Текст книги "Один из леса"

Автор книги: Андрей Левицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Быстро выяснилось: в лаборатории никого, кроме меня, нет, хотя недавно кто-то здесь побывал. На столе, на стене и полу остались небольшие пятна светящейся слизи. Еще я заметил глубокую царапину на краю стола, а ведь тот был металлический.

Сорванный плакат был располосован, будто ударом когтистой лапы, причем расстояние между когтями впечатляло – по несколько сантиметров. Это какую граблю надо иметь, чтоб так дерануть? Рваные прорехи прошли как раз по изображениям тоников и надписи про Лесной угол.

Главное, что рюкзак лежал на том же месте, нетронутый. Как и коробки с артами.

Собрав их, увязав в брезентовый узел и подвесив к рюкзаку, я вышел из лаборатории. Ни в кухне-спальне, ни в холле – никого. И входная дверь заперта. И как тогда этот, что оставил слизь и следы когтей, проник внутрь? Получается, все же через прореху в окне. Хотя она узкая, с учетом ветки… Ветки?

Насторожившись, я вернулся назад и понял, что изогнутая ветвь переместилась в проломе. Раньше она приходилась точно на середину дыры, слева и справа оставались узкие просветы, в которые я вставил свернутые одеяла. А теперь ветвь сдвинулась влево, сильно смяв одно одеяло – пожалуй, его и не вытащить уже, так зажало, – и открыв большее пространство справа. Словно дерево специально сдвинулось, освобождая для кого-то путь.

Я приоткрыл входную дверь, сунул наружу сначала глушитель «вала», за ним – голову, огляделся, толкнул дверь и шагнул наружу. Никого. Солнце еще не встало, но было достаточно светло. Акации, кусты сирени, дырявая ограда парка, за ней – улица и дома. Магазин со столиками. И никаких призраков-фантомов. Может, они мне почудились? Галлюцинация, надышался какой-то алхимической гадости в дворницкой, или Лес мне голову морочил…

Но велосипед у двери точно не привиделся. Вот он стоит, вполне себе материальный, а значит – могу уехать отсюда.

Так я и сделал. Когда достиг моста, совсем рассвело, хотя небо затянули плотные облака. Было хмуро и зябко. В такое время больше всего хочется в дом, к теплой печке, а еще лучше – в постель под бок к теплой женщине. Но – покой нам только снится. Бросив велосипед в кустах, я стащил со спины рюкзак, положил на землю рядом с брезентовым свертком и достал бинокль.

И увидел на ведущей к мосту дороге, далеко на другом берегу, бодро катящие машины. Впереди трицикл, за ним грузовик, сзади и немного по сторонам – два мотоцикла. Обе компании, объединившись, двинули сюда. И будут здесь буквально через десять минут.

Я схватил коробку с «мочалкой» и побежал к мосту, довольно шаткому и потрепанному сооружению, которое состояло из уходящих в воду бетонных столбиков, проржавевшего каркаса, дощатого настила и железного ограждения. Катящий сюда грузовик с открытым кузовом – максимальный вес для этого моста, больше он просто не выдержит, развалится.

Кто-то из бандитов мог глянуть в бинокль и увидеть меня, поэтому я двигался вполуприсядку. На краю моста открыл коробку и достал «мочалку». Вытащил пучок болиголова из кармана, сдернув с него бечевку, начал втыкать стебли в крупные отверстия на артефакте. При этом то и дело поглядывал на другой берег. Донесся гул моторов – ну вот, они совсем близко.

Когда «мочалка» стала похожа на ежа с мягкими зелеными иглами, я положил ее обратно в чайную коробку, а ту пристроил у ограждения. Крепко привязав к стойке, выпрямился и расстегнул штаны.

Да, мутант меня забери, именно так. Чтобы активировать процесс, на артефакт, соединенный с мутантом-болиголовом, надо помочиться. Не я это придумал. Не знаю, как Травник пришел к такому, какие опыты проводил, как ему вообще взбрело в голову… Он что, на все арты, которые попадают к нему в лабораторию, мочится? И по отдельности, и соединив их с другими артефактами, а потом еще с растениями?.. Силен, экспериментатор, нечего сказать!

Моторы гудели вовсю. Закончив дело, я застегнулся и бросился назад, отряхивая руки. Еще толком не достиг кустов, когда услышал жужжание. Феромоны, в них все дело. Сильная штука, хоть и невидимая. Мельчайшие частицы, которые мы вдыхаем… Среди них есть один тип – релизеры, то есть побуждающие к немедленному действию. Такими феромонами привлекают других особей для спаривания, предупреждают соплеменников о близкой опасности или, наоборот, отпугивают. Для многих феромонов человеческое обоняние слишком грубое, чтобы реально почувствовать запах. Поэтому я ничего не ощутил.

А вот лесные осы – ощутили.

Определенные виды феромонов очень летучие и быстро распространяются на большие расстояния. Если бы Лес не атаковал Мичуринск-2, я бы, наверное, все же не успел, ведь «оазис», от которого протянулось лесное щупальце, был слишком далеко. Но благодаря нападению на город все получилось как надо.

Я присел в кустах, глядя на серое облако, летящее со стороны Мичуринска. Осы, что и требовалось доказать. Дикие ядовитые лесные осы-мутанты. Вспомнился дрозд, влетевший в пролом дворницкой. Что, если птица с ними повстречалась? В яде лесных ос какой-то токсин. Травник говорил, он парализует высшую нервную деятельность и что-то еще нарушает в головном мозге. Притупляет работу одних его частей, активизирует другие… Первичные инстинкты, доставшиеся в наследство от наших диких волосатых предков и по-прежнему глубоко сидящие в сознании любого современного человека, даже того, кто ни за что не хочет это признавать, вырываются наружу, полностью подавляя рациональное поведение. В результате человек становится тем, кого с большой долей условности можно назвать зомби.

На самом деле он не зомби в классическом понимании, потому что человек не умирает. Но он перестает заботиться о себе, поддерживать тело в порядке, умываться, лечиться и при этом жрет первое, что попадется под руку, что могут прокусить и откромсать его зубы, в том числе человечину и мертвечину. Запах, потом вонь… Короче, вскоре он начинает гнить. Можно сказать, что в прямом смысле гнить заживо. Покусанные осами люди уже в первой стадии отравления бездумно агрессивны, злобны, всего боятся и все ненавидят. А во второй стадии они и вправду напоминают ходячих мертвецов.

Я затаился в кустах. Возбужденные осы – это тебе не стая весенних мух. Не знаю, как именно приманивают их феромоны, которые исторгает «мочалка», утыканная стеблями болиголова и окропленная мочой. Михаил как-то предположил, что осы-мужики принимают артефакт за новую матку роя, но Травник эту идею высмеял. Да и неважно это, главное другое: теперь осы станут бессмысленно клубиться над мостом около трех-четырех суток, пока действие моей сборки не прекратится. И все это время по мосту не пройти и не проехать, разве что в герметично закупоренной кабине. Дикие лесные осы и без того агрессивны, а уж если кто приближается к такому облаку…

В общем, будем надеяться, что среди людей Метиса есть хоть один, разбирающийся в данном вопросе, и они тормознут на том берегу, станут решать, что делать. И варианта у них только два: либо ждать, пока осы улетят, то есть часов шестьдесят, либо двигать в обход до ближайшей переправы. Но такой, чтоб форсировать реку на машинах, в округе нет. Есть только брод, где прошел я. Там – только пешком.

Что делать, если бандиты все же решат ждать? Пойду добывать себе новый транспорт, вот что. Это для меня худший вариант, потому что могу и не добыть, но хоть шанс появляется. Если же они направятся к броду – тогда хорошо, все складывается по-моему.

Бандиты остановились и вывалили из машин. Я поднял бинокль. Метис, Боров… Кузьмы не видно… ага, вот он – остался сидеть в трицикле. Раненый, трудно бедняге ходить. Бандит по кличке Рыба стоит в стороне от других, поставив ногу на колесо. У грузовика – четверо бойцов из отряда, прибывшего на встречу с людьми Метиса. Плюс пятый, водитель. Вот зуб даю – не свой зуб, конечно, чей-нибудь чужой, – что это парни из Армии Возрождения. Так, а это кто у нас?.. У стоящего рядом с Метисом высокого мужика были черные кучерявые волосы. Держался он так, будто командовал остальными. Скорее всего, старший среди возрожденцев.

В кузове остался лишь один человек, я видел его голову над кабиной грузовика. Молодая женщина. Почему не выходит? Кажется, и правда прикована к борту. Интересно, что может объединять возрожденцев и бандитов с Черного Рынка? Да не простых бандитов, а отщепенцев: Метис ведь, по словам Сига, был «уволен» Ханом.

Они собрались, чтобы вместе двигаться к какой-то цели. К полигону смерти? К вектору?

На той стороне шло совещание. Одного возрожденца, невысокого роста шустрячка, который все сновал по берегу, привставал на цыпочках и глядел на ос, толкнули в спину. Он сделал шаг на мост, отпрянул, повернулся и закричал на того, кто его толкнул. В ответ засмеялись. Черноволосый командир гаркнул на них, и бойцы стихли. Он снова повернулся к Метису, и эти двое заспорили. Судя по тому, что я видел отсюда, по выражению лиц и жестам, Метис в их компашке был все-таки главнее. Он дважды показал в сторону брода, по которому я перешел реку.

Вскоре разговор закончился, и все вернулись в машины. Я привстал.

Они отогнали технику в сторону с дороги, укрыли тачки в зарослях и принялись выгружаться. Ну, правильно, вдоль берега к нужному месту не проехать, для этого надо вернуться и следовать примерно тем путем, каким на мотоцикле к броду подкатил я. И Метис решил, что это ни к чему, до камней-то недалеко. Я довольно потер руки, достал фляжку и сделал глоток самогона за свое здоровье. План сработал.

* * *

Не так-то легко двигаться вдоль берега неширокой речки, в то время как по другому берегу идет отряд людей, которым ты не должен попасться на глаза. Почти сразу выяснилось, что на велосипеде – никак. Пришлось бросить его, а жаль, неплохой был велик.

Я перебегал от укрытия к укрытию, прятался за кустами и кочками. Иногда приходилось ложиться и ползти. Все это выматывало, плохо было и то, что отряд на другом берегу двигался быстро. Пленницу вел кучерявый командир возрожденцев, иногда подталкивал в спину. Впереди широко шагал Метис, Кузьма хромал позади всех, останавливался, брался за грудь. Да уж, идти с такой раной нелегко, тяжело мужику приходится, ножом я его будь здоров ткнул…

Когда отряд по камням перебирался через реку, у меня перед глазами почему-то встала картина того, как Михаил висит в темном кузове, прибитый к борту, истекая кровью, ожидая, чтобы напарник пришел за ним, а того все нет… И кулаки сжались сами собой. Напасть бы на них прямо сейчас! Я лежу за камнями, сбоку от брода, у меня «вал» и «махновка», а бандитов на этом берегу уже трое, включая Метиса… Взять и расстрелять почти что в упор!

Я мотнул головой. Очень хочется, но – нельзя. Часть убью, часть нет, и оставшиеся меня прикончат. Отмстить – это лишь половина дела, хотя и главная, конечно, но есть и вторая: получить ответы на вопросы. Понять, что происходило раньше, кем был мой отец, как они с Михаилом связаны, что такое вектор и полигон смерти. Вдруг смогу даже выяснить тайну мерцающих? И, черт возьми, тайну Леса!

Последними через брод переходили девушка и кучерявый командир возрожденцев. Руки пленнице по такому поводу развязали. Он снова принялся подталкивать ее в спину и на середине речки сделал это слишком сильно – девушка поскользнулась, едва не упав, громко выругалась. Развернувшись, она неожиданно врезала кучерявому кулаком под дых.

Смачно так врезала, от души, не по-женски. Он едва не слетел с камней в реку, выкрикнул «Сука!» и шмякнул ее кулаком в лицо. Переборщил: она свалилась в воду, ушла с головой. Возрожденец, присев на корточки, сумел ухватить ее. Поднял и отвесил еще пару затрещин. Голова девушки мотнулась в одну сторону, в другую, а после откинулась назад – пленница потеряла сознание. Кучерявый взвалил ее на плечо и пошел дальше, ловко балансируя на скользких камнях. М-да, неласковый мужик…

На берегу пленницу быстро привели в чувство, но переодеться не дали, только накинули на плечи плащ. В мокрых ботинках и штанах она серьезно рисковала простудиться.

Когда отряд двинулся дальше, я пропустил людей мимо себя и тихо направился следом. Шли они прямиком к Мичуринску-2. Вот только совершенно непонятно было, что могло понадобиться Метису в этой богом забытой дыре?

* * *

В магазин, под входом в который стояли столики со стульями, я проник через заднюю дверь. В торговом зале было большое окно, конечно, давно без стекла. Я встал под ним на колени, вооружившись биноклем, упер локти в подоконник и принялся наблюдать.

Площадь была прямо впереди, дальше начинался парк. За оградой и редкими деревьями виднелась дворницкая, перед ней прохаживались двое возрожденцев.

Метис, Рыба, Боров и командир возрожденцев как раз входили в дворницкую.

Когда отряд зашагал прямиком в Мичуринск-2, я удивился, а потом, когда они подошли к парку, насторожился. Ну а теперь наблюдал за происходящим вообще с изумлением. Метис пришел к Травнику! Такого я, честно говоря, не ждал.

Травник всегда казался мне странноватой личностью. Как-то он упоминал, что до Пандемии был биологом, но что еще я о нем знаю? В Мичуринске-2 обитал пару лет, а где жил раньше и чем занимался – неизвестно, никогда не рассказывал. Про контакты Травника с кочевниками я ничего не слышал, и никаких намеков на это никогда не было. Почему Метис пришел сюда?

Столько вопросов – и опять ни одного ответа. Главное, вопросы только копятся. Травник что, как-то связан с происходящим? Может, он на стороне бандитов? Может, даже ждал их… Хорош бы я был, если б пришел к нему и заявил, что мне нужны составляющие для феромонного манка, чтобы остановить кое-кого. Или он, наоборот, исчез именно потому, что узнал о скором визите банды и не хотел с ними сталкиваться?

А может, я слишком много думаю?

Все это вообще, скорее всего, не связано. Про Травника знают многие, он известная в округе личность. Метис со своими людьми идет в опасное место. Да и сама дорога туда опасна. И он хочет взять у Травника нечто, что поможет ему в пути или в конечной точке. Ведь я и сам заглянул сюда за помощью, так почему бы другим не сделать того же? Это вполне логично и понятно, и не нужно выдумывать никакие странные совпадения. К тому же они могли прийти за лечащим артефактом для Кузьмы.

Надо подойти ближе, решил я и на коленях попятился за сломанный прилавок. В глубине магазина стащил со спины рюкзак, положил в углу зала, рядом «махновку» и футляр с биноклем. «Вал» оставил висеть на спине. Выскочив из магазина тем же путем, которым попал внутрь, пробежал за домами, пересек край площади и через дыру попал в парк.

Выглянул над зарослями, растущими у ограды. Нет, эта позиция ничем не лучше той, которую занимал раньше, но впереди пышный куст сирени, к нему можно подобраться незамеченным. Тем более что теперь рюкзак не мешает. Я пополз. За кустом остановился, огляделся, перекатился, глянул с другой позиции меж веток. Вот, отлично. Свободное от деревьев пространство перед дворницкой было как на ладони.

Пленная женщина лежала, завернувшись в плащ с головой. Рядом на разложенной скатке вытянулся Кузьма, смотрел в небо и поглаживал себе грудь. По обе стороны от них стояли двое людей из отряда, присоединившегося к бандитам Метиса. Мысленно я окрестил одного, у которого была смахивающая на помидор красная рожа, Помидором, а второго, со светлыми волосами, – Блондинчиком. Этот второй стоял ко мне боком, Помидор же сначала прохаживался туда-сюда, а потом остановился лицом к ограде. Блондинчик вроде знакомый, но не вспомню сейчас, где его видел.

У обоих в руках М-16, а рядом с Кузьмой в траве лежит «калашников». Дверь дворницкой открыта, оттуда доносятся голоса.

Вдруг я заметил кое-что еще: пленница, чуть приподняв голову, искоса глядит на Кузьму из-под плаща. А ведь он совсем недалеко лежит, и «калаш» рядом… Неужели собирается схватить оружие, открыть огонь и сбежать? После брода ее вроде так и не связали, ее план может сработать. Хотя вряд ли. Помидор с Блондином стоят в разных точках, она не успеет застрелить и Кузьму, и этих двоих. Помочь ей, что ли?

Я мысленно прикинул ситуацию и покачал головой. Извини, подруга, ты мне никто, я тебя не знаю, и пока что ты мне неинтересна. А вот все эти люди, их цели и намерения – интересны. И вмешиваться в ваши разборки мне не с руки, потому что у меня своя разборка, большая и многоходовая.

Из дворницкой донеслось раздраженное гудение Борова:

– Мазь, а? Где эта мазь хренова? Сколько можно тут топтаться, вон же, Лес рядом, уходить надо.

Его прервали грохот и лязг – кажется, они перевернули железный лабораторный стол. Тяжелые шаги, стук… Затем новый голос, незнакомый:

– Метис, ты обещал мне эту мазь. И Травника нанять в проводники.

А это не старший ли возрожденец заговорил? Голос звучит довольно уверенно, даже требовательно. Вряд ли рядовые бойцы стали бы так обращаться к Метису.

Главарь бандитов ответил, как обычно, холодно и мрачно:

– Ты не ребеночек, Фара, а мазь – не леденец. Нету ее здесь – значит, нету.

Фара, да? Ну, хрен с ним, пусть будет Фара. Он снова заговорил:

– Где-то рядом ренегаты шастают, понимаешь? В любой момент наскочить могут. Ты мазь обещал! С ней в Лесу могли бы хоть на время укрыться, со следа их сбить. А теперь что?

Говорил он хоть и с претензией, но без особого напора, скорее даже просительно. Вот как-то сразу чувствуется, кто из них подчиняется, а кто реально командует.

– Теперь что, спрашиваю, делаем?

– А теперь – нет у нас мази, – отрезал Метис. – Лес сюда потянулся, Травник снялся с места. Такое не предвидеть. Лучше объясни: зачем ты эту девку выкрал?

– Я говорил: она сестра Шульгина, который командует ренегатами.

– Я знаю, что говорил. Но зачем она тебе?

– Ну как это – зачем? Чтоб прикрываться ею. Чтоб ренегаты не наскочили. Мы ж обсуждали уже, почему опять спрашиваешь?

– Потому что ни черта мы ею не прикрываемся. Ты трясешься, что они могут напасть. Ну, и если так, то какой с нее в результате толк? Обузу с собой тащим, и все.

Донесся равнодушный голос Рыбы:

– Прирезать бабу. Можно мне?

– Да усохни ты! – повысил голос Фара. – Со вчерашнего дня только и бухтишь: того пристрелить, этого прирезать… Маньяк, что ли?

Снаружи Кузьма поднял голову и хрипло прокричал:

– Найдите мне «живокост»! У Травника должен быть, сдохну же!

– Нету здесь артов! – загудел в ответ Боров. – Ни одного, и Травника нету!

– Тогда какое-то снадобье лечебное!

– Ничего тут нету больше, Кузьма! Травник свалил и свое добро унес. А что не он унес – то, наверное, после него успели…

– А, твою мать! – перебил Фара. – Что за слизь такая светящаяся? Башмаком вляпался… Так, а это рисунок какой-то, что ли? Порванный только.

– Дай мне, – велел Метис. – Боров, стол обратно поставь, хочу посмотреть, что здесь намалевано. А вы пошарьте еще и посмотрите в этом лазе за стеной. Что там за дверь внизу?

– Непонятно, – ответил Боров. – Плохо, взрывчатки нет, а так не вскрыть. Крепкая, сволочь.

Обыск дворницкой продолжался. Я наблюдал, слушал и думал. Они ищут мазь, с помощью которой можно войти в Лес. Я такой не видел ни разу, хотя слухи о подобных штуках ходят, но никогда не думал, что Травник умеет их делать. С другой стороны, он ведь мог входить в Лес. В тот самый оазис, от которого сюда протянулось щупальце. Неглубоко, но по краю – ходил. Это я точно знал, один раз мы с Михаилом даже поджидали его недалеко от лесной границы. Так, может, Травник умел это не сам по себе, а именно благодаря мази, которую теперь ищут бандиты?

Не означает ли это, что Травник – из Края?

Край – необычное место, расположенное далеко отсюда. Про краевцев точно известно, что они ходят в Лес. И что подобные мази делать умеют. Если Травник из Края, то почему ушел оттуда? Повздорил с тамошними Старейшинами или по другой причине? В общем, любопытно все это, но возникает вопрос: мне сейчас какое дело? Польза какая, прок, выгода? Ведь не оставляет ощущение, что все происходящее свернуто в какой-то путаный клубок. Все события, свидетелем и участником которых я стал за последнее время, включая исчезновение Травника, – это не разрозненные происшествия, а нечто единое, и, разобравшись в нем, я смогу извлечь для себя профит. С другой стороны, я ведь уже знаю, для чего они пришли сюда: за мазью, чтобы при необходимости на время укрыться в Лесу от преследователей, которых послал брат пленной женщины. И еще они хотели нанять Травника в проводники, то есть он должен хорошо знать места, куда они идут. Все вроде бы просто, и никакой зловещей тайны под всем этим не скрыто…

Тогда почему Михаил вспомнил про Травника перед смертью?

Поток мыслей прервался, когда на краю крыши что-то шевельнулось, и я вскинул голову. Там скользнул прозрачный силуэт, будто отлитый из мягкого стекла. Ничего материального, просто искажение пространства…

Помидор, перед тем повернувшийся лицом к дворницкой, ничего не заметил, а Блондин дернулся. Я схватился за «вал». Размытое движение, шелест воздуха… Блондин заорал, когда его сбило на землю. Будто невидимые клинки прочертили тело от бедра до плеча наискось, через живот и грудь. Брызнула кровь. Он завизжал, как свинья.

Пленница подняла голову, Кузьма резко сел, схватив «калаш». Помидор повернулся. Снова размытое движение – в обратную сторону, от земли к крыше, – и тогда Кузьма открыл огонь. Все-таки тертый мужик, сразу видно. Как говорится, многое повидал и многих перестрелял. Удивительно, но он сумел попасть в этот стремительно пронесшийся по воздуху едва различимый силуэт!

Полетели красные брызги, раздался хриплый вой. Крутанувшись на краю крыши, силуэт на миг проявился четче, яснее, но лишь на миг. Оттолкнулся – и сиганул обратно. Кузьма повел за ним стволом автомата.

Я подумал о том, что, может быть, это совсем не леший, какой-то другой мутант или другая порода леших… Допустим, назовем его пока что невидимкой. Мысль эта промелькнула мгновенно. Вслед за Кузьмой открыл огонь Помидор, но тут силуэт невидимки исчез полностью. «Калашников» смолк, Кузьма закашлялся, мучительно содрогаясь, начал перезаряжаться.

– Где он?! Где?! – Помидор, стоя на одном колене, дергал стволом.

Вдруг лежащее навзничь тело Блондина дернулось и поползло по земле. Женщина ахнула. Одна рука Блондина протянулась вперед, вторая волочилась вдоль тела, голова подскакивала на земле. Кисть вытянутой руки, изогнутая под острым углом, будто сломанная в суставе, прямо на глазах превратилась в кровавую тряпку. Невидимый мутант волок его по земле, вцепившись зубами.

– Артем! Артем!!! – заорал Помидор.

Я вдруг понял, что стою на коленях, далеко высунувшись из-за куста. «Вал» в руках, приклад вдавлен в плечо, глушитель смотрит точно на размытый, текучий силуэт, который маячит перед ползущим по земле телом. Невидимка быстро пятился, ухватив пастью кисть Артема.

Кузьма с Помидором целились, но не стреляли, боялись попасть в человека. А женщина смотрела на меня.

Я кивнул ей и быстро приложил указательный палец к губам. И упал плашмя, когда из дворницкой посыпали бандиты. Боров, недолго думая, открыл огонь из пулемета вслед мутанту. Тот выпустил тело, которое осталось лежать неподвижно – хана Артему-Блондину, – и снова исчез целиком, будто растворился в воздухе, лишь череда красных пятен показала путь, по которому он рванул к деревьям.

Из-за них донесся хриплый вой. А потом другой, словно в ответ, – далекий и глухой. Через несколько секунд он повторился, уже громче. Может, это все-таки леший и теперь его вторая, темная, половина спешит на выручку светлой?

Метис перекинулся с Кузьмой парой реплик, а Фара схватил в охапку женщину, поднял на ноги. Помидор, склонившись над телом Артема, сказал:

– Мертв.

Вой снова прозвучал, теперь было отчетливо слышно, что доносится он из-за дворницкой, то есть с участка, захваченного Лесом.

– Уходим, – приказал Метис. – Быстро!