Текст книги "Культурный шок (СИ)"

Автор книги: Анкрат Торви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

–Брат, в последнее время ты сам не свой. Но я надеюсь, что ты не подведешь ту страну, за которую поднимаешь клинок. Иначе, как ты знаешь, мы придем только к убыткам. Эти смуглые еще поплатятся за то, что на свет появились. Их король все это время находился в замке и будет лучше, если его голова полетит в корзину для капусты.

–Хорошо, я тебя понял. Когда мы выдвигаемся? – мой голос практически был лишен интонации.

–Завтра на рассвете поведем осадные орудия. Будем корректировать строй наших войск посредством сигналов, но ты об этом знаешь. Командиры наших отрядов будут управлять ими непосредственно на поле боя. Ну, все, постарайся поспать, если конечно получится.

Ночью я попробовал воспользоваться его советом, однако в силу эмоционального перевозбуждения, так и не сомкнул глаз. Стратегически грядущая битва была направлена на захват и полное превосходство над гарнизонными силами противника. Для меня до сих пор оставалось загадкой то, почему именно их страна имела такую низкую способность к сообщениям. Они уже давно должны были понять, что всепоглощающая и неистовая армия, прожирающая кров, идет в самое сердце северного королевства, в желании захватить столицу. Ночью мне снилось то, как я сидел в палате, устланной белыми стенами, чувствуя лишь пустоту и полную душевную несобранность. В голове также присутствовал вакуум, который порождал лишь свет, медленно затухающий и иногда дающий неконтролируемый импульс, словно во мне пытался проснуться иной разум, застилающий первооснову сознания, заменяя ее своей сутью. Проснувшись в палате, я как обычно пошел к своему оруженосцу, который ожидал меня возле импровизированного склада со снаряжением. Пока в сознании тлели последние угольки минувшего сновидения, я успел облачиться в кольчугу. Спустя несколько месяцев, она ощущалась как часть тела и ничто не вызывало нареканий, связанных с минувшими неудобствами от ношения брони. Поначалу, тело к концу каждого дня ломало от изнеможения, сейчас для меня не составляет труда чувствовать себя хорошо в подобном облачении. Не думал, что так скажу, но в средневековье были свои бесспорные плюсы, хоть люди и жили по колено в грязи, но прекрасно приспосабливались. Все это далеко от типичного понимания слова цивилизация. Когда мы слышим его, на ум тут же приходят картины, взятые из золотых эпох различных государств, помпезные пиршества и балы, напоенные страстями. Но никто не вспоминает простой люд, влачащий существование букашек, в кожу которых въелась грязь, ставшая единственной существенной одеждой, ибо остальная представлена тряпьем. Они не могут мыслить ни о чем, кроме еды и каждая крошка им кажется манной небесной, их мозги стенают в попытках напиться питательные веществами и разум застилают инстинкты, которые не дают умереть. Что ни говори, но мы обычные животные, пускай и у нас есть мозги, которые твердят обратное. Сила эволюции неоспорима. Она влияла на каждый вид по-разному. У человека же изначально не было каких-то особых атрибутов тела, позволяющих защищаться от хищников, кроме зачатков разума и подобия коллектива. Уровень жизни был низким, приходилось ютиться в пещерах и часами охотиться за мамонтами, чтобы получить пропитание. А когда люди открыли огонь, появилась возможность долго хранить мясо, полученное с туш убитых зверей. Даже эмоции являют собой лишь защитную реакцию мозга, направленную на стабилизацию нервной системы человека, просто с появлением технологий, технических и научных революций изменились и реакции. Если раньше превалировал страх, перемежающийся с паранойей. То сейчас иногда наступает непреодолимая хандра. Депрессия, чаще возникающая при долгом пребывании в городской среде. Но паранойя осталась, на подсознательном уровне человек будет продолжать ожидать опасность, думая, что она кроется за каждым углом. Он может лгать самому себе, но истинную природу не изменить, мы так и останемся биологическим видом, а уже потом личностями со своей уникальной ментальностью. Пока в голове крутились подобные мысли, я смог дойти до своего брата, отдававшего последние распоряжения перед битвой за столицу. На его лице красовалось деревянное выражение, присущее всем людям, отдавшим жизнь армии и научившимся самоконтролю, протянув чрез свой мирок стену, отделяющую их эмоции от внешней среды. Как назло небесная твердь начала подрагивать от раскатов грома, производимых с эффективной частотой. Капли дождя оседали на этой земле, а легкие уже во-всю благоволили меня за возможность наслаждаться этими минутами. Однако за напускным благополучием крылась иная сторона, просто протяни руку и зайди на нее. Но человек, открывший подобную дверь, ступит на давно проторенную дорожку, изрытую кровью поколений и напоенную грязью, сочащейся из каждого уголка мирозданья, ибо с этой минуты начнет существовать только лязг мечей и череда смертей. Сказав брату пару слов, я пошел на свою позицию, изначально подготовленную специально для моей персоны. Солдаты, стоящие в строю возле меня, смотрели глазами, полными энтузиазма. Было видно, что им промыли мозги достаточно качественно, чтобы они начали слепо подчиняться, не задумываясь о целесообразности приказа или его рациональности. Жаль, что я так не потрудился изучить их культуру, историю. Из крупиц информации, полученных мною, мне удалось сформировать лишь эфемерную картину, кружащую в голове быстрее центрифуги и отказывающуюся выливаться в удобоваримую форму для познания и анализа. Но и этого было достаточно, чтобы понять, что принципиальных различий между нами и ими нет, в противном случае меня бы казнили за самозванство. Проблема крылась в другом. Попав сюда, я заметил явные отличия во флоре континента. Все растения выглядели несколько иначе. Тем не менее, сама суть оных не изменилась, а отличия носили косметический характер. Быть может дело в том, что я параноик. Когда долго работаешь в полном одиночестве, ты меняешься до неузнаваемости и каждый столб начинает казаться товарищем до гроба. Я всегда понимал, что это заведет меня в яму, из которой будет выбраться достаточно сложно. Лопатой стала любовь всей моей жизни, которая в одночасье просто исчезла из мира, испарившись, словно утренний морской туман. Долгое время после происшествия ее родственники подозревали меня. Сам я был обычным профессором по истории (пришло время раскрыть все карты перед вами), у которого за душой была лишь тоска и возлюбленная, утерянная навсегда. Эта история достигла своего эмоционального пика тогда, когда я начал получать записки с угрозами, от ее семьи, больше всего моего скальпа требовал старший брат. В итоге, я принял решение уехать в другой город, с маленьким населением и устроился работать в музей. Отголоски событий того периода еще долго отказывались забываться, но я смирился с этим. Битва началась и продолжалась еще очень долго, осадные башни приближались к крепости как черепахи с переломанными лапами. Повсюду были комья земли и грязи, разбухшие от капель дождя, кое-где виднелись тела, искореженные стрелами защитников. Впереди от меня бился в предсмертных конвульсиях молодой оруженосец, готовясь отдать самое лучшее этому миру, раздираемому войной. Группа моих телохранителей, недавно образовавшая вокруг меня строй, призванный защитить шкуру короля от выстрелов и возможности умерщвления, потихоньку редела. Было ясно, что защитники станут биться до последнего. До чего же сильно желание человека выжить. Оно проистекает от наших далеких предков и проявляется практически во всех стезях нашей жизни, мы не можем его осознавать, но оное будет пребывать с нами до самого финала, не оставляя нас ни на минуту. Вы можете назвать это бредом сумасшедшего и будете правы, так как это ваше восприятие объективных реалий, скатывающееся в субъективизм. Моя же реальность открывается предо мной в виде бесконечных трупов и людей, умирающих за слепые идеи, в виде проявлений расового превосходства, на почве ненависти, первопричиной которой является мысль, навязанная извне, через рычаги, которые не увидят ведомые. Она заключается в нежелании умирать, в отрицании войны, разворачивающейся на моих глазах. Но я лишь шестеренка в аппарате, который работает по своим правилам, а пойти против системы, все равно, что дышать в вакууме. Все эти мысли пронеслись в моей голове со скоростью ракеты, из этой пучины мне помог выплыть голос одного из телохранителей, окликающий меня по имени:

–Джек, вы меня слышите?

–Да, я вас прекрасно понимаю – он никак не отреагировал на мои слова, словно обдумывал их. Затем его голову пробила стрела, после чего я услышал похожий голос, доносящийся внутри собственного сознания:

–Странно, мне показалось, что я увидел в его глазах проблески разума. Наш писатель снова никак не реагирует. Лиз, обязательно вколи ему лекарства, по графику и принеси новую бумагу.

–Стойте, откуда исходит этот голос? – я постарался вложить в эту фразу все свои силы, хранящиеся в моем тельце, надеясь на то, что получу ответ на вопрос, имеющий метафизическую окраску в этом контексте.

–Ты видишь это? Он только что, слегка шепотом, задал вопрос, думаю, что стоит ответить. Джек, вы находитесь в психиатрической лечебнице, в которой живете уже год. С момента попадания сюда, вы не проронили ни слова. Вы проходите лечение, и мы желаем вам помочь, стараясь делать для этого все.

После этих слов, реальность, окружающая меня, начала изгибаться, выворачивая линию горизонта наизнанку, сопровождая это мерцанием. Глаза были готовы выпрыгнуть из орбит. Рыцари и замок вовсе исчезли, канув в небытие, словно это был обычный сон. Поверх ушедшего мира начала накладываться иная картина, более спокойная, лишенная кровопролития. Я словно попал в оплот стерильности. С одним лишь исключением, мера успокоения нанизывалась искусственно на идентичность, обращая тебя в безвольное существо, механически выполняющее приказания. Вдруг резко, мой взгляд уперся в серую стену, а после, возникло лицо человека. Оно было мне знакомо. Мой фиктивный брат из сна, стоял предо мной, а во взгляде читалось ожидание. Точно, он ждет моей реакции на свой ответ:

–Стойте, я недавно попал в аварию, возвращаясь с работы в музее. Как же я мог оказаться в лечебнице?

–Это похвально, что вы рветесь в бой после выхода из этого состояния. Но позвольте, согласно вашему личному делу, вы работали профессором в университете, преподавая историю. У вас погибла возлюбленная, после чего вы глубоко ушли в себя, а вашей страховки хватило на то, чтобы начать лечение. Вас постоянно выводили гулять. Достучаться до вас было очень сложно, и только одно спасало. Один раз вы начали писать. Удивительные вещи рождались вашей рукой, рассказы о славном средневековье, храбрых людях, совершающих подвиги, вселяющие надежду в души простых обывателей. Никогда прежде такого не видел, но вы сами можете убедиться в том, что это правда. Поверните голову направо.

Сделав то, что он попросил, я увидел письменный стол, выделяющийся на фоне общей серости, он был завален бумагами, полностью исписанными.

–Хотите, почитайте, но только после того, как вы примете лекарства. Ваше пробуждение является для нас радостной новостью и практически разрешает вашу ситуацию.

–Спасибо, я поступлю сообразно вашим словам.

Весь вечер я до изнеможения перебирал собственные записи, словно написанные не моей рукой. В последних из них я описывал средневековье. Самое забавно, что сюжет частично повторял события сна. И все-таки странная штука человеческий мозг. Он постоянно норовит оставить в недоумках, да и не знаешь, как на это реагировать, а иногда не можешь понять, что реально, а что вымысел. Я пребывал в отличном расположении духа, пока мои глаза не зацепились за выгоревший столб, видневшийся через окно, с догорающими вокруг него бревнами.