть. И она наполняет всё моё призрачное существо восторгом! Кстати, ты играешь ключевую роль в моих планах.

         – Обойдёшься без меня!

         Я решительно отказываюсь иметь какое-либо дело с этим сомнительным типом и собираюсь уходить. Хватит на сегодня экстремальных впечатлений и неожиданных откровений. Заберу пачку бумаг и больше сюда ни ногой.

         – Стой! – раздаётся повелительный голос.

         И, к собственному удивлению, застываю на месте, не в силах идти далее. Что происходит?!