Текст книги "Буря миров"

Автор книги: Андрей Левицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ГЛАВА 14

– А, ботаны! – приветствовал их Багрянец и так хлопнул Кира по плечу, что у парня подогнулись ноги. – И ты жив, лаборант? Ну, привет!

Денис, который снова стал прежним, чопорным и сдержанным, уклонившись от руки Павла, строго сказал:

– Я давно не лаборант.

– Ну-ну, Эйнштейн. Как дела, как добрались?

– С приключениями. – Кир огляделся. – А вы?

Они оказались в просторном круглом помещении, стены и покатый свод которого были выложены из камней. Это место находилось в верхней части большой угольной шахты, выработанной терианцами еще до начала Нашествия. Приземистый купол над шахтой давным-давно засыпало землей, там росли мох и кустарник, и с разведывательных гранчей он был незаметен – найти шахту можно, только если знать, где она.

Павел вышел встречать их вместе с двумя молодыми повстанцами. Над зевом шахты было закреплено колесо с тросом – когда-то с их помощью подымали корзины с углем. По стенам центрального ствола спиралью шла прорубленная в камне лестница.

– Все целы, – ответил на вопрос Багрянец. – Лукан, Айрин, Батур, Зента с Виксом, Мадан…

– А последние трое кто такие? – спросил Кирилл.

– Викс – такой жирный с красной рожей, Зента – баба стриженая, с косичкой. Помнишь их, они на тракторе с рогами раскатывали? А Мадан – это один из механиков с той базы. Он нас уже на другом берегу догнал – сказал, вплавь речку переплыл. А она ж ледяная! Морж, ёксель. Ну, пошли.

Спускаясь, они миновали нескольких идущих в стороны от центрального ствола коридоров, озаренных синими светильниками и огнем, горящим в железных чашах на треногах. Из глубины коридоров доносились голоса и звук шагов.

– Мне необходимо поговорить с Омнием, – заметил Денис. – Как можно быстрее. Полагаю, нам много что есть друг другу рассказать.

– Да он вас ждет уже давно, – согласился Багрянец. – Я ж вас прямо к нему и веду.

– Но вначале необходимо помыться.

Павел хмыкнул:

– Может, еще побриться хочешь? Они тут многие с усами, но бритвами все равно пользуются, конечно. Я уже разжился, одолжу тебе, лаборант, ладно уж. Вам выделили комнатенки рядом с моей, туда сначала забежим. У них отопление – печки угольные. Уголь-то еще остался, для серьезной выработки маловато, а на местные нужды хватает. С водой горячей, правда, напряженка, в котлах греют, но побриться сможешь. Только не тяни, Омний, говорю, ждет вас, а он такой, у-у… – Багрянец помахал рукой. – Мощный такой старикан, отец этого… терианского повстанчества. Это не я, так товарищ полковник наш выразился, ага.

– Как Леша? – спросил Кир, и Багрянец сразу погрустнел.

– Плохо ему. Нам же в городе, пока сюда добрались, и пострелять пришлось, и побегать. Ну и одолело его под конец, уже здесь, в горах. Слег теперь. Про тебя, Кирилл, все спрашивал.

– Тогда надо сначала заглянуть к нему, – решил Кир.

– Ну, смотри, если так, то нам в этот коридор. Эй, братаны, проведите лаборанта к моей пещере. Слышь, Деня, бритва там на сундуке лежит у входа, а вода – в бочонке на полке, крантик в нем открываешь, она в таз льется.

Багрянец показал терианцам на Дениса, потом на ведущую дальше лестницу. Втроем они пошли вниз, а Павел с Кириллом свернули в коридор.

– Слишком тут много всего, – заметил Кир. – Откуда в угольной шахте такие коридоры?

– А ты узоры на стенах, что ли, не заметил? – спросил шествующий впереди Павел. – Эти…

– Барельефы?

– Да-да, рельефы. Короче, мы так с полковником поняли, что до шахты тут храм был. Здоровенный такой древний подземный храм, где местные всяким истуканам молились. Некоторые рельефы лучше сохранились, я рассмотрел – такие странные!

– Какие местные – мангулы, что ли? Но я понял из рассказов, они совсем дикие и неразвитые.

– А может, раньше развитее были, как какие-нибудь хреновы ацтеки? Или, может, тут другой кто жил в старину? В общем, шахту терианцы на месте храма устроили. А теперь вот и базу свою. Ладно, пришли.

Коридор закончился деревянной дверью, где был выжжен рисунок – сердце внутри треугольника.

– Это у них знак медицинский, лазарет то бишь, – пояснил Багрянец, переступая с ноги на ногу перед дверью. – Я дальше не пойду. Мне… ну, жалко старика. Ладно бы кто другой, а Леша такой боевитый – полковник, эх… Как посмотрю на него, так потом депресняк, напиться охота. Иди сам, в общем, а я здесь подожду. Только ты недолго, минуту-две – и все, ему пока лучше не напрягаться, пусть отдыхает, да и ждут тебя.

Не дожидаясь ответа, Багрянец толкнул дверь, впихнул Кира внутрь и сразу прикрыл ее.

В длинной пещере стояла пышущая жаром печка и десяток коек. Занята была только одна – на ней полусидел, привалившись к подушке, Леша. Он был до пояса укрыт одеялом, рубашка расстегнута, на впалой груди в зарослях седых волос поблескивал крестик. Над чашкой на большом камне, заменяющем прикроватный столик, поднимался парок.

– А, Кирюха! – задребезжал Леша, подняв в приветствии сухую ладонь. – Павел сказал, что вы живы, но я тебя увидеть хотел. Садись давай. Нет, на табуретку у стены не надо, у нее ножка подломана – Павлуха сел недавно. На кровать садись, вот так.

На шее старика была повязка. Заметив взгляд Кира, Леша потрогал ее и пояснил:

– Компресс наложили из каких-то местных травок. Помогает, ты знаешь, гораздо лучше себя чувствую. Как вы, без потерь добрались? Деня в порядке? И барышня та сердитая?

– Все целы, – сказал Кирилл.

– А что ж так долго?

– Мы плыли по реке, потом через гидростанцию. У них большая плотина выше по течению, от нее ехали в грузовике, прятались в кузове.

Леша уселся ровнее.

– Зиккурат этот, Жилище Богов, рассмотрели, а? Вот домина! Павлуха все надивиться не мог, так и пялился.

– Большой, – согласился Кирилл. – Леша, я не могу здесь долго оставаться, Багрянец сказал, что меня ждет Омний.

– Да, Омний. И мне к нему надо, ведь важный же разговор.

– Тебе, наверное, лучше пока лежать.

– Не собираюсь я лежать! – возмутился старик.

И закашлялся.

Он сполз головой на подушку, маленький и жалкий, со сморщенным личиком и пятнышками старческой пигментации, просвечивающими сквозь седые волосы, зажмурился, обхватив шею, из глаз потекли слезы. Кашель раздирал его, плечи содрогались, дергались ноги под одеялом. Наконец он затих. Кирилл сидел молча. Сухие, в мелких трещинках губы шевельнулись, и Леша тихо сказал:

– Мне бы до конца всего этого дотянуть.

– До конца чего?

– Оккупации, Нашествия. Увидеть, что купол исчез. Дни мои сочтены, Кирюха, но не могу же я умереть до того, как с варханами на Земле разберемся. Это теперь главное дело моей жизни – надо его до конца довести.

Он повернулся, упираясь в подушку локтем, приподнялся и сел.

– Ты бы лучше лежал, – сказал Кир.

– Да чего там лежать, чего лежать! – дребезжание Леши вновь набрало силу. – Целая вечность впереди, только и будет дел, что лежать да червей кормить, а сейчас бороться надо, а не в больничке кончаться. Пока еще могу что-то делать – надо делать! Жизнь одна, и прожить ее надо так, чтобы другим было что о тебе вспомнить.

– Да наплевать, будут о тебе вспоминать или нет, ты ведь этого не уже узнаешь.

– У нас с тобой, Кирюха, разная философия. Дай-ка мне…

Он показал на камень, заменяющий прикроватный столик. Кирилл протянул старику чашку, тот трясущимися пальцами обхватил ее, хлебнул горячий настой, от которого пахло травами. Поперхнулся, тяжело сглотнул и поставил чашку обратно.

– А ты, Кирилл, как-то веселее, что ли, выглядишь. Расцвел, заколосился. Такое у тебя лицо…. вроде смысл жизни обрел, а?

Дверь приоткрылась, заглянувший Багрянец одними губами сказал: «Выходи».

– Ладно, ступай, Кирюха. Иди к Омнию, он тебе что-то важное скажет, я позже подтянусь.

– Он что, русский знает? – спросил Кирилл, вставая.

– Ну а как же. Он же постоянно с айзенбаховыми людьми по передатчику этому… Наши там, кстати, живы, слышал уже? Живы! С отрядом повстанцев, который в Москву попал, сошлись, место интересное под базу себе приглядели на краю Подольска. Мне Павлуха недавно докладывал. Ладно, иди, иди. А я еще немного полежу и тоже пойду, увидимся скоро. Павлуха, как проведешь Кирилла – дуй сюда, слышишь?

– Слышу, – донеслось из коридора.

Когда Кирилл вышел, Багрянец прикрыл дверь и озабоченно сказал:

– У нас тут ЧП, блин. Ладно, пошли.

Он быстро зашагал по коридору. Кирилл, догоняя его, спросил:

– Какое ЧП?

– Мадан пропал.

– Какой… а, тот механик с малой базы, который переплыл за вами речку?

– Во-во. Исчез хлопец, только что хватились – нет нигде. Что это значит?

– Что он – варханский шпион? – предположил Кир.

– Оно самое и значит. И не переплыл он речку, а на катере они его тогда подвезли, и потом он нас догнал. Местные теперь за ним в погоню собираются, пятью группами.

– Но зачем ему было убегать, почему по радио не связался с варханами?

Павел ответил, сбегая по ступеням центральной лестницы и поворачивая в очередной коридор:

– Не-ет, здесь так не выйдет, тут передатчики – и тот, что для связи с Землей, и обычное радио, – под охраной. Рядовой повстанец к ним просто так не подойдет. Выходит, Мадан, когда понял, что по радио никак с хозяевами не связаться, дал деру, чтоб в город вернуться и сообщить, где база. Мне это Лукан вот сейчас сказал, они с Айрином и Батуром наверх шуровали. Если по горячим следам предателя не догонят – базу надо срочно эвакуировать. Ну вот, тебе сюда.

Они далеко отошли от центрального ствола – воздух стал спертым и сырым, смолкли наполняющие шахту гулкие звуки. Коридор закончился железной дверью, размерами больше напоминающей створку ворот, даже с калиткой. Багрянец поднял кулак, чтобы постучать, но не успел – калитка раскрылась.

За ней стоял Денис. Он успел помыться и причесаться, хотя не побрился, и напоминал теперь себя прежнего: прямая спина, расправленные плечи, скупые сдержанные движения.

– Ладно, иди, а я к полковнику вернусь, – напутствовал Багрянец.

Открывшаяся взгляду пещера оказалась самой просторной из всех, что Кирилл здесь видел. Пол был затянут кожей, три стены и свод – покатые, а дальняя – прямая. В ней была вторая дверь, поменьше, но тоже железная.

– Осмотрись, – предложил Денис, отступив в сторону.

У одной стены – стеллаж с инструментами, половину которых Кирилл не смог опознать, у второй ящики и столы. Над ними ярко светилась толстая стеклянная спираль, закрепленная на кронштейне, провод от нее спускался вниз, шел по полу и нырял под шкуру, закрывающую проход в боковое помещение.

Вытащив из коробка спичку, Кир сунул ее в зубы и медленно пошел через пещеру.

В центре ее поблескивало металлическими частями устройство, напоминающее мобильный ворсиб, похищенный повстанцами у варханов и тут же снова потерянный. От него к трещине в каменном полу шел толстый кабель. Колес и квадратной кабины нет, с одной стороны торчат железные «бивни». Между их загнутыми концами – метра два, и Кир живо представил, как в том месте проскальзывает зеленый разряд, похожий на светящуюся дымовую струю, а после возникает портал.

С другой стороны машины был уродливый нарост, состоящий из выпуклых потеков металла. Сквозь дыры из корпуса торчали скрученные жгутами провода, между ними мерцал бледно-синий свет, он угасал и разгорался. Машина едва слышно гудела, а еще – мелко дребезжала, и все это выглядело как-то подозрительно, а уродливый нарост напоминал злокачественную опухоль.

Возле нароста Кирилл заметил железный колпак с лампочкой и единственной кнопкой. В одном месте он прилегал неплотно, Кир заглянул под него – внутри прятались красные проводки и три скрученные проволокой динамитные шашки.

– Взрывчатка? – спросил Кирилл, обходя машину. – Зачем к ворсибу прикреплена взрывчатка?

Денис промолчал, и он добавил тихо:

– И не опасно такой агрегат включать?

Вторая дверь оказалась не заперта, за ней был балкон из вбитых прямо в склон балок и поперечных прутьев, высоко прилепившийся к отвесному склону. Далеко внизу, в маленькой долине, со всех сторон окруженной горами, бурлила речка. Вправо от балкона уходила широкая каменная тропа.

Порыв холодного ветра растрепал давно немытые, висящие сосульками волосы Кирилла. Попятившись, он закрыл дверь.

– Где Омний?

– В помещении за этой шкурой, – ответил Денис. – Мы успели немного поговорить, и вот что стало ясно: нам обязательно надо запустить вирус в Святую Машину, то есть большое портальной устройство, центральное на Земле. Только это остановит варханов.

– Центральное? – повторил Кирилл. – Это то, которое создал Буревой?

– Нет, он построил генератор, портальная машина – это другое. «Машина», «устройство» на лингвейке – «сиб», и у Святых Машин оно превратилось в имя собственное. Насколько я понял, пока что существует всего три Сиба, каждый поддерживает большой портал внутри одной из пирамид: на Териане, в Сайдоне и Ангулеме. И прямо сейчас на Земле растет еще одна машина.

– Растет? Что значит… А, ты же говорил, что их компьютеры выращиваются.

– Именно так. Идем, сам увидишь.

За шкурой оказалась пещера поменьше. В круглом бассейне, заполненном похожим на ртуть веществом, стояло серебристое устройство, формой напоминающее письменный стол, но с большим выступом посередине. На выступе светился монитор, по которому справа налево, оставляя за собой светящиеся шлейфы, позли незнакомые значки. Из «стола» под монитором выступали округлые бородавки, и Кирилл с удивлением понял: это клавиатура.

От бока машины тремя дугами шли толстые серебряные провода – а может, прутья, – соединяющие его с другим устройством, в форме чечевицы и размером примерно с человеческую голову. Оно лежало на грубо отесанном каменном «барабане».

Возле бассейна, спиной ко входу, стоял высокий мужчина в черном комбинезоне с белыми лампасами. Услышав шаги, он обернулся. С виду ему было не больше пятидесяти – крупный, широкоплечий, темные длинные волосы с сединой, остроконечная борода. Оглядев гостя с ног до головы, он произнес густым баритоном: «Кир-Ил? Я – Омний» – и медленно пошел вокруг бассейна.

– Не удивляйся, – тихо сказал Денис за спиной Кира. – Он такой… неконтактный. Сложный человек.

– На этом компьютере и был написан тот вирус, который я не сумел запустить в машины Буревого? – спросил Кирилл.

– На другом, похожем. И написан, и закодирован так, чтобы мы на Земле могли переконвертировать его и записать на наши винчестеры. – Денис поставил ногу на идущую от края бассейна к машине широкую доску. Она лежала прямо на наполняющем бассейн «жидком металле». – А это новый, более мощный компьютер, выращенный Омнием. На нем он создал другой вирус, «Скерлагос-2». Он говорит…

– Яд порталов, – произнес Омний, успевший обойти бассейн кругом, и плавно, почти величаво повел рукой в сторону «чечевицы» на каменном столе. – Трое мы, должны взять. В Земла-Центаврос с ним, включить в Сиб. Пустить «Скерлагос». «Скерлагос» отравит Кольцо. Так!

Он кивнул, словно ставя жирную точку. Голос у беглого пеона был раскатистый, речь – неторопливая и уверенная и оттого звучащая очень веско, внушительно. Кир искоса разглядывал Омния. Поросшие волосами крупные руки, большие ладони, сильные пальцы, толстая шея… Нос, скулы, глаза – все у него было большим. Здоровый мужик, хотя и не такой великан, как, например, Багрянец – но казалось, что Омний занимает гораздо больше, чем Павел, места в пространстве. И, наверняка, в головах других людей.

– Кольцо? – спросил Кир у Дениса.

– Наверное, трудно все это сразу осознать, но я постараюсь объяснить. Надеюсь, что понял Омния правильно. Миры, или реальности, складываются в Системы. Системы миров. Наша Система, кажется, состоит из четырех: Ангулем, Сайдон, Териана и Земля. Сибы, то есть Большие Портальные Машины, уже работающие в трех реальностях, соединены. Но не закольцованы. Если Сиб, который растет сейчас на Земле, включится, если там заработает портал, то наша Система миров замкнется в кольцо. Ток энергии между центральными порталами станет цикличен, варханам не надо будет питать их…

– А они питают? – спросил Кирилл.

– Не перебивай меня, пожалуйста. Да, постоянно. Причем проход через портал какой-то массы вызывает всплеск энергопотребления, прямо пропорциональный количеству массы. Но замкнутые в кольцо главные порталы станут самоподдерживающимися. Если Кольцо возникнет, можно будет пересылать какую угодно массу в любую сторону – к примеру, из Ангулема прямиком на Землю, минуя Сайдон с Терианой, надо только переключать режимы Сиба. Кроме того, этой же энергией можно питать и купольный генератор. Варханы смогут по своему усмотрению менять диаметр земного купола, который на самом деле является сферой. Ты понимаешь? Они резко увеличат ее так, что она включит в себя всю планету. На Земле выйдет из строя вся более-менее сложная электроника, рухнет интернет, отключатся спутники, могут самозапуститься ядерные ракеты… Я не знаю, что еще произойдет. Варханы устроят планетарный хаос и снова уменьшат сферу. Через портал загонят туда свои войска, технику – и опять начнут расширять, но уже постепенно, захватывая новые территории. Если позволить им открыть большой портал на Земле, Орда вскоре захватит всю нашу Систему.

– И чтобы избежать этого, надо инфицировать земной Сиб?

– Да, между Сибами есть какая-то тонкая связь. Если запустить сложный метавирус в земную Машину после ее включения, он разойдется по всему Великому Кольцу, как его называют варханы, или по телу Бузбароса, и все Сибы… умрут. Омний использовал именно это слово: «бер» – «смерть».

Пока Денис говорил, пеон встал сбоку от Кирилла, испытывающе глядя на него. Кир хорошо ощущал этот взгляд. Было очень неуютно, но он не поворачивал головы.

– То есть сначала Кольцо обязательно должно замкнуться? Но это ведь очень опасно, варханы устроят на Земле электронный апокалипсис.

– И все равно вирус должен быть загружен после включения Кольца.

– А это что? – Кирилл показал на «чечевицу», соединенную проводами-прутьями с компьютером в бассейне.

– Аналог нашего лэптопа. Омний научит нас работать на нем. Хотя бы на самом простом уровне, достаточном, чтобы подключить лэптоп к Сибу и загрузить «портальный яд».

– Ваши друзья, – вмешался Омний, – необходимы помочь. Необходимы… Должны помочь.

– Поможем! – раздалось от двери.

Леша с трудом переставлял ноги, ухватившись за плечо смущенного Багрянца.

– Поможем, а кто же еще, если не мы? Хоть я не на Земле сейчас, но парни все сделают, а я им посоветую, как и что, если надо будет. Связь-то теперь есть у нас.

– Связь есть, но нет возможности попасть на Землю, – возразил Кирилл. – Мобильную портальную машину варханы вернули себе.

– Ринчи, – произнес Омний. – Один деталь. Последняя. Надо срочно – ворсиб работать.

– Омний долго строил свою портальную машину, – пояснил Денис. – Ворсиб почти готов, ты видел его в той пещере, но не хватает важного узла, который никак не создать в этих условиях. Сейчас пространство под земным куполом успокоилось, и новые мерцающие порталы перестали возникать, а старые почти все погасли. Поэтому единственный шанс переправить нас обратно – украсть «ринчи». Я перевел это слово как «почка». Или «фильтр». У Омния все готово, дело только за этим.

– Вот и займемся. – Леша, отпустив плечо Багрянца, шагнул вперед. – Я в себя пришел, так что добудем этот фильтр, никуда от нас не денется. Главное, план продумать, организовать все – и вперед! Где варханы запчасти для ворсибов держат?

Кирилл не слушал – он в упор смотрел на Дениса. Ученый заметно побледнел, у него снова подергивался левый глаз.

– Что? – спросил Кир. – Нет, подожди, я сам догадаюсь. Эти «ринчи» спрятаны в…

Денис перебил дрогнувшим голосом:

– Да, они именно там, и никто из терианцев понятия не имеет, как туда проникнуть. Они утверждают, что это вообще невозможно.

ГЛАВА 15

– Сам же говорил: «Укусит и убежит – в этом суть партизанской работы», – напомнил Лабус, не отрываясь от прицела СВД.

– Сколько их? – Игорь поднял бинокль.

– Десять человек, три подводы, мотоцикл.

– А нас только трое.

– Но пятеро там гражданские, а одна так и вообще женщина.

Они лежали на дырявой крыше остановки пригородных автобусов, возле старой асфальтовой дороги, идущей через поля. По ним ползли тени облаков, дул прохладный ветерок. Солнце клонилось к домам Климовска, видневшимся в нескольких километрах справа. Москва и Подольск остались за спиной, карта показывала, что впереди – закрученная «бабочкой» эстакада, где Симферопольское шоссе пересекает Малое Московское кольцо. Еще там деревни Мотовилово и Гривно, а справа, за шоссе, Харитоново.

Оттуда и двигался обоз. Игорь внимательно изучил его в бинокль: три запряженные рогачами телеги, груженные мешками, корзинами и коробками. На передней, вместе с бородатым мужчиной, ехали двое варханов. Еще один, с красной сержантской полоской на предплечье, – на следующей, с ним сидели молодой парень в джинсовом костюме и полная женщина в красном платье и платке. На последней телеге находились двое мужиков рабочего вида, в синих спецовках, а позади всех на мотоцикле с коляской тряслись еще двое варханов.

– Мотоцикл обычный, земной, – заметил Лабус. – У стрелка в коляске ПК, у второго… ага, это варханский помповик. Слышал, как они его называют? Скорч. Так, что еще… у одного на первой телеге на коленях лежит АК. А у сержанта разрядник и… ты глянь, «бизон»!

Игорь сделал знак Курортнику, прячущемуся в кроне дерева на другой стороне дороги, и тот спустился. Пригибаясь, перебежал полосу асфальта и забрался на крышу остановки.

– Рассмотрели? – спросил он.

– А то! – Лабус оторвался от прицела. – В мешках у них картошка, нюхом чую. И в корзинах рыба лежит. Тут же пруды неподалеку. Еще несколько корзин ягодами набиты и грибами, и банки стоят под бортиком – соления. Это дань, варханы в Подольске все магазины обчистили, теперь по окрестностям собирают. Я капитану предлагаю, а он не хочет…

Костя, ухмыльнувшись в усы, замолчал, когда Игорь поднял руку. Оба спеца сели по-турецки лицами к нему.

– Слушаем со вниманием, – кивнул Лабус.

Сотник сказал:

– Алексей, возвращаешься к дереву, прячешься за стволом. Костя, работаешь с СВД отсюда. Я – снизу, из-за остановки. Ждем момента, когда подводы будут метрах в десяти от нас. Костя, берешь на себя сержанта, потом помогаешь нам, если понадобится. Я кидаю гранату в мотоцикл, снимаю пулеметчика и второго. Алексей, на тебе первые двое. Гражданских постарайтесь не зацепить.

– Это само собой, – кивнул Лабус. – Хотя в бою всякое бывает.

– Нет, ты не понимаешь, – Игорь отщелкнул магазин АК. – Сейчас это особо важно.

– Почему?

Вместо капитана ответил Курортник:

– Потому что мы теперь партизаны, а варханы – оккупационная армия. Думаешь, в Великую отечественную весь народ так радостно сотрудничал с партизанами? У меня дед был в отряде, много чего рассказывал. Под фашистов ложились или со страху, или потому, что советскую власть не любили, а в фашистах видели избавителей. Стукачи были, которые закладывали партизан, провокаторы…

– Значит, нам надо поддерживать с населением особо дружеские отношения, – заключил Сотник. – Всё, подъезжают, занимаем позиции. Сигнал – взрыв моей гранаты.

Они с Курортником полезли вниз, а Лабус снова лег, упершись локтями в крышу, и приник к оптике. Насчет поддержания особо дружеских отношений он всё понимал: в их отряде было теперь почти тридцать ртов, шестеро женщин, несколько подростков, почти совсем еще детей, которым в обычных условиях оружие никто бы не дал, но которые на Териане стали полноправными членами повстанческого отряда. Все должны есть и пить, так что вопрос снабжения, после того как они заняли под лагерь цех брошенного завода, встал остро. Хорошо хоть вода в скважине на заводском дворе была, да еще в кухне при столовой обнаружился запас соли, подсолнечного масла и всяких специй. И мыло, это тоже очень радовало.

Телеги приближались, рогачи мерно постукивали копытами по асфальту. Хрипло гудел, попукивая дымом, мотоцикл. А ведь что выходит: рогачей местным предоставили варханы, – смекнул Лабус. Причем, вполне возможно, не только для того, чтоб продукты в Подольск перевезти, но в постоянное пользование, в хозяйство отдали. Это уже натуральное сближение оккупантов с населением…

В оптику он внимательнее оглядел людей на телегах. Бородач впереди ерзал и часто смотрел по сторонам, и вообще явно нервничал, толстуха на второй телеге сидела, поджав губы и распрямив спину. Круглолицая, в своем красном платье и платке она напоминала большую невозмутимую матрешку. Вожжи держал паренек в потрепанном джинсовом костюме, молодой – немного за двадцать. Двое мужиков в синих спецовках на последней телеге негромко переговаривались, из деревянного ящика, стоящего среди мешков позади них, торчала пила. Один, украдкой оглянувшись на мотоцикл с варханами, достал бутылку водки, хлебнул из горлышка, вытер его рукавом и передал соседу.

Лабус перевел прицел на голову варханского сержанта, сидящего позади «матрены» и джинсового возницы. Прикинул, что вторым выстрелом снимет того бойца на передней телеге, который находится ближе к остановке, а третьим, если успеет и если понадобится, – мотоциклиста…

Не понадобилось. Грохнул взрыв, Костя прострелил сержанту висок, успел завалить еще одного вархана впереди, хотя, возможно, в тот миг, когда пуля из СВД пробила его голову, боец уже был уничтожен пулей Курортника… а потом все закончилось.

Рогачи встали. Перевернувшийся мотоцикл валялся на обочине, бородач громко икал, мужик сзади крестился и одновременно глотал водку из горла, его спутник зарылся в мешки – только зад торчал.

Паренек в джинсе заставил женщину улечься ничком, а сам, спрыгнув на землю, присел возле колеса и оглядывался. В руке его был армейский нож, а движения такие… не гражданские, короче говоря.

Костя пока остался на месте и в прицел контролировал обстановку. Сотник с Курортником, выскочив из укрытий, с двух сторон быстро подошли к обозу. Когда выяснилось, что все варханы мертвы, Лабус повесил СВД за спину и тоже полез вниз. И тут же услышал визгливый голос. На всякий пожарный достал ПМ.

Голос, как оказалось, принадлежал не женщине, а бородачу.

– Вы что творите?! – разорялся тот. – Омоновцы херовы! Спасители-избавители, мать вашу в дышло! Вам же сказано было: не лезть!! Вы продукты получили, вы почему опять пришли?!! Вы всех нас, всю деревню хотите уничтожить!!!

Женщина снова уселась на телеге, слезть она не пыталась – сложила руки на коленях и молчала. Вид у нее был строгий и какой-то глупый. Мужики в спецовках тоже не слезали, они сосали водку и опасливо поглядывали на спасителей-избавителей. Джинсовый паренек вместе с Курортником вытаскивал мотоцикл из оврага.

Бородач продолжал голосить. Игорь сделал знак Лабусу – мол, займись, ты у нас не чужд деревенских реалий, тебе и разбираться. Костя погладил усы и начал разбираться.

Быстро выяснилось, что к чему. Эти люди жили в деревне за Малым кольцом. После начала Нашествия в округе появилось множество горожан – они, по словам бородача, которого звали Ефимом, «так и валили», лишь в последнее время поток беженцев иссяк. Некоторые деревенские принимали их в своих домах, большинство гнали. Весь этот район полностью подчинен варханам – и соседние поселки, и город Климовск. Часть деревень оккупанты сожгли в назидание другим, да и в Климовске, где Ефим раньше работал завскладом, была взорвана, сожжена или потравлена примерно треть территории с людьми. Первыми, естественно, уничтожили милицию и военных. Но в целом город не опустел, как Подольск, и жизнь там продолжается.

Недавно мимо родной деревни этих людей проходил небольшой отряд ОМОНа, за который Ефим и принял «избавителей». Деревенские ОМОНовцев прогнали, боясь репрессий со стороны варханов, которые наведывались к ним регулярно. Южнее в лесах пряталось несколько партизанских отрядов, состоящих из «всякого отребья», как выразился Ефим.

– Прогнали! – скрипнул зубами парень в джинсе по имени Илья. – Они бы вас всех положили, если бы захотели, их семеро было, сержант с рядовыми, в полном вооружении – «винторез», «тисы», – а вы… Суки! И на работы к врагам теперь едете!

– Много ты понимаешь, щенок! – завизжал бородач… и неожиданно получил от Ильи в челюсть.

Пришлось Косте вмешиваться, разнимать их. Или, скорее, не разнимать, а не дать Илье начистить Ефиму рыло по полной программе. Стало ясно еще кое-что: бородач, матрена Маша (оказавшаяся его женой) и два любителя водки, так и не покинувшие телегу, не просто везли в Подольск продукты, а ехали туда работать. Маша – поваром, плотники – трудиться по прямой специальности, ну а Ефим, по его словам, собирался «служить на складе, хотя пока не знаю на каком, но склад для хорошего человека всегда найдется, тем паче стройка у них там большая, значит, люди нужны, и кладовщики тоже». Илья же, которому Маша приходилась старшей сестрой, поехал, чтобы увидеть лагерь варханов вблизи и разведать обстановку.

– Дура! – сказал он сестре. – Сама к ним в лапы лезешь. Муж твой предатель и тряпка, а ты… дура!

Маша даже не взглянула на него. Илья плюнул, стащил с задней телеги мешок и понес его к мотоциклу, который пострадал на удивление несильно и легко завелся.

Курортник с Игорем снимали оружие с убитых варханов, а Костя тоже занялся мешками.

– Можно, я с вами поеду? – спросил Илья, возвращаясь к телеге. – Не хочу с этими оставаться, и в деревню назад тоже не хочу. У вас же лагерь где-то неподалеку? Я с вами.

Проходящий мимо с варханским разрядником в руках Игорь спросил:

– А что умеешь?

– Я служил, – пояснил Илья. – В Абхазии был. Возьмете?

Сотник пригляделся к нему. Скуластое лицо парня казалось твердым, решительным, над бровью шрам, а глаза настороженные.

– Возьмем, – сказал Игорь. – Но будешь делать, что скажут.

– Это я умею. А вы…

– Капитан, Игорь Сотник.

– Я Илья Ревунов, товарищ капитан. А они?.. – взяв из телеги корзину с грибами он повел подбородком в сторону Кости и Алексея, которые укладывали собранное оружие в первую телегу.

– Прапорщики из ФСБ. Приедем – со всем познакомишься.

Маша сидела в той же позе и глядела на мужа, словно ждала указаний, что делать дальше. Плотники, оприходовав бутылку, достали вторую и деловито надирались. А Ефим вдруг заголосил:

– Что же вы делаете?! Обираете нас! Своих грабите! – и вцепился в банку с маринованными помидорами, которые Илья как раз проносил мимо. Тот отпустил ее, Ефим отшатнулся, чуть не упал, банка выпала из рук, но чудом не разбилась – покатилась по земле. Бородач со всполошенным кудахтаньем бросился за ней, словно курица за отбившимся от выводка цыпленком, подхватил и, бережно отирая рукавом пыль, понес назад.

– Иуда! – крикнул он напоследок, укладывая банку обратно во вторую телегу.