355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Васильев » Снисхождение (СИ) » Текст книги (страница 1)
Снисхождение (СИ)
  • Текст добавлен: 14 апреля 2017, 05:02

Текст книги "Снисхождение (СИ)"


Автор книги: Андрей Васильев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Андрей Васильев
Снисхождение
(Акула пера в мире Файролла – 11)

Я, в общем-то, склонен не делать ошибок,

Но эта вода холодна для меня –

Здесь люди как люди, и люди как рыбы,

Люди, как только и люди, как я.

Но разница наша – ничто на проверку,

Нас даже сблизила эта вода.

Вопрос только в том, кто окажется сверху,

Потом, в иерархии льда.

Алексей Кортнев

Глава первая
в которой звучат упреки

– Нельзя же так – Азов укоризненно посмотрел на меня – Если появилось ощущение, что где-то что-то не так – надо реагировать.

– Я с этим ощущением последние лет пятнадцать живу – вяло защищался я, щелкая зажигалкой – Это для меня привычное и родное чувство. У меня всегда где-то что-то не так. Вот например – зажигалка не работает. Чиркать – чиркает, а огня нету.

– Не передергивай – мне погрозили пальцем, мне дали понять, что я не прав и дали прикурить – Я про самочувствие. А если бы «скорая» не успела? А если бы дежурный врач был пьян?

– Так он и был пьян – сообщил Азову я, затягиваясь сигаретой – Мне Шелестова рассказывала. При этом даже в таком состоянии все сделал как надо. Нет, какие у нас на Руси люди талантливые есть! Если ей верить, то этот эскулап все мои кишки в таз вывалил, перед тем оттуда что-то выплеснув, вроде как сгущенку с вареньем, он до того, как меня привезли, в это дело батон нарезной макал и его, стало быть, кушал. Так вот – промыл он требуху мою, обратно её засунул и цыганской иглой меня зашил.

– Врет – заверил меня Азов – Кого ты слушаешь? Нет, в дремучие времена так и поступали, но сейчас, при нынешнем состоянии медицины даже в провинции… Врет. Но ты все равно ей спасибо скажи. Пока все орали, махали руками и хлопали глазами, она хоть что-то делала. Если быть более точным – охрану позвала, а те уже тебя подхватили и сюда привезли.

Ну, в принципе да – так все и было, правда сам я этого не помнил совершенно. После третьего приступа боли меня так скрутило, что я сознание потерял, потому все происходящее я знал только из устных рассказов очевидцев.

Наиболее толковым оказался рассказ Жилина, он был лишен эмоциональных воплей Вики: «Аааааа! Ааааааа! Я думала, что уже все! Ааааааа!», флегматичности Петровича: «Надо же, ты все-таки не помер» и парадоксальности Шелестовой «На руках своих, вот этих вот, пять километров вас тащила по шоссе, пока попутную полуторку не поймала. Каблуки – сломала, два ногтя – сломала. Неужели мне за все это не полагается три оплачиваемых выходных дня?».

Так вот – судя по тому, что мне рассказал Сергей, все было не так уж и жутко, хотя и наводило на те мысли, которые он сразу же высказал вслух.

Я повалился на снег, сипя и выкатывая глаза, причем еще и с пеной на губах. Он, понятное дело, подумал, что это яд. Нет, не посмотри он накануне полсезона сериала про Борджиа, может, оно бы и обошлось. Но тут одно наложилось на другое и Жилин заорал:

– Яд! Это яд! «Скорую»! И воды, ему надо воды!

Собственно, это и было последним, что я помнил, после этого мне совсем заплохело и я отключился. Азов был прав – не обратил я внимания на признаки того, что все неладно, а точнее на то, что у меня живот с завидной периодичностью и увеличивающейся интенсивностью побаливал в последние дни.

А события развивались дальше.

Увидев, что меня выгнуло дугой, а после я и вовсе затих, Вика впала в панику, совмещенную с истерикой. Она начала бить меня по лицу и орать что-то вроде:

– Не имеешь права! Как ты можешь так со мной поступать!

Остальные члены редакции тоже были в шоке, но никто ничего не делал. И совсем уж оторопели подруги Шелестовой, ранее упомянутые ей Лера Волкова и Наташка. Они ждали веселья, танцев и флирта разной степени тяжести и никак не ожидали увидеть человека, который валяется на снегу и вроде как помирает.

Кстати – вот чьи голоса я слышал перед тем, как отключиться. Я, помню, еще удивился – кто это?

Вот и вышло, что реально среагировали только двое – Серега, который пару раз мощно мне пробил в грудную клетку, чтобы завести сердце, которое и без него не думало останавливаться, и Шелестова, которая своевременно побежала за охраной.

Охранники тоже не поняли в чем дело, подумали, как и Жилин, что это яд, подхватили меня на руки и отвезли в ближайшую больницу, где дежурный хирург, осмотрев меня, сказал им:

– Какой в п…у яд? Перитонит у него, сдается мне, из-за перфорации девиртикула кишечника. А может, просто разрыв аппендикса. Вскрытие покажет. А ну, валите все в коридор. Лена, операционную готовь. Может, повезет ему еще, может, не потеряно время.

Время оказалось не потеряно, и я выжил, при этом даже не натерпевшись страха, поскольку из обморока я плавно перешел в анастезический сон, и в результате осознал себя в этом мире только к вечеру следующего дня.

Нет, был еще всплеск сознания, в котором кто-то спрашивал меня «Слышишь? Слышишь? Сколько пальцев?» и я ему даже что-то отвечал, но уверенности в том, что это случилось на самом деле у меня не было.

Пробуждение оказалось очень неприятным. Болело все, а особенно низ живота, глаза упирались в белый потолок, хотелось пить, кружилась голова, да еще и рядом кто-то то ли храпел, то ли хрипел, причем вроде как не во сне, а покидая этот мир.

И рядом никого, кто бы объяснил происходящее, вот что совсем плохо было.

– Люди – просипел я – Человеки. Есть тут кто?

– Есть – подтвердил грудной женский голос, и в поле моего зрения показалось лицо немолодой, но очень миловидной женщины, одетой в белый халат – Очнулся?

– Видимо – с сомнением ответил я – Пить хочу. А где я?

– В больнице – сообщила мне женщина – В реанимации. Пить сейчас дам, только немного, а то тебя стошнить может.

– Стошнить меня и без воды может – заверил ее я – Очень меня штормит.

– Лучше не надо – попросила меня женщина.

– Как пойдет – не стал ее обнадеживать я и с глотнул теплой воды из носика чайничка-поилки, который она уже поднесла к моему рту.

Напившись, я облегченно вздохнул – одной проблемой стало меньше.

– А это кто там так жутко хрипит? – решил для начала узнать я.

– Иванко отходит – без особого сожаления сказала женщина – Бомж местный, можно сказать – достопримечательность. Надоел всем – сил нет, прости господи. Хотя – может и в этот раз выкарабкается, у него как у кошки девять жизней. Какую дрянь только не лакает – и все ему ничего. В худшем случае сюда попадает, пару дней несет всякий бред, а после снова на волю, политуру пить. Но в этот раз переборщил – стеклоомыватель – это не шутки.

– Ыга – сообщил Иванко, видимо услышав свое имя – Ыга!

– Вот и весь его словарный запас – констатировала женщина – Раньше-то побольше был, но в последнее время он совсем отупел. Да угомонись ты, халамидник!

Бомж Иванко хрюкнул, шумно испортил воздух, и снова то ли захрипел, то ли захрапел.

– Эва как – я загрустил, предвидя веселую ночь в соседстве с бомжом Иванко, несущим всякий бред – А никак нельзя сделать так, чтобы или его куда-то увезли, или меня? Я человек широких взглядов, но бомж – этот перебор. У него, наверное, и вши есть.

– А куда? – развела руками женщина – Врач сказал – в реанимацию – значит в реанимацию. Терпи. Я же терплю.

И мне пришлось всю ночь терпеть бомжа Иванко, который и то в самом деле то нес какой-то бессвязный бред, то начинал петь песни, то шумно и затейливо пускал злого духа. И, скажу честно, когда он к рассвету наконец затих, я даже испытал чувство радости – так он меня достал. Это не по-христиански, но, с другой стороны – помести в такие условия служителя церкви и еще неизвестно, что у него со смирением будет. К тому же еще неизвестно – помер он или нет. Главное – тишина настала.

Утро вышло повеселее, чем ночь. Для начала появился главврач больницы, который был со мной очень любезен, возмутился тем, что Иванко, оказавшийся живым, до сих пор тут, а не отправлен пинком за порог больницы и велел перевести меня в отдельную палату, где я с чувством глубокой радости узрел Азова, который держал в руках авоську с апельсинами.

– Раритет – сообщил он мне, показывая плетеное изделие советской промышленности – Давно валялась дома, все не знал, куда девать. А вот – пригодилась.

– Ему пока нельзя апельсины – предупредил его главврач – И твердую пищу в целом. Каши, бульоны…

– Это все ясно – понятливо покивал Азов – Спасибо, доктор. Когда мы его сможем отсюда забрать в Москву?

– Через неделю – поспешно ответил доктор – Или даже того позже. Это же перитонит, это же не шутки! А если швы разойдутся? А если нагноение?

Я икнул – мне такие перспективы были не по душе.

– Не пугайте мне молодого человека – попросил главврача Азов – Я вас понял, мы подумаем. В любом случае, ваше учреждение окажется не в накладе.

– Муниципальная медицина бесплатна – сообщил главврач, снял с носа очки в золоченой оправе и протер их – Хотя бюджет на здравоохранение у нас невелик, увы.

– Увы – поддержал его Азов – Я потом к вам зайду, мы обсудим и этот вопрос, и кое-какие другие.

– Жду – главврач понятливо кивнул, строго глянул на меня и приказал – По возможности не вставать и даже не вертеться, понятно?

– А в уборную? – озадачился я – Мне надо.

Ночью в меня влили пару пузырьков глюкозы внутривенно и сейчас она настойчиво просилась на волю. Глюкоза – не пиво, она действует более агрессивно.

– Утка – порадовал меня врач – Чем плохо?

– Всем плохо – прокряхтел я, ворочаясь и силясь встать – Я в утку не буду. Я стесняюсь. Я лучше у унитаза сдохну.

– Мужик – с гордостью сказал Азов, помогая мне встать и останавливая доктора – Имеет право. Я сам такой же. Тем более что туалет – вон он.

Это да. Платная палата была со своим отхожим местом – и это мне повезло. До общего я мог и не доковылять, слабость была просто невозможная. Пока лежишь – вроде ничего, а как встанешь – так беда. И больно, опять же.

Главврач только головой покачал, да и пошел к себе – ждать Азова, готовить тезисы о жадности районных властей и тяготах бюджетной жизни. И правильно – шанс, он выпадает только раз, надо им пользоваться. Были бы деньги – я бы и от себя подкинул, как-никак они мне жизнь спасли. Но у меня сейчас из имущества только исподнее да авоська с апельсинами.

Азов, сопроводив меня, счастливого и облегченного, после туалета, ушел к главврачу, пообещав скоро вернуться, чтобы поговорить детально. И как только он скрылся за дверью, в нее ввалились мои соратники, в полном составе, да еще и с благообразной старушкой, которая махала руками и кричала:

– Да куда вы все! Нельзя же всей толпой-то!

– Нам можно, мамаша – отбивался от нее Стройников – Можно нам. Мы родные и близкие поко… Выздоравливающего!

– Ну вот – с гордостью показала на меня Шелестова пальцем – А вы все – помрет, помрет. Заметьте, шеф, я одна не причитала и не скидывалась на венок.

– Подойдите ко мне, дети мои – слабым голосом сообщил им я, выпростав одну руку из-под одеяла и изобразив на лице что-то вроде «Он уже не с нами» – Темно в глазах… Все здесь? А где мой верный друг, где Петрович?

– Вон, у окна апельсин чистит, сейчас жрать его будет – пискнула Таша – Проглот строгановский.

Петрович имел глупость сообщить коллегам, что некогда проучился пару лет в Строгановском училище, с тех пор прохода они ему не давали. Петров-Водкин и Сидоров-Селедкин были еще не самые ходовые шутки. Петровичу, впрочем, от этого было не жарко и не холодно.

– Послушай, Петро… – я уже в голове сложил текст и образ, в котором хотел выступить, перестраиваться было трудно – остатки наркоза еще туманили мозги – Эммм… Послушай… Да прекратите вы шнырять по палате, имейте уважение к умирающему!

– Дурак – меня слегка ударила по щеке ладошка Вики, которая уже пристроилась на краю кровати – Слово – материально. Я и так чуть с ума не сошла от страха.

– Это да – подтвердила Шелестова без тени иронии – Вообще не спала, металась по дому, как шаровая молния. Коньяку выпила полбутылки без закуски – и ни в одном глазу.

Это меня тронуло. Я уже заметил красные от недосыпа глаза Вики и морщинки на лбу, которые появлялись у нее в минуты тяжких раздумий и переживаний.

– Нормальная палата – заметил Самошников, обревизировав помещение – Сортир отдельный, смотри-ка. Я вот три года назад ногу сломал – так нас в палате восемь тел лежало. Дело по зиме было, так утром в ней топор можно было вешать – такой был духан.

– А кормят как? – деловито спросила Соловьева – Может, чего приготовить надо? Я привезу, не вопрос.

– Прогиб засчитан – Елена пощелкала пальцами у носа Мариэтты – Эй, тут есть кому харчи возить.

– На себя намекаешь? – окрысилась та немедленно.

– Кстати – как вариант – Шелестова пожала плечами – Мне сюда езды – двадцать минут. Но вообще я о Виктории Евгеньевне говорила. Если ты не забыла, то она нашему шефу не чужой человек.

– Если невтрепеж кого-то покормить – корми меня – предложил Стройников – Почему нет? Я как с подругой расстался, так на быстрорастворимую лапшу сел, и на пиццы. Вкусно, но для желудка вредно. А готовить мне лень. Слууушай, а ты борщ варить умеешь?

Вот такой у нас коллектив. Только непонятно отчего, в горле вдруг комок появился. Ну да, шутки шутят и все такое – только вот они давно должны были в Москву уехать, а вместо этого тут ошиваются. Шутки шутят – а глаза серьезные.

– Лен, прости что я тебе праздник испортил – сказал я Шелестовой – Я не нарочно.

– Да бросьте, шеф – Елена оперлась руками о подоконник – К тому же я предпочитаю другую формулировку. Вы его не испортили, вы сделали его незабываемым. Сколько бы их еще не было, этот мне из памяти точно не стереть.

– Мне тоже – поддержала ее Соловьева – Вы как упали, как вас скрючило! Жуть!

Вот тут я и услышал историю о том, как я на снегу корчился и что дальше было. Я по одному останавливал рассказчиков, пока не добрался до версии Жилина, которая все окончательно расставила по местам. И до того момента, как меня повезли в больницу, и после.

– Нас в дом так и не пустили – сказал он деловито – Ваша охрана. Они сказали, что до прибытия Азова все должны оставаться на своих местах, где были, ничего не трогать и никому не звонить.

– Лерка Волкова обиделась жутко – заметила Шелестова – Она не рассчитывала два часа на морозе в «лабутенах» торчать. Даже из всех своих социальных сетей меня после этого поудаляла. Ее можно понять – хотела пообщаться с журналистами, а вместо жтого сначала мерзнуть пришлось, а потом и вовсе ужас начался. Зато я уговорила охранцов дать нам поесть шашлыков, так что праздник не совсем пропал. Все равно они уже готовы были.

– Отличные были шашлыки – Петрович даже глаза прикрыл, вспоминая – Жаль, что тебя заколдырило не после этого, а до, тебе бы понравилось.

– Все вино виновато – пискнула Таша – На голодный желудок, до со специями. Вот обострение и произошло.

– Потом приехал Азов – не обращая на неё внимания, сказал Вика, беря мою руку в свою – Завел всех в дом и давай по одному опрашивать. Я-то думала он к тебе поедет сразу, хотела ему на хвост упасть, – но не тут-то было. Драконил всех по очереди, по одному в комнату водил. Меня правда не стал терзать, наоборот – к тебе отправил с ребятами. Причем мне до сих пор непонятно – зачем он это делал, если в тот момент уже было известно, что это не яд, а перитонит?

– Раз делал – значит так надо – веско произнес Жилин – Он начальство, ему виднее.

– Харитон Юрьевич, когда вас выпишут-то? – подала голос Ксюша.

– Не знаю – вздохнул я – Надеюсь – скоро.

– Это если рецидивов не будет – со знанием дела произнес Самошников – Тьфу-тьфу-тьфу.

– Какие рецидивы? – взбеленилась Вика – У него что, ангина что ли была? Не язык у тебя, а помело. Шиш тебе, а не премия в этом месяце!

– Чего я сказал-то такого? – испугался Димка – Чего?

– Ладно – решил я прекратить шум и гам – Тихо, я сказал! Стало быть, так. Я тут еще полежу видимо несколько дней, но это не повод пинать балду. Новый выпуск «Вестника» должен выйти в свет как положено, поэтому собирайтесь и валите в Москву. Вик, напишешь заметку от главреда, ну, и дальше по ситуации. Шелестова, на тебе новости и все прочее. Вику не дергай лишний раз.

– Не поняла? – Вика встрепенулась – Вообще-то я тут собираюсь остаться, между прочим.

– На предмет? – даже опешил я – А кто будет работу редакции координировать?

– Ленка – показала Вика на крайне удивленную этими словами Шелестову – У нее получится.

– А чем я хуже? – обиделся Стройников – Я тоже могу.

– Что? – одновременно повернулась к нему Шелестова и Вика – Что ты можешь?

– Не могу – немедленно перестроился Геннадий – Ничего не могу.

– Всем – тихо – скомандовал я – Вика, мне тут лежать всего три дня, я не смертельно больной, так что валите в столицу нашей Родины. Хоть высплюсь в тишине. Лен, тогда Вике во всем помогай, хорошо?

Вика хотя и проявила чудеса дипломатии, но последнюю фразу не одобрила. Внешне это было незаметно, но я-то ее знаю.

– Будет сделано – козырнула Шелестова – А что до материалов – давайте я вам на почту все скину. У меня внизу, в машине, нетбук лежит, я пулей метнусь, принесу. Только чур фотки из папки «Хо-хо» не смотреть, ладно?

– А сеть? – усмехнулся я – Это не Москва, тут «вайфая» нет. Да и врач вряд ли одобрит. Не суть, на самом деле, я так думаю, что через пару дней меня в столицу оттранспортируют, тогда продолжим этот разговор. Но нетбук ты неси. Как там папка называется?

– Добить тебя что ли? – задумчиво произнесла Вика – Труда немного, и в суде потом оправдают – мол, аффект, общая слабость покойного…

– Эй-эй – мне ее взгляд не понравился – Не забывай о расходах на транспортировку тела, а они будут немалые. Вот вернусь домой на следующей неделе…

– Все верно – послышался голос Азова – Так и будет, угадал. Во вторник отправишься домой, с малой скоростью, поутру. Так, детишки, посещение закончено, все из палаты вон. Да и вообще – зима, дни короткие, так что – по машинам и в путь. Шелестова, никаких ему нетбуков, пусть отсыпается. Вика, ты задержись, внизу меня подожди. Со мной поедешь, нам все равно по пути.

– Илья Павлович, может я все-таки останусь? – скривила жалобную рожицу Вика, здраво рассудив, что мой приказ – это здорово, но Азов – высшая инстанция, с которой я даже спорить не буду.

– А ну – брысь! – захлопал в ладоши Азов – Давай-давай-давай!

Моя гвардия с уважением и даже страхом глянула на внешне добродушного Азова, и их как ветром сдуло, только «пока» мне и успели сказать. Петрович даже недоеденный апельсин на тумбочке оставил, что для него было несвойственно. Не в смысле – свинячить, а в смысле – еду оставлять. Нам с ним как-то довелось побывать в одном хозяйстве на уборке корнеплодов, всякое в жизни случается. Так вот еда там была такая, что я в первый же день, задыхаясь от комбижировой вони, сказал окружающим:

– Ек-макарек, в армии лучше кормили!

А ниже этой планки, как вы понимаете, опуститься трудно. Ну, сейчас там говорят, харч как в ресторане, чуть ли не «шведский стол». В мое время все было прозаичней – перловка, метко названная «шрапнелью» или «клейстером», суп из субпродуктов, жилы и мышцы под названием «гуляш» в компании с жидким пюре и компот с песком. Не сахарным, а тем, что на дне мешков с сухофруктами остается. Вот такое незамысловатое меню.

К чему я – при всей своей неизбалованности я тот суп есть не смог. Я – но не Петрович, который все смолотил.

А тут апельсин оставил. Это, знаете ли, симптоматично.

Еще под подушкой я обнаружил пару пачек сигарет и зажигалку – уж не знаю, кто из моих такую заботу обо мне проявил, но непременно выясню. Золотой ведь человек.

Тут, собственно Азов и сказал –

– Нельзя же так.

Ну, и далее по тексту.

– Нет худа без добра – прихватил Азов с тумбочки недоеденный апельсин и отправил дольку в рот – Хоть передохнешь маленько в тишине, правильно ты все сказал. Если только Валяев сюда не доберется, ему Костик небось ужасов порассказал. Я нашего умника в тот же вечер обратно отправил.

– Это да – я затянулся сигаретой, а после помахал рукой, разгоняя дым – Блин, как-то не подумал – не заругают меня за курение?

– Тебя? – Азов хохотнул – Я столько этому лекарю отвалил, что ты теперь можешь тут не то, что курить, а оргии с гетерами устраивать. Хотя от бабушек с швабрами это тебя не спасет конечно, это неконтролируемая стихия, тут только руками закрыться и сказать: «Я в домике».

– Откройте форточку – попросил я его, с трудом встав и затушив сигарету в апельсиновой корке. Я представил себе хрестоматийную тетю Глашу, махающую тряпкой и порядком струхнул – Пусть проветрится.

– Архиверное решение – одобрил Азов, выполнил мою просьбу и вдохнул ворвавшийся в палату морозный воздух – Нет, после московского смога тут дышится просто отменно. Причем от столицы-то отъехали всего-ничего. И – тишина.

– Я дитя мегополиса – ложиться обратно я не стал, так и остался сидеть – Мне там уютнее. Да, вы меня в Москве обратно в больничку определите или…?

– Или – Азов усмехнулся – У нас врачи в здании есть, да и не так все катастрофично, поверь. Тебе же не почку вырезали или сердце шунтировали, здесь штатная, по сути, вещь. Главное тяжести не поднимай и с Викой не шали несколько недель, ну, в активном режиме. И все будет нормально, поверь мне.

– Вот и хорошо – обрадовался я – Не люблю я больницы.

– Да кто их любит? – удивился Азов – Запах этот, карболка вперемешку со столовой, будят ни свет, ни заря, градусник под мышку суют. Понятное дело, что болеть дома лучше. Да и мне спокойнее будет, если ты под приглядом.

– А тут я без него? – немного иронично поинтересовался я.

– Да прямо – фыркнул Азов – Оставлю я тебя одного. Кстати – с этого и начнем.

Он подошел к двери, открыл ее, повертел головой, высунув ее наружу и вернулся ко мне.

– Значит так – негромко произнес он – Смотри. В здании будет двое моих ребят – один на посту, один у палаты. Но это – не все. Если вдруг выйдет такой поворот событий, что они прозевают опасность, то здесь, в больнице есть еще один человек, который тебе поможет. Да ты его знаешь, это Олег. Помнишь, который тебе помог тогда, в том году еще? Вот его сегодня привезут сюда, благо выдумывать хворь не надо, там своя в наличии. Он, правда, на поправку вовсю уже пошел, но все равно еше в больнице лежал, так что тут все чисто, не подкопаешься. Так что в самом пиковом случае можешь на него рассчитывать. Лежит он на этом же этаже, в девятой палате, это в конце коридора, вон там.

И Азов помахал рукой, показывая мне направление.

А мне стало совестно – совсем я про этого человека забыл. Нехорошо, он ведь тогда прикрыл нас с Викой.

– Понял – кивнул я – А так просто мне его навестить будет нельзя, правильно понимаю?

– Да, формально вы незнакомы – подтвердил Азов – Да не переживай, даже если тут не пообщаешься, на что я очень рассчитываю, то в «Радеоне» наговоритесь вдоволь, я его в штат взял. Толковый парень.

– Это да – порадовался за Олега я.

– Еще – Азов засунул руку в карман пиджака и достал из него небольшой пистолет – Вот, держи. Надежная машинка, не чета нынешним. «Браунинг 380», практически коллекционная вещь, его еще в том веке с выпуска сняли, так что вернешь потом. Держи еще обойму запасную. Как пользоваться – показать?

Я принял у него достаточно увесистый, несмотря на небольшие размеры, пистолет и выщелкнул из рукояти обойму.

– «Семь шестьдесят пять» – сообщил я Азову, глянув на патрон – Ну, это нормально. И предохранитель двусторонний. Уважаю бельгийцев.

Я вбил обойму обратно, загнал патрон в ствол и сунул пистолет под подушку. На самом деле оружие я не любил и стать его владельцем никогда не стремился, но в свете последних событий лучше быть с ним, чем без него.

– Ох, Киф – Азов взъерошил мои волосы – Страшный ты позер, нет слов просто. Кстати – разработка-то бельгийская, а вот делали его итальянцы. Видишь, какой он… эээ.. Стильный.

– Стильный-то стильный, но вот только что мне делать, если меня с этим стволом «примут»? – уточнил я у него – Разрешения-то нет. Кто его знает, как оно повернуться может? Ношение огнестрельного без разрешения – это статья. Не самая жесткая – но статья.

– Ничего не делай – посерьезнел Азов – Приняли – и приняли, знай проси одно – надо позвонить. Дальше – не твоя забота, понятно? Но я надеюсь, что до такого развития событий вовсе не дойдет, я тебе его дал ну совсем уже для перестраховки. А так – полежишь ты тут еще несколько дней – и все, и в Москву.

– Хорошо бы, если так – не стал с ним спорить я – Звук выстрела громкий?

– Да нет – махнул рукой Азов – Хлопок, не громче. Еще – в обойме тринадцать патронов, учти это. Не семь, не двенадцать, – а тринадцать.

– Больше не меньше – без улыбки заметил я – Но лучше будет, если я вам его через несколько дней просто отдам обратно – и все.

– Я – за – Азов залез в другой карман и достал оттуда мои часы – Держи, это тебе дополнительная гарантия, что так оно все и будет.

– О! – я защелкнул браслет на запястье – А я думал, что они того… Ничего не имею против санитаров, там ребята нормальные, но в приемном разное бывает, мне Соболев из отдела происшествий рассказывал.

– Так и случилось разное – хохотнул Азов – Но потом мы их поискали – и нашли.

– А портки мои и остальная одежда? – поинтересовался я – Может, и ее сюда тоже?

– Одежда твоя в мусорном баке – объяснил мне Азов – Тебя вырвало раза три по дороге, так что Вика как на нее глянула, так на помойку ее и определила. И правильно сделала. Да не волнуйся ты, не голым же мы тебя домой повезем? Когда с Викой за тобой приедем, то привезем все с собой. А тут тебе вон, халат положен. Тем более, что ходить тебе особо некуда. Лежи да телевизор смотри. Днем много чего интересного показывают.

Вышеупомянутый халат висел на спинке койки.

– А телефон? – обеспокоился я – Он где?

– На – снова залез в карман Азов и достал мой коммуникатор – Хорошо, что напомнил. Слушай, старый стал, памяти вообще нет.

Ага, знаю я как памяти у тебя нет.

– Илья Палыч, мне тут ребята рассказали, что вы их маленько потиранили – осторожно спросил я – А зачем? Вы же уже знали, что меня не траванули.

– Я – знал – подтвердил Азов, закрывая форточку – А они – нет. Они вообще думали, что ты уже того. Вика твоя вся серая была, ее единственную трогать не стал, с ребятами в больницу следом отправил, да еще своих храпоидолов наругал за непонятливость.

Вот тоже интересно – все под подозрением, а Вика – нет. Потому что она со мной через снег и град уже прошла или по какой-то другой причине?

– Ага – смекнул я. Даже гадать не нужно – Азов, пользуясь моментом, решил половить засланную рыбку в мутной воде псевдотрагедии. – И как, что-то интересное всплыло?

– Что-то да всплыло – Азов прищурился – Забавно прозвучит – ты, понятное дело, раздолбай, но твое недомогание оказалось для дела очень и очень полезным.

– Илья Палыч, вы же не Дюма-отец, чтобы интригу накручивать – возмутился я – Ну? Чего такого вы узнали?

– Всего-навсего фраза из трех слов, которую услышали два человека. Сначала был только один, что не показатель, но Вика потом мне сказала, что тоже их слышала, она стояла с тем, кто их сказал, рядышком. Естественно, я на них внимание не акцентировал, так что говоривший вряд ли что-то заподозрит, а вот у меня наконец-то пасьянс сходиться начал. Не на косвенных, а на прямых. Нет, был бы это профи – он бы так не обсохатился, но тут-то дилетант, просто хорошо закопавшийся. Настолько хорошо, что я его выловить долго не мог. Не поверишь – даже думал о том, чтобы всю твою редакцию – того.

– Чего того? – захлопал глазами я – Вы это, вы заканчивайте! Нет, если невтерпеж, то можете Соловьеву в расход пустить, мне ее меньше других жалко, а остальных-то зачем?

– Ты обезумел? – тут и Азова проняло – Уволить, в смысле. Ну, кроме Петровича твоего и Ксюши – они появились позже, к ним претензий нет. А вот остальные, елки палки… Прямой укор моему профессионализму, понимаешь. Ведь знаю, что инсайдер есть, а сделать ничего не могу. Вот он минус непрофессионалов – в естественной среде они куда более неуловимы, чем профи. Просто в силу непредсказуемости. Но в какой-то момент минус становится плюсом, особенно в экстренной ситуации. Когда ты на снегу помирать начал, а все орать, тут-то он себя и выдал, сам того не поняв, скорее всего.

– Так что это за слова такие? – я полез под подушку, где у меня потихоньку скапливался джентельменский набор – сигареты, зажигалка и ствол с запасной обоймой. Собственно, за сигаретами я и полез – Ну?

– Нагнетаю, да? – ехидно заулыбался Азов – Слова простые и короткие. «Это не я».

– О как! – я снова защелкал зажигалкой, которая не хотела работать. Азов взял у меня ее из рук и отправил в форточку, которую он снова открыл. После протянул мне свою зажигалку – в дорогущем платиновом чехле.

– Оставь себе – помотал он головой, когда я, прикурив, собрался ему её вернуть – Потом отдашь, когда обратно поедем.

– Отдам – с сомнением произнес я, разглядывая ее – Изящная штука.

– Ну да – Азов улыбался, глядя на меня – Ладно, хорош. Как думаешь, кто? Наверняка у тебя были свои выкладки в голове.

– Были – не стал спорить я – Как не быть.

И это было правдой. Я про крысенка внутри редакции не забывал ни на минуту. И, если совсем уж честно, то меня печалил тот факт, что раньше или позже наша славная компания станет меньше на одного человека, больно хорошо мы сработались.

В результате я вычленил две кандидатуры, которые были наиболее вероятны. Назову ему обе, почему нет?

– Чего замолк? – поторопил меня Азов – Давай, выкладывай.

– Выкладываю – кивнул я и набрал в грудь воздуха, да так, что в боку закололо.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю